home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

_______________________

ТЭНГО

Предложение отклоняется

Незадолго до шести Тэнго расстался с отцом. Дожидаясь такси, посидел с ним бок о бок у подоконника. Оба не говорили ни слова. Тэнго думал о своем, отец с замысловатым выражением лица смотрел в окно. Солнце клонилось к закату, и небесная синева становилась все глубже.

Вопросов оставалось много. Но о чем ни спроси, ответа все равно не дождешься. Это ясно даже по тому, как плотно стиснуты отцовы губы. Он больше не хотел говорить ни слова. Потому Тэнго и не спрашивал. Если не понимаешь без объяснений, не стоит и объяснять. Как и говорил сам отец.

И вот настало время уходить.

— Спасибо за все, что ты сегодня рассказывал, — произнес Тэнго. — Не все было понятно, но я чувствую, ты говорил очень искренне.

Он взглянул на отца. Но не прочел на его лице никаких перемен.

— У меня еще много вопросов, — продолжил Тэнго. — Но я понимаю, что все они принесут тебе боль. Мне остается лишь догадываться, что произошло, исходя из того, что ты уже рассказал. Наверное, ты не мой настоящий отец. Такова моя догадка. Подробностей я не знаю, но вывод напрашивается сам собой. Если это не так — скажи.

Но отец молчал.

— А если так, мне станет легче. Не потому, что я тебя ненавижу. А потому, что причина тебя ненавидеть наконец пропадет. Подозреваю, ты воспитал меня как своего сына. Наверное, за такие вещи следует благодарить. К сожалению, я был тебе плохим сыном. Но это другая проблема.

Отец, ни слова не отвечая, смотрел в окно. Куда-то далеко-далеко — таким взглядом солдат в патруле проверяет, не выпустил ли неприятель сигнальную ракету над горизонтом. Тэнго проследил, куда именно смотрит отец. Никакой ракеты там не было. Только сосны в вечерних сумерках, и больше ничего.

— Прости, но я почти ничем не смог с тобой поделиться. Разве что желанием, чтобы в твоей жизни было как можно меньше пустоты, о которой ты сам говорил. Знаю, ты прожил очень трудную жизнь. И по-своему сильно любил мою мать. Мне так кажется. Но она от тебя ушла. С тем, кто был моим настоящим отцом, или с кем— то другим — не знаю. Говорить ты об этом не хочешь. Но так или иначе, она исчезла, оставив меня с тобой. И ты воспитывал меня, постоянно надеясь, что если мы будем вместе, когда-нибудь мама еще вернется. Но она не вернулась. Ни к тебе, ни ко мне. Тебе было очень трудно. Все равно что жить в опустевшем городе. Но именно в этом городе ты вырастил меня. Чтобы заполнить свою пустоту.

Лицо старика оставалось совершенно бесстрастным. Понимает ли он, да и слышит ли вообще, что ему говорят, — неясно.

— Возможно, я ошибаюсь. Ей-богу, лучше бы я ошибался! Но по крайней мере, такая догадка многое объясняет. И разрешает очень много сомнений.

Несколько ворон взмыли в небо, хлопая крыльями. Тэнго посмотрел на часы. Пора. Встав с кресла, он подошел к отцу и положил руку ему на плечо.

— До свидания, папа. В ближайшее время еще приеду.

Уже поворачивая ручку двери, Тэнго в последний раз обернулся — и с удивленьем заметил на щеке старика слезу. Будто последнее, что сумел выжать из себя этот человек. В серебристой капле отражался свет лампы на потолке. Медленно скатившись по щеке, слезинка упала отцу на колени. Тэнго открыл дверь, вышел из палаты. Забрался в такси, доехал до вокзала и сел в электричку.


Обратный поезд из Татэямы оказался куда оживленней и веселее: семьи с детьми возвращались с пляжа. Глядя на них, Тэнго вспоминал свои школьные годы. Так, как эти люди, он не путешествовал ни с кем и никогда. На Обон[16] и в новогодние праздники отец просто спал. Точно старый электроприбор, который отключили от розетки.

Опустившись на сиденье, Тэнго собрался было почитать дальше книгу, но понял, что забыл ее в палате отца. Он сокрушенно вздохнул, но тут же подумал: да может, оно и к лучшему. Что сейчас ни читай — все равно не полезет в голову. А история Кошачьего города так и должна была остаться со стариком.

Пейзажи за окном теперь менялись в обратном порядке. Мрачные горы, притиснутые к самому морю, вскоре перетекли в индустриальный пригород. Заводы не прекращали работу даже ночью. Длинные сполохи красного пламени из бесчисленных труб плясали, точно змеиные языки. Огромные грузовики разъезжали по дорогам, ослепляя все живое вокруг своими мощными фарами. Море вдалеке чернело каким-то жалким и утлым болотцем.

Домой Тэнго добрался часам к десяти. Почтовый ящик был пуст, а в квартире как будто стало чуть больше места. Дома его ждали брошенная на пол рубашка, выключенный процессор, кресло со вмятиной от его собственных ягодиц да крошки от ластика на деревянной столешнице. Он выпил два стакана воды, разделся и завалился в постель. Сон пришел сразу — такой глубокий, каким он не засыпал уже очень давно.


В девятом часу утра Тэнго проснулся новым человеком. Отлично выспался; руки-ноги так и требовали активной физической нагрузки. Вчерашней усталости как не бывало. Он чувствовал себя школьником, открывшим новый задачник в начале учебного года. Пока ничего не понимаешь, но уверен: впереди — новые знания. Он пошел в ванную и побрился. Вытерся, намазал лицо лосьоном, в очередной раз посмотрел в зеркало. И окончательно признал, что стал другим человеком.

События вчерашнего вечера казались теперь наваждением. Чем-то невозможным для этого мира. Как если бы сам он, Тэнго, съездил в Кошачий город и вернулся. Успев, в отличие от героя рассказа, на последнюю электричку. И то, что с ним в этом городе произошло, очень сильно изменило его изнутри.

Хотя, конечно, ничего конкретного в его жизни не изменилось. Он все так же скитался в лесу из неприятностей и загадок. Что с ним случится уже через час — даже представить нельзя. И все-таки новый Тэнго отличался твердой уверенностью: как-нибудь выберусь.

Он чувствовал, что вышел на новый старт. И хотя ему вовсе не стало понятнее, как жить дальше, — благодаря тому, что сказал отец, в конце запутанного тоннеля забрезжил какой-то призрачный свет. Видение, преследовавшее Тэнго всю жизнь, не было фантазией. Насколько оно соответствовало реальности — другой вопрос. Но именно эта картинка — единственное послание, которое оставила ему мать, — и определяла всю его жизнь до сих пор. Лишь теперь, когда Тэнго выяснил это, он избавился от груза, под которым сгибался долгие годы. И лишь теперь оценил его тяжесть.


Две недели прошли на удивление тихо, без каких-либо новостей. Долгие и пустые. Четыре раза в неделю Тэнго ездил в колледж читать лекции, а в остальное время работал над книгой. Никто не звонил ему. Насколько продвинулись поиски Фукаэри, по-прежнему ли успешно продается «Воздушный кокон», Тэнго не знал и знать не хотел. Пускай мир немного повертится без него. Понадобится — сами свяжутся.

Закончился август, наступил сентябрь. Как было бы здорово, если бы жизнь и текла себе дальше вот так же гладко, без происшествий, молился Тэнго про себя, готовя утренний кофе. Про себя — потому что боялся: стоит только сказать подобные мысли вслух, дьявол тут же услышит и все испортит. Однако тянуться до бесконечности подобная эйфория, увы, не могла. Окружающий мир слишком хорошо понимал, чего Тэнго хочет меньше всего на свете.


Телефон зазвонил в десять утра. Тэнго дал ему потрезвонить целых семь раз и лишь затем, чертыхнувшись, снял трубку.

— Сейчас-к-тебе-можно-зайти, — осведомилась трубка. Без каких-либо вопросительных интонаций.

Так умела разговаривать лишь одна особа из всех, кого Тэнго знал. Помимо ее голоса он различил объявления по громкой связи и клаксоны автомобилей.

— Где ты сейчас? — спросил Тэнго.

— Магазин-тарусё»-возле-входа.

Супермаркет в паре сотен метров от его дома, сообразил он. Звонит из автомата.

Тэнго невольно огляделся.

— Боюсь, сюда заходить будет неправильно. Кажется, за квартирой следят. К тому же официально ты числишься в розыске.

— Кажется-за-квартирой-следят, — повторила Фукаэри слово в слово.

— Да, — подтвердил он. — И вообще, в последнее время произошло много странного. Думаю, все из-за «Воздушного кокона».

— Они-очень-злятся.

— Вроде того. Похоже, мы с тобой здорово их разозлили.

— Мне-все-равно.

— Тебе все равно? — повторил за ней Тэнго. Повторять друг за дружкой у них становилось чем-то вроде заразной болезни. — Ты о чем?

— Пускай-следят.

Тэнго не сразу нашел, что сказать.

— Но мне-то не все равно, — вымолвил он наконец. — Об этом ты не подумала?

— Надо-быть-вместе, — сказала Фукаэри. — Вдвоем-мы-сила.

— Прямо Сонни и Шер, — вздохнул Тэнго. — Сильнейший дуэт современности.

— Сильнейший-кто.

— Забудь. Это я так, сам с собой.

— Иду-к-тебе.

И прежде чем Тэнго успел что-либо возразить, связь оборвалась. В последнее время все только и делают, что вешают трубки посреди разговора, подумал он. Словно сжигают мосты у себя за спиной.


Фукаэри появилась через десять минут. С пакетами из супермаркета в обеих руках. В полосатой бело-голубой рубашке с длинным рукавом и узеньких джинсах. Рубашка мужская, высушена второпях и не глажена. На плече холщовая сумка. Очки от солнца — надо полагать, для маскировки. Хотя результат был прямо противоположный: юная девица в таких огромных очках лишь привлекала еще больше внимания.

— Решила-пускай-будет-много-еды, — сообщила она. И, разгрузив пакеты, убрала продукты в холодильник.

Почти все купленное — готовые блюда для подогрева в микроволновке. Плюс галеты, сыр, яблоки, помидоры и какие-то консервы.

— Где-микроволновка, — спросила она.

— Нет микроволновки, — ответил Тэнго. Фукаэри сдвинула брови и задумалась, но ничего не сказала. Похоже, ей было крайне трудно представить мир, в котором люди не пользуются микроволновками.

— Останусь-пока-у-тебя, — объявила она так, словно констатировала факт, не требующий обсуждения.

— Надолго? — уточнил Тэнго.

Она склонила голову набок — не знаю, мол.

— Там, где ты скрывалась, что-то произошло?

— Не-хочу-быть-одна-когда-что-то-случится.

— Ты полагаешь, что-то случится? Фукаэри ничего не ответила.

— Я уже говорил, тебе здесь оставаться небезопасно, — повторил Тэнго. — Похоже, за мной следят. И я даже не знаю, кто именно.

— Безопасности-нет-нигде, — произнесла Фукаэри. И, зажмурившись, ущипнула себя за мочку уха. Что это означает на языке жестов, Тэнго понятия не имел. Возможно, и ничего особенного.

— Ты хочешь сказать, тебе все равно, где находиться?

— Безопасности-нет-нигде, — только и повторила она.

— Наверное, ты права, — сдался Тэнго. — С какого— то момента перестаешь разделять опасность на большую или меньшую. В любом случае, мне скоро на работу.

— Ты-пойдешь-в-колледж.

— Да.

— Я-останусь-здесь, — заявила она.

— Ты останешься здесь, — подтвердил Тэнго. — Так будет лучше. Никуда не выходи, дверь никому не открывай. На телефон не реагируй. Договорились?

Девушка молча кивнула.

— Кстати, как там Эбисуно-сэнсэй?

— Вчера-«авангард»-проверяла-полиция.

— Серьезно? — поразился Тэнго. — Значит, выбил— таки ордер на обыск?

— Ты-что-газет-не-читаешь.

— Не читаю, — признался он. — В последнее время новости в голову не лезут. Так что никаких подробностей не знаю. Но если все, как ты говоришь, это ж какое осиное гнездо он разворошил!

Аомамэ кивнула. Тэнго перевел дух.

— Представляю, как сейчас злятся эти осы, — добавил он.

Фукаэри сощурилась, помолчала. Видимо, представляла, как выглядит развороченное осиное гнездо.

— Скорее-всего, — сказала она наконец.

— Ну а насчет твоих родителей что-нибудь прояснилось?

Она покачала головой. Ничего.

— В любом случае, «авангардовцы» сейчас просто в ярости, — подытожил Тэнго. — Но кроме них на тебя сильно разозлится полиция, когда поймет, что твое похищение было липой. А заодно и на меня — за то, что я тебя покрывал.

— Именно-поэтому-надо-объединить-наши-силы.

— Что? — Тэнго решил, что ослышался. — Ты сказала «именно поэтому»?

— Что-неправильно.

— Все правильно. Просто ты никогда так раньше не говорила.

— Если-мешаю-пойду-еще-куда-нибудь, — сказала Фукаэри.

— Да нет, совсем не мешаешь, — сдался Тэнго. — Тем более что идти тебе больше некуда, я так понимаю?

Она чуть заметно кивнула.

Тэнго достал из холодильника бутылку зеленого чая, сделал глоток.

— Ладно, — сказал он. — Хоть это и не понравится злобным осам, о тебе я уж как-нибудь позабочусь.

Несколько секунд Фукаэри пристально смотрела на него. А затем сказала;

— Сегодня-выглядишь-по-другому.

— В каком смысле? — не понял Тэнго.

Губы ее на секунду скривились. Дескать, не могу объяснить.

— Можешь не объяснять, — сказал Тэнго. Если непонятно без объяснений, значит, объяснять бесполезно.

Перед тем как выйти из дому, он провел с ней отдельный инструктаж:

— Если буду звонить я, сначала прозвучит три звонка. Затем я повешу трубку, и сразу перезвоню еще раз. Только тогда снимай трубку. Запомнила?

— Запомнила, — кивнула Фукаэри. И повторила на всякий случай: — Сначала-звучит-три-звонка. Потом-ты-звонишь-еще-раз. Тогда-я-снимаю-трубку, — произнесла она так, словно зачитывала древнюю мантру, выбитую на каменном надгробии.

— Это важно, — напомнил Тэнго. — Поэтому ничего не перепутай.

Вместо ответа она дважды кивнула.


Отчитав две лекции, Тэнго вернулся в учительскую и начал собираться домой. Но тут в комнату заглянула секретарша и сообщила, что его дожидается господин Усикава. Голос ее звучал виновато, как у гонца, принесшего недобрую весть. Тэнго с легкой улыбкой поблагодарил ее. Все-таки за дурные вести гонцов не винят.

Усикава ждал его, потягивая кафе-о-лэ в столовой за вестибюлем. Более неподходящий напиток, чем кафе-о-лэ, для Усикавы подобрать было сложно. Не говоря уже о том, что среди юных жизнерадостных абитуриентов он выглядел абсолютным инопланетянином. Будто на столик, за которым сидел этот тип, действовали законы неземной гравитации, сам он дышат не воздухом, а какой-то иной субстанцией, и вместо Солнца его освещала совершенно другая звезда. О том, что этот гонец принес злую весть, Тэнго догадался издалека. В обед за столиками, как всегда, было людно, и только Усикава восседал за столом на шесть персон абсолютно один. Молодежь избегала садиться с ним рядом так же инстинктивно, как антилопы не хотят приближаться к волчьей тропе.

Тэнго взял себе кофе, с чашкой в руке прошел к столику Усикавы и занял место напротив. Усикава, похоже, только что дожевал булку с маслом. На столике перед ним валялась скатанная в шарик фольга от масла, а на губы и подбородок налипли хлебные крошки. Булка с маслом подходила этому персонажу еще хуже, чем кафе-о-лэ.

— Давненько не виделись, господин Кавана! — воскликнул Усикава, слегка оторвав зад от стула. — Как всегда, прошу извинить за нежданный визит.

Тэнго решил не размениваться на приветствия.

— Как я понимаю, вы пришли за ответом? — спросил он. — На ваше недавнее предложение, так?

— Ну, э-э, в общем, да, — кивнул Усикава. — Если выразиться совсем коротко.

— Господин Усикава, прошу вас говорить начистоту и как можно конкретнее. Чего именно хотят от меня ваши люди? Ну то есть — в обмен на этот ваш грант?

Усикава осторожно огляделся. Но рядом не было никого, а молодежь за соседними столиками галдела так, что никто бы не смог их подслушать.

— Ну хорошо, — сказал он, навалившись на стол и понизив голос — Только из уважения к вам и в порядке большого исключения попробую рассказать все как есть. Деньги — только предлог. Да и сумма смешная, не правда ли. Самое важное, что способен предложить мой Клиент, — это ваша безопасность. Или, если совсем коротко, гарантия того, что лично вам ничто не будет физически угрожать.

— В обмен на что? — спросил Тэнго.

— Взамен от вас требуется молчание и забвение. Вы оказались втянуты в некий организованный инцидент. Не зная ни вызвавших его причин, ни намерений его организаторов. Вы просто выполняли приказ, как солдат на линии огня. И лично вас за это никто не обвиняет. Достаточно, если вы просто забудете все, что с этим событием связано. И мы с вами будем квиты. Информация о том, что «Воздушный кокон» сделали бестселлером именно вы, останется между нами. Вы к этой книге отношения не имеете и на связь с ней в дальнейшем не претендуете. Согласитесь, в этом предложении очень много выгодных моментов и для вас самого.

— Значит, ничто не будет физически угрожать лично мне! — повторил Тэнго. — А другим участникам инцидента?

— Ну, э-э… — Усикава слегка замялся. — Тут уж, как говорится, case by case[17]. Эти вопросы решаю не я и ничего конкретного утверждать не могу. Но в большей или меньшей степени какие-то необходимые меры, думаю, будут приняты.

— И при этом у вас длинные и сильные руки?

— Совершенно верно, как я уже говорил. Очень длинные и очень сильные руки. Итак, каков будет ваш ответ?

— Ответ таков: никаких денег я от вас принимать не стану.

Усикава молча протянул руку к лицу, стянул с носа очки, достал из кармана платок, тщательно протер линзы и водрузил очки обратно на переносицу. Будто решил удостовериться, действительно ли то, что он видит, и то, что слышит, как-либо связано между собой.

— То есть… э-э… предложение отклоняется?

— Именно так.

Усикава поглядел сквозь линзы на Тэнго. Задумчиво, как разглядывают причудливое облако в небесах.

— И все-таки — почему? С моей скромной точки зрения, для вас это очень выгодная сделка. Разве нет?

— В эту лодку я садился не один, — ответил Тэнго. — И спасать свою шкуру в одиночку теперь не годится.

— По-ра-зительно! — протянул Усикава, как будто и впрямь сраженный услышанным. — Ничего не понимаю. Уж если на то пошло, всем этим вашим «попутчикам» на вас глубоко плевать. Уверяю вас. Вы получили свои жалкие гроши за то, что вас использовали в неизвестных вам целях. Использовали, заметим, на полную катушку. Хорошенькие дела! Да неужели вам самому не хочется шарахнуть кулаком по столу и послать их к чертовой матери? Лично я бы на вашем месте разозлился — и очень сильно. Нет же, вместо этого вы их покрываете. И рассуждаете, точно ребенок, о каких-то там лодке и шкуре, которую, видите ли, в одиночку спасать не годится… Где тут логика? Не по-ни-маю.

— В частности, дело в женщине по имени Кёко Ясуда.

Усикава поднес к губам чашку, отхлебнул остывшего кафе-о-лэ. И повторил:

— Кёко Ясуда?

— Вам о ней что-то известно, — добавил Тэнго.

Усикава застыл с приоткрытым ртом — так, словно вообще не понял, о чем идет речь.

— Нет, — вымолвил он наконец. — Честно признаюсь, о женщине с таким именем я ничего не слыхал. Могу вам поклясться. А кто это?

Несколько секунд Тэнго неотрывно смотрел на собеседника. Но прочесть на его лице ничего не смог.

— Моя знакомая.

— Может, даже очень близкая ваша знакомая?

— Я хочу знать, что вы с ней сделали, — сказал Тэнго вместо ответа.

— Сделали? Да бог с вами! Ничего мы не делали, — сказал Усикава. — Поверьте, я не вру. Ну посудите сами: как можно сделать что-либо с человеком, о котором и понятия не имеешь?

— Однако вы сами говорили, что наняли талантливого исследователя, который проверил обо мне все, что можно. Вам известно, что я переписал книгу Эрико Фукады. А также многие другие факты из моей личной жизни. Думаю, было бы очень странно, если бы этот ваш исследователь ничего не знал о моих отношениях с Кёко Ясудой.

— Э-э… Мы действительно задействуем очень классного исследователя. И о вас он проверил все, что только возможно. Не исключаю, что он знает и о вашей связи с госпожой Ясудой. Но даже если и так, лично ко мне подобной информации не поступало.

— С этой женщиной у меня была интимная связь, — сказал Тэнго. — Мы встречались раз в неделю. Встречались тайно. Потому что у нее своя семья. Только однажды она исчезла, не сказав ни слова.

Тем же платком, которым вытирал очки, Усикава промокнул капельки пота на переносице.

— Но почему бы, господин Кавана, не связать ее исчезновение с тем, что замужняя дама гуляла на стороне? Или вас это не устраивает?

— Подозреваю, ваши люди сообщили ее мужу о наших встречах.

Усикава задумчиво собрал губы в гармошку.

— Ну и для чего же нам это могло понадобиться?

Тэнго напряг пальцы рук на коленях.

— Для того, о чем вы сами сказали по телефону.

— И что же такого я сказал по телефону?

— Что с определенного возраста моя жизнь превратится в непрерывный процесс потерь. Что самые важные для меня вещи начнут выпадать из нее, как зубья из расчески, а взамен будет оставаться сплошная фальшивка. И что близкие мне люди начнут исчезать один за другим. Ну и все прочее в том же духе. Забыли?

— Ах да, как же, припоминаю. Что-то такое говорил. Но, дорогой мой, все эти слова — не более чем банальная житейская философия. Одиночество и тяжесть лет, давящая на плечи, — вот и все, о чем я хотел вам напомнить. Никакой госпожи Ясуды, или как ее там, у меня и в мыслях не было, поверьте.

— Тем не менее мои уши восприняли это как угрозу.

Усикава решительно покачал головой.

— Бог с вами! Какая угроза, о чем вы? Просто личные наблюдения за жизнью как она есть. Я готов вам поклясться на чем угодно, что сегодня слышу имя Кёко Ясуды впервые. Так вы говорите, она пропала?

— А еще вы сказали, — продолжил Тэнго, — что если я не последую вашим советам, это начнет негативно влиять на окружающих меня людей.

— Да, это я действительно говорил.

— И это вы тоже не считаете угрозой?

Усикава спрятал платок в карман и вздохнул.

— Вы правы, мои слова можно воспринять как угрозу. Но повторяю: это просто житейские наблюдения. Вы слышите меня, господин Кавана? О вашей женщине, Кёко Ясуде, я ничего не знаю. Никогда в жизни не слыхал это имя. Клянусь всеми богами!

Тэнго еще раз вгляделся в лицо Усикавы. А может, этот тип и правда ничего не знает о его замужней подруге? Уж больно озадаченная физиономия. Но даже если Усикава не знает — не факт, что с Кёко Ясудой ничего не сделали. А может, этой плешивой букашке просто о ней не сообщили?

— Господин Кавана. Я понимаю, что это не мое дело, но связываться с чужими женами вообще-то небезопасно. Вы — молодой, здоровый и неженатый мужчина. Только захотите, и от молодых одиноких женщин у вас отбоя не будет, — проговорил Усикава и отряхнул с подбородка хлебные крошки.

Тэнго молча смотрел на него.

— Разумеется, — продолжал Усикава, — отношения полов одной лишь логикой не постичь. Опять же, институт брака в последнее время, можно сказать, трещит по швам. И все же, пускай мои слова покажутся вам старческим брюзжанием, если эта женщина упорхнула из-под вашего крылышка, может, стоит оставить все как есть? Я ведь что хочу сказать. На свете много вещей, которых лучше не знать. Вот и о вашей матушке вы ничего не знаете, и слава богу. Само это знание принесло бы вам много боли. Да еще и заставило бы отвечать за него.

У Тэнго перекосилось лицо:

— Вам что-то известно о моей матери?

Усикава облизнул губы.

— Ну, э-э… определенной информацией мы обладаем. Повторяю, наш исследователь очень дотошно изучил вашу жизнь. Если желаете, эти данные мы с удовольствием вам предоставим. Ведь, насколько мне известно, с раннего детства вас воспитывали так, что о своей матери вы ничего не знали, верно? Впрочем, какая-то часть этих данных может вас не обрадовать.

— Господин Усикава, — медленно произнес Тэнго, поднимаясь и отодвигая стул. — Прошу вас оставить меня. Разговаривать с вами я не намерен. Никогда больше не появляйтесь у меня перед глазами. Не знаю, что за физический ущерб вы готовы мне нанести, но это все равно будет лучше, чем заключать с вами какие бы то ни было сделки. Я не нуждаюсь ни в ваших деньгах, ни в гарантиях моей безопасности. Я желаю только одного: больше никогда вас не видеть.

Ни малейшей реакции на лице Усикавы Тэнго не заметил. Наверняка этот тип не раз слыхал в свой адрес выражения и покрепче. В уголках его глаз даже заплескалось нечто вроде улыбки.

— Как вам будет угодно, — сказал Усикава. — В любом случае, ответ мы от вас получили. Ответ отрицательный. Предложение отклоняется. Очень просто и категорично. Именно так я и отрапортую тем, кто ждет от меня результата. Сам я — всего лишь мальчик на побегушках. Заметьте, я вовсе не утверждаю, что сразу после моего рапорта наверх с вами что-либо случится. Я всего лишь сказал — может случиться. А может, и обойдется без всяких последствий. Искренне вам этого желаю, честное слово. Ибо вы, господин Кавана, лично мне весьма симпатичны. Понимаю, что вы меня терпеть не можете, с этим ничего не поделаешь. Неприятный мужик вваливается в вашу жизнь с непонятными разговорами. О своей внешности я даже не говорю. Такой уж у меня психотип: с детства не мог похвастаться избытком любви окружающих. Но со своей стороны — уж не взыщите — я питаю к вам, господин Кавана, абсолютное расположение. И очень искренне желаю вам самых больших успехов.

Усикава уставился на свои руки. Повернул их несколько раз — то тыльной стороной, то запястьями. И наконец поднялся из-за стола.

— Вынужден откланяться. Не извольте беспокоиться: думаю, наша встреча и правда последняя. Постараюсь выполнить ваши пожелания, насколько смогу. Удачи во всем. Прощайте.

Сказав так, Усикава подхватил со стула рядом свой линялый кожаный портфель — и уже через несколько секунд смешался с толпой на выходе из столовой. Молодежь на его пути расступалась, как деревенские дети, боящиеся перебегать дорогу работорговцу.


Из телефона-автомата в углу вестибюля Тэнго позвонил домой. Собирался было выждать три звонка и набрать номер снова, но уже на втором сигнале Фукаэри схватила трубку.

— Мы же договорились, — рассердился Тэнго. — Три сигнала — и я перезваниваю!

— Я-забыла, — сказала она.

— Но я специально просил тебя не забывать.

— Позвони-еще-раз, — попросила Фукаэри.

— Ладно, не стоит. Все равно уже взяла трубку. Пока меня не было, ничего не менялось?

— Телефон-не-звонил. Никто-не-приходил.

— Хорошо. Работу я закончил, скоро приеду.

— Большая-ворона-каркала-на-подоконнике, — сообщила Фукаэри.

— Эта ворона каждый вечер прилетает. У нее такой ритуал, не обращай внимания. Думаю, к семи вернусь.

— Лучше-поторопись.

— Почему? — уточнил Тэнго.

— LittlePeople-выходят-из-себя.

— LittlePeople выходят из себя? — повторил он. — Надеюсь, не в моей квартире?

— Нет. Где-то-далеко.

— Далеко, но ты это знаешь?

— Мне-слышно.

— И что это может значить?

— Будет-аномалия.

Слово «аномалия» — из уст Фукаэри? Тэнго подумал, что ослышался.

— Что еще за аномалия?

— Этого-я-не-знаю.

— И эту аномалию устроят LittlePeople?

Она покачала головой. Тэнго понял это по молчанию в трубке. Дескать, не знаю.

— Постарайся-вернуться-до-грозы.

— Какой грозы?

— Когда-электрички-встанут-начнется-свалка.

Прижимая к уху трубку, Тэнго обернулся и посмотрел в окно. В мирно вечереющем небе — ни облачка.

— Как-то не похоже, что будет гроза…

— Это-глазами-не-различить.

— Ладно, потороплюсь, — обещал он.

— Постарайся, — повторила Фукаэри. И повесила трубку.

Выйдя из колледжа, Тэнго снова окинул взглядом чистейшее небо и быстрым шагом направился к станции Ёёги. В его ушах, точно магнитофонная запись на автоповторе, звучали слова Усикавы:

— На свете много вещей, которых лучше не знать. Вот и о вашей матушке вы ничего не знаете, и слава богу. Это знание принесло бы вам много боли. Да еще и заставило бы отвечать за него.

А где-то далеко выходят из себя LittlePeople. Скорее всего, нагнетая какую-то аномалию. Да, прямо сейчас в небе ни облачка, но есть вещи, которых глазами не различить. Возможно, в ближайшее время разразится гроза, пойдет дождь и остановятся электрички. Нужно быстрее вернуться домой. Голос Фукаэри сегодня звучал убедительно как никогда.

— Нужно-объединить-наши-силы, — сказала она.

Неизвестно откуда к Тэнго и Фукаэри тянутся чьи-то длинные руки. Поэтому им нужно объединиться. Сильнейший дуэт современности, черт возьми.

The beat goes on, произнес он про себя. Барабаны не умолкают.


Глава 9 _______________________ АОМАМЭ Милость, дарованная свыше | 1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга 2. Июль-Сентябрь | Глава 11 _______________________ АОМАМЭ Равновесие — благо само по себе