home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

СЛЕТ ВОРОНОВ

Обеспокоенная Катрин постучала в дверь. От Геррода Роткильда весь день ничего не было слышно. В последний раз они виделись, когда в покои ее явился Роггер и принес странный талисман — череп бродячего бога.

И все.

Ни слова, ни записки.

Геррод никогда себя так не вел. В последние дни уж точно, когда прибывали посольство за посольством из царств Первой земли и Ташижан чуть не трескался от наплыва гостей. Сегодня же, до вечерних колоколов, явится сам Тилар сир Нох. Утро Катрин провела, меряя шагами свои покои. Они не виделись целый год. Письмами, конечно, обменивались, через воронов и гонцов, но для встречи, даже случайной, были слишком заняты после битвы при Мирровой чаще.

Случайности — не для них.

Даже сейчас.

Катрин невольно прижала руку к животу. Когда-то они были помолвлены и собирались пожениться. Любили друг друга, делили постель…

Потом Тилара обвинили в убийстве и нарушении рыцарского обета. Благодаря показаниям Катрин сослали на галеры Трика и гладиаторские арены, где искалечили и тело его, и дух. А позже выяснилось, что он невиновен. Слепая пешка в большой игре, затеянной против Ташижана и сира Генри, бывшего старосты цитадели.

И пострадал не только Тилар.

Кровь на простынях, мертвое дитя с крохотными, как крылья пичуги, ручками, сердечная боль, телесная мука… Последняя потеря, которая и заставила Катрин уйти тогда в добровольное изгнание. Подальше от любопытных глаз, от пересудов о ее помолвке с убийцей.

Единственным проступком Тилара было то, что он ввязался в сомнительные сделки с серыми торговцами. Сошелся со знакомыми юных лет, желая помочь сиротским приютам, поскольку сам в одном из них вырос. Как и она. Порой серебряные йоки застревали в его собственном кармане. Но разве это преступление? Сапожника же с семьей Тилар не убивал, хоть на мече его и нашли кровь. Двум богам суждено было погибнуть — Мирин, которая, умирая, благословила Тилара, и одержимому наэфрином Чризму, которого Тилар убил, чтобы очистить его имя.

Все как будто встало на места.

Да не все.

Друг друга, ожесточенные, они заново не обрели. Слишком глубоко пустили корни в душе обида и чувство вины, став словно бы ее частью. Не запятнай Тилар свой плащ, не впутайся он в бесчестные сделки… Поверь она в его невиновность, скажи ему о ребенке…

Слова прощения были произнесены, но говорились языком, а не сердцем.

До сих пор, во всяком случае.

И вот Тилар возвращается.

Она постучала еще раз. Ей нужен Геррод, главный советчик. Когда-то он помог Катрин вернуться к жизни. Вывел из подземелья. Больше, чем ему, она никому с тех пор не доверяла, даже самой себе.

— Я занят! — послышался раздраженный голос.

— Геррод! — тихо позвала Катрин, припав к двери. Она пришла сюда втайне, закутавшись в рыцарский плащ. И благословенная Милость надежно укрывала ее среди теней.

— Это ты, Катрин?

— Я.

Шаги приблизились, засов отодвинулся. Геррод приоткрыл дверь — ровно настолько, чтобы ей проскользнуть.

— Скорее, — сказал он.

Геррод был без шлема, и Катрин подумала, что по этой-то причине он ее и торопит. Лица своего мастер предпочитал никому не показывать.

Но он, закрыв дверь, приложил к ней ухо, потом выпрямился и сказал:

— Хешарин понял, что я обзавелся каким-то секретом. Заглядывал за утро уже два раза.

— И видел череп?

Геррод покачал головой и, жужжа доспехами, двинулся к дальней стене.

В комнате пахло горелой черной желчью. Перебить этот запах не мог даже сладкий мирр, курившийся в жаровне. А еще было не убрано. Обычно Геррод заботился о чистоте. Но сейчас четыре бронзовые жаровни по углам комнаты — в виде орла, скривирма, волка и тигра — покрывала густым слоем копоть. Под ними лежали груды пепла. Большой рабочий стол завален старинными книгами, многие из которых открыты. В углу — груда свитков. От свечи осталась восковая лужица, в ней плавал маленький тусклый огонек.

Невзрачно выглядел и друг Катрин, совершенно измученный с виду. Словно вовсе не спал с тех пор, как занялся исследованиями черепа.

— Хешарин, по-моему, о чем-то догадывается, — сказал он. — Пришел в последний раз с каким-то странным белоглазым мастером по имени Орквелл. Тот родом из Газала и учился там же, в этой вулканической земле, у клириков Наэфа.

О культе Наэфа Катрин была наслышана достаточно. Его последователи в отличие от большинства мириллийцев не чтили эфринов, ту часть богов, что вознеслась в небеса, в эфир, и больше не давала о себе знать. Они искали связи с наэфринами, подземными богами, посредством особых практик и кровавых жертвоприношений. Доказательств тому не имелось, но если кто и открыл Кабалу путь на поверхность, то только они. Правда, клирики покидали свои подземные убежища так редко, что многим казались вполне безобидными. До сих пор.

— И зачем этот мастер сюда явился? — спросила Катрин. Ей был подозрителен всякий, кто связан с клириками Наэфа.

— По приглашению Хешарина, как я слышал.

— Дарт говорила что-то о белоглазом мастере… Они с Хешарином приходили в Эйр старосты, — вдруг вспомнила Катрин.

Она нахмурилась, а Геррод кивнул.

— Возможно, это объясняет, по какой причине Хешарин пригласил мастера из Газала.

— По какой?

— Помнишь Симона сира Джаклара, помощника старосты, превращенного в камень проклятым мечом Аргента? Хешарин все еще хранит его тело в каком-то тайном закоулке. Если главе совета мастеров удастся снять заклятие, его авторитет возрастет — хотя бы в Эйре.

Он махнул рукой, не желая больше говорить об этом.

— Ты ведь пришла сюда по другому делу. Пойдем-ка. — Геррод повернулся к арке, что вела в алхимический кабинет. Прочная дверь из железного дуба была открыта, и желчью несло именно оттуда. — Ты должна это видеть.

Он скрылся в арке. Катрин вошла следом.

В комнате овальной формы, без окон, запах желчи был еще сильнее. В середине стоял обшарпанный стол из зеленого дерева, на котором высились замысловатые механизмы из бронзы и слюды. Кругом шкафы, полки, ниши от пола до потолка. На полках у дальней стены хранились репистолы — мозаика из восьмисот маленьких стеклянных сосудов, размером каждый с большой палец. В них содержалось по капле от восьми гуморов всех ста богов, основавших некогда в Мириллии царства. Алхимическая сокровищница величайшей ценности.

Геррод подошел к столу.

— Возможно, на некоторые вопросы я нашел ответы. Но каждый из них порождает новую загадку.

Посреди механизмов на столе покоился череп.

Поверхность его Геррод разрисовал черной желчью, столь искусно, что тот казался вырезанным из предохраняющей Милости. Лишь на макушке осталось чистое местечко — в форме совершенного круга. Желтую кость покрывали ямки, будто оставленные едкой кислотой.

Катрин сразу поняла, что череп разъели изобильные Милостями гуморы. Над ним виднелась бронзово-слюдяная трубка — она отходила от устройства, предназначенного для смешивания гуморов и изготовления алхимических составов.

— Вот самое интересное открытие. — Геррод, наклонившись, осторожно повернул бронзовую рукоятку. Из трубки выкатилась капля гумора и повисла на самом кончике. — Я связал мокротой кровь и слезы. Смотри, что получилось.

Капля сорвалась с трубки и упала на череп. Тот неожиданно зазвенел, словно она ударила не в кость, а в чуткий колокол. Звук тихим эхом пролетел по кабинету, словно пытаясь найти лазейку в стенах и вырваться наружу. Подобно ветру — даже складки плаща Катрин вдруг дрогнули, а потом снова легли спокойно.

Звон прекратился, и в комнате стало еще тише, чем прежде.

Катрин попятилась.

— Что это было?

Геррод помахал рукой в воздухе, словно отгоняя прочь чтото нечистое.

— Все гуморы — кровь, слезы и мокрота — от Кассала из Высокого дома.

— От бога воздуха, — пробормотала Катрин.

Каждый бог Мириллии принадлежал к одной из четырех стихий — земли, воды, огня и воздуха, — и гуморы их несколько различались по своему действию.

— Именно так, — подтвердил Геррод.

— Но откуда взялся этот звук?

— Думаю, он вовсе не «взялся». Он уже был здесь, заключенный в кости, не в силах вырваться из минеральной составляющей, — объяснил он. — Поверить трудно, понимаю. Но кости не камень, как считают некоторые. В них содержится и плоть. Если выщелочить минералы, она останется. И в черепе этом она еще сохранилась.

Катрин почувствовала дурноту.

— Мне думается, — продолжал Геррод, — что алхимия воздуха развязывает извращенную Милость, которая заключена в этой высохшей плоти. Эхо силы.

— Какую Милость?

— Это я в основном и пытался выяснить. И кажется, нашел ответ в старинных книгах. Тех, что повествуют о деяниях черных алхимиков. Тебе же ведомо, как появляются на свет земляные великаны, духи ветра и ходящие по пламени?

Катрин кивнула. Всех тонкостей она не понимала, но знала: если беременной женщине дать выпить определенный алхимический состав, на свет появится дитя, обладающее необычными способностями.

— На будущего ребенка оказывают воздействие не только чистые Милости. Извращенные тоже. Я изучил все книги, где говорится о детях, порожденных проклятой алхимией. С особым тщанием — о тех, на кого повлияла магия воздуха.

Дурнота Катрин усилилась. Она свое дитя потеряла. Но что за матерью надо быть, чтобы принести ребенка в жертву черной алхимии?

— От нее появляются на свет дети с необычным голосом. Они могут подчинять своей воле чистую Милость. Извращенная сила эта зовется «песня-манок». Думаю, ее-то мы только что и слышали. Вернее, эхо, высвобожденное из мертвой плоти, которая некогда подверглась подобным чарам.

— Погоди. По-твоему, бродячий бог был околдован такой песней?

— Наверняка не скажу. Воздушная алхимия — самая непрочная. Но если воздействовать ею долго и с близкого расстояния, может остаться глубокий след, как в этом черепе. Сохраняющийся даже после смерти. Вспомни-ка, что рассказывал Роггер о случившемся в Чризмферри.

Катрин не требовалось напрягать память. Она, наоборот, забыть не могла о нападении звероподобных, которые искали череп. Особенно о том, что одно из этих чудовищ прежде было личным телохранителем богини Файлы.

— Думаешь, череп и уподобил их зверям?

— А как еще это объяснишь? У Роггера хватило ума обмазать его черной желчью и обойти по дороге стороной все царства богов. Но ведь и Чризмферри, в котором год как нет бога, остается землей, изобильной Милостями. Отчасти, возможно, извращенными. Наэфрин Чризма, прежде чем его уничтожили, успел уподобить зверям сотни людей. Череп, тоже исполненный извращения — силы песни-манка, — мог уловить витающую в воздухе порчу и отразить ее.

— Поразив тех, кто оказался рядом.

— Кто сам был достаточно богат Милостями. Как стражник Файлы.

— А Тилар? — Катрин содрогнулась. — Отчего он не уподобился зверю?

— Вероятно, потому, что слишком богат Милостями. Ими изобилуют все его гуморы. И наэфрин внутри… демон тоже мог его защитить. Впрочем, загадок еще хватает. Мне бы побольше времени…

Катрин погладила его по закованной в бронзу руке.

— И не мешает немного поспать. — Тени под его глазами ей не нравились. Ее друг сжигал себя заживо. — Время у тебя будет после церемонии.

— Может, ты и права. Хешарин забеспокоился оттого, что я не показываюсь в эти дни. Мне надо бы еще услышать от Роггера все подробности. Как и где он наткнулся на проклятый талисман. В тот раз рассказать ему помешали…

Катрин мягко потянула Геррода прочь из кабинета.

Он пошел за ней медленно, неохотно, но дверь за собою все же закрыл. И, заметив наконец, как запущена его комната, распахнул глаза, словно не был в ней полный оборот колоколов.

— Что же я нам даже горького ореха не заварил?

Геррод направился к столу с давно холодным котелком.

И тут донесся звон третьего утреннего колокола.

Катрин вздохнула.

— Мне пора наверх. Пока все башни не сгорели вместе с нами.

Геррод жестом пригласил ее сесть.

— Знаю, ты думаешь, что без тебя все рухнет. Но башни как-то продержались века. Постоят еще немного.

— Завтра церемония. У меня тысячи…

Он устало улыбнулся.

— Уж если я бросаю на время кабинет, то и ты можешь ненадолго забыть о своих покоях. Садись. Нам нужно кое-что обсудить. Небольшой вопрос.

Она взглянула на него с любопытством. Геррод принялся разжигать одну из жаровен. Посмотрел на Катрин, вскинув бровь.

— Тилар сир Нох…


— Тебя что-то тревожит? — спросил Тилар у Делии.

За окном флиппера на далеком горизонте высились башни Ташижана, красные в лучах закатного солнца. Девушка, глядя на них, только покачала головой.

Они сидели в отдельной каюте напротив друг друга. Одни. Личная стража Тилара оставалась снаружи. Сержант Киллан, возглавлявший ее, и вира Эйлан караулили у дверей каюты. Остальные, присматривая за свитой Тилара, расположились по всему кораблю. По трое на каждого из его спутников — семь Дланей из Чризмферри, коим надлежало присутствовать на церемонии, дабы засвидетельствовать посвящение в рыцари. Делия, поскольку служила госпожой крови, делила каюту с Тиларом. Кроме них и команды флиппера, никого на борту не было.

— Мы доберемся до Ташижана раньше… на полный колокол, — сказала Делия, кивком указывая на приближавшиеся башни.

— Тем лучше, — ответил Тилар.

Когда они миновали половину пути, в каюту к ним заглянул капитан, держа шапку в руке. Его беспокоила непогода, бушевавшая позади. Тилар, обернувшись к северу, увидел, что в сторону моря медленно, но неуклонно движется свирепый снежный буран. Огибая его, капитан взял круто к западу, почти к самому Срединному разделу. Но опасался, что обогнать не успеет, поэтому пришел просить позволения жечь кровь — для увеличения скорости.

Тилар разрешение дал.

— Наверное, надо было выслать ворона вперед, предупредить цитадель об урагане, — произнесла Делия.

— Мы столько крови сожгли, что долетим быстрее любого ворона. Лучше нагрянуть в крепость нежданно.

Делия отвернулась наконец от окна.

— Боишься подвоха со стороны моего отца?

Он понял, что именно ее тревожит.

Отец Делии, староста Ташижана, Аргент сир Филдс, давно стал для дочери чужим. И предстоящая церемония, где встречи не избежать, радовала ее не больше, чем самого Тилара.

— Нет, — ответил он. — Аргент, думаю, нацепит самое парадное лицо. Боюсь я пышной встречи и долгих речей, которые наверняка заготовлены для нас на причале Штормовой башни. Скучных и полных притворной радости. Прилетев раньше, сможем этого избежать. Чем меньше придется сталкиваться с Филдсом, тем лучше.

Ее печальное лицо озарила слабая улыбка.

— Парадные лица у вас обоих полиняют задолго до конца. Начнете улыбаться через силу, играть желваками, скрипеть зубами.

— Не будь так важен этот шаг…

— Но он важен, — подтвердила она. — Ты должен вернуть свой плащ. И Первая земля должна встретить весну объединенной и исцеленной.

Тилар кивнул.

— Я слышал, что все царства Первой земли прислали посольства и некоторые другие тоже. Даже лорд Бальжер.

— И меня это не удивляет. Все боги — даже Бальжер — хотят, чтобы снова воцарился мир.

— Не все, — проворчал Тилар.

В глазах Делии снова появилась тревога. К регентству Тилара отнеслись с одобрением большинство из сотни оседлых богов. Но не все поддержали его так решительно, как ему хотелось бы. Некоторые просто промолчали, другие высказали откровенное неприятие. И слова их были услышаны — богами и народом Мириллии. То, что в Чризмферри, древнейшем царстве Девяти земель, правит человек, пусть даже благословенный изобильными Милостью гуморами, многим показалось оскорбительным вызовом существующему порядку.

— Есть еще причины, по которым нужно вытерпеть церемонию, — сказала девушка. — Мы едем не только для того, чтобы Ташижан и Чризмферри объединились. Когда регентство твое примут боги Первой земли, то и в остальных землях утихнет недовольство.

— Надеюсь, ты права.

По корпусу судна, словно откликнувшись на его сомнения, пробежала слабая дрожь. Должно быть, экипаж готовился к посадке.

Делия схватилась за подлокотник.

— Ради этого можно и рискнуть, — пробормотала она и, снова погрустнев, отвернулась к окну.

Тилар сдвинул брови — почувствовав, что в коротенькую, тихо сказанную фразу смысла вложено больше, чем кажется. И как женщины умудряются вплести в два слова множество значений, над которыми приходится безуспешно ломать голову?

«Можно и рискнуть»…

Не сразу, но все-таки он начал догадываться. Пугала Делию не только встреча с отцом. И риск, о котором она говорила, касался не только воссоединения меча богов и его ножен, малышки Дарт.

Здесь крылось и кое-что другое.

Он посмотрел в окно на башни Ташижана. Там, в тысячах окон, уже загорались огни. Слепец…

Тилар опустил руку ей на колено.

Сначала Делия как будто не заметила этого. Потом придвинула свою руку. Их пальцы переплелись. И, пытаясь ее утешить, он так же тихо сказал:

— Катрин — в прошлом.

— Правда?

— Делия…

Девушка по-прежнему смотрела в окно. За прошедший год они сблизились больше, чем положено господину и служанке. Но насколько на самом деле?.. Все чаще проводили вместе вечера, пока тянулась зима. Вдвоем им было легко и хорошо. И случались порой мгновения, в которых таился намек на возможность иной, более тесной близости. Долгие, безмолвные взгляды. Как бы случайные прикосновения. Тепло чужого дыхания на щеке, когда сидишь рядом, склонившись над каким-нибудь документом… А две недели назад они впервые поцеловались. Легкое касание губ, которое, возможно, ничего не значило… Времени, чтобы обсудить случившееся, у них не нашлось. Только оба знали, что не прочь это выяснить.

Но насколько далеко они готовы были зайти на самом деле?

Тилар с тех пор, как получил дары от богини Мирин, не делил постель ни с одной женщиной. Боялся, ибо не знал, что может произойти от Милости, которой изобиловало сейчас его семя. Правда, касательно Делии препятствием служила не столько Милость, сколько нежелание его сердца.

По корпусу флиппера вновь пробежала дрожь, на сей раз более ощутимая. От сотрясения даже руки их разомкнулись. На капитанские маневры это уже не походило.

Последовал еще толчок.

Тилар поднялся на ноги.

— Что-то не то.

Подошел к двери, выглянул. Увидел Эйлан и сержанта Киллана, с такими же озабоченными лицами.

В проходе открылось еще несколько дверей.

— Из кают никого не выпускай, — велел Тилар Киллану. — Я схожу поговорю с капитаном.

И, прихватив с собой Эйлан и Делию, двинулся в носовую часть корабля.

Дверь в кабину управления была закрыта. Стоявший перед ней караульный при виде Тилара растерянно заморгал.

— Мне нужно видеть капитана, — сказал Тилар.

— Пожалуйста, господин.

Но не успел тот открыть дверь, как она распахнулась сама. На пороге появился капитан Хорас — высокий мужчина в желто-белом мундире, с черными как смоль волосами и раздвоенной бородой.

Вздрогнув от неожиданности, он сделал шаг назад.

— А я как раз отправился к вам — сказать, что бояться нечего. Чертов ураган кусает нас за хвост. Вот и потряхивает.

— Я думал, мы давно его обогнали.

Капитан отвел взгляд.

— О, небо — что море, мой господин. Шторма приходят, когда не ждешь. За последний колокол ветер усилился. И буря стала нас догонять.

— Успеем добраться до Ташижана, прежде чем догонит?

— Конечно, не сомневайтесь. Все механизмы заправлены до предела. Скоро причалим. Но пока вам лучше вернуться в каюту.

Тилару удалось наконец встретиться с ним глазами.

— Мне хотелось бы проследить за посадкой из кабины управления.

— Сир… — предостерегающе начал Хорас.

Но Тилар уже шагнул к двери. И капитану оставалось лишь отойти или схватиться с регентом Чризмферри. А дураком он не был.

Поэтому в кабину они вошли бок о бок.

Носовая часть корабля делилась на два уровня. В верхнем располагались рычаги, при помощи которых команда управляла механизмами и наружными лопастями, позволявшими выравнивать полет. Тилар почуял запах горящей крови. В трубках пылали воздушные алхимические составы, удерживая высоко в небесах гигантского деревянного кита.

Венчала уровень управления огромная дуга из осененного стекла. Око корабля, откуда кормчий наблюдал за миром, раскинувшимся внизу, и руководил полетом.

Что-то было неладно — Тилар понял это по напряженным лицам экипажа и отрывистым указаниям кормчего.

Капитан Хорас объяснил наконец:

— Видимо, мы слишком сильно и долго разгоняли корабль. Механизмы перегрелись. А может, алхимия не так богата Милостями, как нас уверили. Корабль теряет скорость.

Флиппер снова тряхнуло, он накренился влево, нос ушел вниз. Тилар устоял на ногах, потому что схватился за плечо капитана. Градом посыпались команды, и нос выровнялся. Похоже, летели они теперь благодаря лишь искусству кормчего, а не воздушной Милости.

— Выберемся, — заверил Тилара капитан. И добавил чуть тише: — Когда б не этот дважды проклятый ураган…

Тилар выглянул из ока. Ташижан приближался. Сияла маяком на скалистом берегу самая высокая из его башен — Штормовая. Но снежная круговерть подступила куда ближе и с каждым мгновением делалась гуще. Состязание в скорости они проиграли.

Ураган их догнал.


Не успев подойти к своим покоям, Катрин поняла — чтото случилось. Дверь была открыта настежь, служанка Пенни стояла в коридоре. Девочка взволнованно дергала себя за темный локон, выбившийся из-под белого чепчика. И вздрогнула, когда разглядела наконец, что рыцарь теней, идущий по коридору, — на самом деле смотрительница.

Пенни подскочила к ней, присела и, поглядывая в сторону открытой двери, с запинкой начала:

— Я… я… ничего не могла… я не знала…

— Успокойся, Пенни.

Катрин полностью распахнула плащ, позволив теням соскользнуть с него. До этого, возвращаясь к себе, она куталась в них, чтобы никто не узнал по дороге. Ибо каждому встречному, похоже, что-то требовалось от нее — и рыцарям, и слугам, и обитателям подземелий. А она очень спешила. Только что навестила последнее посольство, из Ольденбрука, убедилась наскоро, что устроены вновь прибывшие благополучно, пожелала им приятного отдыха. Они чрезвычайно волновались изза какого-то подарка, предназначенного для вручения Аргенту и Тилару на церемонии. Но вникать в причины их беспокойства Катрин не стала.

И так опаздывала.

Меньше чем через колокол должен был приземлиться флиппер Тилара. Староста готовил торжественную встречу, с трубами и барабанами. Следовало присутствовать и ей — и уж, конечно, не в потрепанном плаще.

Однако на пороге явно поджидали новые хлопоты.

— Вздохни поглубже. И скажи, что случилось, — велела она Пенни.

Девочка служила здесь дольше, чем Катрин носила свой знак отличия. Была горничной еще у прежней смотрительницы, Мирры, которая бесследно исчезла и наверняка уже была мертва.

— Я приняла его за рыцаря, — пролепетала Пенни. — Из тех, что приехали и носятся теперь туда-сюда.

Замешательство служанки было понятно Катрин. Число рыцарей в Ташижане за последние дни утроилось. Из ближних и дальних мест они слетелись, подобно буйной стае воронов, на празднества в честь важного события.

— Он назвался вашим другом, — поведала далее Пенни. — Сказал, что по срочному делу пришел, вот я и разрешила ему войти. — Она понизила голос. — А потом снял масклин. И оказался никакой не рыцарь.

Катрин вздохнула с облегчением.

Лишь один человек на свете был нахален настолько, чтобы рядиться под рыцаря теней в самом сердце ордена. Роггер. С момента расставания он не прислал ни единой весточки. А теперь решил, видимо, тоже встретить Тилара. Сейчас она узнает новости, которые он насобирал по крохам среди сплетен и хвастливых россказней за кружкой эля. Такого не услышишь на высотах, где расположены ее покои.

Она шагнула к двери.

— Говорит он сладко, да столь грозен с виду, что я побоялась с ним остаться, — тараторила Пенни, — вот и ждала вас здесь.

Ну и трусиха, подумала Катрин. Это Роггер-то грозен? И, радуясь возможности повидаться с другом, она решительно переступила порог.

Услышала за спиной лепет Пенни:

— Известно, каков их обычай. Мажут лица пеплом, чтоб даже свои не признали.

И поняла, что ошиблась.

Навестить ее пришел вовсе не Роггер.

Спиной к пылавшему очагу, единственному источнику света в комнате, стоял высокий человек. И вправду в плаще теней, очертания которого сливались с сумраком в углу. С вымазанным пеплом лицом, по обычаю'черных флаггеров, гильдии пиратов и контрабандистов.

Он откинул капюшон, обнажив заплетенные в косу снежно-белые волосы. Соль и море выбеливали их долгие годы. Очень долгие. Сложившиеся на самом деле в века. Перед Катрин стояла личность почти мифическая — вождь флаггеров. Под плащом виднелся черный кожаный костюм изысканного кроя, на поясе висел меч в ножнах. Змеиный клык. Клинок не менее знаменитый, чем рыцарь, который им владел.

— Приятно видеть вас снова, смотрительница Вейл, — сказал с легким поклоном Креван.

Она подошла поближе.

— Что привело вас сюда, сир Кей?

Он нахмурился.

— Ворон сир Кей давно умер. Просто Креван.

Креван Безжалостный, добавила она про себя. Три века назад — легендарный рыцарь теней. Таивший от всех великий секрет, который был однажды раскрыт — при помощи клинка, вонзенного ему в сердце. От раны он не умер. Ибо не имел сердца. Порождение виров, врагов ордена, Ворон сир Кей был самым необычным человеком на свете. Виры, со времен основания первого царства занимаясь в своих потайных кузницах черной алхимией, пытались создать эликсир бессмертия. Креван стал результатом особенно удачного опыта. Живая кровь в его жилах текла сама по себе, не нуждаясь в работе сердца, поэтому Он старел гораздо медленнее прочих.

Но когда тайна его происхождения открылась, рыцарь Ворон сир Кей был вынужден умереть. Сделаться мифом. С течением времени на свет явился Креван, озлобленный человек, который использовал свое воинское искусство в куда менее благородных делах. Бессердечие обратилось в безжалостность.

Впрочем, о чести он все же не забыл.

— Чем я могу помочь вам? — спросила Катрин. — Хотите присутствовать при посвящении Тилара?

Креван отмахнулся.

— Человека делает не плащ.

И шагнул к ней. Властно, требовательно. Протянул руку.

Катрин невольно попятилась. Плащ мигом ожил на ней, готовый укрыть ее тенями и придать движениям скорость.

— Мне нужен проклятый череп, — сказал он. — Череп бродячего бога.

Катрин опешила. Но тут же вспомнила — Роггер ведь говорил, что кто-то еще охотился за этим талисманом. Кто-то с вымазанным пеплом лицом. Выходит, то был не просто флаггер, искавший быстрой и легкой наживы. Наверняка им руководили с самого верха.

— Зачем он вам?

Глаза Кревана сверкнули, голос стал жестким.

— Нужен, и все тут. Его вообще не следовало привозить сюда. Именно сюда. И именно сейчас.

— Почему? Что вы имеете в виду?

Креван вдруг оказался совсем рядом, переместившись с быстротой тени. Схватил ее за руку.

— Отдайте мне его!

Тут Пенни скрипнула дверью.

Следом донесся устрашающий грохот сверху. Дрогнул под ногами пол.

Все замерли.

На вершине Штормовой башни запела одинокая труба, оповещая о пожаре, призывая готовить ведра. В коридоре послышались торопливые шаги.

В приоткрытую дверь с силой заколотили, и та со скрипом начала отворяться. Пенни придержала ее ногой.

— Смотрительница Вейл! — позвал знакомый голос.

Лоул, слуга старосты.

Катрин отвела взгляд от двери, повернулась к Кревану — но того рядом уже не было. Она заметила, как колыхнулась тяжелая занавесь на окне, за которым был балкон.

И поняла, что, выглянув, не увидит ничего — кроме распахнутых ставень и пустого балкона.

Креван ушел.

Теперь из открытого окна доносились крики на вершине Штормовой башни. На причале. Где ждали сегодня только один флиппер.

Труба запела снова, тревожно, звонко.

— Смотрительница Вейл!

— Впусти, — приказала Катрин, поворачиваясь к Пенни. Девочка убрала ногу, потянула дверь на себя.

На пороге встал Лоул, сзади толпилась кучка стражников, которые беспокойно поглядывали в сторону главной лестницы. Слуга уставился на Катрин, вытаращив глаза и трясясь всем телом. Такой тощий, что она ничуть не удивилась бы, если бы при этом у него гремели кости.

— Что случилось? — спросила она.

— Меня послал за вами староста Филдс! Флиппер из Чризмферри заметили в небе… он прилетел раньше, спасаясь от урагана. — Труба вновь запела, и Лоула заколотило еще сильнее. — Староста… Филдс хотел, чтобы вы поскорее вышли наверх. Вс… встречать…

Катрин поняла, что с подлетавшим флиппером случилось что-то ужасное, но слуга вышел раньше и ничего толком не знает. Она метнулась к двери. Протолкалась меж стражников. Все как один с красной нашивкой на плече. Огненный Крест. Люди Аргента.

— Староста Филдс просил, чтобы вы надели наряд, наиболее приличествующий случаю, и… — закричал вслед Лоул.

Не слушая, Катрин вытянула силу из теней и понеслась стрелой. Вмиг добралась до лестницы. Та была запружена рыцарями, сбежавшимися на зов трубы. Катрин распахнула плащ, чтобы все видели ее подвеску.

— Дорогу смотрительнице! — крикнула она.

Море черных плащей расступилось. Она ринулась по лестнице вверх. Ближе к выходу на причал столкнулась с толпой докеров. Одни бежали вниз с пустыми ведрами, другие тащили наверх полные. На последнем этаже всегда стоял на случай пожара огромный бак с водой.

Катрин пристроилась за спиной какого-то здоровяка, который волок по ведру в каждой руке. Он успешно пробил для нее путь, и вскоре впереди показалась открытая дверь. Подпертая, чтобы не захлопнул ветер. Тот задувал внутрь с такой силой, словно вознамерился никого не выпустить наружу.

Доносился запах гари.

Наконец она выбежала на причал.

Ее тут же обдало холодом, который слегка остудил безудержное волнение. Катрин собрала разорванные в клочья тени, завернулась в них. Запахнула плащ, накинула капюшон. Огляделась.

Худшее как будто уже позади. Пожар работники почти погасили, лишь дым клубился в сумеречном свете — солнце на западе едва проглядывало сквозь плотные облака.

Разбитое брюхо флиппера еще лизали языки пламени. Корабль умудрились посадить в люльку, но удар при посадке, видимо, был силен. Опоры сломались, обшивка раскололась. Из трещин и выбивался огонь — оттуда, где под корпусом таились главные механизмы судна и алхимические резервуары.

Похоже, при крушении они взорвались — к запаху дыма примешивался едкий, но странно приятный аромат горящей крови. Корабль и шел-то, надо полагать, на перегреве, с механикой, загруженной до предела. И теперь остатки пожирало пламя.

Катрин обошла флиппер кругом. Увидела открытую заднюю дверь. Возле нее стояла кучка людей, взволнованных, размахивавших руками. И Аргент сир Филдс — на голову выше остальных. Забрался, должно быть, на ящик. Он что-то кричал, но слова относил ветер.

Катрин поспешила туда.

Где Тилар?

Охваченная внезапной тревогой, она чуть не сбила с ног женщину, которая бежала навстречу с пустым ведром.

Всмотрелась в лица стоявших с краю, увидела стражников, одетых в цвета Чризмферри — коричневый и золотой, узнала нескольких Дланей.

Вырвалась наконец из суетливой толпы рабочих, шагнула в свободное пространство между ними и высадившимися из флиппера гостями. Вопросов в голове вертелось не меньше тысячи. Но прежде нужно было разыскать Тилара.

Из черных туч над головой сеял снег. Ветер кружил его, завивал вихрем. Заносил понемногу потерпевший крушение флиппер. На разборку корпуса, прикинула Катрин, уйдет дня три, не меньше. Подобное прибытие благоприятным для регента не назовешь.

Щеки коснулась снежинка.

Словно ледяная оса укусила. Катрин смахнула ее, слишком занятая своими мыслями, чтобы обращать внимание на холод. Но масклин для защиты все же подняла. Потом подставила белым звездочкам ладонь. Они падали на нее и медленно таяли.

Опустив руку, она сделала еще шаг к толпе вокруг Аргента. И услышала его голос.

— …Спускаемся! Вас проводят в ваши покои!

Все развернулись к двери корабля.

Тилар спускался по трапу. Не один. Рядом шла молодая женщина. С другой стороны шагал капитан флиппера. На ходу регент что-то говорил ему, довольно резко.

Капитан кивал. И тотчас заторопился к догоравшим механизмам.

Тилар, в первый раз за прошедший год, ступил на камни Ташижана. Обвел взглядом спутников, словно пересчитывая их по головам.

Благодарение богам, он казался невредимым.

Вдруг Тилар увидел Аргента, и его глаза сузились.

Катрин заторопилась к ним. Этих двоих нужно держать подальше друг от друга, по мере возможности. А уж сейчас — тем более. Регент Чризмферри пережил крушение. Торжественная встреча не удалась. Как бы чего худого не вышло.

Покрасневшее лицо, сжатые губы ее бывшего возлюбленного — все это было слишком хорошо знакомо Катрин. Сейчас ему слова поперек не скажи. Она попытается поскорее проводить его вниз, в приготовленные покои. И там, вдвоем, потолковать о том, что произошло с флиппером… и о многом другом.

Словно почувствовав ее приближение, Тилар повернул голову.

И тут Катрин заметила, что с женщиной они держатся за руки. Узнала ее — Делия, Длань крови Тилара. Дочь Аргента, порвавшая с отцом.

Тилар нагнулся и что-то сказал девушке на ухо. Успокаивая, скорее всего. Катрин вспомнилось, как это бывало когдато между ними. Теплое дыхание Тилара на ее лице, звук его голоса, проникавший в самое сердце.

Она тяжело вздохнула. Подняла руку, желая привлечь внимание.

Делия повернулась к Тилару лицом.

И на краткий миг — слишком краткий, чтобы кто-то, кроме Катрин, мог уловить какое-то движение, — их губы соприкоснулись. Тилар крепче сжал пальцы девушки, отпустил. Затем, отстранившись друг от друга, они направились к своим спутникам.

Катрин застыла на месте с поднятой рукой. Тени нахлынули, не дожидаясь зова, окутали ее с ног до головы. Она шагнула назад, исчезла в них. Сердце бешено заколотилось.

Внезапно стало совсем темно — последние лучи солнца погасил надвигавшийся ураган. Сильно похолодало.

Видно, буря будет свирепой.

Послышались радостные крики — докеры, сражавшиеся с огнем, победили. Опасность миновала.

Катрин поспешила к выходу с причала.

И когда Тилар повернулся наконец в ее сторону, он никого не увидел.


Глава 4 ЗИМНИЙ ПЛАЩ | Дар сгоревшего бога | Глава 6 СТАЛЬНОЙ МЕЧ