home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 22

Королевское шоссе, Иордания

Когда Алиса предложила куда-нибудь поехать на выходные, Феррис с радостью согласился. Нельзя же сидеть в Аммане и ждать, пока взорвется еще один заминированный автомобиль. Да и ему надо было отдохнуть. Когда он наконец ушел из посольства, он был настолько взвинчен, что ему потребовались пара часов времени и несколько рюмок алкоголя, чтобы успокоиться. Теперь Роджер с Алисой проводили вместе почти каждую ночь, то у него, то в ее квартире. Она уже не так часто спрашивала его о работе. Люди быстро отучаются задавать вопросы, ответы на которые им не хотелось бы слышать.

Алиса предложила поехать на юг, по древней дороге, ныне носившей название Королевского шоссе. За два с лишним тысячелетия эта дорога видела скитающихся евреев, крестоносцев и мусульманских паломников, шедших вдоль высохших рек и пустынных холмов к югу от Иордана. Офицер службы безопасности посольства указал на то, что маршрут пролегает через множество бедуинских поселений, а на юге неспокойно. Феррис отмахнулся. Будучи командиром отделения ЦРУ, он мог ездить, куда ему заблагорассудится. А еще он предпочел не брать из посольства бронированный джип и арендовал небольшую «мицубиси».

— Классная машинка, — сказала Алиса, когда Феррис заехал за ней. Потом она увидела иорданские номера и улыбнулась. — Становишься местным?

Проглядев карты и путеводители, она сказала Феррису, чтобы он вел машину в южную часть города. Они выехали на узкую, продуваемую всеми ветрами дорогу, шедшую вдоль Мертвого моря. Рельеф постепенно понижался по мере того, как они приближались к сверкающей в лучах солнца поверхности соленого озера, туманной и нереальной, словно мираж. Они двигались к самой низкой точке земной поверхности, и Феррис почувствовал давление на уши. Позади Мертвого моря виднелись поселения на Западном берегу реки Иордан, а вдали за ними едва угадывались городские джунгли Иерусалима. Алиса показала Феррису дорогу к шведскому отелю на побережье Мертвого моря. Там у нее был знакомый менеджер.

— Утреннее купание, мой милый, хотя, по сути, плавать нам не придется, — сказала она. Затем объяснила, что вода Мертвого моря настолько соленая, что просто невозможно погрузиться в нее так, чтобы грести руками или ногами. Поэтому люди просто плавают на поверхности.

Она повела Ферриса в отель и познакомила с менеджером, миниатюрным палестинцем, несшим на себе отпечаток истинного швейцарского блеска, заработанного во время учебы в Лозанне. Он выдал им полотенца и ключи от коттеджа, стоящего у воды. Вскоре Алиса уже тащила Ферриса за собой в сверкающие воды Мертвого моря.

Алиса грациозно отплыла от берега. Мокрый купальник облегал ее тело, словно резиновый. Сквозь него проступали круглые и твердые бугорочки сосков.

Феррис попытался нырнуть, но, как и предупреждала Алиса, соленая вода вытолкнула его, как кусок пробки. Эта вода едва не жалила, обжигая кожу так, будто тело натирали спиртом. От нее шел сернистый запах, но это не беспокоило Алису. Она позволила воде нести себя — так, будто легла на носилки, сделанные из этой странной жидкости. На ее лице, освещенном ноябрьским солнцем, было выражение полнейшего удовольствия. Феррис попытался расслабиться заодно с ней, но его мозг продолжал обрабатывать информацию о бомбах и подрывниках.


Они вымылись под душем, переоделись и вскоре снова поехали по Королевскому шоссе. Алиса решила показать Феррису замок крестоносцев в Кераке, крепость, которую когда-то сделал своей вотчиной печально известный Рене де Шатильон. Они ходили сквозь каменные арки, вдоль стен и парапетов, и Алиса пересказывала истории про вероломного Рене. Как он грабил бедных мусульманских паломников во время хаджа, когда им приходилось идти по Королевской дороге в Мекку. Как он надевал жертвам на голову деревянные ящики, перед тем как сбросить их с крепостной стены, чтобы они остались в сознании после падения и в полной мере испытали боль от удара. Именно об этом вспоминают мусульмане, называя американцев «крестоносцами».

Стоя на стене замка, они посмотрели на запад. Вади, высохшие русла рек, в которых собиралась вся вода, стекавшая после редких дождей со склонов холмов. Эта местность не менялась тысячелетиями, более подвергаясь воздействию сил природы, чем человеческих. Позднее утреннее небо над Иерусалимом было цвета голубого сапфира. Алиса наклонила голову набок и повернулась к Феррису.

— Крестовые походы тоже начались с великой лжи, — сказала она. — Ты знаешь об этом?

Феррис понял, что настал черед одной из лекций, которые иногда читала ему Алиса. Но его это не слишком беспокоило. Это такая же неотъемлемая ее часть, как и эти золотые волосы, развевающиеся на ветру.

— Разве так? — спросил он, притворяясь бесхитростным.

— Именно так. Папа Климент, конечно, не заявлял, что у мусульман есть оружие массового поражения, но его ложь была ничуть не лучше. Он говорил, что мусульмане грабят и мучают бедных христианских пилигримов, прибывших в Святую Землю. Чистейшая ложь, но это же было раннее средневековье. Люди были доверчивы, суеверны и глупы, поэтому они поверили Папе и стройными рядами отправились убивать мусульман. Они пошли на войну из-за лжи. Ужасно, правда?

Феррис кивнул. Конечно, это было ужасно.

— Но когда они прибыли в Святую Землю, они испытали шок, — продолжала она. — Мусульмане дали им отпор. И крестоносцы увязли в этой земле. Они были далеко от дома, шла война, и единственным выходом было посылать сюда новых крестоносцев, еще и еще. А потом они потерпели поражение и начали расползаться по домам. Не находишь, это похоже на нынешние события? Хотя бы отдаленно?

— Нет, — ответил Феррис, улыбаясь. — Ничего в голову не приходит.

— О! Ты так огорчил меня! — сказала она, приподнимаясь на цыпочки. — Учись на уроках истории, — прошептала она ему на ухо.

Феррис огляделся по сторонам. Здесь можно было увидеть следы практически всех эпох. К югу — несравненный римский город Петра, скрытый в каменном ущелье. Вечная красота, высеченная в камне. На севере, в нескольких часах пути — величественные руины Джераша, Пеллы и Ум Каиса — трех из десяти величайших торговых городов Ближнего Востока, которые римляне именовали Декаполисом. Эти земли были испещрены руинами, сказочным образом сохранившимися с древних времен. Огромные площади, обрамленные ионическими колоннами, улицы с каменными мостовыми, сохранившимися со времен владычества Рима, амфитеатры с каменными сиденьями, стоящими в идеальном порядке вокруг пустующих сцен. Будто актеры и публика только что исчезли отсюда, унесенные ветром.

— Что же с ними всеми стало? — сказал Феррис, скорее самому себе, глядя на этот ландшафт, воплощающий в себе историю человечества. — С греками, римлянами, крестоносцами.

— Они умерли, — ответила Алиса. — Или, по крайней мере, нас заставили поверить в это.

Феррис обнял ее, улыбаясь:

— Я имел в виду, почему они исчезли? Римляне строили на века. Их города все еще стоят, спустя два тысячелетия. Они контролировали все, тотально. А потом потеряли все. В чем они ошибались?

— Ты в самом деле хочешь поговорить об этом, Роджер? — спросила Алиса, глядя на него. — Не думаю, что тебе понравится мой ответ.

— Да. Я хочу знать, что ты думаешь об этом.

— Хорошо. Римляне исчезли потому, что наделали ошибок. У них были плохие правители. Правление Адриана и Коммодуса разделяет всего шестьдесят лет. Этого времени Риму хватило, чтобы прийти от величия к упадку. Это происходит быстро. Подумай об этом.

Она легонько ткнула его в бок, но Феррис еще не был готов уступить.

— Знаешь, это было не так. Римляне стали мягкотелыми. Слабыми. Римские легионы утратили свою дисциплину, и варвары смогли разгромить их.

Он сжал зубы. Неужели она не понимает? Этика воина является лучшим противоядием от разложения.

— Да уж, милый ты мой хромоножка. Они стали мягкотелыми, это было одним из факторов их упадка. Но это случилось много позже. Смертельный штопор начался с плохих правителей. В начале своего упадка Рим все еще был сверхдержавой, в военном смысле. Преторианская гвардия имела слишком большую власть, а не слишком маленькую. Слабой стала политическая система. Потом настали коррупция и распад. Рим сгнил изнутри. Поверь мне, я немало читала об этом.

Феррис посмотрел на нее. Она качала головой, сетуя на его непонятливость. Собранные в хвост волосы мотались из стороны в сторону, как конская грива. Что же в ней так привлекало его? То, что она дразнит его и насмехается, опровергая то, в чем он был уверен? То, что она старается переубедить его в том, что считает неправильным? Что она знает то, чего не знает он, и за этими светлыми локонами и обманчивыми карими глазами скрывается огромный опыт, которого он лишен? Она бесконечно прекрасна именно в такие моменты. Плевать, если новые варвары уничтожат все небоскребы Америки, если они не помешают ему оставаться с Алисой.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Надо же, он умеет признавать поражения, — ответила она, потянув его за руку в сторону от каменной стены замка.


Алиса собрала в дорогу ланч — французские батоны, вино, сыр и копченую ветчину с дыней. Они уселись на камнях около данжона и стали есть. Светило ноябрьское солнце. Феррис взрезал дыню большим складным ножом, нарезал ее ломтиками и положил на них кусочки ветчины. Алиса достала хлеб и открыла вино, кефрайское красное, из винограда, выращенного в Ливане, в долине Бекаа, в полутора сотнях километров отсюда. Оттенки вкуса сочетались идеально. Поев, они разлеглись на древних камнях, купаясь в лучах солнца.


Алиса хотела сделать еще одну остановку, в городе Муте, километрах в трех от крепости. Это было известное в истории ислама место, здесь произошла одна из первых битв мусульманской армии, вышедшей из аравийских пустынь, с легионами Восточной Римской империи. Это случилось в седьмом веке новой эры. Сейчас в Муте располагался университет, сделавший город таким же центром исламского фундаментализма, как Зарка, располагавшаяся севернее.

Когда Алиса сказала про это отклонение от маршрута, Феррис не обрадовался. Мута считалась весьма опасным для чужаков местом. Когда отделением ЦРУ командовал его предшественник Фрэнсис Элдерсон, один из его оперативников попытался завербовать в Муте одного из членов «Исламского братства», и его едва не похитили друзья этого человека, сильно разгневанного фактом попытки вербовки. Кроме того, ходили слухи, что Мута является центром «Ихван Исан», «Братства Знающих».

— Поехали домой, — сказал он. — Я устал и хочу вздремнуть, а потом займемся любовью.

— Но ты должен увидеть Муту. Она просто очаровательна. Рядом, в Эль-Мазаре, есть святилища сына Пророка, Сайда бен Харита, и его помощника, Джафара бен Абу-Талиба. Это почитаемое мусульманами место. Как ты собираешься понять их, Роджер, если ты не знаешь их истории? Это все равно что приехать в Бостон и не заглянуть в Фэнл-холл[2].

— Я ни разу в жизни не был в Фэнл-холле. Давай поедем домой и займемся любовью.

Алиса надула губы.

— Если ты заставишь меня ехать домой, можешь забыть о сексе. Причем не только сегодня. Кроме того, у меня письмо, которое я хочу передать одному из преподавателей в Муте. Он помогает некоторым из наших студентов, во внеурочное время. Я взяла его с собой, так что заехать нам придется.

По ее тону Феррис понял, что спорить бесполезно. Они сели в «мицубиси» и проехали по дороге километра три, добираясь до Муты. Алиса напевала «Большое желтое такси», практически безошибочно попадая в ноты. Она была рада, что ей удалось привести Ферриса в свой мир. Возможно, она чувствовала, что не зря понадеялась на него. Феррис же старался не показывать своего беспокойства, но быстро оглядывал дома один за другим, когда они въехали в город. Здесь нет никаких иорданских спецподразделений, только кучка полицейских, абсолютно бесполезных. Все женщины в головных платках, а некоторые даже с полностью закрытыми лицами. У мужчин жесткие лица бедуинов, многие ходят с длинными бородами. Предупреждающий знак о том, кем они хотят быть, словно они вышли не из нынешнего времени, а из седьмого века.

— Мне здесь не нравится, — сказал Феррис, прерывая Алису на середине песни.

— Здесь чудесно.

— Не знаю. Но четко ощущаю, что мы здесь чужие.

— Я не чужая. У меня письмо к другу, его зовут Хиджази. Он входит в одну из здешних религиозных групп. «Ихван Исан» или что-то вроде этого. Он очень хороший человек. Если ты нервничаешь, то я просто передам письмо, и мы уедем. Хорошо?

Они уже приближались к центру города. До здания университета оставалось метров сто.

— Боже мой, Алиса. Ты не сказала, что этот человек из «Ихван Исан». Это очень плохая новость.

— Ты просто не понимаешь, о чем говоришь, Роджер. Это не плохая новость, напротив, это очень хорошие люди. Они присылают к нам учителей и других людей, профессионалов, помогая в наших проектах. Я с ними работаю и с множеством других людей, которые тебе не нравятся, а вот у меня с ними все в порядке. Хорошо, посиди в машине, я скоро вернусь.

Феррис принялся протестовать, снова говоря, что ему здесь не нравится, но Алиса уже распахнула дверь и уверенно пошла по переулку, ведущему к университету.

Феррис заглушил мотор и вышел из машины, чтобы выпить кофе в кафе поблизости. Только выйдя из машины, он увидел десяток мужчин, сидящих по правую сторону от него, около местной мечети. Они, как по команде, повернули головы, следя за тем, как он идет к кафе. У них были жесткие и суровые глаза людей, которые учатся, молятся и практикуют вместе. Феррис не раз видел таких в Ираке. Вроде ничего особенного, но интуиция подсказывала ему, что от них следует ждать проблем.

— Алиса! — крикнул он. — Давай, нам надо уезжать, быстро!

Она исчезла из виду, либо не услышав его, либо не обратив внимания на его просьбу. С этой точки зрения его крик был бесполезен, но вот внимание группы, сидящей у мечети, это привлекло. Они поняли, что Феррис — американец и что он обеспокоен.

Феррис пошел к кафе, опустив взгляд и стараясь больше не привлекать к себе внимания. У входа сидел пожилой мужчина и курил наргиле. Когда Феррис приблизился, мужчина отошел в сторону. Весь город производил гнетущее впечатление. Люди здесь бунтовали, когда король попытался урезать субсидии на основные потребительские товары, такие как хлеб, вспомнил Феррис. Город профессиональных оппозиционеров. Феррис заказал официанту кофе по-турецки, умеренно сладкий, и принялся медленно пить, ожидая Алису. Молодые люди на другой стороне переулка в последний раз поговорили и разошлись. Куда они пошли? И где Алиса?

Феррису надо было сходить в туалет, и он пожалел, что не выпил поменьше кефрайского красного. Встав, он прошел в глубь кафе и спросил, где туалет. Бармен не ответил, в его глазах были страх и замешательство, его глаза бегали. Феррис почувствовал опасность и уже собрался уходить, как вдруг на его голову обрушился резкий удар. В глазах потемнело, а затем темнота взорвалась искрами и болью, когда он ударился головой о пол кафе.

Когда спустя мгновение он очнулся, какие-то люди рылись в его карманах, ища бумажник. Двое прижимали его к полу, двое других говорили по-арабски. Они знают, кто он? Они за ним следили?

— Пожалуйста, я друг, — сказал Феррис по-английски. Он не стал обращаться к ним на арабском, чтобы они не заподозрили, что он разведчик.

Они наконец нашли бумажник и вытащили иорданское удостоверение личности, где было написано, что он сотрудник американского посольства. Это привело их в возбуждение — им достался настоящий подарок судьбы. Мужчина, перед этим ударивший Ферриса по голове, пнул его ногой.

— Зачем ты приехал в Муту? Шпионить за мусульманами?

— Нет-нет, — ответил Феррис. — Я всего лишь дипломат. Я ездил в Керак и возвращался в Амман.

Феррис пытался на ходу придумать, что делать. В посольстве никто не знает, где он. Если его похитят, пройдет много часов, прежде чем они поймут, что что-то случилось. В кармане лежала коробочка с зубным мостом с ядом внутри. Он никогда не надевал его. Зачем он вообще носит его с собой? Они же сейчас найдут ее. Он все еще думал, что делать, когда услышал треск двери, которую распахнули ударом ноги. Лежа на полу, он не мог видеть происходящего, но услышал женский голос, громкий и властный. Женщина говорила по-арабски. Он сразу узнал голос Алисы.

— Отпустите его! Живо! Мои друзья из «Ихван Исан» будут очень разгневаны, если узнают, с каким неуважением вы отнеслись к гостю.

— «Ихван Исан»? — повторил мужчина с дубинкой. — Во имя Аллаха!

Они отошли от Ферриса, и тот встал с пола, рядом с Алисой. Она смотрела на них немигающим взглядом, железно и непреклонно. Она не кричала и не угрожала, но ее поза, выверенные арабские фразы и, более всего, ее бесстрашие заставили этих молодых людей уважать ее.

— Спасибо, — сказала она по-арабски. — Да наградит вас Аллах добрым здоровьем.

Мужчины ответили традиционными фразами, приветственными и миролюбивыми.

В кафе вошел молодой мужчина в длинном белом халате. Он стал рядом с Алисой, и напавшие на Ферриса люди снова сдвинулись назад, уважительно кланяясь. Должно быть, это Хиджази, тот человек, к которому приехала Алиса, подумал Феррис. Мужчина протянул ему руку для приветствия, а потом повернулся к людям, которые только что собирались похитить Ферриса.

— Братья, — обратился он к ним. — Вы опозорили город Муту и кровь товарищей Пророка, здесь пролитую. Этот гость приехал вместе с мисс Алисой Мелвилл, другом арабов. Вы обошлись с гостем хуже джахил, неверующих. Извинитесь перед ним, попросите прощения за ваше некультурное и грубое поведение.

Мужчины принялись бормотать извинения и пожимать Феррису руку. Они действительно очень сожалели, но не о том, что стукнули по голове Ферриса, а о том, что оскорбили Хиджази. Феррис с удивлением посмотрел на Алису.

Хиджази настоял на том, чтобы они посидели и попили чаю со сластями. Феррису очень хотелось уехать, но он знал, что это будет оскорбительно по отношению к городу, если они откажутся соблюсти ритуал извинения. Вскоре прибыл местный доктор, чтобы осмотреть его голову. Пока они сидели в кафе, им принесли подарки, преимущественно местные сувениры ручной работы, угостили их финиками и другими сластями, а тот мужчина, который ударил Ферриса по голове, пытался предложить ему деньги, но Феррис отказался. Понятно, в бедуинских племенах всегда улаживали споры таким способом. Уже почти стемнело, когда церемония извинений закончилась и им позволили уехать.

Когда они отъехали на безопасное расстояние от города, Феррис повернул руль «мицубиси», свернув на боковую дорогу, остановил машину и посмотрел на Алису. Всего за пару минут она стала для него совершенно другим человеком. Прежде он полюбил в ней свободный и непокорный дух, теперь же он с не меньшим уважением оценил характер женщины с железной силой воли.

— Похоже, ты спасла мне жизнь, — сказал он.

— Быть может. Не думаю, что они сделали бы что-то серьезное. Как твоя голова?

— Болит.

— Мне очень жаль, — сказала она, наклонившись и поцеловав его. — Ты был прав. Нам не следовало ехать в Муту. Городок слишком маленький, люди слишком озлоблены. Это моя ошибка. Ты меня простишь?

Феррис кивнул. В его сознании наконец-то собрались воедино фрагменты мозаики его впечатлений от Алисы. Похоже, она одна из тех редких людей, которые открыто и всецело живут в соответствии со своими убеждениями.

— Мне понравился твой друг, Хиджази, — сказал он. — Настоящий спаситель людей. Откуда ты его знаешь?

— Как я уже говорила, его группа нам помогает. Она объединяет профессионалов по всей Иордании. Очень религиозные и очень хорошие люди. Большинство из них буквально и мухи не обидит. Часть их работает с нами в Аммане. Два врача, юрист и архитектор. Отличные парни.

Феррис замер, улыбка пропала с его лица. Сердце учащенно забилось.

— Ты шутишь? Архитектор? А какое ему дело до школы?

— Не знаю. Но архитектор — самый лучший из них. Молчаливый, но очень добрый. И с этой отметиной на лбу, от усердных поклонов во время молитв. Он вызвался бесплатно сделать проектные работы для новой школы, которую мы хотим построить.

Феррис отвернулся и закрыл глаза. Его снова несло в черную полосу.

— Как зовут архитектора?

— Забыла. Но он хороший парень. Стой, вспомнила. Его зовут Садики, «друг», по-арабски. Омар Садики. Отличный парень. Они все хорошие. И нам, видит Бог, нужна их помощь.

Феррис замер, не открывая глаза. У него появилось ощущение пустоты внутри. Он подверг любимую опасности, яд его работы коснулся ее. Феррис взял Алису за руку. Он не мог глядеть ей в глаза. Нужно быстро придумать, что сказать, как защитить ее. Сейчас лучше не делать ничего. Если он скажет хоть что-нибудь, даст ей толчок в любом направлении, он подвергнет опасности и ее, и Садики, и все остальное.

— Эй, что с тобой? — спросила Алиса. — У тебя рука, как ледышка. Поехали-ка домой. У тебя, наверное, шок.

— Ага, — сказал Феррис, снова глядя на нее. — Знобит немного. Нам лучше ехать дальше.

Феррис завел мотор, и они снова выехали на Королевское шоссе. Солнце быстро садилось, и он включил обогреватель. Алиса принялась возиться с радиоприемником. Феррис едва мог заставить себя посмотреть на нее. Когда они приехали в Амман, солнце уже зашло за холмы на западе.


Глава 21 | Совокупность лжи | Глава 23