home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 13.


Оставляю Азамата переминаться в дверях, а сама, с трудом найдя между коробками место для ног, принимаюсь распаковывать. Начинаю с той, где видела одежду – – можно сразу будет убрать в шкаф и освободить пространство.

Там не просто одежда. Там платья. Длинные, тонкие, из яркого тамлингского шёлка всех цветов радуги – – к счастью, не больше двух цветов на платье. Их там штук двадцать, наверное. У меня аж в глазах рябит. Вытаскиваю все подряд, прикидываю на себя – – как раз должно быть. Боже мой, я не носила таких с двадцати лет! Хочется немедленно влезть во все сразу, но я тогда до ночи не управлюсь со всеми подарками.

– – Какая невероятная красота! – – решаюсь наконец разбавить словами нечленораздельные восторженные звуки, которые издаю с момента извлечения первого платья.

Азамат вздыхает с облегчением. Неужто думал, что мне может не понравиться?

– – Сейчас померить? – – спрашиваю напрямую.

– – Да вы устанете столько мерить, – – поднимает брови.

– – Ладно, будем постепенно, – – охотно соглашаюсь я и аккуратно сгружаю всё содержимое коробки в шкаф. Собственные покупки я ещё не разбирала, так что там пока есть место.

В соседней упаковке – – примерно полкубометра размером – – как я уже знаю, всякие шампуни и прочие гели. Я распаковываю её больше для вида, и так понятно, что мне теперь на пару лет хватит. Сверху несколько флаконов разных средств той же фирмы, что у Азамата бальзам, под ними невероятно дорогие кремы, потом... да тут всё на вес золота. Мне даже как-то неудобно становится, я явно стою дешевле, чем всё, что тут напихано.

– – Тут целое состояние, – – говорю благоговейным шёпотом. – – Мне страшно представить, сколько всё это стоило...

– – Что-то не так? – – переспрашивает Азамат.

– – Нет-нет, – – говорю быстро. – – Всё прекрасно. Просто так много... и всё такое дорогое...

Его явно напрягает моя растерянность, а я не могу найти в себе сил с ней справиться. Я не знаю, как правильно радоваться, чтобы ему было приятно. Ладно, будем действовать на физиологию.

– – Иди сюда, – – маню его рукой, чтоб нагнулся. Он наклоняется ко мне, всем своим видом выражая усилие хоть что-то понять в моём поведении. А я прихватываю его под скулы и целую в обе щеки.

– – Спасибо тебе, солнце, – – говорю растроганно. И ещё обнимаю для пущего эффекта. Когда отпускаю, в глазах у него звёздное небо – – никакого космоса не надо. И руки дрожат слегка. Ого, да он так не доживёт, пока я закончу все подарки смотреть.

– – Я рад, что вам нравится, – – говорит неверным голосом. Надо его как-то отвлечь, пока ещё на ногах стоит.

– – Давай это сразу в ванную, – – говорю. Одна я эту коробку не то что не подниму, а даже и не сдвину. Ну, он, конечно, кивает и переносит её куда указано, лавируя между прочими подарками, и на вид ему это стоит не больше усилий, чем перенести пляжный надувной мяч – – размер большой, веса никакого.

Я тем временем берусь за тару поменьше в надежде, что там будет что-нибудь не вызывающее у меня спазмов в кошельке. Ага, понадеялась одна такая. Там бук! Ну что ж, это сильно облегчает жизнь, хотя от Азамата я не ожидала. Его, по-моему, устраивало, что я к нему хожу за каждым письмишком.

Бук большой, диагональ побольше, чем у капитанского, но это и хорошо. Таскать мне его вряд ли придётся, а большой экран удобнее, да и по клавишам попадать... сенсорные ведь небось. Открываю на всякий случай – – ба, да там альтернатива! Встроенная сенсорная клавиатура и подключаемая человеческая! Вот это я понимаю: всё продумано. Азамат уже опять пробрался к двери, и я поднимаю на него затуманенный счастьем взгляд:

– – Спасибо! Это прямо как специально для меня модель! – – улыбаюсь на все тридцать два зуба. Он тоже слегка улыбается. Кажется, шок от моих бурных благодарностей немного прошёл. Погоди у меня, ещё сегодня привыкнешь.

Бук я торжественно водружаю на стол, где ему и место. В соседних с ним коробках обнаруживаются телефон, камера, отдельный нетбук, нечто звуковоспроизводящее марсианского вида, тоненький карманный бучек для чтива и заметок, ещё какая-то фигня, объединяющая в себе функции всего вышеперечисленного, и ещё целая коробка с техникой, о назначении которой я могу только догадываться. Я складываю коробки в аккуратные штабеля на столе, не прекращая расписывать, как мне жизненно необходимы все эти устройства и как он удачно выбрал как раз нужные модели.

Лучше всего он попал с телефоном, он тоже с альтернативой кнопки или сенсор. Впрочем, у Алтонгирела, кажется, похожий, так что это, видимо, просто модная на Муданге модель. Но меня ужасно радует, что можно задвинуть клаву и не бояться случайно прикоснуться к сенсорной поверхности, а можно отодвинуть – – и в два движения добыть нужный контакт. И вся опознаваемая мной техника совместима между собой!

– – А это что? – – спрашиваю, тыча пальцем в коробку. Теперь я прокопалась к стулу, и его можно выдвинуть. Азамат подходит поближе посмотреть, про что я спрашиваю, и я, пользуясь моментом, залезаю на стул и повторяю номер с поцелуями. Он глядит, как будто постиг Дао, и мне становится смешно. Ах да, ему, наверное, странно, что я к его обожжённой щеке не брезгаю прикасаться. А я уже и забыла, что должно быть неприятно... Алтонгирел бы удавился, если б узнал, что все его напоминания напрасны.

– – Вам... действительно интересно, что там, или это был отвлекающий манёвр? – – хрипловато спрашивает Азамат.

– – Одно другому не мешает, – – говорю, осклабившись. Он тоже ухмыляется. Кажется, начинает осваиваться с моими причудами.

– – Это ларец с расширенным внутренним пространством. Восемь кубометров...

– – Их уже пустили в продажу? – – удивляюсь я. Сашка принимал какое-то косвенное участие в разработке этих штуковин, правда, давно, но он следит за процессом. Он бы мне сказал...

– – Ну, не совсем, – – довольно улыбается Азамат. – – Это пока ещё тестовая партия... Но я вас уверяю, они прошли уже достаточно проверок, чтобы можно было спокойно пользоваться.

Это он где-то свистнул... или купил дивайс, которого и на рынке-то ещё нет?! Вот это да...

– – Ничего себе, – – говорю. – – Мне ещё никогда таких крутых подарков не дарили, да ещё так много!

– – Да где много... – – отмахивается он. – – При нашей с вами разнице в положении, да ещё если учесть, что я до женитьбы ничего не дарил, должно было быть несколько сотен предметов, но я многое не решился взять, потому что плохо знаю ваши вкусы. Тем более, что далеко не все традиционные подарки уместны в космосе.

Несколько сотен!

– – Слушай, Азамат, – – говорю, – – не надо несколько сотен. Побереги кошелёк для чего-нибудь более полезного.

– – А что может быть важнее для меня, чем ваш комфорт? – – говорит он с лукавой искоркой в глазах. У меня опять возникает это безумное чувство, что я знаю его уже сотню лет. Но от его слов я слегка смущаюсь и отвожу взгляд, который падает на фотокамеру. О! К счастью, все причиндалы уже внутри, так что я успеваю сделать снимок прежде, чем Азамат отшатывается.

– – Ну зачем, Лиза? – – он закрывается на случай, если я попытаюсь ещё пощёлкать. – – Я этого так не люблю...

– – Прости, – – делаю щенячьи глазки, – – я понимаю, но мама очень просила прислать фотографию. Ну не обижайся.

Приходится снова намотаться ему на шею – – это гораздо удобнее, когда стоишь на стуле. Я чувствую, как он начинает расслабляться и – – о чудо – – даже обнимает меня сам. Не иначе, неподалёку взорвался Красный Гигант.

Мы зависаем во взаимообёрнутом положении, но я слишком наклонилась вперёд, и стул подо мной решает, что ему пора на место. Я соскальзываю, и Азамат воспринимает это, как сигнал поставить меня на пол. Ладно хоть не дал упасть, а то знаю я его, ещё постесняется ловить...

Следующая партия подарков несколько менее приятна – – это духи. Не то чтобы я имела что-то против духов в принципе, просто мне запахи нравятся – – один на миллион. И я очень, очень сильно сомневаюсь, что у нас с дорогим моим инопланетным дикарём может быть одинаковое представление о приятных ароматах. И ещё отдельно я не хочу распылять все эти пахучие жидкости у себя в каюте. Не знаю, с какой скоростью тут вентилируется... Вот только как всё это объяснить Азамату?

– – Честно говоря, я просто взял всё, что на слуху, – – винится мой благоверный. – – Подумал, может быть, вы на досуге выберете что-нибудь.

О-о, мне кинули спасательный круг.

– – Ты моё солнышко, – – целую его в плечо. – – А не проще было со мной в магазин сходить?

– – Ну, это уже тогда как бы не подарок, – – протягивает он. Боже, как всё сложно.

– – Ладно, – – говорю, – – я обязательно всё перенюхаю.

Следующим номером нашей программы оказываются драгоценности, и вот тут мне уже становится нехорошо. Я не понимаю, как можно в здравом уме потратить столько денег. Оно, конечно, всё красивое и блестит, но я-то хорошо если раз в месяц надену деревянные бусики, а серёжки и вовсе одни и те же годами ношу, не снимая. И что я буду делать с сотнями каких-то колье с изумрудами? Не говоря уже о кольцах, которые вообще не ношу. Лучше б деньгами выдал, честное слово.

Изо всех сил стараюсь изобразить восторг и проваливаюсь с треском.

– – Вам не нравится, – – с печальной улыбкой констатирует Азамат.

– – Ну что ты, конечно нравится! – – делаю я последнюю жалкую попытку. – – Всё такое красивое...

– – Зачем вы врёте? – – удивлённо и насторожённо спрашивает он.

Вот так вот! Я аж зубами клацнула от неожиданности. Вот вам и весь такт. Пялюсь на него, как солдат на вошь, глазами хлопаю.

– – Ну-у, как бы, не хочу тебя расстраивать, – – говорю наконец. Ладно, если так хочешь, чтобы я призналась, что мне не нравится...

– – А чего мне расстраиваться? Вам и так понравилось гораздо больше вещей, чем я ожидал. Хотя теперь я уже не уверен, что это правда...

Приехали. Я тут изо всех сил стараюсь, как лучше, а он меня подозревает в подлоге. Замечательно!

– – Ну хорошо, хорошо! – – внезапно начинает тараторить он. Видно, я что-то такое выразила на лице угрожающее. – – Если вам удобнее, чтобы я считал, что вам всё нравится, то пожалуйста, я верю!

Господи, я даже рассердиться на него не могу! Это же надо, какая предупредительность. Так, подруга, давай-ка без ссор. Тебе и так достался мужик высшего сорта, нечего тут по мелочам возбухать. Надо спокойно постараться принять чужие правила. В конце концов, это я у него на корабле, а не он у меня.

Разгребаю часть кровати от золота и бриллиантов и сажусь в образовавшуюся проталину, жестом приглашая Азамата присоединиться. Он садится без вопросов. По крайней мере, в эту сторону никаких заморочек с предложением сесть не возникает.

– – Хорошо, – – говорю. – – Если хочешь честно, то будем честно. Я редко ношу украшения, и почти никогда драгоценные. И это вряд ли изменится. Мне безумно приятно, что ты готов тратить на меня такие бешеные деньги, но я... как бы... не совсем привыкла к такому... стилю жизни, что ли.

– – Вы... из небогатой семьи? – – спрашивает он осторожно.

– – Я из обычной семьи, – – пожимаю плечами. – – У мамы всегда был неплохой доход, но не такой, чтобы скупать все ювелирки вокруг.

– – А как же отец? Почему ваша мать должна была работать? – – не понимает Азамат.

– – Нету никакого отца, – – развожу руками.

– – О, простите.

– – Да ничего.

Кажется, он решил, что я сирота.

– – Ну а брат? Он ведь старший...

– – Младший.

– – О.

Похоже, больше ему сказать нечего. Никогда бы не подумала, что моя семейная история может кого-то так опечалить.

– – Ты не переживай, – – говорю. – – У меня нормальная семья, мы не какие-нибудь лишенцы.

Азамат кивает, одновременно пожимая плечами. Дескать, как скажете, но у него своё мнение по этому вопросу. Ох, ведь сейчас решит восполнить нехватку роскоши в моём детстве.

– – Только не надо меня заваливать всякой дорогой фигнёй в надежде, что я привыкну, – – предупреждаю на всякий случай.

Он кисло улыбается:

– – Да, я уже понял, что у вас устоявшиеся жизненные принципы.

Смеёмся. Кажется, у нас опять всё хорошо.

На этой оптимистической ноте я обращаюсь к самой гигантской коробке.

– – Там правда комод? – – спрашиваю.

– – Да. Я подумал, что вам ведь придётся куда-то складывать всё, что решите оставить.

– – А что ты сделаешь с остальным?

– – Что-то верну, что-то раздам ребятам. Боитесь, что выкину?

– – Нет-нет, я твёрдо уверена, что ты разумный человек.

– – Лиза, пожалуйста, не надо считать мои деньги. Вы и так зачем-то хотите продолжать работать, хотя я прекрасно мог бы вас содержать. Если вы ещё и не дадите дарить вам подарки, то я вообще не понимаю, зачем было жениться.

Я и хочу, и не хочу напомнить ему, что я не собиралась за него выходить. Однако я ведь скоро устану от его представлений о супружеских отношениях. То есть, это всё, конечно, прекрасно, но мне попытки меня содержать представляются посягательством на мою свободу. Потому что после таких даров мне будет очень трудно ему в чём-то отказать. Он, конечно, мягкий и застенчивый, но вдруг я его избалую? Тем более, он теперь считает, что чуть ли не детдомовку подобрал – – а вдруг это резко сокращает между нами социальную дистанцию?

– – Помоги открыть, пожалуйста, – мне надоедает бессмысленно ковырять уголок коробки.

Азамат легко обдирает пластикартон, как будто это папиросная бумага. А у нас гонят, что этот материал выдерживает сколько-то там десятков килограмм... Комод чудесный, светленький с мозаикой из разных видов дерева. Кстати, он и правда деревянный. С ума сойти, я последний раз деревянную мебель в музее видела. Хотя... надо будет повнимательнее присмотреться к мебели на корабле. Я как-то по привычке решила, что пластик...

Ладно, так вот, комод. Он не очень глубокий, много места не занимает. Задняя стенка сверху чуть-чуть торчит, и на ней вырезаны всякие завитушки. Изящненько так. Дёргаю ящики.

– – Ух ты, как легко катаются! И не скрипят! – – люблю добротные вещи, ну очень, очень люблю!

Азамат прикрывает глаза ладонью, бормоча что-то про гордую нищету и дерьмо с водой в качестве строительного материала. Ладно, он и так во многом показал себя интеллигентом, где-то же должен быть предел.

Среди прочих подарков обнаруживаются меха, которые в космосе, конечно, просто жизненно необходимы, но для меня натуральный мех – – изрядная диковинка, так что я вполне искренне радуюсь. Носить, конечно, не буду, но потрогать приятно. Дальше следует набор самых невероятных сумочек – – под платья и под меха, и под (о ужас!) мои самошитые штаны. Такая голубенькая в цветочек... Отсмеявшись, снова лезу к Азамату с осязаемыми благодарностями, на сей раз для разнообразия целую в нос. А он-то думал, он уже ко всему привык, ха!

Мне кажется, что меня смыло волной бесконечных приобретений, и я никак не выгребу сама. Надеюсь, дорогой супруг сократит размах ухаживаний, а то мне и правда как-то неудобно.

Азамат тоже не в восторге от нашего культурного обмена, но делает вид, что всё хорошо. Помогает мне настроить бук, и я немедленно обнаруживаю в почте письмо от мамы.

***

Ладно, жду. Скажи лучше, какие ему цвета нравятся, а то я тут недавно в старом журнале нашла такую модель мужского блейзера – – закачаешься! Уже даже спицы нужного размера купила, разорилась на деревянные!

Так ты теперь когда вернёшься-то?

***

Далее следует длинный список латинских названий сортовых лилий.

– – У тебя какой любимый цвет? – – спрашиваю Азамата.

– – Красный, – – отвечает, не задумываясь. – – А что?

– – А-а, так, – – пожимаю плечами. Пусть будет сюрприз. Кстати, теперь понятно, почему у нас корабль такой гламурный. И тут меня осеняет. – – Кстати, ты не против что-нибудь из украшений послать в подарок моей маме? Она-то их носит с удовольствием.

– – Конечно, конечно, – – легко соглашается Азамат.

Я тем временем скидываю его фотку с камеры. Хорошо получился, кстати. Ровно такая улыбка, которая его больше всего красит. Прикладываю в обратном письме маме и принимаюсь вбивать давешние обмеры. Азамат некоторое время смотрит, как я перепечатываю с листочка цифры и, похоже, окончательно решает, что мы общаемся шифровками. Потом я сажусь отбирать для мамы золотишко, а он внимательно следит. Запоминает на будущее, небось. Охх.


– – Кстати, Лиза, не знаю, сказали вам или нет, – – говорит он после того, как мы вместе распихали его подарки и мои покупки по каюте, – – через пару часов будет вечеринка по поводу прощания с ребятами, которые уходят. Не здесь, а в каком-нибудь ресторане. Вы пойдёте?

– – А ты пойдёшь? – – спрашиваю в ответ. Одной не очень хочется, хоть и все относительно свои.

– – Да, естественно.

– – А как это будет выглядеть?

– – Ну как... застолье... Может, в карты поиграем, не знаю.

Вот как. То есть ты их уволил, а теперь все вместе пьём на прощание. Удобно.

– – Ты с ними обоими остаёшься в хороших отношениях?

– – Да, конечно. А чего ссориться с хорошими людьми из-за ошибки? Только их не двое, а трое. Алтонгирел тоже уходит.

Я выпучиваю глаза и вытягиваю шею.

– – А он-то почему?!

– – Он не хочет оставлять Эцагана одного. И правильно, в общем. У мальчишки опыта никакого, а голова горячая. Я бы тоже не оставил.

Я слегка перевожу дух. Думала уж, из-за свадьбы. Ну, то есть, в любом случае всё из-за меня. Но неужели Алтонгирела тут больше не будет?! Господи, вот самый лучший подарок!

– – Ну вот, – – говорю с плохо скрываемым торжеством, – – из-за меня твой друг уходит...

Азамата не проведёшь, конечно. Ухмыляется.

– – Не думаю, что вы очень страдаете из-за этого. А мне не привыкать, так что всё в порядке.

Как-то это не очень убедительно звучит. Ну да ладно, я и так сегодня своим нытьём ему крови попортила.

– – Так вы пойдёте? – – переспрашивает.

– – Да, конечно.


Я решаю тут же надеть одно из свежеподаренных платьев. В конце концов, они действительно невероятно красивые, да и Азамату будет приятно. Кстати, можно сделать вид, что про его любимый цвет я спрашивала для этого. Надеваю красное.

На сей раз ребята заказывают такси из расчёта, что все выпьют. Ресторан у них тут уже примеченный – – это даже скорее паб. Огромный бар, а меню небогатое. Моё платье производит должное впечатление: Азамат медово улыбается, кое-кто из ребят краснеет. Слышу краем уха бормотание Алтонгирела, что, дескать, если её по-женски одеть, то как будто не такая уж и стерва. В его устах – – просто комплимент.

Мы употребляем довольно вкусные мясные пироги из слоёного теста (секрет которого мечтает раскрыть Тирбиш), а потом бармен выкатывает на середину зала большой полированный стол с какими-то фишками.

– – А вы будете играть в бараньи? – – спрашивает Азамат.

– – Во что?..

Оказывается, что это такой первобытный вариант бильярда. На стол высыпаются раскрашенные в разные цвета косточки из бараньего коленного сустава. Косточка почти кубическая, чуть продолговатая, и у неё есть четыре стороны, которые по-разному выглядят. Задача – – щёлкнуть пальцами по одной косточке так, чтобы она проехала по столу и вышибла другую, лежащую той же стороной вверх. Если заденешь прочие – – проштрафишься.

Игра оказывается азартной до невозможности. Народ болеет за игроков с хохотом и гиканьем, игроки шепчут заговоры и по-особому плюют на пальцы, официанты между собой делают ставки, кто сегодня больше всех выиграет. Муданжцы пьют пиво или хримгу – – зеленоватое пойло из кислого молока. Я пробую его у Азамата из пиалы (что вызывает странное оживление среди команды) и понимаю, что смогу сделать ещё глоток разве что под страхом смерти. Впрочем, Азамат так доволен, что я попросила отпить у него, что даже не замечает моей перекошенной физиономии.

В итоге я пью какое-то тамлингское фруктовое вино и хорошо себя чувствую. Ирнчин, правда, с неодобрением отмечает, что в нём девять градусов – – их-то напитки все ещё слабее. Я на это возмущённо отвечаю, что четыре или девять – – разницы нет, и оставьте меня в покое. А потом я подключаюсь к игре, и у меня даже прилично получается, в общем, вечер удаётся на славу.


Почти. Непостижимым образом я остаюсь единственной трезвой во всей компании. То есть Азамат тоже почти трезвый, но он, кажется, ограничился двумя пиалами хримги, а она, как я поняла, совсем слабенькая, и то у него так усилился акцент, что я еле понимаю, что он говорит. Ирнчин вообще перешёл на бессвязное бормотание, хотя ещё способен пройти по прямой. А вот остальных развезло совсем.

Мужик с родинкой во всю щёку – – Орвой – – затягивает пронзительно-тоскливую песню, и её быстро подхватывают все, особенно провожаемые. На Азамата она действует угнетающе, не знаю уж, что в ней поётся – – поди разбери. Он извиняется и выходит подышать на улицу. Мне всё-таки интересно послушать, вдруг что пойму, но там такие переливы... Поют они, в общем, неплохо, хоть и пьяные в дым. Вообще, так странно, неужели они реально столько выпили этих слабеньких напитков? Такие большие мощные мужики...

Через стол от меня кто-то уходит избавиться от лишней жидкости, кто-то возвращается, происходит ротация, и я оказываюсь напротив Алтонгирела. Он ещё сохраняет человеческий облик, хотя на ногах стоит плохо. Салютует мне пивной кружкой. Я ему в ответ своим бокальчиком. Ладно уж, напоследок можно и поласковее. Он не поёт, хотя когда запевала забыл слова, подсказывал. Духовникам не положено, что ли?

– – Да ты не пьянеешь, барышня, – – говорит он мне. На его дикции алкоголь почти не сказался.

– – Да я почти не пью, – – отмахиваюсь. Ещё не хватало сейчас перед ним выпендриваться.

– – Кане-ечно, – – протягивает он язвительно. – – Тебе надо, чтоб голова была ясная. Спьяну-то труднее притворяться, что он тебе нравится. А не будешь ласковой, не будет тебе брюликов, – – он делает шутливо угрожающий жест по типу «идёт коза рогатая» .

– – «Брюлики» меня интересуют в последнюю очередь, – – отвечаю сухо. Что возьмёшь с пьяного обиженного гея?

– – Да, да, ты ж святая, – – кивает он, расплёскивая пиво. – – Все женщины замуж выходят ради денег, а ты, конечно, из жалости.

Вот идиот. Уйти, что ли, к Азамату? А то опять заеду Алтоше куда не надо.

– – Пра-ально, беги ему пожалуйся на меня, – – усмехается этот гад. – – Один друг у него был, так тебе вот надо было нас поссорить!

– – Да уж ты друг, – – говорю. – – При каждом удобном случае опускаешь его прилюдно, чтоб не забыл ни в коем случае, какое с ним несчастье случилось. В кои-то веки он кому-то понравился, так тебе надо обязательно всё испортить. Хорошенькая дружба!

Он с грохотом ставит кружку на стол.

– – Я, между прочим, единственный, кто с ним остался!

– – То есть все прочие совсем помёт?

– – Я ещё посмотрел бы, осталась бы ты или нет, – – кривится он.

И что это должно значить?

– – Я уже осталась, если ты забыл.

– – Ха! – – он окидывается на спинку стула. – – Если б дело было в одной только роже, много кто бы остался. Но ты же самого интересного не знаешь.

Ага, расскажи мне, что у него и на груди шрамы есть. Я умру.

– – Чего же?

– – Не-ет, я тебе не скажу, – – он явно забавляется, что знает что-то, чего я не знаю. Может, мне всё-таки слинять и не тешить его самомнение? Жаль, Эцаган задрых. А то мог бы отвлечь.

Алтонгирел осушает кружку и требует ещё. Потом пронизывает меня расчётливым взглядом, насколько ему удаётся его сфокусировать.

– – Или сказать, – – размышляет он вслух. Ну, нет, просить не буду, и не надейся. – – Вот заодно и посмотрим, насколько ты в нём заинтересована.

Пожимаю плечами. Смотри, что хочешь. Мне бояться нечего.

– – Его изгнали с Муданга, – – внезапно очень чётко говорит Алтонгирел. – – Он вне закона. И никогда не сможет туда вернуться.

Я, наверное, всё-таки слегка под мухой, потому что после этих слов начинаю ждать, что вот сейчас меня окатит, как холодной водой, осознанием, а оно всё не окатывает. Я так увлекаюсь собственными ощущениями, что напрочь забываю как-то осмыслить сказанное. Ну изгнали. Небось, тоже за лицо. Ну не может вернуться. Не очень-то и хотелось. Хотя ему, наверное, хочется. Завод там хотел построить, помню. Фотографии в иллюминаторе помню. Ностальгия, наверное. Бедный. У пафосных мужиков всегда ностальгия. А мне вот непонятно, ну было одно место, стало другое... Ну ничего, я ему сплету гизик, он порадуется, и всё будет хорошо.

Сквозь сонное сознание слышу голос Алтонгирела:

– – Что, охотница за капиталом, поняла, во что вляпалась? Нужны тебе деньги, добытые грязными руками? Уродство ты терпишь, а как насчёт того, что Совет Старейшин не допускает его на родную планету? Или ты за деньги с любым уголовником трахаться готова?!

Я даже не заметила, как он встал и навис надо мной через стол. Глаза горят, на губах пена. Думаешь, напугал? Думаешь, я тебе спущу такие слова о моём муже?

Встаю, забираюсь на стул, если уж у нас тут конкурс, кто выше.

– – Ты кусок дерьма! – – объявляю звонко. – – Всё никак не переживёшь, что он тебе не дал пятнадцать лет назад, а потом тебе самому противно стало! А теперь появляюсь я, и оказывается, что шрамы – – не помеха для любви. Вот ты и убедил себя, что это у меня не любовь, а корысть. Тогда ты вроде как не виноват, что прикоснуться к нему брезгуешь, ведь все брезгуют, значит, ты не хуже всех! Ты его хочешь, а не можешь, а я могу, вот и всё тут!

В этот момент на стол между нами ставят новую кружку пива, и с моей лёгкой ноги её содержимое немедленно окатывает Алтонгирела целиком.


Домой на корабль народ возвращается довольно понуро. Моё сольное выступление не прошло незамеченным, и многие, похоже, разделяют моё мнение насчёт мотивов духовника. Однако на меня никто не смотрит.

Азамат, как выяснилось, не просто пошёл воздухом дышать, а прогулялся до самого корабля, да так там и остался. Видно не очень-то ему на самом деле было весело провожать уволенных. Или Алтонгирела. Или этот гад и капитану что-нибудь приятное сказал. Небось, про меня напоследок проникновенную речь толкнул.

На корабле я вижу Азамата только мельком – – его кто-то окликает по делу. Я топаю к себе. Вторая половина дня сегодня явно не удалась. Эх, а всё так хорошо начиналось... Теперь ведь Азамат починит замок, и больше я к нему под бок не прокрадусь посреди ночи. И Эцагана жалко. Мало того, что уволили, так ещё я Алтонгирела разозлила, он теперь совсем невыносимым станет. Интересно, подозревает ли Эцаган, что у Алтоши чувства к капитану? Наверняка, уж он-то должен понимать. Бедный мальчишка, и чего он с этим гадом связался?

Что-то всё плохо. Иду в душ и заваливаюсь спать.


Стоит мне отключиться, как кто-то громко стучит в дверь. Ну кого принесла нелёгкая? Стук настойчиво повторяется. Кому-то сильно надо. Ой, а что если кому-то врач нужен?

Мгновенно просыпаюсь и открываю дверь. В каюту чуть ли не впадает Азамат.

– – Что такое?! – – спрашиваю, в спешке одёргивая футболку (не доползла ещё новую пижаму достать).

Он закрывает дверь у себя за спиной и выпаливает:

– – Лиза, всё не так, как вы подумали!

Мой мозг принимает вид кубика Рубика в положении, наиболее удалённом от «собрано» .

– – А как я подумала?

– – Про то, что... Алтонгирел...

А. Господи, нашёл из-за чего меня будить. Расслабляюсь, втягиваю ноги под одеяло.

– – Успокойся, я понимаю, что ты с ним не спишь.

– – Ч-что? – – переспрашивает Азамат в полном замешательстве.

– – Неважно, – – смеюсь. Кажется, кто-то тут совсем неиспорченный. – – Его фантазии – – его проблемы.

– – Это не фантазии, – – мрачно вздыхает Азамат.

Что-то я уже ничего не понимаю. Двигаюсь поближе к стенке и хлопаю по краю кровати:

– – Садись и объясни толком, что я, по-твоему, не так поняла.

Он садится, глядя на меня насторожённо. Ждёшь, что завизжу и шарахнусь? Щаззз, я слишком спать хочу. Обхватываю его руку вокруг локтя, пристраиваю голову на плечо. Вот она я, никуда не денусь.

– – Мне передали, что он тебе сказал про... про изгнание.

– – А-а, – – говорю глубокомысленно. – – Да, чё-то такое брехал.

– – Ты ему не поверила?

– – Не помню. Я решила, что он опять пытается испортить тебе жизнь.

Азамат обречённо вздыхает. Что так?

– – Ладно, раз уж я к тебе вломился ради этого, придётся всё равно рассказать. Я думал, ты ему поверила, и...

– – Ну-у, так что там? Расскажи мне страшную сказку на ночь.

Он внезапно гладит меня по голове, бережно так, медленно, как будто хочет запомнить ощущение.

– – Меня действительно изгнали с Муданга, – – говорит он. – – Уже пятнадцать лет как.

Я некоторое время жду продолжения, но оно не следует. Неправильная сказка.

– – И что?

– – Я должен был тебе сказать, но...

– – Да ладно, ты ещё много чего о себе не рассказал.

Он озадаченно прокашливается.

– – Лиза... ты понимаешь, что по муданжским законам я преступник?

Я слегка поднимаю голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

– – Да они там все рехнулись на твоём Муданге, – – говорю. – – Ничего удивительного, что их джингоши завоевали, если выгонять таких, как ты.

Азамат пару секунд осмысливает мою позицию.

– – Ты считаешь, что это было несправедливо?

– – Конечно! – – заявляю я со всей сонной пьяной уверенностью. – – Ты у меня лапочка и ничего плохого не сделал.

Он начинает хохотать.

– – Господи, Лиза, какая ты доверчивая, я не могу...

– – Да ну тебя, ложился бы спать, вот охота рефлексировать! И вообще, знаю я вас, муданжцев. Небось, из-за лица и выгнали.

Он снова вздыхает.

– – Ну, косвенным образом. От меня отрёкся отец. Из-за лица. Я не был женат и по закону не имел права оставаться на планете после этого.

Вот тут я просыпаюсь.

– – ЧТО он сделал?!

– – Ну, он никогда меня особенно не любил, а тут... он уважаемый человек. Я бы портил ему репутацию. А у него есть ещё младший сын, образцовый семьянин... В общем, он предпочёл от меня избавиться.

Кажется, я разучилась дышать.

– – И... и никто не вправил ему мозги?

– – А кому нужен человек, который не нужен собственному отцу? – – горько усмехается Азамат. – – Тем более отец – – мудрый, влиятельный человек. Глупо с ним спорить.

– – Нет-нет, погоди, ты что, считаешь, что он мог быть прав?!

– – Ну... – – он как-то неуместно смущается. – – А ты тоже считаешь, что нет?

Мне кажется, у меня глаза на стебельках вытянулись.

– – Он. Не. Может. Быть. Прав. Он старый засранец, который не понимает, каким сыном его незаслуженно наградила жизнь!!

Азамат выглядит так, как будто сейчас заплачет.

– – Вот и... Алтонгирел был единственным из моих друзей, кто так считал.

– – И почему он за тебя не вступился?

– – А что он мог? Ему было восемнадцать!

– – А твой брат?

– – Ему тоже. И не пойдёт же он против отца. Тот человек решительный, мог и нас обоих выкинуть.

– – А его самого выкинуть нельзя?! – – взрываюсь я. – – Что этот ваш Совет Старейшин? Неужели ничего нельзя было сделать?!

Азамат некоторое время смотрит в пол, потом качает головой:

– – Ты не представляешь, в каком я был состоянии, когда очнулся и понял, что произошло. У меня несколько недель просто выпали из памяти, я был как в тумане. Помню, как отец зашёл, увидел меня и сказал, что, пожалуй, я для него умер. А потом меня депортировали.

Я вцепляюсь в него мёртвой хваткой, чувствуя, как слёзы текут по носу. Господи, а мы-то на Земле боремся с пережитками патриархального мировоззрения... Думаем, это у нас проблемы... А тут отцу не нужен – – и без суда и следствия... жены, опять же, нет...

– – Слушай, но теперь-то ты женат, значит, можешь вернуться, – – соображаю я.

– – Всё не так просто, – – угрюмо говорит Азамат. Ну да, а я наивная.

– – Ну рассказывай, как именно непросто.

– – Видишь ли... Алтонгирел ведь не Старейшина, он только выполнял функции посредника на корабле. Он нас, конечно, поженил, но это действительно только здесь, в космосе. А если я вернусь на Муданг, то придётся получать одобрение Старейшин.

– – Ну.

– – Ну... ты же не полетишь со мной ради...

– – Конечно полечу! Да я бы слетала только ради того, чтобы оттаскать за бороду твоего чумного папашу, хоть он и не заслуживает такого высокого титула!

Азамат обнимает меня, но я чувствую в его жесте какую-то горечь.

– – Ты чудо, – – говорит он, – – но старейшины кого попало не женят. Они одобрят наш брак, только если сочтут, что мы подходим друг другу. Но ты посмотри, кто ты и кто я, – – это совершенно невозможно.

– – Ну, я бы не была столь категорична. И вообще, ты что, не хочешь даже попробовать?

– – Я... понимаешь, если они не одобрят, то мы не сможем быть вместе.

– – То есть как?

– – Ну, брак будет аннулирован, и всё. И мне нельзя будет быть с тобой.

– – Что значит нельзя? Улетим на Землю и поженимся там, у нас только ID спрашивают, и никаких подходим – – не подходим.

Он качает головой.

– – Нет. Ты, наверное, не поймёшь. Нельзя – – это нельзя. Всё. Табу.

Прекрасно. То есть, или он так и болтается до конца жизни в космосе из-за бешеного старпёра, или нас разъединяют железным племенным законом. Чёртовы дикари! Но не могу же я всё так оставить... В конце концов, Старейшины – – старые люди, у них болячек тыщи должны быть, может, мне удастся их уговорить на сделку? Да и вообще, а по-моему, мы хорошо друг другу подходим. К тому же у Азамата много денег, а Старейшины тоже люди. Господи, вот чёрт, я ведь могу ему сильно исправить жизнь – – но рискую его потерять.

С другой стороны... он тоже не железный. Закон – – законом, но легко ли ему будет со мной расстаться по приказу? Может, я его ещё уведу с пути истинного? Ну не могу я поверить, что нас разлучат. Ну вот же как я точно ему под мышку вписываюсь!

– – Азамат, – – говорю решительно. – – Надо обязательно попытаться. Я нутром чую, что это дело выгорит.

– – Это невозможно, – – усмехается он, но в глазах у него я вижу проблеск надежды. – – Но... если ты хочешь, то мы полетим на Муданг.

– – Значит, полетим.

– – Только... это, конечно, невероятно, но если они всё-таки одобрят, то учти, что наш брак будет признаваться и на Земле. И ты не сможешь взять другого мужа, пока я не умру.

– – Не вздумай, – – говорю. – – А то я приобрела устойчивую привычку следовать за тобой.



Глава 12. | Замуж с осложнениями | Глава 14.