home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2.


Гондом оказывается стриженый охранник. Мы с ним довольно быстро раскидываем детей по каютам по половому признаку (раздельно) и возрастному (один к одному). Потом я им (и себе) вставляю по горсточке успокоительного (в аптечках детских организаций всегда такие слабые препараты, что пока две пластинки не съешь, не поможет), и скоро они все дрыхнут без задних ног.

Меня всё ещё живо интересует наша дальнейшая судьба, так что я спрашиваю у Гонда, не будет ли невыразимой наглостью с моей стороны разыскать капитана и спросить, о чём он договорился с Землёй.

Гонд слегка приподнимает брови.

– – Вы можете поговорить об этом с Алтонгирелом.

– – А с капитаном нельзя? – – я стараюсь не очень настаивать, но Алтонгирел, по-моему, от меня устал ещё до моего появления.

Брови Гонда ползут ещё выше.

– – Ну, если хотите, то можно и с капитаном...

Так говорит, как будто я собралась пообниматься с особо злобной собакой.

– – Вы мне не советуете к нему сейчас подходить?

– – Да нет, почему, он будет рад.

Я пожимаю плечами. Видимо, я слишком устала, чтобы адекватно воспринимать действительность. К чёрту Алтонгирела, ещё скажу ему что-нибудь неласковое случайно.

Капитан обнаруживается в той самой гостиной, где была наша временная база. С ним ещё двое полузнакомых мне мужчин. Они пьют какую-то бледную жижу из пластиковых пиал, расслабляясь после трудного дня. Ну или погибших поминают, кто их знает.

– – Азамат-ахмад, – – говорю я, стараясь проявить всю почтительность, на какую способна. Чего вы на меня так таращитесь? Что я, за два дня не могла просечь, как к капитану обращаться надо?

– – Я вас слушаю, юная леди, – – отвечает он, и двое других начинают хихикать. Ну и что я не так сказала? Это обращение принято только между мужчинами, что ли? Вот вечно мне надо выпендриться... ладно, плевать.

– – Я хотела спросить, удалось ли вам связаться с Землёй.

Ближайший ко мне муданжец, помоложе капитана и своего соратника, фыркает и зажимает себе рот.

– – Спрашивайте, – – благосклонно кивает мне капитан.

Нет, я не покраснею, и не надейся.

– – Удалось ли вам связаться с Землёй? – – железобетонным голосом повторяю я. Ох уж мне эти мужские компании...

– – Удалось, – – отвечает он, поглядывая на меня со смешинкой в глазах. Правый уголок рта у него так сильно повреждён, что он как будто всё время ухмыляется. Жуть с ружьём. – – Стыковка с земным кораблём будет послезавтра вечером, ориентировочно в восемь тридцать по Земле.

– – Так скоро? – – удивляюсь я. Мы же пять дней летели!

– – Ну, у вас пассажирский звездолёт, большой. А мы быстро бегаем, – – он ставит свою пиалу на стол, берёт чистую и наливает в неё из такого же пластикового кувшина всё той же бледной жижи. Протягивает мне.

Нет, я, конечно, убедила себя не удивляться, что космические террористы со мной обращаются, как будто я их королева, но тут уже усталость сказывается: я совершенно неприлично вытаращиваюсь на капитана.

Он делает вид, что не заметил, и ставит пиалу на стол. Я подвигаю ближайшее кресло (кстати, при всей их галантности, присесть мне никто не предложил), сажусь и беру пиалу. Невежливо, наверное, от угощения отказываться, тем более, если сам капитан наливает. Отхлёбываю. Оказывается какой-то травяной чай.

Только выпив половину, я осознаю, что это вполне может быть седативным или афродизиаком (или два в одном, ага), и то, что я не опознаю его на вкус, ничего не доказывает – – мало ли что у них на Муданге растёт. Вот дура. Это же надо так попасться. Да ещё и на корабле с дюжиной инопланетных мужиков. Нифига себе я доверчивая.

Повисшее молчание надо как-то прервать, но у меня в голове только два варианта: поблагодарить за угощение или спросить, что они мне туда подсыпали. Второе невежливо, так что выбираю первое.

– – Спасибо.

Капитан моргает, как будто не понимает, к чему это относится. Краем глаза замечаю, что двое других переглядываются. Мне становится страшно.

– – Что вы тут делали, так далеко от Земли? – – внезапно спрашивает капитан.

– – Э, ну, – – голос не слушается, приходится кашлянуть. – – Мы летели на курорт.

Как-то это жалко звучит. Несчастно даже.

– – Курорт? Здесь? – – перебивает молодой муданжец.

– – На Кинине, что ли? – – переспрашивает второй.

Киваю.

– – Боюсь, что там теперь курорта не выйдет, – – хмыкает Азамат. – – По дальнюю сторону её орбиты отстроили новые Ворота, чтобы обходить Гарнет и не платить за транзит. Так что теперь тут будет оживлённо.

Ох ну ни фига себе. Почему же у нас об этом ничего не знали?!

Капитан, очевидно, замечает мою вытянувшуюся физиономию.

– – Джингоши обычно всё выбалтывают в считанные дни, но, видимо, в этот раз им удалось помолчать подольше. Но мне всё равно придётся рассказать о Воротах, когда мы вас будем передавать на земной корабль, так что не волнуйтесь.

Лапочка ты мой, предупредительный. Я даже испугаться не успела.

– – Идите спать, – – говорит он мне как-то по-отечески. – – А то сейчас заснёте тут, а моим ребятам много чести будет вас на руках носить, юная леди.

Ну, ладно, всеобщий ему не родной, мог и ошибиться, кому это будет много чести. Но это обращение... Да ведь он же не знает, как меня зовут!

– – Моё имя Лиза, – – говорю, вставая.

Снова пялятся все трое. Ну а с именем-то что не так?!

– – Азамат, – – говорит капитан. Как будто я так не знаю.

– – Тирбиш, – – представляется молодой муданжец около меня.

А третий молчит. Ну ладно...

Я желаю всем спокойной ночи и иду прочь, слыша, как этот третий шипит Тирбишу по-муданжски:

– – Ты зачем назвался?!

– – Моё имя, кому хочу, тому говорю! Капитан тоже назвался.

– – У капитана выхода не было, она ему сама представилась.

– – Ахамба, оставь его в покое, – – это уже Азамат вклинивается. Ага, значит, Ахамба... – – Как будто ты в молодости красивым девушкам имя не раздавал. Да и вряд ли она умеет...

Чего я вряд ли умею, я не поняла. У них что, имя – – как номер телефона, незнакомым не дают? Ужас какой. И что, я капитана вынудила представиться? Господи, да за что ж мне эти дикари?..


Не знаю уж, как должен был подействовать этот их чай, но не подействовал никак. Завалилась я спать без задних ног, едва доплелась до своей каюты, и никакие неразрешённые загадки мне не помешали. Чтоб я дома так спала, честное слово!


Утро начинается с приключений. Встаю, напяливаю какие-то шмотки, которые не глядя сгребла в мешок с лекарствами, выхожу в коридор, чтобы получить у кого-нибудь инструкции, в каком порядке тут завтрак. То есть, я его готовить должна или у них какой-нибудь сухой паёк предусмотрен? Иду в гостиную (которая, конечно, должна называться кают-компанией, но я блондинка, мне можно). За один поворот дотуда мне попадается навстречу Алтонгирел. Замечает меня, подходит так вальяжно, опирается на стенку у меня над головой, зажав меня в угол.

Ну всё, думаю, кранты. Только бы целоваться не полез, остальное я стерплю. Уж очень рожа противная. Вроде ничего особенного, длинное такое лицо, нос с горбинкой, большие губы. Но выражение собственного превосходства над миром такое, что уж лучше шестьдесят девять.

– – Иди, – – говорит, – – детей своих корми.

Смаргиваю.

– – Чем?

– – Там на кухне всё готово, а у нас есть дела поважнее, чем их из кают выгонять.

– – Хорошо, – – говорю, – – а где кухня?

Закатывает глаза. Он это любит делать.

– – Пошли покажу, – – говорит так, как будто уже в пятнадцатый раз показывает. Какие они разные, эти наёмники. Только давайте это правда будет кухня, а не его спальня...

Мои мольбы услышаны, это кухня, а точнее, целая столовая. Меня представляют огромному печному горшку с горячим чем-то. Похоже на рагу, но поди ж его разбери. Пахнет вкусно.

– – Дальше разберёшься? – – снисходительно, как слабоумную, спрашивает меня Алтонгирел. Он мне очень не нравится. Но не всё же коту масленица, правда?

Киваю.


К счастью, почти все мои дети при вчерашней эвакуации успели похватать сумки, так что им нашлось во что переодеться и даже чем почистить зубы. А я вот очень страдаю по утраченной расчёске, не говоря уже обо всяких пемзочках-мочалочках.

Детей не приходится приглашать на завтрак дважды, и тюрю из горшка, оказавшуюся и правда мясным рагу, они лопают с энтузиазмом. Кажется, среди них есть вегетарианцы, но я и в нормальных-то условиях им не очень потакаю, а уж тут кушают как миленькие. Правда, чьё это мясо, я не знаю.

Дальше мои дети чинно сгружают тарелки в посудомойку (ну не я же за всеми буду убирать, правда?) и отправляются обратно по каютам. Вернее, это я так думаю. До сих пор они так хорошо себя вели, что я прямо расслабилась.

Однако когда через четверть часа я покидаю столовую с намерением тихо посидеть повязать, то внезапно обнаруживаю, что по кораблю носятся с топотом и визгом два десятка молокососов, а кто постарше, пытаются пробраться на капитанский мостик, поглазеть, как управляется настоящий наёмничий корабль. Гомон стоит дикий, и я в ужасе представляю себе, что мне сейчас скажет Алтонгирел (почему-то именно от него мне кажется наиболее вероятным получить взбучку).

Я кидаюсь собирать своих подопечных, и ещё через полчаса более-менее сгоняю их всё в ту же гостиную. Но они по-прежнему буянят, стоят на голове, скачут по диванам и норовят разбежаться, стоит мне отвернуться. Расходиться по каютам они отказываются решительно. Ох уж мне это гуманное воспитание.


Ну я как чуяла, что без Алтонгирела не обойдётся! Вот он, красавец, стоит в дверях и с отвращением на всех нас смотрит. Может, этих мелких паразитов хоть его рожа проймёт?

Не проняла.

– – Здрасьте! – – радостно здороваются дети.

– – А у вас куртка форменная? – – с места в карьер спрашивает один мальчик.

– – Продадите? – – тут же подхватывает другой.

Я хватаюсь за голову.

– – Приструни своих молокососов, – – цедит Алтонгирел. Да я бы с удовольствием, цыпочка.

– – Пытаюсь.

– – Я сказал, не пытайся, а приструни!

Ах ты гад.

– – Если б могла, давно бы уже так и сделала, – – стараюсь сдерживаться. Всё-таки мы от них зависим.

Кажется, он осознаёт, что я бессильна (и это, конечно, роняет мой авторитет в его глазах ниже нуля) и решает попробовать свои силы.

– – А ну быстро все по каютам!!!

Эти мелкие гады ржут. Я начинаю бояться. Только в открытый космос не вышвыривай, дядя.

– – Ребят, – – говорю, – – это не смешно. Щас придёт капитан и выкинет всех нас за борт, и меня тоже. Тут вам не школа. Нам вообще большую милость оказывают, что домой везут.

Ну, человек десять старших слегка посерьёзнели. Но это даже не четверть. Остальные принялись шептаться. Я улавливаю реплики «настоящий капитан!» , «а за бортом очень холодно?» , «меня мама не пустит» и ещё что-то столь же разумное. Господи, да что же делать-то? Ну не умею я с детьми обращаться, когда их так много!

Алтонгирел кроит кривую рожу и выходит из гостиной. Я уже достаточно себя накрутила, чтобы подумать, что он и правда сейчас на нас доносить пойдёт. Кидаюсь за ним.

– – Послушайте, ну они же не виноваты! Они маленькие, глупые, никогда не были в такой ситуации. У многих это вообще первый полёт без родителей!

– – А почему меня это должно волновать? – – бросает он через плечо. Кажется, я сейчас заплачу. Кстати, может, так и сделать? На мужиков это иногда действует. Набираю в лёгкие побольше воздуху, преисполняюсь жалости к себе – – и...

– – Ну почему вы такой жесто-о-окий?! – – хороший рёв вышел, ещё и от стен отрикошетило.

Он замирает и оборачивается, как будто привидение увидел. Что, я так страшна? Нет, я знаю, что у меня всё лицо краснеет, когда плачу, но чтобы так напугать...

Стоим, пялимся друг на друга в полутёмном коридоре, я озадаченно всхлипываю, он губами шевелит... и тут между нами распахивается дверь.

Оказывается, мы устроили всю эту пантомиму ровнёхонько у каюты капитана. И он, конечно, вышел посмотреть, что тут за шум. Ох, что сейчас будет...

Азамат первым видит обалдевшего Алтонгирела, потом меня с мокрой красной физиономией. Ну вот, и его тоже напугала. Поворачивается снова к моему обидчику, лица его я не вижу, но тот отступает на шаг.

– – Я ничего... – – начинает Алтонгирел, неровным голосом, глядя снизу вверх на возвышающегося над ним капитана. Этот человек умеет робеть?! – – Я только... там эти дети очень шумят, я только попросил их... ну, по каютам... Я даже не сказал ничего!

Азамат снова смотрит на меня, я спешно вытираю слёзы. Если Алтону из-за меня влетит, он же меня потом со свету сживёт!

– – Я... просто... перенервничала, – – мямлю. – – Извините.

Кто ж их знал, что они такую трагедию устроят из-за меня? Они тут вообще женщин не видят, что ли? Или, может, на Муданге растёт какая-нибудь трава, облегчающая ПМС? Я тоже такую хочу!

– – Оставь детей в покое, – – говорит Азамат Алтонгирелу. На всеобщем, заметьте, вежливый ты мой.

В этот момент со стороны гостиной раздаётся жуткий грохот и визг. Успеваю заметить, как Алтонгирел, осмелев, иронично поднимает бровь. Мчусь на шум.

Ну конечно они уронили диван! К счастью, кажется, никто не пострадал. Врываюсь в гущу, начинаю отчитывать, как вдруг всё стихает.

Оборачиваюсь – – в дверях стоит Азамат, во всей красе: два метра с гаком, чёрная блестящая псевдо-кожа, шрамы на пол-лица. Хмурится, обводя взглядом наше собрание. Дети, как бандарлоги, пялятся на него, затаив дыхание. Похоже, вчера слишком перепугались, чтобы заметить.

– – Будьте поосторожнее, пожалуйста, – – произносит капитан своим спокойным, раскатистым голосом.

– – Да, сэр, – – говорит кто-то из старших мальчиков, и внезапно запускает цепную реакцию:

– – Да, сэр! Да, сэр! – – нестройным хором отзываются все остальные.

– – Вам лучше разойтись по каютам и заняться тихими играми, – – продолжает Азамат благосклонно-отеческим тоном.

– – Да, сэр, – – на этот раз почти в унисон.

Встают. И расходятся!

Впрочем, я и сама с трудом удерживаюсь, чтобы не разойтись вместе с ними. Вот это я понимаю у человека сила убеждения! Впрочем, увязавшийся за нами следом Алтонгирел смотрит так, как будто мы все с ума посходили.

Когда последние детские шаги стихают в направлении кают, наш зазнайка всё-таки не удерживается.

– – Ну ничего себе! Землянку они не слушают, меня они не слушают, а тебя – – пожалуйста!

Азамат, кажется, и сам слегка озадачен. Пожимает плечами. Теперь уже я смотрю на них как на чокнутых.

– – А что вас удивляет? – – спрашиваю. – – Он капитан. Высокий, э-э-э, внушительный. Конечно его слушаются!

И тут этот потрясающий человек, в смысле Алтонгирел, видимо, решает, что ему жизнь не мила в этом несправедливом мире, потому что говорит:

– – Но он же урод!

Я замираю вследствие полного отключения мозга. Господи, что сейчас будет? И как мне реагировать? Возмущаться? Прятаться?

Очень осторожно перевожу взгляд на Азамата. Он задумчиво смотрит в сторону.

– – Возможно, – – медленно произносит он, – – у землян другие приоритеты.

– – Ка-анечно! – – фыркает Алтонгирел, а потом кивает на меня. Ой, нет, нет, пожалуйста, только не это, не спрашивай меня...

– – Вот скажи, по-твоему, он что, не урод? – – всё-таки спросил, зараза. И что мне делать?!

Внезапно очень ясно осознаю, что будь я Парисом, яблоко бы досталось Афине, потому что у неё ружьё. Ну, то есть, копьё. Не важно. Так, девочка, соберись. Тут надо отстраниться и ничего не отвечать.

– – Боюсь, что не понимаю вашего юмора, – – говорю с как можно более тупым выражением лица.

– – Да нет, я серьёзно! – – продолжает этот мучитель.

– – Серьёзно не понимаю, – – говорю я и порываюсь сделать ноги. К сожалению, он стоит как раз между мной и дверью. Хватает меня за локоть, зараза такая.

– – А ну-ка отпусти, – – быстро и мрачно говорит Азамат. Отпускает, извиняется.

Меня уговаривать не надо, выстреливаю по коридору, как взрывной волной отбросило.


Сижу за решёткой в темнице сырой. Ну, ладно, сухой, то бишь, в своей каюте. И решётку я тоже сама себе организовала – заперлась изнутри. Теперь бы пульт от двери не потерять, а то на ней самой, кажется, никаких кнопок нету.

Каюта у меня очень приятная: небольшая, но всё на месте. Кровать человеческая, а не эти гравитационные гамаки, которые на наших малых кораблях ставят на случай разгравитации. Столик для бука (нет – , комм – , джой – и какие они там ещё бывают) с выдвижным креслом, сверху полочки, прямо нормальное рабочее место. Интересно, муданжцы тоже играют в наши сетевые РПГ-шки? И что они на этих полочках держат? Народную музыку в красивых коробочках? Летописи в электронном формате?

В другой стене встроенные шкафчики и – – о чудо! – – дверь в личный санузел. На земных кораблях эту роскошь себе позволяют только капитан да пара заместителей, ну или уж если у кого частный звездолёт. Вот это я понимаю, люди ценят личное пространство. Да и вообще, они же тут, наверное, месяцами живут безвылазно. Без комфорта никак.

Жаль, у меня ни нетбука, ни зубной щётки нет. Хотя, погодите-ка, вот же в мешке одноразовые щётки. Ладно, одной проблемой меньше. Теперь бы ещё маме позвонить, а то же волнуется, наверное. Интересно, насколько хорошо наши скрывают взорванный корабль? Не узнать-то не могли. И ведь главное, скорее всего, про взрыв уже вся планета знает, а вот что кто-то спасся – только председатель Земного союза. Сволочи. Могу себе представить, что там мама... и брат... ох, нет, лучше не представлять. Пойти, что ли, попросить кого-нибудь письмо отправить? Так там Алтонгирел. Вот зараза, из-за него... ну нет, я ему не позволю портить кровь моей родне. Вот сейчас же выйду и выклянчу связь.


Выхожу. Никого. Сую нос в гостиную. Никого. На кухню. О! Капитан! Вот и прекрасно.

– – Здрастье, – – улыбаюсь, по возможности, очаровательно.

– – Сегодня уже здоровались, – – говорит он, но не вздорно. Видимо, опять чёртовы культурные различия. Подхожу, сажусь напротив.

– – Я хотела спросить... – – начинаю и вижу, как ему опять становится смешно. Да что б тебя! – – Ладно, хорошо, я спрашиваю. У меня дома все, скорее всего, считают, что я погибла. Можно мне как-нибудь им... письмо хотя бы отправить?

Смотрит на меня, как на попугая, который учится говорить.

– – Вы, наверное, никогда раньше не общались ни с кем с Муданга?

– – Наверное, нет.

– – Вы не уверены?

– – Ну, мало ли... вы не так уж отличаетесь от некоторых земных народов... – – в голове всплывает светлый образ сетевых игр. – – А в Сети обычно и лица не увидишь.

– – Насчёт Сети – это верно. Но я думал, что земляне все, как вы.

– – Да нет, что вы. Такие бледные, как я, вообще вымирающий вид. А так, мы самые разные бываем. Разве что ростом в среднем пониже... – – добавляю, очередной раз прикидывая, сколько же в нашем капитане этого самого роста. Вот и кровать у меня в каюте, кстати, все два с половиной в длину. И стол мне высоковат...

Он немного смущается и утыкается в свой бук, который тут же и стоит на столе сбоку, а я и не заметила. Пощёлкал там чего-то и поворачивает ко мне.

– – Пишите, звоните, что хотите.

Ой, я думала, он меня к кому-нибудь из подчинённых с этим пошлёт... Всё-таки странная у них субординация.


* * *

Привет, мам.

У нас тут небольшая нестыковочка вышла, но у меня всё ок. Похоже, буду дома раньше, чем собиралась. Новости не смотри, если посмотрела – забудь, там пургу гонят, чтобы деньги отмыть, как обычно.

Со связью у меня сейчас не очень, так что не удивляйся, если долго не буду писать.

Брату привет, погладь кота.


* * *

– – Спасибо, – – говорю, закрывая почту и поворачивая бук обратно к владельцу.

Он, пока я писала, встал и занялся чем-то в собственно кухонном углу столовой. Смотрю – несёт вчерашний пластиковый кувшин с пиалами.

– – Не откажетесь?

Отказаться-то я не откажусь, но что-то мне это нравится всё меньше и меньше. Нет, ну серьёзно, с какой стати он меня обслуживает? То есть, стать-то довольно очевидная, но удивительно, что он считает это нужным. Мог бы и просто потребовать. Я же ни отбиться, ни убежать не могу... Если только ему доставляет удовольствие сам процесс?

– – С-спасибо. А можно узнать, что это? – – вот только попробуй мне сказать «узнайте» !

Он произносит какое-то страшное раскатистое слово, я пугаюсь, он улыбается.

– – Извините, не знаю названия на всеобщем.

Лезет в бук, что-то там находит, поворачивает ко мне. Там файлик – батюшки-светы, справочник по лекарственным растениям, на муданжском языке! Электронное издание... кто бы мог подумать. На меня смотрит картинка: мелкая травка с колючими листочками, цветы-звёздочки. Как есть могильник!

– – А, – – говорю, – – Пеганум. Хармала.

– – Да, да, – – говорит он. – – Гармарра.

Ох ты ёлки, могла бы и узнать.

– – Я думала, её курят.

– – Только когда очень весело, – – он так улыбается, что хоть сейчас косячок подавай. – – Но у нас правило, в космосе – – не пьём и не курим. А если её заварить, получается просто приятный напиток. Успокаивает, улучшает настроение.

Ах вот чего я так спала вчера хорошо.

– – Спасибо... что вчера угостили.

Смотрит на меня опять как-то странно. Сколько я его благодарю, ещё ни разу «пожалуйста» не сказал. Это у них тоже не принято? Сейчас будет тебе той же монетой:

– – Вы, наверное, нечасто с землянами общаетесь? – – спрашиваю невинно.

– – Так близко – – впервые, – – ни капли не смутился. – – Переговоры ведём, конечно. Но это очень интересный опыт.

М-да, взаимно.

– – Ну так вы будете? – – кивает на пиалу.

– – Боюсь заснуть...

– – Ах, да, я не подумал... нужно вам, наверное, пожиже развести...

Да ёлкин дрын! Кто из нас тут капитан космических пиратов, а кто запуганная девица?! И ведь не скажешь ничего, ещё не так поймёт – – и мне кранты.

– – Да вы не беспокойтесь, я как-нибудь... и так... Я ведь только зашла насчёт письма, так неудобно вас отвлекать... – – мямлю в лучших традициях визита в бухгалтерию.

Качает головой, глядя сквозь меня куда-то вдаль. Глаза у него – – узкие длинные щёлочки, а веки такие огромные... вокруг правого глаза всё обожжено, удивительно, как сам глаз не задело. Интересно, сколько ему лет? У левого глаза сбоку морщинки, но седых волос совсем нет. Хотя кто их знает, когда они там седеют, эти инопланетяне. Зубы на вид все свои, а если у них зубные врачи такие же, как тот, что ему ожоги залечивал, то очень много лет капитану быть не может. Шрамы на шее тоже есть, а дальше высокий воротник. С учётом того, на что похожи ладони, там и под одеждой ничего себе должно быть. Как же это, наверное, было больно – – подумать страшно.

– – Не переживайте, – – вздыхает. – – Я с удовольствием трачу на вас время. Люблю узнавать новое. Лучше расскажите, что вы обычно пьёте.

– – Чай... – – пожимаю плечами. – – Ну, это, если безалкогольное.

– – Чай... – – повторяет. – – Но ещё рано, его вечером... или вы днём?

– – Да я-то хоть круглые сутки, – – хихикаю.

– – Легко, – – опять я его с места согнала, пошёл, похоже, чай добывать. Достаёт немаленький холщёвый мешок. – – Вот, – – говорит, – – заваривайте.

Ну, заварочного чайника, конечно, не нашлось. Хорошо хоть кружку какую-то отыскала с ситечком сверху. Листья они сушат, похоже, целиком. И никаких добавок. Получилась жидкость почти шоколадного цвета, разве что прозрачная слегка... но на вкус нормально. Беру пиалу побольше – – чашек-то тут совсем нет, иду к столу. Капитан там уже опять в буке ковыряется. Смотрит на меня, как на дрессированную собачку.

– – Вам посуда подходит?

– – Ну, я бы предпочла, чтобы она была с ручкой, а так вполне.

И тут он принимается хохотать. Да как вступило! Громко, гулко, как автоматная очередь. Голову запрокинул – – господи! А на шее-то шрамы... как он только выжил вообще?!

Развеселить Азамата было не лучшей идеей – – на этот грохот, который у него канал за смех, явился Алтонгирел. Я стараюсь слиться со стулом, естественно, тщетно.

– – Развлекаешься? – – спрашивает он как-то нехорошо.

Азамат вытирает ладонью левый глаз. Ой, как мне хочется отсюда уйти немедленно и не вникать в их разборки...

– – Тебя что-то не устраивает? – – спрашивает капитан, всё ещё весело.

– – Да так, знаешь, боюсь, как бы ты не слишком жестоко разочаровался потом, – – цедит Алтонгирел. Когда Азамат сидит, Алтоша выглядит почти представительно. Оборачивается ко мне, опираясь на спинку моего стула:

– – А вам тут ещё не скучно, юная леди? – – что он хочет подчеркнуть? Что юная? Или что леди? Нет, тут явно какие-то свои интриги, которых я не понимаю, и понимать не хочу. Выгибаю спину, чтобы быть от него подальше.

– – Напротив. Мы вели чрезвычайно познавательную беседу о напитках.

– – Уверен, вы получили от этого массу удовольствия, – – шипит практически мне в ухо. Отклоняюсь в сторону так, что это уже неприлично. Ну почему Азамат ничего не сделает?!

– – Совершенно верно, – – огрызаюсь.

– – И почему я вам не верю? – – он уже меня почти касается. Приходится всё-таки встать и обойти стол.

– – Понятия не имею.

Сейчас ведь расплещет мой чай, урод.

К счастью, он переключается на Азамата – – и заодно на муданжский.

– – Очень тебе советую это прекратить.

Капитан, изменив своей вежливости, тоже переходит на родной язык:

– – Я не уверен, что это входит в сферу твоей компетенции.

Хорошо, что у них тоже много умных слов заимствовано из всеобщего, а то хрен бы я что поняла.

– – Зато я уверен. Над тобой мало смеются? Хочешь брызнуть бензином в костёр?

А, ну да, поняла. Ещё бы знать, о чём он...

– – Я думаю, что больше уже некуда.

– – Тебе рано себя хоронить.

– – И поэтому ты считаешь, что мне надо сидеть под замком.

Да о чём они?! Или я не хочу этого знать...

– – Азамат, я тебя предупредил, что будет больно.

– – Мне не привыкать.

На этой оптимистической ноте Алтонгирел вздыхает и выходит из кухни строевым шагом, шарахнув дверью.

Я вздрагиваю, вжимаю голову в плечи и зажмуриваюсь.

– – Простите, – – говорит Азамат. Да уж, правильно извиняешься. Только почему ты его сразу не выставил?

– – Я думала, он ваш подчинённый, – – не выдерживаю.

– – Не совсем, – – откидывается на спинку стула, вздыхает. – – У нас с ним некоторое разделение ролей. У меня, как бы это сказать... светская власть, а у него духовная.

Таращусь.

Вот уж такого – – на звездолёте! – – я точно не ожидала.

– – Знаю, что это странно, – – ухмыляется он. – – Но у нас так заведено. Наёмники иногда годами не бывают на планете, а со Старейшинами по нетбуку не поговоришь, нарушится таинство поучения. С другой стороны, у некоторых старейшин есть ученики, которые после пятнадцати лет послушничества обязаны провести хотя бы десять лет в удалении от наставника, научиться принимать собственные решения. Вот они-то и летают с наёмниками. Алтонгирел здесь уже пять лет, но я его знаю с детства.

– – А, э-э... вы не ладите?

– – Обычно ладим, просто он несколько... близко к сердцу принимает некоторые вещи.

Ага. И называет тебя уродом.

– – Но вообще-то он хороший друг, – – заключает наш удивительный капитан.

Пора мне делать ноги из этого дурдома.

Извиняюсь, забираю свой подостывший чай, иду к себе. Где моё вязанье... Там как раз самое время начинать узорчик вывязывать, для этого какая-никакая, а концентрация нужна, голову займу хоть, чтобы не ломать её о подслушанные реплики на неблагозвучном муданжском... Может, я на самом деле всё совсем неправильно поняла. Я ведь даже до этой истории никогда живого муданжца не слышала, а только нашего препода...

Пиала вылетает из рук и разбивается о стену, хоть и пластиковая. О н-нет, как я могла его не заметить?!!

Мощная рука Алтонгирела впечатывает меня в стенку, глаза его сверкают, из ноздрей дым, рожа красная, клыки торчат... не знаю, что уж там правда, а что мне с перепугу мерещится...

– – Держись подальше от Азамата! – – рычит он так, что я еле разбираю слова. Его пальцы сжимают моё плечо в опасной близости от горла, да с такой силой, что вот-вот ключица хрустнет. А кроме меня самой тут врача нету... как же так, духовник есть, а врача нету...

– – Слышишь меня?! – – шарахает меня затылком об стену. Хорошо, что я не пластиковая.

Слышать-то слышу, но у меня в ушах шумит, в глазах рябит, в горле вантуз застрял... Пытаюсь кивнуть, но он не понимает. Навис надо мной, маленькой, как вопросительный знак, вот-вот точкой под дых заедет. В панике толкаю его в грудь, но с тем же успехом можно было попытаться пройти сквозь стену: он сильнее меня раз в двести, наверное.

– – Я тебе побрыкаюсь, – – заносит руку... я начинаю визжать. Не длинно, как заклинивший дверной звонок, а короткими пронзительными взвизгами, точка-тире, хотя всё больше точка-точка-точка...



Глава 1. | Замуж с осложнениями | Глава 3.