home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

_______________________

АОМАМЭ

Когда просыпается Дота

«Воздушный кокон» оказался романом-фантазией, читать который было на удивленье легко. Написан разговорным языком десятилетней девчонки. Ни сложных терминов, ни натужной логики, ни спорных формулировок. С начала и до последней страницы — история от первого лица. Язык простой, интонация искренняя. Слова бегут перед глазами легко, как хорошая музыка, без назойливых разъяснений. Девочка просто рассказывает о том, что с нею случилось. История развивается плавно и не прерывается нудной заумью типа «что же сейчас происходит» или «какой в этом смысл». Неторопливо и уверенно рассказчица уводит читателя в дебри повествования. Читатель принимает ее точку зрения, ступает по ее следам. Очень доверчиво и естественно. Как вдруг понимает, что его завели совсем в другой, нездешний мир. Туда, где LittlePeople прядут из воздуха огромный кокон.

Уже первые десять страниц произвели на Аомамэ сильное впечатление. Если это действительно писал Тэнго — у него отменный литературный талант. Хотя Тэнго, которого она знала, отличался прежде всего любовью к математике. Его даже называли вундеркиндом. Задачи, которые не всякому взрослому по зубам, раскалывал, как орешки. Да и по другим предметам оставлял большинство сверстников позади. Здоровяк, лидировал почти в любом виде спорта. Но чтобы хорошо писал сочинения — такого она не помнила. Может, раньше этот талант был толком не виден за формулами и цифрами?

Или же Тэнго просто записал чужую историю, как ему надиктовали, слово в слово? И его индивидуальность в этой книге никак не проявилась? Да нет, не может быть. Этот текст лишь на первый взгляд кажется простым и даже наивным, но если читать внимательно — очень скоро заметишь, как грамотно расставлены акценты, как верно рассчитаны смысловые нюансы. Ничего лишнего, и в то же время — все, что нужно. Метафоры выверены, образы богаты и точны. Более того — в этом тексте чувствовалась неповторимая мелодика. Даже не читая его вслух, можно было ощутить глубокий внутренний ритм и конкретную интонацию. Что бы там ни говорили, а семнадцатилетней девчонке такой труд не под силу.

Аомамэ покачала головой и стала читать дальше.


Главной героине — десять лет. Она живет в горах с небольшой группой людей, которая называет себя «Собрание». И отец ее, и мать — члены Собрания, живут и трудятся вместе со всеми. Ни братьев, ни сестер у нее нет. Привезли ее сюда через несколько месяцев после рождения, поэтому о жизни в большом мире она почти ничего не знает. Все в Собрании трудятся с утра до вечера, и с родителями она почти не видится, хотя живут они дружно. Днем девочка ходит в деревенскую школу, а мать с отцом работают в поле. В свободное от школы время дети также выходят в поле и помогают родителям.

Взрослые члены Собрания не любят внешний мир. Свою же общину называют цитаделью, прекрасным островком человеческой жизни в жестоком океане капитализма. Что такое капитализм (иногда они еще называют это «материализм»), девочка не знает. Просто когда слышит подобные слова, подсознательно ощущает, будто это что-то неправильное, некое нарушение природы вещей. Взрослые учат ее не общаться с внешним миром, насколько это возможно. Иначе тот осквернит ее.

Всего в Собрании около полусотни сравнительно молодых мужчин и женщин, но люди эти разделены на две группы. Она группа мечтает о революции, другая — о мире. Родители девочки принадлежат ко вторым. Из всех членов общины они самые старшие и с первого дня Собрания играют в нем главную роль.

Разницу между этими группами девочка понимает плохо. И отличить мир от революции пока не способна. Только где-то в душе ощущает: революция — это что-то острое, а мир — нечто круглое. Два этих типа мышления в ее представлении имеют разную форму, окрашены в разные цвета — и точно так же, как луна в небе, бывают то большими, то маленькими. Больше об этом она ничего не знает.

Как сформировалось Собрание, ей тоже неизвестно. По словам взрослых, лет десять назад, когда она только родилась, во внешнем мире произошли изменения. Люди решили оставить жизнь в больших городах, ушли в горы и организовали сообщество. О больших городах девочка тоже почти ничего не знает. Никогда не ездила на электричке, ни разу не входила в кабину лифта. И не видела даже во сне домов выше трех этажей. Того, чего она не знала, на свете было слишком много. А все, что знала, находилось вокруг нее: протяни руку — дотянешься.

Но, несмотря на узость своего взгляда на мир и скупость окружающего пейзажа, девочке удалось описать жизнь общины весьма увлекательно. Она хорошо чувствовала, что всех этих людей объединяло одно: решение уйти от капитализма. И что при всей разнице мировоззрений им приходилось выживать сообща, каждый день подставляя друг другу плечо. Они жили на грани голода и работали с рассвета до заката, не ведая отдыха. Выращивали овощи и обменивали их на самое необходимое в ближайшей деревне, стараясь не использовать продукцию массового производства. Их единственный электрогенератор, без которого все же не обойтись, был восстановлен из металлолома, а одежда походила на самую настоящую рухлядь.

Кто-то от такой простой, но суровой жизни сбегал, а кто-то, напротив, узнав о Собрании, приезжал и вливался в ряды общины. Поскольку вторых было больше, коммуна росла, и руководством это приветствовалось. Они заселили брошенную деревню, где жилья и полей и огородами хватало с избытком, и новым рабочим рукам были только рады.

Детей там было человек десять — в основном тех, кто родился уже в коммуне, — но девочка была самой старшей. Все они посещали деревенскую школу. Вместе уходили и вместе возвращались. Учиться в школе было обязательно по закону. Да и основатели коммуны надеялись, что общение их детей с деревенскими поможет Собранию наладить контакты с жителями окружающих деревень. Но местные дети не любили детей общины, ополчались против них, и «общинным» то и дело приходилось защищаться — как от физических издевательств, так и от духовной скверны.

Вот почему Собрание организовало свою собственную школу. Учили там даже лучше, чем в деревенской, поскольку у многих членов общины были дипломы преподавателей. Они составили свои учебники и сами обучали детей чтению и письму, а также химии, физики, биологии, анатомии. Объясняли, как устроен мир. Согласно их объяснениям, в мире существовали две системы, ненавидящие друг друга, — коммунизм и капитализм. Каждая из этих систем загнивала по-своему. Коммунизм задавал людям очень высокие идеалы, но на практике постоянно упирался в алчность чиновников — и в итоге уводил людей совсем не туда, куда призывал. Портрет одного такого чиновника девочке показали. У него были большой нос и черные усы, и выглядел он настоящим исчадием ада.

Телевизора, газет и журналов в Собрании не было, а слушать радио разрешалось только в особых случаях. Все необходимые (по мнению руководства) новости сообщались устно перед ужином в столовой. Каждую новость люди встречали воплями радости или недовольства. Второе, как правило, звучало чаще. Для девочки это был единственный опыт знакомства с масс-медиа. За все свое детство она не посмотрела ни одного кинофильма. В руках не держала комиксов. Из всей информации внешнего мира разрешалась только классическая музыка. В дальнем углу столовой пылился привезенный кем-то проигрыватель с большой коллекцией пластинок. И когда выдавалось свободное время, девочка слушала симфонии Брамса, фортепьянные концерты Шумана, клавиры Баха и религиозную музыку. Больше никаких развлечений она не знала.


Однажды девочку наказали. Взрослые поручили ей целую неделю утром и вечером присматривать за четырьмя козами. Но она так закрутилась с домашним заданием и хлопотами по хозяйству, что совершенно о том забыла.

А на следующее утро самая старая коза околела, и девочку на десять суток изолировали от людей.

Коза эта считалась священной, но была совсем дряхлая и страдала неизвестной болезнью, сжиравшей ее изнутри. Присматривай тут, не присматривай — все равно бы померла, не сегодня, так завтра. Однако это вовсе не означало, что девочка не виновата. Наказание полагалось ей не за смерть козы, а за халатность, которая считалась в коммуне преступлением номер один.

Девочку заперли в тесном глинобитном амбаре вместе с трупом слепой козы. Амбар тот еще называли «комнатой для медитаций». Туда сажали тех, кто по решению Собрания должен подумать над совершенными проступками. За десять дней, пока девочка размышляла там над своей халатностью, никто не заговорил с ней. Все это время она провела в абсолютной тишине. Раз в день ей приносили минимум пищи и воды, и она сидела в холоде, сырости и темноте. Труп козы разлагался и страшно вонял. Дверь амбара запиралась снаружи, а в углу стояло ведро для экскрементов. Через маленькое оконце в амбар заглядывали солнце или луна. Ночью, когда не было облаков, девочка различала в оконце несколько звезд. Больше никакого света она не видела. На жестком матрасе, постеленном прямо на доски пола, она куталась в пару стареньких одеял, и ее зубы стучали от лютого горного холода. По ночам в глазах околевшей козы сияли отблески звезд. Это было так страшно, что девочка не могла заснуть.

На третью ночь рот козы распахнулся. Челюсти разжались кем-то изнутри. А потом из горла наружу вышли маленькие человечки. Всего шестеро. Сначала эти существа были ростом не больше ладони, но стоило им спрыгнуть на землю, как они начали расти быстрей, чем грибы после дождя. Очень скоро они выросли сантиметров до шестидесяти. И сказали, что их зовут LittlePeople.

Прямо Белоснежка и семь гномов, подумала девочка. Когда она была совсем маленькой, отец читал ей эту сказку. Только одного гнома недостает.

— Если нужно, будет семь, — тихонько сказали LittlePeople. Потому что могли читать ее мысли.

И не успела девочка опомниться, как их тут же стало семеро. Но девочка даже не удивилась. Ведь уже когда LittlePeople выбирались изо рта козы, было ясно: мир больше не живет по обычным правилам. И что бы ни происходило дальше, удивляться особо нечему.

— Почему вы пришли изо рта козы? — спросила девочка. И не узнала своего голоса. Обычно она разговаривала не так. Может быть, оттого, что уже трое суток не говорила ни слова?

— Потому что рот козы — это коридор, — ответил LittlePeople-бас. — Перед тем как прийти, мы не знали, что она околела.

— Но нам все равно, — добавил LittlePeople-меццо-сопрано. — Мы и не думали, что на этот раз придем изо рта козы. Если в этот раз коридор такой — значит, так надо.

— Ты сама создала коридор, — прогудел LittlePeople-бас. — И мы им воспользовались. Не важно, коза это, выброшенный на берег кит или фасолина в дорожной пыли. Был бы проход, а остальное не важно.

— Я создала коридор? — переспросила девочка. Но не услышала собственного голоса.

— И очень нам помогла, — кивнул тот, кто был тише всех.

— Не хочешь ли сплести Воздушный Кокон? — предложило меццо-сопрано.

— Тем более теперь, когда ты все понимаешь, — добавил LittlePeople-баритон.

— Воздушный Кокон? — повторила она.

— Ты выхватываешь из воздуха нужные нити и плетешь Обитель, — объяснил бас. — Все крупней и крупней.

— Обитель? — спросила девочка. — Для кого?

— Пока делаешь — поймешь, — ответил баритон.

— Когда появится — сообразишь, — добавил бас.

— Хо-хо! — проскандировали LittlePeople все до единого.

— И что же? — спросила она. — Я могу вам помочь?

— Еще как! — проскрипел самый хриплый.

— Ты уже оказала нам большую услугу, — похвалил ее тенор. — Давай попробуем вместе.

Вытягивать нити из воздуха оказалось не так уж и сложно, если привыкнуть. Пальцы у девочки двигались очень проворно, и она быстро обучилась премудростям воздушного плетения. Если хорошенько приглядеться, в воздухе много самых разных нитей. Нужно только научиться смотреть.

— Вот-вот! Именно то, что нужно, — одобрил тихоня.

— Ты очень смышленая, — похвалило меццо-сопрано. — Запоминай — и вперед!

Одинаково одетые и похожие, как близнецы, они отличались друг от друга только голосами. Внешность самая заурядная: отвел взгляд — и не вспомнишь, как выглядят. Не злые, не добрые. Лица без выражений. Прически — не длинные, не короткие. И никакого запаха.

На рассвете, с первыми петухами LittlePeople закончили работу и с удовольствием потянулись. Незаконченный каркас Воздушного Кокона — размером примерно с кролика — они спрятали где-то в дальнем углу амбара. Видимо, чтобы не обнаружили те, кто приносит девочке еду и питье.

— Утро приходит, — проговорил тихоня.

— Закончилась ночь, — подтвердил LittlePeople-бас.

Они все повторяли одно и то же. Лучше бы сразу пели хором, думала девочка.

— Мы не поем песен, — сказал тенор.

— Хо-хо, — пропел аккомпаниатор.

Затем LittlePeople уменьшились обратно до десяти сантиметров, построились в шеренгу — и один за другим исчезли во рту козы.

— Сегодня ночью придем опять, — сказал самый тихий из LittlePeople, прежде чем затворить за собой козью челюсть. — Никому не говори, что мы приходили.

— Расскажешь про нас — случится беда, — на всякий случай добавил хриплый.

— Хо-хо, — отозвался аккомпаниатор.

— Я никому не скажу, — пообещала девочка.

Да и что рассказывать, подумала она. Все равно никто не поверит. Девочке и так никто не верил, о чем бы она ни рассказывала. Не раз ей говорили в лицо, что она не способна отличать фантазии от реальности. Ее сознание настолько отличалось от мыслей обычных людей, что она и сама постоянно путала, где у нее в голове правда, где вымысел. И все-таки она понимала: про LittlePeople лучше никому не рассказывать.


После того как LittlePeople исчезли, а козий рот закрылся, девочка попыталась найти Воздушный Кокон, но не смогла. Слишком уж хорошо его спрятали. Куда же он мог подеваться в пустом и тесном амбаре?

Тогда она закуталась в одеяла и уснула. И впервые за несколько суток спала глубоко и спокойно. Без снов и внезапных пробуждений от страха — просто наслаждаясь тем, что спит.

Весь следующий день труп козы оставался недвижным. Глаза околевшего животного напоминали шары из мутного стекла. Но как только амбар окутала тьма, в них снова вспыхнули звезды. Рот трупа открылся, и LittlePeople выбрались наружу. Теперь уже сразу семеро.

— Продолжим, что делали вчера, — сказал хриплый.

— Да-да! — радостно закричали остальные.

LittlePeople и девочка сели вокруг Кокона и продолжили работу. Вытягивали из воздуха белые нити и наматывали на корпус. Все работали молча. Девочка старалась изо всех сил и совсем не мерзла. Время летело незаметно. Скучно девочке не было и спать совсем не хотелось. С каждым часом Воздушный Кокон становился все крупней и объемнее.

— Какого он будет размера? — спросила девочка перед рассветом.

— Чем больше, тем лучше, — ответил меццо-сопрано.

— Придет время — сам лопнет, — добавил тенор.

— И кое-что появится, — сказал баритон.

— Что появится? — спросила девочка.

— Интересно, что же появится? — переспросил самый тихий.

— Вот и посмотрим, — ответил бас.

— Хо-хо, — поддержал аккомпаниатор.

— Хо-хо! — согласились шестеро остальных.


Текст романа источал какую-то особую мрачность. Подумав об этом в очередной раз, Аомамэ нахмурилась. С одной стороны, история эта казалась всего лишь фантазией, обычной волшебной сказкой. Однако в ее глубине бежало некое подводное течение — не видимое глазу, но очень трагичное по своей сути. В наивном, без прикрас изложении словно таилось предчувствие страшной болезни, которая гложет человека изнутри, пока не пожрет его полностью. И болезнь эту принесли с собой они — LittlePeople. Как только эти создания появились в романе, Аомамэ сразу ощутила в них что-то нездоровое. И тем не менее в их голосах ей слышалось нечто пугающе близкое всему ее существу.

Она подняла голову от книги и вспомнила о том, что сказал перед смертью Лидер:

— LittlePeople живут в контакте с людьми уже очень давно. С тех далеких времен, когда добро и зло еще не разделялись в наших сердцах и сознание наше пребывало во мраке.

Аомамэ вздохнула и продолжила чтение.


Через несколько суток Воздушный Кокон уже напоминал размерами большую собаку.

— Завтра заканчивается мое наказание, — объявила девочка. — Меня здесь больше не будет, и я не смогу плести с вами дальше воздушный кокон.

— Очень жаль, — печально произнес тенор.

— Благодаря тебе мы сделали так много, — добавил баритон.

Но тут подключился LittlePeople-меццо-сопрано.

— Кокон почти закончен, — объявил он. — Еще немного — и финиш!

Собравшись вокруг Кокона, LittlePeople оглядели результат своих трудов.

— Еще чуть-чуть, — произнес хриплый, прищурившись.

— Хо-хо, — поддержал его аккомпаниатор.

— Хо-хо! — согласились шестеро остальных.


Десятидневное наказание закончилось. Девочка вернулась к жизни по правилам общины и больше не оставалась одна. Каждый вечер перед сном она представляла, как семеро LittlePeople садятся кольцом и продолжают плести Воздушный Кокон, который становится все больше и больше. Ни о чем другом она думать уже не могла. Казалось, этот кокон поселился у нее в голове.

Что же находится там, внутри? — не переставала гадать она. И что оттуда появится, когда придет время? Больше всего девочка жалела, что не увидит, как лопнет кокон. Ведь она так старалась, помогая его плести! Неужели ей не дадут присутствовать при этом событии? А может, стоит совершить еще какой-нибудь проступок, чтобы ее опять посадили в амбар? Но в том, что LittlePeople появятся снова, никакой уверенности не было. Труп козы унесли и где-то похоронили, А кроме остекленевших козьих глаз, звездам отражаться там больше не в чем.

Весьма подробно в книге описывались будни общины. Жесткий распорядок дня. Строгое распределение обязанностей (ей поручалось присматривать за остальными детьми). Скудная пища. Сказки родителей перед сном. Классическая музыка в редкие часы отдыха. Ни ванны, ни душа, ни просто бани в Собрании нет и в помине.

LittlePeople посещают девочку во сне. Они способны приходить в сон, к кому захотят. В ее сне они рассказывают, что Воздушный Кокон вот-вот должен лопнуть, и приглашают девочку прийти посмотреть.

— После захода солнца возьми свечу и приходи в амбар, — говорят они. — Только так, чтоб никто тебя не заметил.

Девочка едва дожидается заката. С наступлением темноты она выбирается из постели, берет приготовленную свечу и прокрадывается к амбару. Но там никого нет. Только Воздушный Кокон лежит на полу — в два раза больше, чем она его помнила. Теперь он метра полтора в длину. Весь окутан призрачным голубым сиянием. Формой напоминает фасолину, чуть зауженную посередине. Хотя когда он был меньше, никакой зауженности не было. Здорово же поработали без нее LittlePeople, думает девочка. И вдруг замечает: по всему кокону пробегает длинная извилистая трещина. Девочка наклоняется и заглядывает через трещину внутрь.

Внутри кокона девочка видит саму себя. Она лежит там, свернувшись калачиком, абсолютно голая. Лицо смотрит вверх, но глаза крепко закрыты, будто она без сознания. Дыхания тоже не слышно. Настоящая кукла.

— Там, внутри — твоя Дота, — говорит LittlePeople-хрипун и откашливается.

— Дота… — повторяет девочка незнакомое слово.

— А ты, стало быть, ее Ма'за, — добавляет самый тихий.

— Маза и Дота, — опять повторяет она.

— Дота работает представителем Мазы, — поясняет меццо-сопрано.

— Значит, теперь меня две? — спрашивает девочка.

— Нет, не так, — отвечает тенор. — Тебя ни в коем случае не две. Ты — одна-единственная с макушки до пят. Можешь не волноваться. Дота — это не Маза. Это тень сердца Мазы, принявшая форму Мазы.

— И когда же она проснется?

— Уже скоро, — отвечает баритон. — Когда придет время.

— Тень моего сердца? Но что она будет делать?

— Работать персивером, — говорит самый тихий.

— Персивером? — не понимает девочка.

— Она будет чувствовать и запоминать, — поясняет хриплый.

— И передавать все ресиверу, — добавляет меццо-сопрано.

— Твоя Дота станет для нас коридором, — говорит тенор.

— Вместо слепой козы? — спрашивает девочка.

— Дохлая коза была временным коридором, — говорит бас. — Для постоянной связи с местом, где мы обитаем, необходима живая Дота.

— А что должна делать Маза?

— Быть рядом с Дотой, — отвечает меццо-сопрано.

— Когда же проснется Дота?

— Дня через два, — сообщает тенор. — Или через три.

— Одно из двух, — подтверждает самый тихий.

— Заботься о ней как следует, — наставляет девочку баритон. — Все-таки она твоя Дота.

— Без заботы Мазы Дота неполная, — добавляет меццо-сопрано. — Если за ней не ухаживать, ей будет трудно выжить.

— Что же случится, если сердце Мазы потеряет свою тень? — спрашивает девочка.

Все семеро переглядываются. На этот вопрос ответа никто не дает.

— Когда Дота проснется, в небе появятся две луны, — сообщает хриплый.

— Вторая луна отражает тень твоего сердца.

— Две луны? — повторяет девочка.

— Это знак, — добавляет самый тихий. — Всегда хорошенько считай, сколько в небе лун.

— Хо-хо, — вторит ему аккомпаниатор.

— Хо-хо! — соглашаются остальные шестеро.


Девочка в панике убегает.

Это неправильно, повторяет она, здесь какая-то ужасная ошибка. Такого не должно быть в природе. Неизвестно, чего хотят LittlePeople, но от увиденного внутри Кокона у нее просто волосы встали дыбом. Жить рядом с частью меня самой, да еще когда эта часть отдельно дышит и шевелится? Ну уж нет! Я должна бежать отсюда, решает она. И как можно скорее. Пока не проснулась Дота, а в небе не появилась вторая луна.

Иметь при себе наличные деньги в Собрании запрещено. Но однажды отец девочки под большим секретом передал ей десятитысячную купюру[25] и немного мелочи.

— Спрячь, чтоб никто не нашел, — сказал он дочери. И написал на листе бумаги чьи-то адрес, имя и телефон. — Если придется отсюда бежать, купишь билет, сядешь в поезд и доберешься до этого человека.

Выходит, отец заранее знал, что в Собрании случится что-то ужасное? Значит — никаких колебаний. Нужно торопиться. Времени нет даже на то, чтобы проститься с родителями.

Девочка выкапывает спрятанную бутылку с деньгами и адресом. В школе посреди урока отпрашивается к врачу. Украдкой выходит из школы, садится в автобус, едет на станцию. Там протягивает купюру в кассовое окошко и покупает билет до Такао. Получает сдачу. Ни покупать билеты, ни получать сдачу, ни садиться в поезд ей не приходилась еще ни разу в жизни. Как и что нужно делать, ей подробно рассказал отец.

Следуя отцовой записке, девочка доезжает по центральной ветке до станции Такао, выходит из поезда, отыскивает телефон-автомат и звонит по нужному номеру.

Трубку берет старый друг отца, известный японский художник. Старше отца лет на десять, он живет с дочерью в горной усадьбе за городом. Супруга его недавно скончалась, а Куруми — так зовут дочь — старше самой девочки всего на год. Сразу после звонка он садится в машину, приезжает на станцию и увозит девочку к себе домой, где оказывает ей самый теплый прием.

Уже на следующий вечер в доме художника девочка смотрит в окно и видит, что в небе висят две луны. Рядом со старой, привычной луной — еще одна, чуть поменьше и кривая, точно высохшая фасолина. Дота проснулась, понимает девочка. Вторая луна — для тени ее сердца. Девочка содрогается от ужаса. Мир изменился. Теперь должно случиться что-то непоправимое.


Никаких вестей от родителей девочки не поступает. Может, ее побега никто не заметил? — гадает она. Ведь там, в амбаре, осталась Дота. Похожая на нее как две капли воды — обычному человеку не отличить ни за что. Хотя родители, конечно, сразу поймут, что это не их дочь. И что девочка сбежала из общины, оставив вместо себя двойника. Они же сами указали ей, куда бежать и где прятаться. Хотя теперь и не дают о себе знать. А может, таков их безмолвный наказ — сиди, мол, тихо и не высовывайся?

В местную школу она то ходит, то нет. Реальный мир за пределами Собрания слишком отличается от мирка, в котором ее воспитали. Буквально все здесь другое: правила, поступки, слова. Ни подружиться с кем-нибудь в классе, ни привыкнуть к распорядку школьной жизни ей долго не удается.

Классе в пятом, правда, она знакомится с мальчиком по имени Тору. Мальчик невысокий, худенький, со сморщенным, как у обезьянки, лбом. В раннем детстве он, похоже, переболел какой-то тяжелой болезнью, и от физкультуры в школе его освободили. Позвоночник у бедняги искривлен. На переменах он убредает от любых компаний в какой-нибудь уголок и читает в одиночестве книжки. У Тору друзей тоже нет. Слишком уж маленький и некрасивый. Однажды девочка присаживается рядом и заговаривает с ним. Спрашивает о книге в его руках. Он зачитывает вслух какой-то отрывок. Ей нравится, как звучит его голос. Чуть хрипловатый, но глубокий и очень внятный. История голосом Тору завораживает девочку. Он читает книгу с таким выражением, будто декламирует стихи. Они начинают встречаться на каждой большой перемене — он ей читает, она внимательно слушает.

Но вскоре она теряет Тору. LittlePeople забирают у девочки единственного друга. Как-то ночью в спальне Тору появляется Воздушный Кокон. И пока мальчик спит, LittlePeople плетут очередную Обитель. Ночь за ночью они делают Кокон все больше — и регулярно показывают это девочке во сне. Но помешать их работе она не может. Наконец кокон становится совсем большим и растрескивается. Как и тогда, в амбаре. Только внутри этого Кокона — три огромные черные гадюки. Их туловища сплелись так, что ни самим гадюкам, ни кому-либо еще никогда не размотать этот скользкий трехголовый клубок. Змеи в ярости оттого, что не могут освободиться. Чем сильнее они стараются расползтись в разные стороны, тем лишь больше запутываются. LittlePeople показывают это девочке близко-близко. Ничего не подозревая, Тору мирно спит рядом. Кроме девочки, никому на свете не видно, что происходит.

Так проходит несколько дней, и Тору вдруг тяжело заболевает. Его увозят в больницу, куда-то страшно далеко. И даже названия больницы официально никому не сообщают. Постепенно девочке становится ясно, что она потеряла Тору и больше никогда не увидит.

Это — послание от LittlePeople, догадывается девочка. Поскольку она — Маза, они не причиняют вреда ей самой. Но могут очень сильно навредить тому, кто ей дорог. Хотя и не каждому. Ведь ни ее опекуна-художника, ни его дочь Куруми они не тронули. Значит, они выбирают в жертву самого слабого и беззащитного? LittlePeople проникли в ее мозги, вытащили самые жуткие страхи и оживили их. А поразив болезнью бедного Тору, призывают девочку вернуться к Доте. Словно бросают ей в лицо: На, смотри! Ты сама виновата в том, что случилось!

Она снова остается одна. Перестает ходить в школу. Старается ни с кем не дружить, чтоб не навлечь на людей беду. Теперь она понимает, что значит жить под двумя лунами сразу.


И наконец девочка начинает плести свой собственный Воздушный Кокон. Это она умеет. LittlePeople сказали, что по созданному коридору они приходят оттуда, где обитают. Но если так, значит, по такому же коридору можно пробраться и в обратную сторону — туда, к ним! И выяснить наконец, зачем она им понадобилась, для чего нужны Маза и Дота, и разгадать их проклятые тайны. Может, там даже найдется потерявшийся Тору? Девочка принимается за работу. Вытягивает из воздуха нить за нитью и сплетает в единый каркас. Зная, что закончит не скоро. Но закончит обязательно.

Иногда ее гложут сомнения. В душе воцаряется хаос. Действительно ли я — Маза? Или уже незаметно превратилась в Доту?

Она уже ни в чем не уверена.

Как я вообще могу доказать, что я — настоящая?


Книга заканчивалась символично: девочка изготавливает Кокон и собирается открыть двери, ведущие неизвестно куда. Что должно произойти с нею там — не написано. А может, этого просто еще не случилось.

Дота, задумалась Аомамэ. Перед смертью Лидер употребил это слово. Дескать, ради того, чтобы обернуться против LittlePeople, его дочь бросила свою Доту и сбежала. Скорее всего, так оно и было на самом деле. А теперь получалось, что две луны в небе видит не только Аомамэ?

Так или иначе, она вроде бы поняла, в чем секрет успеха «Воздушного кокона». Понятно, что какую-то роль здесь сыграли красота и молодость Фукаэри. Но чтобы превратить книгу в бестселлер, этого недостаточно. Живые и емкие метафоры, которыми буквально дышал роман, заставляли читателя смотреть на мир неискушенным взглядом ребенка. И пусть даже эти события были сказочными, аудитория искренне сопереживала маленькой героине. Автор знал, как задеть нужные струнки читательского подсознания, чтобы люди, забыв о времени, проглатывали страницу за страницей.

Да, наверняка плюсы этого текста — в огромной степени заслуга Тэнго; однако теперь Аомамэ думала совсем не об этом. А о том, что она должна перечитать всю книгу сначала, сосредоточившись на образе LittlePeople. Для нее это — совершенно реальная история, некий анализ ее собственного вопроса жизни и смерти. Что-то вроде инструкции к применению, откуда она просто обязана выудить все возможные знания, хитрости и «ноу-хау». И вычерпать как можно больше подробностей о мире, в который ее занесло.

Что бы ни думали миллионы читателей, история «Воздушного кокона» — не фантазия. Аомамэ была твердо уверена: хотя имена и названия изменены, большинство событий романа случилось в реальности и девочка пережила все это на самом деле. Фукаэри постаралась рассказать о своем опыте как можно подробнее, чтобы открыть миру эту мрачную тайну: кто такие LittlePeople и чего от них следует ожидать.

Из брошенной ею Доты, скорее всего, LittlePeople сделали очередной коридор. Он вывел их на Лидера, отца девочки, которого они обратили в ресивера — принимающего. Ставшую обузой «Утреннюю зарю» раздавили и потопили в крови руками полиции и спецназа, а оставшийся «Авангард» превратили в радикальную, крайне закрытую религиозную секту. Видимо, в таком качестве они чувствовали себя на этом свете комфортней всего.

Смогла ли выжить девочкина Дота без своей Мазы? Если верить LittlePeople, без заботы Мазы шансов у нее очень мало. А каково самой Мазе существовать без тени своего сердца?

После девочкиного побега LittlePeople наплодили еще несколько новых Дот. Так же, как это делали с нею, и с тем же умыслом — обеспечить себе широкий и стабильный доступ в наш мир. В результате появилась целая команда девочек-персиверов, которые стали наложницами Лидера. Цубаса была одной из них. Но совокуплялся Лидер не с настоящими Мазами, а с их тенями-Дотами. Вот что имел он в виду, говоря: «Мы познали друг друга в разных ипостасях». Этим объясняются и молчаливость Цубасы, и ее странный взгляд — глаза точно из матового стекла. Как и отчего она, будучи Дотой, сбежала из секты — загадка. Но в любом случае, из внешнего мира ее изъяли и вернули куда положено. То есть буквально — положили обратно в Кокон и вернули назад к ее Мазе. Кровавые останки собаки, будто взорванной изнутри, для Цубасы были таким же предупреждением от LittlePeople, как сон о Тору для Фукаэри.

Все Доты стремились зачать от Лидера ребенка. Но поскольку оставались тенями, месячных у них не было. И тем не менее, по словам Лидера, именно Доты постоянно им овладевали. Почему?

Аомамэ покачала головой. По-прежнему слишком много загадок.


Аомамэ просто разрывалась от желания немедленно рассказать обо всем хозяйке. О том, что Лидер на самом деле насиловал не девочек, а их тени. И что, возможно, его совершенно не стоило убивать.

Но разве хозяйка поверит таким объяснениям? И разве сама Аомамэ сразу поверила Лидеру на слово? Да что говорить — любой нормальный человек, вывали на него все эти россказни о LittlePeople, Мазах-Дотах и Воздушном Коконе, хотя бы мысленно покрутит пальцем у виска. Для нормального человека все это — фикция из модной книжки. Все равно что карточные королевы и Кролик с часами из «Алисы в Стране чудес».

И все-таки Аомамэ видит в небе две луны. Живет под ними и каждую ночь ощущает силу их притяжения. И человека по кличке Лидер она убила во мраке гостиничного номера своими руками. Ее пальцы отлично помнят, как остро заточенная игла впилась в нужную точку на его шее. От этого воспоминания до сих пор мурашки бегут по коже. А незадолго до смерти Лидера она своими глазами наблюдала, как тот силой мысли поднял в воздух тяжеленные часы. И это не обман зрения, не трюк, а реальный факт, с которым нельзя не считаться.

В целом ясно одно: именно LittlePeople подмяли под себя «Авангард». Чего они хотят добиться в итоге, Аомамэ не знает. Возможно, их цели вообще за гранью нашего понимания добра и зла. Тем не менее девочка, героиня книги, инстинктивно почуяла в этих созданиях что-то неправильное — и решила по-своему дать им отпор. Бросила свою Доту, сбежала из общины. А дальше — как сказал Лидер, «чтобы поддержать равновесие добра и зла» — задумала вызвать «момент столкновения сил»: залезть в коридор, из которого появляются LittlePeople, и перебраться к ним на ту сторону. В качестве транспортера девочка использовала свою же историю. А Тэнго стал ее партнером и попутчиком. Вряд ли, конечно, он осознавал это, когда помогал Фукаэри. И возможно, не осознает до сих пор.

Так или иначе, «Воздушный кокон» — главный двигатель в их путешествии. История, с которой все началось.

Где же в этой истории появляюсь я? — озадачилась Аомамэ.

В тот самый миг, когда под «Симфониетту» Яначека я ступила на пожарную лесенку Токийского хайвэя, в небе появилось две луны и меня закинуло в загадочный год — тысяча невестьсот восемьдесят четвертый. Что это может значить?


Аомамэ закрыла глаза и задумалась.

Может, я угодила в коридор, который Тэнго и Фукаэри проделали своей книгой, чтобы вызвать «момент столкновения» с LittlePeople? И меня перебросило на эту сторону'? Вполне возможно. По крайней мере, более стройных версий в голову не приходит. Но тогда получается, что в этой истории мне уготовлена очень важная роль. Да что там — чуть ли не основная!

Аомамэ огляделась. Значит, я нахожусь в истории, которую написал Тэнго? — осенило ее. И даже в каком-то смысле — внутри его самого? В его теле как храме души?

Когда-то она смотрела по телевизору старый фантастический фильм. Названия уже и не вспомнить. История о том, как ученые уменьшили свои тела до микроскопических размеров, сели в нечто вроде подводной лодки (тоже уменьшенной), проникли в кровеносную систему пациента и по ней добрались до мозга, чтобы совершить сложнейшую операцию, невозможную в обычных условиях.

Может, что-то подобное происходит теперь со мной? — размышляла Аомамэ. Я путешествую по кровеносной системе Тэнго и исследую его изнутри. Белые кровяные тельца пытаются вытеснить из организма инородное тело (то есть меня). Отчаянно сражаясь с ними, я шаг за шагом продвигаюсь к болезнетворному очагу. И наконец, проникнув в номер отеля «Окура», убиваю Лидера. Операция проходит успешно, причина болезни устранена.

От этих мыслей на душе Аомамэ посветлело. А ведь я молодец, подумала она. Порученную мне миссию — очень сложную и страшную — выполнила на все сто. И даже под страшными раскатами грома осталась крутой и стильной Аомамэ. Если Тэнго действительно это видел, он должен мною гордиться.

Конечно, если продолжать аналогию с кровеносной системой, уже совсем скоро меня затянет в венозную артерию и вымоет прочь из организма, как любой отработанный шлак. Так уж оно устроено, человеческое тело. И мне своей судьбы не избежать. Ну и ладно, бог с ней. Пока я еще нахожусь внутри Тэнго. Окруженная его теплом, я подчиняюсь его пульсу, следую его логике, правилам и привычкам. И конечно же, языку его историй. Господи, какое это блаженство — быть частью Тэнго…

Сидя на полу, Аомамэ закрывает глаза, подносит книгу к лицу. Вдыхая запахи бумаги и типографской краски, она погружается в невидимый поток повествования и вслушивается в сердцебиение Тэнго.

Вот оно, Царство Небесное, понимает она.

Теперь не жаль и погибнуть. Когда угодно.


Глава 18 _______________________ ТЭНГО Спутник безмолвный и одинокий | 1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга 2. Июль-Сентябрь | Глава 20 _______________________ ТЭНГО Моржи и безумные шляпники