home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5.


Просыпаюсь в своей каюте. Просто дом родной, ага. Освещение ночное, тёплое, вроде как уютно должно быть. Осторожно поворачиваю голову – – – оба моих красавца сидят у шкафа на полу по-турецки. Алтонгирел дремлет, Азамат читает что-то с экрана бука. Он с ним не расстаётся, похоже.

Издаю какой-то невнятный шелест, и капитан сразу же оборачивается. Увидев, что я проснулась, он резво вскакивает, отставляет бук в сторону, подходит ко мне и приземляется на корточки рядом. И почему мне всегда казалось, что люди такого роста обязательно должны быть неповоротливыми?

– – Лиза! Как вы себя чувствуете?

– – Как Маугли, – – ворчу, но он не понимает, конечно. Ладно, не стоит ему объяснять, что я чувствую себя, как будто меня бросили в лесу на растерзание волкам, а волки возьми меня да и пригрей. – – Жить буду.

Подтягиваюсь, чтобы сесть, поправляю подушку. От шороха просыпается Алтонгирел, ещё мрачнее, чем обычно. Зыркает на Азамата злобно, потом на меня, как на врага народа. Ох, чувствую, дальше мне будет ещё веселее.

– – Вы не переживайте, – – говорит тем временем Азамат. – – Мы сейчас держим курс на Гарнет. Правда, несколько окольным путём, но будем там через неделю. Оттуда ходят рейсовые корабли на Землю. Да вы знаете, наверное. Я понимаю, что место не самое приятное, но мы вас проводим и посадим, раз уж так получилось. К счастью, у нас в стыковочном коридоре видеонаблюдение включено было на всякий случай, если вдруг вам помощь понадобится...

Мне делается страшно неловко. Им же, наверное, некомфортно со мной на борту. Мне с высоким начальством-то некомфортно, вечно боишься что-нибудь не то сказать или надеть, а тут, понимаешь, богиня... Только вздохнули с облегчением, что я исчезну наконец, но оттуда вернули обратно. Не спали вон, сидели меня высиживали. Ужас. Теперь ещё на Гарнет попрутся ради меня. Очень хочется провалиться на месте.

– – Только не думай, что мы из-за одной тебя на Гарнет летим, – – приносит мне ворчливое облегчение Алтонгирел, выкарабкиваясь из угла и разминая ноги. – – Нам там подзакупиться надо.

Азамат косится на него осуждающе, но я даже нахожу в себе силы улыбнуться.

– – Это хорошо, – – говорю, – – а то мне на самом деле страшно неудобно вас так напрягать.

Алтонгирел фыркает в том смысле, что всё мне удобно, и вообще, я это сама подстроила. Пусть думает, что хочет, – – пока Азамат рядом, я его не боюсь. Ничего, поживу с ними ещё недельку. Авось готовить что-нибудь прикольное научусь. И за культуру с капитаном перетрём. Жаль, они в космосе не пьют. Я бы много дала, чтобы посмотреть, как Азамат на хмельную голову рассказывает муданжские предания.

Это, конечно, всё забалтывание пустоты. Очень не хочется думать о том, что меня бросили свои, да ещё так картинно. И что чужие всё это увидели и сжалились. Я и так-то тут на птичьих правах, а теперь выглядит, как будто я и дома никому не нужна. Ну ничего, вот вернусь, я этим воякам устрою... а того, который меня не пустил, просто выгоню спать под забором. Уж что-что, а административные каверзы я подстраивать умею. Ради такого дела даже схожу на свидание с братовым начальником. Что это вообще за дела такие? Я им что, какая-то девчонка с улицы, что меня можно просто вот так взять и кинуть? Или они думают, что на людей, владеющих секретной информацией, можно просто наплевать? Вот доберусь до капитанского бука, сразу брату напишу во всех подробностях. Маме-то не стоит... и хорошо, что я ей не сказала, когда прилечу. Ладно, недельку моя гордость полежит в грязи, не проблема. Зато потом... ух я их всех!

– – Вам чего-нибудь принести? – – спрашивает Азамат доброжелательно. Мгновенно краснею, забывая нафиг обо всех своих ратных планах.

– – Ой-да-нет-спасибо! Я, наверное, посплю...

Алтонгирел, возвышающийся над плечом капитана, испепеляет меня взглядом. Я тебя не заставляла у меня в ногах на коврике спать. И не думаю, что Азамат заставил, вот честно. Обиделся, что ли, что я при виде него в обморок грохнулась? А если б меня крокодил из зоопарка по голове погладил, то и вообще бы в уме повредилась, ничего удивительного.

Азамат смотрит на меня с весёлым умилением, как на принесённого с помойки котёнка. Видно, кому-то в детстве не разрешали зверька завести, вот он теперь и оттягивается. Зато он хотя бы не злится, что я осталась. Может, даже рад. Надо будет подумать, как бы ему ещё пару-тройку комплиментов скормить, якобы ненарочно. А пока что спать.

Принимаюсь закукливаться в плед, и мои варвары просекают, что пора уходить. Капитан задерживается у двери, чтобы укрутить освещение.


Следующий раз просыпаюсь среди бела дня. В иллюминаторе бескрайняя заснеженная степь. Мне требуется некоторое умственное усилие, чтобы осознать, что это просто фотография. Наверное, если очень подолгу жить в космосе, то звёзды за окном начинают напрягать. Но я ещё не дошла до кондиции, так что решительно отключаю слайдшоу и некоторое время созерцаю Вселенную. Мы на самом краю галактики Млечного пути со стороны Магеллановых облаков. Надеюсь, сквозь них не полетим? А то швырять будет, сквозь облако по прямой-то не полетаешь.

Отлипаю от окна и возвращаюсь в грустную действительность. У меня по-прежнему одна юбка, две блузки и три комплекта белья. И туфли. Хоть из каюты не выходи. Интересно, если я завернусь в простыню а ля сари, они поверят, что на Земле так принято? В любом случае придётся начать день с постирушки.

Помню, как в детстве, когда я впервые куда-то летела, мама очень переживала, как в космосе обстоит дело с мытьём. Она-то сама с Земли в жизни ни на метр не поднималась, даже на самолёте не летала, зато обожает всегда предполагать худшее. Вернувшись из первого межпланетного путешествия, я с большой гордостью за отечественного производителя разъяснила ей, что в космосе есть и ванна, и душ. Кое-где даже бани есть, не говоря уже о саунах с джакузями. Не одни мы комфорт любим.

Единственное, что меня в космосе не устраивает в плане удобства – – это кухни. Их почему-то всегда делают единым блоком во всю стену, всё ужасно электронное, и поди разбери, кто тут плита, кто микроволновка, а кто посудомоечная машина. Так что я предпочитаю к ним не приближаться, а тарелки за собой мою тупо в раковине, благо всю сточную воду потом всё равно дистиллируют и запускают обратно. Потому, кстати, и под душем можно стоять хоть часами, тем более, что дистиллят очень неохотно смывает мыло.

Развешиваю стираные трусы на сушилке для полотенец. Как же прекрасно, когда есть своя ванная!

Выхожу в столовую с мокрой головой. Ещё одно достоинство жизни в космосе – – никаких сквозняков. Однако придавила я ничего так – – завтрак уже кончился, людей никого, еды тоже не наблюдается. Они тут, похоже, из принципа обязательно съедают всё приготовленное подчистую. Видно, придётся всё-таки общаться с кухней. Есть, конечно, тот уголок столовой, где водогрейка и всякие чаи в шкафчике, но там еду не приготовить, разве что растворимый супчик отыщется.

Ну что ж, если Азамат и впрямь сам этот корабль строил – – или хотя бы планировал – – то огромный ему респект. Кухня почти человеческая, ничего похожего на обычную глухую стену из затемнённого стекла с сенсорными кнопками. Вот плита с огромной духовкой, отдельно от неё микроволновка. Две раковины, разделочный стол под быка примерно. Ещё бы еда была...

Соображаю, что холодильный отсек обычно не прямо в кухне, где тепло, а где-нибудь в сторонке. Осматриваюсь – – вон какая-то дверь. Сую нос: и правда, внутри рядок холодильных шкафов. Но это же для долгого хранения которые, а где расходный?

Из раздумий, а заодно и из холодильного отсека меня вырывает удивлённый голос Тирбиша:

– – Ой, здрасьте!

Оборачиваюсь смущённо. Вроде как с поличным поймали.

– – Привет. Я просто искала что-нибудь на завтрак...

– – А, вы же не завтракали, – – вспоминает он. – – Но там вы ничего не найдёте готового, всё, что есть, тут.

Открывает один из шкафчиков под разделочным столом, там и правда небольшой холодильник. Хорошо спрятали, и не догадаешься.

– – Там, правда, мало, – – извиняется Тирбиш. – – Мы давно закупались, вот на Гарнет прилетим...

Там и правда негусто. Молоко, масло, какие-то йогурты, какие-то ягоды. Извлекаю два последних наименования, вопросительно смотрю на Тирбиша, мол, это можно?

– – Тоже любите нирш? – – спрашивает, улыбаясь. Мучительно вспоминаю, что нирш – – это муданжская разновидность черники. Вот эти самые красные ягоды размером с черешню – – это черника?! Ого-го.

– – Наверно, – – говорю. – – Только у нас она по-другому выглядит. А йогурты можно съесть?

– – А это я не знаю, что, – – смеётся. – – Прошлый раз на Гарнете прихватил попробовать, никому не понравилось.

Осматриваю добычу: блок из шести небольших стаканчиков, ваниль, дыня, маракуя, срок годности не истёк ещё, цветовые маркеры синенькие без намёка на фиолетовость, а есть нельзя только когда покраснеют... Чего им не так? Открываю один, нюхаю. Ну йогурт.

– – Да вроде всё нормально, – – говорю.

– – Ну если вам нравится, то ешьте. Я просто не понимаю, как можно из молока что-то сладкое делать, – – поводит плечами с лёгким омерзением. Записать в книжечку о национальной кухне: молочные продукты все несладкие.

– – А, – – отмахиваюсь, – – на Земле из всего сладкое делают, даже из рыбы.

Забавляюсь, наблюдая, как паренёк зеленеет лицом.

– – Не надо мне таких ужасов рассказывать, – – говорит. – – Мне щас ещё обед готовить.

Хихикаю, намешиваю в йогурт ягод и углубляюсь в завтрак. Ничего черника, самое оно.

– – А ты как, специально поваром нанимался? – – спрашиваю потихоньку. Раз уж мне тут неделю жить, надо хоть разобраться в инфраструктуре.

– – Не совсем. Я такой же член команды, как и другие, а за готовку просто получаю дополнительно. Так же, как пилоты. В принципе, и готовить, и рулить все умеют, но удобнее, чтобы это было чьей-то обязанностью, и за это надбавка идёт.

– – А-а, – – говорю глубокомысленно. – – Так, наверное, ещё механики есть? Или там снайперы?

– – Куда при нашем капитане ещё механика, – – смеётся. – – Он к своему кораблю никого не подпустит.

– – Он что, правда его сам построил целиком?

– – Ну, всякие тонкие механизмы ему, конечно, делали на заказ. Но собирал сам. Он хотел одно время свой завод создать, но не нашёл подходящего места. Хочется, конечно, на Муданге, но ведь нельзя...

– – Почему нельзя?

Тирбиш смотрит на меня с сомнением.

– – Знаете, я лучше у капитана за спиной вам рассказывать не буду.

Пожимаю плечами, дескать, я не шпион, мне ваших секретов не надо.

– – Да пожалста, – – говорю. Но заканчивать разговор на этом неловко будет. – – То есть, все остальные одинаково получают, что ли?

– – Ну, ещё Алтонгирел. Он же духовник, и его в этом никто заменить не может, так что он, конечно, тоже надбавку получает.

Ну а куда же без него, родимого! Не удивлюсь, если он получает больше, чем сам Азамат.

Тирбиш начинает что-то мурлыкать под нос, разминая тесто. Соображаю, что это, пожалуй, первый раз, когда я вижу парня моложе себя за готовкой. И он сказал, это все умеют? Видимо, на Муданге с полуфабрикатами плохо. Ни один землянин в здравом уме в космосе с тестом возиться не будет, купит готовые пирожки и погреет. Я и на Земле-то кроме мамы мало кого знаю, кто готовит, даже по праздникам. Умиротворяющее занятие, но уж очень долгое. А этому вон нравится, похоже.

Он тоже высокий, как все муданжцы, примерно с Алтонгирела, капитану по подбородок. Волосы стрижёт чуть ниже ушей. Кстати, вчера за обедом, когда вся команда собралась, я поняла, что длинные волосы носят хорошо если половина наёмников, и то старшая. Молодняк щеголяет всякими навороченными хохлами и чёлками, у некоторых даже перекрашенные пряди есть. Тирбиш, впрочем, не из тех, кто выпендривается. Лицо у него круглое с крупными чертами, и совсем слегка монголоидное. Если не знать, что муданжец, так и не догадаешься.

Он подходит к плите и зажигает огонь. Я аж подскакиваю.

– – Ой, газ! – – говорю удивлённо. В космосе?!

Оборачивается, глаза по семь копеек:

– – Что? Где?

– – Я говорю, плита газовая! Я думала, электрическая...

– – Газовая? Не-ет, – – смеётся облегчённо. – – Это не газ. Это э-э-э... горячий камень. Вот, смотрите.

Достаёт откуда-то из тумбочки диск, больше всего похожий на конфорку электрической плиты. Тёмный такой, тяжёлый. Вы хотите сказать, что это он горит?

– – Он не горит, – – объясняет Тирбиш. – – Только светится синим слегка, когда греется.

Присматриваюсь к плите: и правда, никаких языков пламени, просто ровное свечение, хотя цвет точно как у газа. С ума сойти. Интересно, что это за хрень.

– – Его у нас на Муданге добывают, – – продолжает Тирбиш. – – И все плиты из него делают. Одна такая пластинка примерно год работает, потом менять надо.

– – А что будете делать, когда весь пережжёте? – – спрашиваю с национальным земным пафосом устойчивого природопользователя.

– – Отвозим обратно, где добыли, пару лет полежит, и опять жечь можно, – – пожимает плечами Тирбиш. Дескать, это же очевидно.

Хорошо устроились. Я тоже так хочу, чтобы только за перевозки платить. Небось они там уже столько этих дисков настрогали, что и заново выпиливать не надо, просто свои же старые забираешь, когда понадобятся.


По-хорошему, хватит мне мешать повару, надо уже идти отсюда. Но дел-то у меня никаких нет, и даже безделья нет, а от вязания я за неделю и так охренеть успею. На моё счастье тут в кухню заходит давешний кудрявый юнец.

– – Тирб... а, здравствуйте, Лиза, – – кивает мне. – – Я Эцаган.

– – Очень приятно, – – говорю. Надо же, представился. – – Мне надо вам ещё раз назваться? Я никак не разберусь в этих правилах с именами.

Оба смеются.

– – Не надо, – – говорит Тирбиш. – – Вы ведь, наверное, не знаете, как правильно, так что это всё равно.

Ну ладно...

– – Тирбиш, – – Эцаган возвращается к тому, за чем пришёл. – – Там твои тряпки весь склад завалили. Они тебе нужны?

– – Не знаю, – – пожимает плечами. – – Хорошие тряпки. Я их вроде свернул аккуратно.

Это внезапно наводит меня на мысль. Надеюсь, они ничего не заподозрят.

– – Слушайте, ребят, – – говорю, – – а у вас какой-нибудь форменной одежды для заложников не предусмотрено? А то у меня совсем ничего нет, а ещё неделю тут жить...

– – Вот правильно, – – хихикает Тирбиш. – – Чем мои тряпки выкидывать, обеспечь лучше земную госпожу.

Эцаган окидывает меня взором своих прекрасных глаз.

– – На ваш размер вряд ли. Разве что халат какой-нибудь. Пойдёмте посмотрим.


Идём смотреть. Склад оказывается небольшим чуланом, заставленным стеллажами с коробками, прямо у входа красуются несколько рулонов ткани – – видимо, те самые тряпки. Эцаган утыкается в нижнюю полку и принимается там шуровать, бормоча на муданжском.

– – Вот, футболка есть, – – говорит с сомнением. Футболка, да, чёрная, новая, бирочка не отрезана ещё. Спереди во всю грудь лист каннабиса. В эту футболку меня можно дважды завернуть. Ничо, в качестве ночнушки пойдёт. Беру.

Он роется дальше, достаёт строительные штаны на лямках, которые, по-моему, и Азамату велики, да ещё и прорезиненные. Смотрит на мою физиономию, ржёт.

– – Боюсь, что больше ничего нет.

– – А может, – – кошусь на рулоны, – – есть какая-нибудь простыня ненужная... Я бы сшила что-нибудь...

– – А, так вы шьёте! – – резко воодушевляется Эцаган, вскакивая на ноги.

Это большая редкость?

– – Ну так... Не то чтобы много, но умею, – – говорю осторожно. Ещё припашет всему экипажу носки зашивать.

– – Тогда не проблема, вон, берите Тирбишевы тряпки, я вам машинку дам, нитки и всё на свете.

Ух ты, у них даже машинка есть?

– – А Тирбиша спросить не надо?

– – А он всё равно не знает, что с ними делать. Ему подсунули в нагрузку к постельному белью, а на этом корабле, кроме меня, никто иголку держать не умеет. Я и от вас не ожидал.

– – Ну почему же...

Вроде шитьё во всех культурах женское дело, нет?

– – Красивые женщины часто пренебрегают, – – пожимает плечами. Зато красивые мужчины, видимо, нет.

Один из рулонов оказывается вовсе ковром, остальные – – более или менее плотным хлопком. Все они довольно светлые в жизнеутверждающий цветочек. Ничего, маменька на даче ещё и не такое носит. Да и не только на даче...

Эцаган великодушно пускает меня к себе в каюту, где обнаруживается немаленькое трюмо, на котором ненавязчиво красуется пакетик с термобигудями. Они тут все голубые, что ли? Ладно, мне с ним не целоваться. Зато про кудри теперь понятно.

Рядом с трюмо большой комод, из которого Эцаган начинает проворно извлекать нитки, иголки, булавки, ножницы и, наконец, портативную швейную машинку весьма приличной фирмы. Меня в своё время на такую жаба задушила.

– – Вам лучше всего расположиться в холле, – – говорит он мне, и я некоторое время соображаю, что он имеет в виду. – – Там можно сдвинуть столики. А то в кухне Тирбиш ворчит, если столы не так стоят.

А, так это он про гостиную. Но она же проходная...

– – А я там мешать никому не буду?

– – А кого туда понесёт посреди дня?


Как выяснилось, понесло всех. По крайней мере раз в каждые десять-пятнадцать минут обязательно кто-нибудь пройдёт попялиться, как земная женщина кроит. Хорошо хоть я догадалась обмериться у себя в каюте. Зато теперь весь экипаж в лицо знаю. И кто застенчивее – – только мимо проскакал, а кто наглее – – остановился поговорить. Ох и достали...

Положение, как обычно, спасает капитан.

– – Не возражаете, если я тут в уголке почитаю? – – спрашивает он меня ещё из коридора. Бук под мышкой, как приклеенный.

– – Я всегда рада вашему обществу, – – улыбаюсь. Приятно хорошего человека порадовать! Когда он проходит мимо, мне кажется, что в комнате становится ярче, хотя он и одет в тёмное.

В отличие от прочих моих посетителей, он действительно просто садится в кресло и углубляется в чтение. Через несколько минут уже я не выдерживаю.

– – А можно спросить, что вы всё время читаете?

Поднимает голову, смотрит на меня укоризненно. Ну ладно, молчу.

– – Лиза, оставьте вы эту вежливость. Конечно можно спросить!

О боже мой.

– – Тогда уж и вы оставьте, – – хмыкаю. – – Как будто я вас могу не пустить в ваш собственный холл.

– – Можете, – – уверенно говорит он.

Вылупляюсь на него в ужасе.

– – Нет, поверьте, не могу.

Смотрит на меня задумчиво.

– – Это так странно, насколько у нас не совпадают представления о социальных ролях друг друга.

Почти роняю машинку. Ка-ак ты сказал?! Нет, ну давайте теперь окажется, что ты на самом деле всемирно известный антрополог, а это всё большой эксперимент по адаптации землянина к инопланетной среде!

– – Я что-то неправильно сказал? – – спрашивает встревоженно.

– – Да нет... просто я немножко не ожидала... – – да, не ожидала я от дикаря, жрущего с кости сырое мясо, что он знает, что такое социальные роли. Это можно сказать вежливо?

– – Ну, я решил, раз уж нам ещё неделю предстоит тесно общаться, мне стоит почитать про земной этикет, – – немного смущается он. – – Не хочется вас ненароком обидеть.

– – Ы... э... это очень мило с вашей стороны, – – выдавливаю. Госспади, вот это я понимаю – – человек! Не просто вежливый, а книжки специально читает, чтобы знать, как именно быть вежливым! Внезапно совершенно непрошенно вспоминается Кирилл, хохочущий над выражением «однояйцевые близнецы» . М-да, мы много чего принимаем как данность.

Азамат наблюдает за мной горящими глазами экспериментатора.

– – Удивительно, – – говорит он наконец. – – Удивительно...


Результатом моих трудов явились штаны на завязочках, две довольно бесформенные толстовки и ковровые тапочки. Дошив, я немедленно удалилась в ближайшую пустую каюту (которую капитан мне услужливо открыл) и наконец-то переоделась. О это счастье удобных шмоток и плоской подошвы!!!

Выхожу, улыбка шире ушей.

– – Ну что, на пижаму хотя бы похоже? – – спрашиваю Азамата, крутясь на месте и стараясь рассмотреть, не пузырится ли где-нибудь что-нибудь.

– – Немножко похоже из-за расцветки, – – смеётся капитан. – – Сделайте поясок, и будет в самый раз.

Да, пожалуй, пояс не помешает. Ну да это быстро, с машинкой-то. Вот уже и прострочила.

– – Лучше? – – верчусь на одной ноге посреди холла.

– – Очаровательно, – – говорит капитан. Не понимаю, иронично или нет.

– – Пир для глаз, – – цедит другой голос со стороны коридора. Алтонгирел! Блин! Ну вот надо же было, чтобы его принесло именно сейчас, когда я тут перед капитаном выделываюсь. Теперь он меня точно со свету сживёт. – – Я пришёл спросить, – – продолжает он, обращаясь прицельно к Азамату, – – собираешься ли ты снизойти до нашего общества в кухне?

– – А, уже пора, – – Азамат быстро закрывает бук и встаёт. – – С удовольствием.

– – Никогда бы не подумал, что вид женщины в брюках улучшает твой аппетит, – – надменно произносит Алтонгирел и уносится прочь. Азамат смотрит на меня извиняющимся взглядом и пожимает плечами. Ну да, конечно, ты не знаешь, почему его так колбасит.

– – Что-то не так с брюками? – – притворяюсь, что поведение Алтонгирела меня нисколечки не смущает.

– – На Муданге женщины их обычно не носят, разве что зимой или на всяких грязных работах...

А что ж ты раньше-то молчал?!

– – Но вы не волнуйтесь, – – продолжает. У меня на лице бегущая строка с мыслями, что ли? – – Здесь-то все привычные, космос ведь.

Ну да. Алтонгирел один никак привыкнуть не может. Интересно, у геев есть какой-то мужской вариант ПМС или Алтоша всегда такой?

Впрочем, за обедом на меня не пялятся, даже при том, что штаны у меня голубые в лиловый цветочек, а рубашка розовая в жёлтый. Наверное, в муданжском национальном костюме приветствуются яркие краски и растительные мотивы.


После еды потихоньку увязываюсь за капитаном на предмет воспользоваться его буком (с которым он всё-таки расстался на время обеда).

– – Ах да, конечно, вам нужно предупредить родных, что вы позже вернётесь, – – кивает он, как мне кажется, с иронией. – – Я должен был сам сообразить, простите. Давно не общался с незамужними девушками.

Моргаю. Какая связь?..

– – Я, э-э, не совсем незамужняя, – – говорю. – – Я, как бы, вдова.

Ну, допустим мы с Кириллом не расписывались, но сути это не меняет. А у этих дикарей, небось, какие-нибудь предрассудки против внебрачного секса.

– – Простите ради всего святого, – – принимается тараторить капитан. Ну да, ну да, сейчас будет два вагона сожалений.

– – Ничего-ничего, я понимаю, что на мне не написано, – – похлопываю его по руке, запоздало соображая, что на него этот жест должен действовать гораздо сильнее, чем на среднего землянина. Ну, хотя бы он замолкает. – – Я просто не поняла, какая связь между тем, чтобы предупредить родных, и матримониальным статусом?

Получи, фашист, гранату. В смысле, умное слово.

– – У нас обычно женщины после замужества перестают поддерживать связь с родителями, – – ничего, сглотнул и переварил, умница мой!

– – Ну, у нас не так, – – пожимаю плечами. – – То есть обычно это зависит от того, насколько твои родители приятные люди. Тем более я сейчас с мамой живу, так что она имеет право знать о моих планах.

– – Ну да, наверное, – – неловко улыбается. Ну вот, будет теперь меня стесняться ещё вдвое больше. Ну что мне, стать женщиной без прошлого в худших традициях мыльных опер? Иногда даже злюсь на Кирилла, что из-за него все вокруг меня вытанцовывают, как будто я раковая больная.

Подходим к каюте, я останавливаюсь в ожидании, что капитан достанет пульт и отопрёт.

– – Толкайте, у меня замок размагнитился, до Гарнета не починить, – – поясняет Азамат.

– – А я-то думала, вы гений механики, – – хмыкаю, открывая дверь.

– – Вы что, с кем-то поспорили, сколько комплиментов в сутки вы можете мне сделать? – – смеётся. – – Можно замок и починить, конечно. Можно и с другой двери снять. Но в итоге всё равно менять придётся, так зачем из-за одной недели тратить день на бессмысленную работу?

– – Да ладно, вам виднее, – – пожимаю плечами. – – И ни с кем я не спорила. Можно подумать, мне нужен специальный стимул, чтобы делать вам комплименты.

Качает головой, прикручивает свет – – совсем чуть-чуть. Похоже, не любит яркое освещение. Подозреваю, что и зеркала в ванной не держит. Ох уж эти варвары.

Берёт с полки бук, протягивает мне, а сам поворачивается спиной и утыкается в иллюминатор с очередным зимним пейзажем. Видимо, у него на родине сейчас зима. Замечаю, что с постоянным чувством неловкости можно свыкнуться – – вот, сижу у капитана за столом, за его же буком, ничего ему делать не даю, но жить мне это уже не мешает.


Мама пишет:

>> Телефон у меня сдох. Позвоню обязательно.

Вижу в этом логическое противоречие. Ну да тебе виднее, с чего ты там позвонишь.

>> Мудо-гоши обходят меня стороной

Так они там всё-таки есть? И как, правда на чёрных китайцев похожи? Попроси сфотографироваться на память!


Да, чувство реальности у моей родительницы всегда зашкаливало. Впрочем, лучше уж так, чем если бы она волновалась. Отвечаю:

>> Ну да тебе виднее, с чего ты там позвонишь.

С того же, с чего сфотографирую. Придётся подождать, пока новое куплю.

>> И как, правда на чёрных китайцев похожи?

Джингоши – – на чёрных, муданжцы – – на краснокожих.


Пусть учится различать. Вдруг я как-нибудь Азамата в гости приглашу? Ему, наверное, не понравится, если его с джингошами перепутают.

Так, теперь брат. Ох, сколько же сейчас писать придётся...

Строчу и строчу. Вообще не люблю сенсорные клавиатуры, но тут она очень к месту пришлась. Потому что раскладку я наизусть не помню, искала бы сейчас каждую букву по полчаса, а так клавиатура – – тот же экран, какие надо клавиши, такие и отрисует. А потом так же тихо поменяется обратно на латиницу. Интересно, наверное, можно и муданжскую раскладку вызвать.

– – Решили наконец описать ситуацию в подробностях? – – спрашивает капитан. Ой, я же его динамлю...

– – Я брату пишу, чтобы он этого урода нашёл, который меня не пустил. Сейчас уже закончу, извините.

– – Ничего, пишите-пишите. А то меня Алтонгирел ругает, что я круглые сутки за буком сижу, – – хмыкает капитан. Он, кажется, нашёл себе занятие: включил ночник и ковыряется в каком-то маленьком предмете. Видимо, решил оправдать мои комплименты и что-то починить.

Отправляю письмо, дожидаюсь подтверждения о доставке, закрываю почту.

– – Я всё, – – говорю.

– – Ага. Можете ещё посидеть, я тут увлёкся.

Ещё посидеть... ну не буду же я с его бука обновления на вязальном форуме смотреть, правда? Разве что расписание рейсов с Гарнета...

Бук внезапно издаёт громкий булькающий звук, я аж отшатываюсь.

– – Это видеовызов, – – через плечо сообщает капитан.

Ах да, теперь узнала. Просто окно вызова появилось с задержкой. Собираюсь встать, чтобы пустить капитана поговорить, как внезапно осознаю, что вызывающий – – мой брат. Это же его ник и аватарка...

– – Кажется, это мой брат, – – говорю в лёгком ужасе. Я что, спалила Азамата?..

– – Да? – – он оглядывается довольно равнодушно. – – Ну так отвечайте, я выйду из кадра.

Чемпионат по неадекватному поведению дубль два. Ладно, ответить-то надо, а то Сашка будет волноваться... Жму «Принять» .

– – Лизка! Что там у тебя за чума? Я только твоё письмо открыл, сразу кинулся искать канал, – – Сашка, конечно, говорит на родном. Он дома, валяется на кровати. Футболка на нём линялая. На заднем плане дети пищат.

– – Э-э, да у меня всё ништяк, только эти уроды, которые меня наняли, по документам провели другого чувака, и в итоге меня не было в списках. И меня, конечно, не взяли на борт!

– – И где ты сейчас?

– – На корабле муданжских наёмников, – – говорю с нехорошим предчувствием. Ой сейчас что-то будет.

– – Муданжских, – – бессмысленно повторяет Сашка.

– – Ты, – – говорю, – – не тверди это слово. Тут один присутствует. Они по-нашему не понимают, конечно...

– – А ты с ними... на ихнем, что ли?

– – Нет, на всеобщем. Они не знают, что я ихний...

Что-то заставляет меня говорить по возможности неразборчиво. Мало ли, какие у Азамата ещё неожиданные познания обнаружатся.

– – И... как они с тобой обращаются?

– – Бережно. Вот, сижу сейчас за капитанским буком.

– – Они вообще на людей-то похожи?

– – Более чем.

– – Дай посмотреть!

Так, ну, волноваться он не будет, похоже. Это хорошо. Зато будет прикалываться. Это плохо...

– – Мне, как бы, не очень удобно. И так человека от дел отрываю, бук отобрала, ещё и достопримечательность из него устраивать...

– – Ну дай я с ним парой слов перекинусь! Пусть знает, что у тебя есть грозный брат.

– – Боюсь, что на его фоне ты грозным не покажешься, – – хихикаю.

– – Ну, Лизка, в самом деле! – – он начинает сердиться. – – Тебя похитили какие-то уроды, а ты даже не даёшь мне запомнить в лицо их главаря? А если они тебя не отпустят? Вообще, может, ты там под дулом сидишь!

О господи. Ладно, похоже, придётся успокоить этого параноика, пока психушка не приехала. Нет, я, конечно, понимаю, что с его стороны моя ситуация выглядит жутковато. Она и с моей стороны ещё совсем недавно казалась сущим кошмаром. Но теперь-то я понимаю, что всё хорошо! Всегда ненавидела, когда родные за меня волнуются.

Оглядываюсь. Азамат сидит в ногах кровати, как бы в глубокой задумчивости.

– – Азамат-ахмад, – – зову негромко. Оборачивается. Даже насчёт обращения не сепетит. – – Вы не можете немножко поговорить с моим братом? А то он волнуется.

– – Боюсь, что не понимаю языка, на котором вы говорите, – – отвечает Азамат своим низким раскатистым голосом. Сашка на экране выглядит так, как будто готовится ко встрече с Кинг-Конгом.

– – Он понимает на всеобщем, – – хихикаю.

Азамат смотрит на меня с сомнением.

– – Может, лучше я кого-нибудь другого позову? А то мой вид скорее заставит его волноваться больше, а не меньше.

Поскольку «кем-нибудь» скорее всего будет Алтонгирел, я спешу возразить.

– – Нет-нет, ему будет намного спокойнее поговорить с капитаном!

Азамат ещё секунду раздумывает, потом неохотно встаёт и подходит к экрану. Ох и достала же я его, наверное. Надо будет потом его как-нибудь задобрить, а то совсем стыдно.

Сашка, видимо, уже представил себе киборга со щупальцами, потому что при появлении Азамата на экране вообще никак не переменяется в лице.

– – Здравствуйте, – – говорит. – – Меня зовут Александр, я Лизин брат.

Ох, надо же было его предупредить насчёт имён!!! Бедный Азамат.

– – Здравствуйте, – – кивает капитан с непроницаемым выражением. – – Я Азамат. Чем могу быть полезен?

Сашка несколько теряется. Ну да, а что тут скажешь? Не смей лапать мою сестру, инопланетная собака?

– – Я только хотел убедиться, что у Лизы всё хорошо, – – неловко произносит он.

– – Не знаю уж, как вы собрались в этом убеждаться, – – хмыкает Азамат, – – могу только пообещать доставить её на Гарнет в целости.

Сашка неуверенно кивает.

– – Спасибо.

Азамату, видимо, становится его жалко.

– – Мне было чрезвычайно приятно познакомиться с вашей сестрой, – – говорит он с улыбкой. – – Она очень интересный человек, тем более, что я до сих пор довольно мало общался с землянами.

Решил отплатить мне за комплименты? Фиг я покраснею, сама знаю, что я интересный человек. Сашка, впрочем, явно воспрядает духом.

– – Да, Лизка – – она такая, – – лыбится, как идиот. – – Я думаю, ей тоже с вами очень интересно, господин капитан. Ну, не буду вас больше задерживать. Лиз, счастливо тебе добраться!

– – Пока! – – говорю, и он отключается. Я осторожно смотрю на Азамата.

– – Извините... – – начинаю, но он вдруг зажимает уши.

– – Хватит! – – отрезает. – – Хватит с меня ваших земных реверансов! Господин капитан, тоже мне... Он бы ещё поклонился.

– – Он не издевался, он же не знает... – – пытаюсь робко защитить Сашку.

– – Чего он не знает?! – – Азамат закатывает глаза. Знаю, от кого нахватался.

– – Что он красивее вас, – – развожу руками.

Смотрит на меня, как на законченную идиотку. Наверное, и правда звучит глупо.

– – Не надо мне говорить, что это не очевидно, – – раздельно произносит Азамат.

– – Не очевидно, что из-за этого он может меньше вас уважать, – – формулирую наконец. Капитан некоторое время это переваривает.

– – Глупо уважать того, на кого противно смотреть.

Теперь уже я перевариваю чужую философию.

– – Противно смотреть на сволочь, – – говорю в итоге. – – Или на алкоголика. А вам просто хороший врач вовремя не попался, это с каждым может случиться.

Как я люблю душеспасительные беседы с калеками! В той больнице, где я проходила ординатуру, а потом работала, меня к инвалидам близко не подпускали, чтобы потом им на антидепрессанты не разориться. Ну и конечно теперь мне приходится успокаивать пострадавшего с историей унижений, да ещё и в экстренной ситуации. Типичное моё везение. А если бы тут была слюнявая собака, то ей было бы обязательно спать именно у меня в ногах.

Впрочем, любви к человечеству у меня, может, и мало, но Азамату хочется помочь вполне искренне. Конечно, лучшей помощью ему была бы пластическая операция, но, боюсь, такие повреждения всё-таки необратимы, так что лучше даже не заикаться.

Он всё сидит и смотрит на меня скептически, как будто я только что выдумала то, что сказала, и ни грамма из этого не правда. И у меня сносит тормоза. На заднем плане в голове звучат какие-то соображения про личное пространство, непредсказуемый исход и прочее не-лезь-не-в-своё-дело, но я ощущаю себя как будто в скафандре, как будто всякие внешние процессы не имеют надо мной силы. Как будто для моего «я» не важно, какова будет реакция на мои действия.

Поднимаю руку и по возможности ласково глажу его по изуродованной щеке. Не знаю, правда, чувствует ли он хоть что-нибудь сквозь все эти рубцы. Он смотрит на меня, как под гипнозом, и я провожу ладонью ещё раз, теперь снизу вверх. Кожа шершавая, цепляется. Надо же мазать восстанавливающим кремом, а то так и будет шелушиться. Но он, конечно, не станет. Ох уж эти мужики.

Он отстраняется.

– – Пожалуй, это доказательно.

Моргаю.

– – Что?..

– – Я верю, что ваш брат не издевался. Извините. Мне надо зайти к пилотам. Если вам ещё нужен компьютер, пользуйтесь.

И выходит.

Господи, руки мне оторвать! Как я теперь с ним ещё неделю под одной крышей?..



Глава 4. | Замуж с осложнениями | Глава 6.