home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21

ТРОН ВЕДЬМЫ

— Какого черта воет эта псина? — раздраженно буркнул Аргент.

Катрин промолчала. Досада старосты была понятна — собачий вой звучал как похоронный плач по всему Ташижану. Ее саму это тревожило не на шутку, и в глубине души Катрин боролась с отчаянием.

Геррод слегка придвинулся к ней. Лицо его скрывала, как всегда, бронзовая маска, но Катрин знала, что его мучают те же дурные предчувствия.

Скорбным воем заходилась буль-гончая Лорра.

Что могло означать лишь одно.

Геррод легонько сжал ее руку. Бронзовые пальцы были холодны, но прикосновение их все равно ее согрело.

— Не тревожься, — тихо сказал он. — Собака может выть по разным причинам.

Она кивнула.

Аргент дернул за рукав Хешарина.

— Так… покажите, где мы разместим алхимию, когда двинется лед.

— Я… я не совсем… — прохрипел толстяк мастер, бледный как мертвец.

Вместо него ответил Геррод, ткнув в два места на карте:

— Здесь и здесь.

— Благодарю, мастер Роткильд, — сказал Аргент, с усталым видом отвернувшись от Хешарина. — Сколько ее понадобится?

— Трудно сказать, — ответил Геррод. — Мы истратили уже так много желчи…

— Ты! — взвизгнул вдруг Хешарин. — Ты ее истратил, помогая сбежать регенту! И теперь мы все умрем!

— Хватит! — рявкнул на него Аргент. — Или дело говорите, или заткнитесь!

Хешарин попятился — на цыпочках, что для такого грузного человека казалось невозможным. Он прижался к стене, где все так же, с прямой спиной, пряча руки в муфте, стояла Лианнора. Единственным признаком смятения ее чувств был выбившийся из прически серебристый локон. Впрочем, время от времени она пыталась убрать его на место.

— Когда же Ульф атакует? — спросил Аргент. — Ночь наступила, а мы еще держимся.

— Еще рано, видимо, — сказал Геррод. — Самая холодная часть ночи — перед рассветом. Хотя напасть он может в любое время.

С лестницы донесся крик часового, застучали по коридору торопливые шаги, и все повернулись к двери. Катрин взялась за рукоять меча.

Мгновением позже на пороге остановилась, схватившись за косяк, чтобы не упасть, знакомая фигура. Лицо бледное, на голове — окровавленная повязка.

— Делия? — подался вперед Аргент. — Что с тобой?

— Ведьма выступила! — с трудом выговорила запыхавшаяся девушка. На шее ее виднелась свежая, не запекшаяся еще кровь. — Она пробралась со своим воинством в нежилые части первых четырех уровней!

Делия шагнула в комнату, покачнулась. Аргент кинулся к ней, поддержал. Подвел к столу. Там она высвободилась и, тяжело дыша, уперлась обеими руками в стол.

— Эти уровни надо осветить, — сказала. — Создать огненный заслон.

Катрин торопливо обошла стол кругом, приблизилась к ней.

— Вы уверены, что Мирра вырвалась из подземелий?

— Да, — решительно ответила Делия.

Взгляд ее был ясен и тверд. Катрин поняла, что слова девушки не бред, вызванный полученным по голове ударом.

Она обратилась к юному оруженосцу, который в ожидании указаний сидел в углу на перевернутом ведре.

— Беги вниз, к начальнику стражи, — велела Катрин. — Знаешь его?

Юноша кивнул.

— Передай, пусть разожгут огонь на нижних четырех уровнях. Сами соберутся на пятом. Все ясно?

Ответа она не дождалась — оруженосец уже выбежал в дверь.

Катрин повернулась к столу.

Староста тем временем принялся расспрашивать дочь:

— Где же ты была? Разве не наверху, со всеми Дланями?

Упрека в его тоне не слышалось, одно лишь беспокойство.

— Нет, — ответила Делия. — Я была внизу, куда меня заманили обманом. Капитан ольденбрукской стражи…

Тут ее перебили.

— Стен? — Лианнора оторвалась наконец от стены, сделала шаг вперед. В голосе зазвучало смятение. — Где он? Почему не пришел до сих пор?

Делия увидела ее — Длань из Ольденбрука, одетую в великолепный белоснежный наряд. Глаза девушки недобро сверкнули.

Катрин заметила это. Лианнора — нет. Она сделала к Делии еще шаг.

Та оттолкнулась от стола, развернулась ей навстречу.

Катрин поняла — что-то не так. Всегда спокойная, уравновешенная Делия сжала кулаки.

— Что с ним случилось? — спросила у нее Лианнора.

Вместо ответа Делия с размаху ударила ее кулаком в лицо.

Хрустнули кости, голова Лианноры запрокинулась. Отброшенная ударом к полкам с картами, Длань Ольденбрука не удержалась на ногах и тяжело осела на пол. Из сломанного носа хлынула кровь.

Все изумленно уставились на Делию. Не сошла ли та с ума?

Девушка откинула с лица выбившуюся прядь волос. Отворачиваясь от Лианноры, снова чуть не упала. Схватилась рукой за стол.

— По ее приказу мне должны были свернуть шею, — сказала она. — И свернули бы, не случись рядом мастера Орквелла…

Хешарин, услышав это имя, оживился.

— Мастера Орквелла?

Делия, не обращая на него внимания, закончила:

— …который на самом деле — раб-аки.

— Что? — возопил Хешарин и схватился за голову, мокрую от пота. — Сладчайший эфир, а я-то… как я позволял себе обходиться с ним… раб-аки!

Он застонал столь горестно, словно неуважительное отношение к мастеру было страшнее, чем падение Ташижана.

Катрин повернулась к нему спиной, попросила Делию:

— Расскажите нам все.

Та быстро поведала о происшедшем. И напоследок сказала с надеждой:

— Орквелл обжег Мирру. Насколько сильно, не знаю. Но похоже, это лишило ее на время сил. И заставит, возможно, действовать опрометчиво.

Аргент посмотрел на дочь не без гордости.

— Да, опрометчивость ее нам больше на руку, чем холодный расчет. — Губы его тронула слабая улыбка. — Значит, обжег… Отсюда следует вывод: кого можно ранить…

— …того можно убить, — закончила, рассудительно кивнув, Делия.

В этот момент Катрин заметила, что сходство меж ними куда глубже, чем можно судить по одинаково упрямым подбородкам и разрезу глаз. Аргент как будто тоже понял это. Шагнул к дочери.

— Вызову лекаря, пусть посмотрит голову.

— Само пройдет, — хмуро отмахнулась она.

— Орквелл отправился в подземелья? — подал голос Геррод.

— Да, — ответила Делия.

— Зачем? Что ему там понадобилось?

— Тайное логово Мирры. Больше он ничего не сказал.

Лица своего друга Катрин не видела, но почувствовала тем не менее, что он встревожен.

— В чем дело? — взволновалась и она.

— Кажется, я догадываюсь, что он задумал, — пробормотал Геррод.

— Что? — спросил Аргент.

Геррод повернулся к старосте.

— Опасность в…

Договорить ему не удалось. Внезапно так громко, что заглушил даже вой буль-гончей, затрубил рог.

Призывая к бою.

Но зов его донесся не сверху, где шло сражение с духами ветра.

— Трубят внизу, — произнес Геррод.

Делия кивнула.

— Ведьма идет…


— Не отставайте, — в очередной раз предупредил Орквелл, спускавшийся по узкой лестнице первым.

Факел его горел странным красным пламенем. Промасленный конец мастер окунул в порошок, на смешивание которого еще наверху потратил изрядную часть колокола. Огонь в результате не давал дыма, зато распространял сладковатый запах, напоминавший Лаурелле о свежескошенном сене.

Они с Киттом несли по фонарю. Юный следопыт шел последним и то и дело оглядывался. Давно остался позади последний населенный уровень, и спустились они уже так глубоко, что Лаурелла ощущала давление нависшей над головой скалы. Ступени здесь были узкие, вырубленные в камне словно бы наспех.

«Может, стоило послушаться стражников и не ходить сюда?» — думала девочка. Те, по правде говоря, и пропускать их не хотели, поскольку староста запретил. Но Орквелл пошептал каждому на ухо — то ли посулил что-то, то ли пригрозил… это так и осталось неизвестным. Только стражники выпучили глаза, покосились на красный знак у него на лбу и быстро подняли ворота. Потом, едва дав им пролезть, так же быстро опустили.

Явно боялись, что ведьма успеет выскочить.

Лауреллу томил похожий страх.

— А вдруг она вернется раны зализывать? Или учует, что мы здесь?

— Тогда мы, скорее всего, умрем, — ответил Орквелл. Спокойно и уверенно. — Поэтому лучше поторопиться.

И только он сказал это, как факел у него в руке ярко вспыхнул. И словно бы вскрикнул кто-то… возможно, сама Лаурелла, но про себя. Пахнуло мерзкой гнилью, как будто где-то неподалеку лежал разлагающийся труп.

— Ужас, — сказал Орквелл. Однако имел он в виду не запах. — «Змеиное гнездо», охранные чары. Наткнись мы на него, пали бы мертвыми на месте.

Он вытянул руку с факелом вперед и двинулся дальше.

Огонь его спалил еще две такие же преграды. Последняя вспыхнула под самым потолком, и Лаурелла успела разглядеть, что весь он разлинован блестящими полосами, похожими на стекло.

— Текучий камень, — объяснил Орквелл, заметив, куда она смотрит. — Он образуется под воздействием Глума, еще будучи расплавленным. Жилы его залегают глубоко под землей и редко попадаются людям. Нужно будет все здесь очистить, если останемся живы.

— Очистить? Как? — спросила Лаурелла.

Орквелл поднес факел к одной из стекловидных полос. Когда огонь опалил камень, тот задымился, снова пахнуло гнилью. На этом месте появилось белое пятно. Отодвинув факел, старик сказал:

— Глум выжигается особым алхимическим огнем.

Миновав последнее препятствие, они вошли в комнату, которая выглядела как пузырь, выдутый кем-то внутри огромной жилы текучего камня.

Китт поморщился.

— Чтобы очистить все это, понадобится много огня, — сказал он, медленно поворачиваясь кругом.

Орквеллу как будто тоже стало не по себе.

— Тут, видно, ураган Глума бушевал. Похоже на выплеск наэфира, который случился, возможно, сразу после Размежевания, когда боги только попали в наш мир.

Комната пустовала, если не считать странной кривой колонны из стеклянистого камня, которая походила на струю, стекавшую сверху, когда он был еще расплавленным, и застывшую в движении. Лаурелла обошла вокруг нее. На колонну упал свет факела Орквелла, внутри показались вдруг человеческие лица с разинутыми в крике ртами. Потом свет сдвинулся, и они исчезли.

— Ведьмин трон, — сказал Орквелл. В колонне виднелась ниша, достаточно широкая, чтобы в нее можно было усесться. — Здесь она беседует с обитателями наэфира.

Китт наклонился над каким-то выступом у стены. Орквелл замахал ему рукой, веля отойти.

— Это черный алтарь, мой юный следопыт, — сказал мастер. — Разве ты не чуешь запаха крови?

Китт торопливо попятился.

— После гари ведьминых преград ничего не чую.

Орквелл кивнул.

— Да это, пожалуй, и не запах. Представь, что ты в поле, где некогда бушевала битва. Оно давно поросло травой. Но если постоять очень тихо, можно услышать тень запаха пролитой крови, эхо страдания.

Китт и Лаурелла обменялись взглядами. Придвинулись друг к другу, стараясь держаться подальше и от стен, и от трона. Лаурелла с трудом подавила желание немедленно бежать отсюда.

Орквелл еще раз обошел вокруг колонны. Провел факелом снизу доверху по всей ее высоте. Опять остановился перед троном. И сказал:

— Она двинулась в атаку.

— Мирра? — взвизгнула Лаурелла.

Старик не ответил. Опустил голову, шагнул к трону.

— Времени не осталось.

— И что же нам делать?

Орквелл указал на колонну, обвел рукой комнату.

— Закройте глаза. Уберите мысленно весь обычный камень так, чтобы остался лишь текучий. Знаете, что вы увидите?

Лаурелла попыталась это сделать. Увидела переплетение стеклянистых жил, сквозь которое прорезалась лестница, что привела их сюда.

— Гигантский водоворот черного пламени, застывшего и обратившегося в текучий камень. Зовутся такие выплески наэфира нарывами. Мне уже приходилось их видеть, но маленькие. Столь же огромный — никогда. — Старик отвернулся от колонны. — И хотя это пламя наэфира давно обратилось в камень, оно все еще горит… А там, где есть огонь?.. — Он вопросительно глянул на Лауреллу.

Девочка вспомнила полученный сегодня урок.

— Там есть и тень.

Суровые черты Орквелла смягчила усталая улыбка.

— Хорошо… Этот огонь тоже отбрасывает тень. Но не обычную.

— Глум, — сказала Лаурелла.

Он улыбнулся шире.

— Точно. Вам стоит совершить паломничество к Такаминаре. Думаю, вы с ней поладите.

Старик снова повернулся к колонне.

Теперь Лаурелла, взглянув на нее тоже, без труда представила застывший огненный водоворот.

— Все верно, — сказал Орквелл. — Этот огонь отбрасывает Глум, как чистое пламя — тень. Но что еще страшнее, он дышит силой, которая вздымается вверх, питает ведьму и ее ужасное воинство. И если мы хотим помочь Ташижану, нам нужно перекрыть этот источник.

— Как?

Он устремил взгляд на трон.

— Погасив огонь. Сила течет к ведьме из наэфира через эту колонну.

— Но как погасить его, если он стал камнем? — спросил Китт.

Лаурелла вспомнила действия мастера на лестнице.

— Очистив его… огнем, — сказала она.

Орквелл бросил на нее взгляд.

— Вы продолжаете меня удивлять, госпожа Хофбрин. — И снова уставился на трон. — Да, нужно очистить сердцевину нарыва. Выжечь из него яд. Противопоставить огню огонь.

Он шагнул к нише.

Девочка вдруг почувствовала страх. Не хотелось, чтобы мастер подходил слишком близко к нечистому огню… Но он остановился. Достал мешочек с порошком — тем самым, в который окунал факел. Развязал его и принялся сыпать порошок себе на голову, плечи, грудь, спину.

— Что вы делаете? — удивилась она.

— Для очищения такого места мало одного огня, — ответил Орквелл. — Кто-то должен войти в костер, в самое пламя. Это единственная возможность остановить ведьму. Сила, протекающая здесь, велика… одно касание — и будут выжжены полностью воля и разум, и человек подчинится тем, кто обитает в наэфире. — Он подошел к нише. — Видимо, именно это и произошло с Миррой. Случайно ли она забрела сюда или по чьей-то злой воле, но, сев на трон, тут же пропала навеки. Однако если на него сядет человек, который был очищен…

И снова Лаурелла поняла, о чем он говорит.

— Нет!

— Я должен. Другого пути нет. — Орквелл протянул ей свой факел. — Когда сяду, вы меня подожжете.

Катрин громко, перекрикивая зов рога, приказала:

— Еще огня! Несите факелы! Где масло?

Она ставила огневой заслон на шестом этаже. Нижние пять были уже потеряны. У защитников Ташижана осталось всего десять уровней, где и собрались уцелевшие.

Снизу, блистая доспехами, на которых играл свет факелов, поднялся Геррод, с горсточкой рыцарей в обгорелых плащах. Во время отражения ведьминой атаки им пришлось нелегко. Тот самый огонь, что отгонял черных хаулов, рассеивал и тени, лишая рыцарей укрытия и скорости.

К тому же их было мало — наверху по-прежнему шло сражение с духами ветра, силы приходилось дробить.

Миновав пикет, Геррод остановился рядом с Катрин.

— Это последние, — сказал он.

Рыцари, пришедшие с ним, зашагали дальше, наверх. Один нес на плече раненого — а может, мертвого — товарища. Тело того дымилось. Из-под плаща свешивалась обугленная рука.

— Разойдись! — закричали сверху.

На лестнице показались двое, катившие бочонок с маслом. Рыцари посторонились, помогли придержать его, чтобы не вырвался из рук.

— Если добавим еще огня, — озабоченно сказал Геррод, — как бы нам не спалить нижние этажи дотла. Штормовая рухнет…

У Катрин перед глазами встала обугленная рука.

— Лучше чистый огонь, чем порча Мирры.

И тут ужасный звук донесся снизу, исполненный отчаяния и муки.

Не крик человека. Не вой демона.

Ржание лошади.

…Когда духи ветра пошли на первый приступ, Катрин вспомнила о конюшнях. Жалкие тростниковые крыши были скверной защитой от крылатого воинства лорда Ульфа. Поэтому она переправила всех лошадей и конюхов на нижний уровень Штормовой.

— Коней мы вывести не смогли, — сказал Геррод. — Они отказывались подниматься по лестнице. Да еще столько факелов кругом… Главный конюший пытался прикрывать им глаза попонами, но лошади были слишком напуганы…

— А сами конюхи? — Катрин вспомнила, как те, не желая бросать своих питомцев, оставались с ними в холодных конюшнях.

Геррод покачал головой.

— Не знаю. Им велели уйти, но…

В последние полколокола царил такой хаос, что за всем уследить было невозможно.

— Я спущусь, — сказала Катрин.

— С ума сошла? — рассердился он.

— Она убьет лошадей. Нарочно, самым жестоким образом. Потому что знает, как я люблю их. И вдруг там остался кто-то из конюхов…

— Рисковать из-за них… — Геррод осекся. — Прости. Я не то хотел сказать.

Она коснулась его руки.

— Понимаю. Тем не менее все они достойные, добрые люди. Возьму с собой несколько рыцарей… всего лишь посмотреть, вдруг кто-то и впрямь остался.

Говоря это, Катрин знала, что так оно и есть.

Геррод, неподвижная бронзовая статуя, долго смотрел на нее молча. Потом сказал тихо:

— Иди.

Единственное слово, произнести которое ему стоило немалых усилий.

Катрин понимала это и никогда еще не испытывала большей любви к своему другу. В разрешении его она не нуждалась. Но в поддержке — всегда.

Она повернулась к рыцарям охраны.

— Бастиан, Тиллус. Пойдете со мной.

Те не стали задавать вопросов, сразу подошли. Оба носили знак Огненного Креста, но в этот день не раз уже успели показать себя отважными и искусными в бою. Катрин объяснила, что собирается сделать. Они кивнули, быстро подготовили необходимое.

— Вперед. — Катрин миновала пикет, повернулась к Герроду. — Отправь весть наверх, Аргенту.

Он поднял в знак понимания бронзовую руку. В следующий миг, шагнув за поворот лестницы, Катрин потеряла его из виду.

Здесь еще горели настенные факелы, но через несколько витков не осталось ни одного. Ступени уходили в глубокую тьму.

И хотя Катрин знала, что таится в этой тьме, она по-прежнему была рада теням. Впитала их силу в плащ. Накинула капюшон, натянула масклин. Сопровождавшие ее рыцари сделали то же самое.

На некоторых этажах горели в дальних коридорах одинокие огоньки. Но сама лестница оставалась темной. Приближаясь к нижнему уровню, Катрин удвоила осторожность.

Лошадь больше не ржала.

На последнем витке стал виден свет внизу. Не костра и не факела. Гнилостное зеленоватое сияние. Катрин, потянув меч из ножен, подала рыцарям знак. Прижалась к наружной стене, они отступили к внутренней.

Оставалось всего несколько ступеней. Глаза Катрин привыкли к темноте, сейчас она легко отличила бы демона от тени. Вблизи, конечно.

Но где же они все?

Ни одного часового на лестнице…

Катрин остановилась. Осторожно выглянула. И увидела лошадь на полу. В луже крови, с перерезанным горлом. Озаренную зеленым сиянием.

Источник сияния находился рядом.

Колдовской посох — на который опиралась Мирра.

Выглядела старуха настоящим чудовищем. Волос на голове не осталось. Половина лица являла собой сплошной ожог. Дело рук Орквелла.

— Быстрее, мальчик! — вскричала она вдруг и взмахнула посохом.

Внимание Катрин привлекло движение справа. Чтобы лучше видеть, она немного отодвинулась от стены.

Из загона, устроенного возле главных ворот, вывела коня маленькая фигурка.

Катрин узнала обоих.

Пегий жеребец, белый с черным.

Камнепад.

Ноги его тряслись, бока ходили ходуном — он чуял кровь, слышал, конечно же, предсмертное ржание убитой лошади. И все-таки покорно шел сейчас за тем, кому доверял.

В поводу его вел Мичелл.

Ноги у мальчика дрожали не меньше.

— Это ее любимый конь? — спросила Мирра.

— Д-да, госпожа. Пожалуйста… пожалуйста, не трогайте отца…

Мирра опять взмахнула посохом. Катрин пришлось спуститься на две ступеньки, чтобы увидеть, куда она указывает. Глазам открылось еще одно кошмарное зрелище. На дальней стене коридора, пригвожденный к ней за руки арбалетными стрелами, висел отец Мичелла, конюх Полл.

Его караулили хаулы — тьма у стены была плотнее и шевелилась.

— Сынок… — >— простонал он. — Я же велел тебе уйти… зачем ты остался?

— Пожалуйста, отпустите его…

Катрин поняла, что произошло. Старший конюх не смог бросить лошадей. Но всех своих подручных отослал. Сын же не захотел оставить отца и то ли прокрался обратно, то ли гдето спрятался. Как бы там ни было, обоих нашли. И обратили их любовь против них.

— Отпущу твоего отца, как закончим, — с притворной ласковостью сказала Мирра. — Веди-ка сюда этого красавчика.

В руке старуха сжимала острый серп.

Мичелл, с заплаканным лицом, побрел вперед. Плечи мальчика сотрясались от рыданий.

Катрин вернулась обратно на ступеньку, отпустила тени, чтобы ее увидели сопровождающие рыцари. Жестами показала, что делать. Затем подняла руку, растопырила пальцы. И начала загибать по одному.

Как только рука ее сжалась в кулак, вспыхнули два крохотных огонька. Рыцари подожгли фитили принесенных с собой бочонков с маслом. И в следующий миг метнули их, попав в точности туда, куда хотела Катрин.

Один взорвался огнем над мертвой лошадью, между ведьмой и мальчиком. Второй полыхнул в сгустке хаулов возле распятого конюха.

В тот же миг в коридоре нижнего этажа оказались и трое рыцарей теней. Бастиан и Тиллус кинулись к конюху, каждый с двумя факелами, которые они подожгли на бегу, сунув их в свежеразгоревшееся пламя.

Катрин тоже подпалила одну головню. И громко свистнула.

Камнепад, когда взорвались бочонки, встал в испуге на дыбы, опрокинув мальчика. Но, услышав знакомый призыв, ответил, ринулся к ней. Силы в тенях ее плаща, несмотря на яркий огонь, оставалось еще достаточно, чтобы взлететь птицей на спину жеребца. Катрин развернула его к Мирре и вскинула меч.

Старуха, однако, сдаваться не собиралась.

Мгновенным движением она схватила Мичелла за волосы и приставила к горлу мальчика серп.

— Нет! — вскрикнул Полл.

У ног его отчаянно сражались с хаулами, орудуя горящими головнями, два рыцаря. Но никак не могли пробиться к стене, чтобы освободить конюха.

С высоты конской спины Катрин увидела, что из дальних проходов в коридор вливаются еще толпы демонов. Позади тоже слышался шорох плащей — лестница, по которой они сюда спустились, обратилась в струящийся поток тьмы.

Ловушка.

У Катрин перехватило дыхание. Она и не подозревала, как велико на самом деле воинство ведьмы. Хватило бы заселить Ташижан…

Мирра заговорила:

— Ты удивила меня, Катрин, — и голос ее звучал так привычно… — Я думала, не одну лошадь придется убить… а то и мальчишку, пока заманю тебя сюда.

— Зачем? — с трудом выговорила Катрин единственное слово, вместившее множество вопросов.

Ответ, однако, оказался простым.

— Хочу получить обратно свою подвеску.

Перед Катрин стояло воплощение безумия.

— И заставить тебя страдать… ох как страдать — за боль, которую ты мне причинила… с этим лживым раб-аки. — Старуха сплюнула на пол. — Я хотела просто наслать на тебя свое воинство, как огонь на солому, но теперь, после этого ожога… ты будешь кричать, подыхая.

Их взгляды встретились.

— Начнем же… сперва я разделаюсь с мальчишкой.

Лаурелла помотала головой.

— Я не смогу вас поджечь.

Орквелл протянул факел Китту. Мальчик попятился и чуть не упал, наткнувшись на черный алтарь. Тогда мастер снова повернулся к Лаурелле.

— Вы должны это сделать, госпожа Хофбрин.

Она прижала руки к груди.

Он опустил факел, шагнул ближе.

— Посмотрите на меня, Лаурелла.

Девочка неохотно подняла голову, увидела перед собой молочно-белые глаза.

— Вы помните, какой богине я служу? — спросил он, удерживая своим твердым взглядом ее взгляд. — Огонь — мое утешение. Моя страсть. Я делаю то, что хочу сделать. Не скажу — с радостью. Не стану лгать. Но жизнь порой просит от человека многого, и он либо отвечает ей всем сердцем, либо трусливо пятится к могиле.

Лаурелла тяжело вздохнула.

Он почувствовал ее колебания.

— Знаю, вам кажется ужасным то, о чем я прошу. Но я рабаки. Нас учат не чувствовать жжения огня, владеть собой до конца. Только я в силах это сделать… — Он бросил взгляд вверх. — А там, пока мы мешкаем, гибнут люди.

Она тоже подняла глаза. Не в поисках ответа, но прося прощения. Он понял, что она приняла решение, и улыбнулся.

— Очень хорошо, госпожа Хофбрин.


Спасти мальчика Катрин не могла.

Ее окружало море черных хаулов. Бастиана и Тиллуса загнали в угол. Она боялась, что живы те до сих пор лишь по желанию ведьмы. Чтобы было с кем еще поиграть.

— Не отворачивайся, — сказала Мирра. — Не то я заставлю его страдать сильнее.

Катрин и не собиралась отворачиваться. Мичелл застыл в ужасе. Все, что она могла, — это не покидать его… хотя бы взглядом. Испуганные, полные слез глаза мальчика молили о спасении.

Пенни. Оруженосцы. Теперь Мичелл…

— Как? Ни слезинки о мальчике?

Катрин посмотрела на Мирру.

— Вы сами меня учили. Слезы подождут. Сперва убей врага, потом оплакивай павших.

Мирра захихикала:

— Тебе будет кого оплакивать, поверь, — и высоко занесла серп.

— Нет! — простонал конюх.

Катрин же просто устремила взор на Мичелла, не скрывая любви и горя.

И заметила вдруг, что поднятая рука Мирры задрожала.

По коридору словно ветер пронесся, хотя воздух не шелохнулся. На мгновение раздул пламя ярче, заставив хаулов отшатнуться.

Катрин этого мгновения не упустила. Пришпорила Камнепада. Но жеребец, предугадав, как обычно, ее намерение — то ли по движению ног, то ли просто хорошо зная ее — уже летел вперед. И одним скачком преодолел гряду пламени, что отделяла их от ведьмы.

Мирра вскинула навстречу голову, завопила. Выронила серп.

Уж теперь-то точно удивилась…

Катрин вложила всю ярость в удар мечом, но ведьма в последний миг уклонилась. Лишь кончик клинка прошелся по лицу, располосовав его от уха до уха. Рана походила на широко разверстый в крике рот. Но оказалась не смертельной.

Кровь хлынула ручьем с подбородка на грудь. Мирра попятилась. Завыла, разинув рот уже по-настоящему.

Вскинула обе руки, собираясь спустить на Катрин своих псов.

И оставила открытым живот.

Забытый ведьмой, с пола поднялся Мичелл. С ее серпом. Через мгновение острое лезвие вонзилось в ее собственные внутренности.

Мирра снова завопила.

Катрин развернула жеребца, направила к ведьме, но вместо того, чтобы нанести ей еще удар, сгребла за шиворот мальчика, над которым уже занес клинок один из хаулов.

Сегодня Мичелл не умрет…

Мирра рухнула на колени. Поползла к своему посоху, сияние которого изрядно поблекло в свете огня. Схватилась за него, как утопающий за бревно. Но посох отчего-то тускнел на глазах. И как только он угас окончательно, горящее масло запылало еще ярче, словно в коридоре рассеялся дым.

Хаулы в растерянности отхлынули.

Мирра затрясла посохом.

Испустила последний вопль и упала в лужу собственной крови.

Мертвая.



Лаурелла, закрывая лицо руками, стояла на коленях. Факел, еще горевший, валялся рядом.

Китт наклонился к девочке, обнял за плечи. Она прижалась к нему.

— Вставай, — сказал он. — Надо уходить.

Но сил подняться у Лауреллы не было. Перед глазами стоял улыбающийся Орквелл, сидящий в объятиях пламени на ведьмином троне. Пламени, сладко благоухавшего свежескошенным сеном. Никогда больше она не сможет войти в амбар со спокойным сердцем.

Запах чудесный, но зрелище было ужасным.

Сначала она держалась, не закрывала глаз.

Из уважения к его жертве.

Но в конце сдалась. Когда тело мастера стало извиваться и корчиться в пожиравшем его огне, Лаурелла упала на колени, закрыла лицо. И в этот миг услышала в треске пламени тихий шепот. Ласковый, утешающий. Но кому он предназначался, ей или умиравшему мастеру, она не знала.

А потом… словно сотня воронов сорвалась в полет — так затрещало, вспыхнув напоследок, пламя. И пала тяжелая тишина.

— Вставай, — снова сказал Китт. — Он ушел.

— Знаю, — простонала Лаурелла.

— Нет… ты не так поняла. Взгляни сама.

Эти странные слова заставили ее наконец подняться. Сил по-прежнему не было, и Китту пришлось помочь девочке.

Черная колонна стала белой. На потолке, которого касались языки пламени, появилось светлое пятно. Все остальное в нарыве осталось черным, стеклянистым, но сердцевина его очистилась.

Лаурелла заглянула в нишу, ожидая увидеть кучку обуглившихся костей. Там не оказалось ничего. Ни костей, ни пепла. Безупречная белизна свежевыпавшего снега.

Девочка протянула к сиденью руку.

— Осторожно, — предостерег Китт.

Но Лаурелла знала, что бояться нечего. Жертвенный огонь выжег порчу. И когда она прикоснулась к трону, в ушах вдруг зазвенели слова… то ли эхо сказанного мастером, то ли память об этом.

«Очень хорошо, госпожа Хофбрин…»

Губы ее невольно тронула слабая улыбка.

И тут каменный пол под ногами вздрогнул.

Китт схватил ее за руку, потянул к выходу.

Следуя за ним, Лаурелла огляделась по сторонам и вновь представила черное пламя, обратившееся в камень.

— Наэфир ощутил препятствие, поставленное Орквеллом, — сказала она. — И пытается его пробить.

Дрожь пробежала по полу снова, расшатывая корни Ташижана.

Лаурелла и Китт бегом припустили по лестнице. Вверху что-то громко заскрежетало, навстречу по ступеням поскакали обломки камней.

— Все рушится! — крикнул Китт.


Башня вдруг сотряслась.

Катрин, верхом на Камнепаде, с Мичеллом за спиной, отогнала факелом нескольких хаулов, еще замешкавшихся в коридоре. Большинство их бросилось наутек, едва угасла правившая ими воля.

Тело Мирры так и лежало в кровавой луже близ лестницы.

Дрожь стен и пола усилилась, последние демоны, растерявшись окончательно, тоже обратились в бегство.

Катрин услышала сзади вскрик, обернулась. Полла сняли наконец со стены. Тот начал падать, но Бастиан подхватил его, помог встать на ноги. Конюх прижал к груди окровавленные руки.

— Ничего, вроде идти могу, — пробормотал он слабым голосом.

— Отец! — Мичелл соскользнул со спины Камнепада, бросился к Поллу, обхватил его за пояс.

Дрожь не утихала. Казалось, она поднимается снизу, из подземелий.

Тиллус заметил беспокойство Катрин.

— Мы отведем этих двоих наверх, — сказал он. — Вам, наверное, надо проверить пикеты.

Она кивнула.

— Присмотрите за ними.

И направила Камнепада к лестнице. Жеребец, который прежде отказывался по ней подниматься, сейчас охотно загрохотал по ступеням вверх, то ли всецело доверяя всаднице, то ли радуясь возможности убежать от здешних ужасов. Катрин для равновесия пригнулась к его шее.

Они выбрались из тьмы к освещенному уровню. Показался пикет — рыцари с факелами, в черных плащах. Завидев смотрительницу — верхом на прекрасном жеребце, чья мокрая от пота шкура лоснилась в ярком свете, — они радостно закричали.

Катрин, выехав с лестницы в коридор, спешилась, оставила Камнепада на попечение рыцаря, который умел ухаживать за лошадьми. Сама же заторопилась в полевой зал.

Но встретила запыхавшегося Аргента на полпути.

— Отчего трясется башня? — спросил тот, сбегая по лестнице навстречу.

Катрин покачала головой. Впрочем, толчки уже затихали. Сотрясение шло на убыль, что бы в подземельях ни произошло.

— Не знаю, — сказала она, — но ведьма умерла.

— Что?

— Мертва. И воинство ее разбежалось.

Аргент просветлел лицом. Развернулся и начал подниматься вместе с ней обратно.

— Первая радостная весть за все эти колоколы! Может, еще выстоим?!

В полевом зале они нашли Делию и Геррода. Те, стоя у окна, закрытого ставнями, смотрели в глазок.

Геррод обернулся. Поднял руку, призывая их подойти тоже. Катрин в его бронзовой фигуре почудилось что-то мрачное.

Она обогнула стол с одной стороны, Аргент — с другой. Староста коснулся плеча дочери, прося уступить место. Делия отошла.

Катрин выглянула. За окном царила ночь. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела, что ветер как будто утих.

— Лорд Ульф отозвал своих духов, — сказал Геррод. — Все убрались.

— Решил отступить? — спросил Аргент.

Мастер промолчал.

Почему — Катрин поняла через мгновение. Она увидела, что защитная стена замерзает. По черному камню на глазах расползался белый иней, покрывая ее ветвистыми узорами от вершины до основания.

Надежды на спасение не было.

— Лед идет, — только и смогла выговорить Катрин.


Глава 20 ДОГОВОР С ДЕМОНОМ | Дар сгоревшего бога | Глава 22 КОРОНА ДРЕВНЕГО КОРОЛЯ