home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 23

_______________________

АОМАМЭ

Тигры в бензобаке

Проснулась Аомамэ в седьмом часу. Прекрасным солнечным утром. Приготовила кофе, поджарила тосты, сварила яйцо и позавтракала. Посмотрела по телевизору новости, убедилась, что о смерти лидера «Авангарда» по-прежнему не говорится ни слова. Скорее всего, труп и правда уничтожили, не сообщив об этой смерти никому. Если так, то и ладно. Это как раз не проблема. Как ни обращайся с останками мертвеца, он все равно не воскреснет, и уж ему-то действительно все равно.

В восемь она приняла душ, привела в порядок волосы, чуть заметно подкрасила губы, натянула чулки. Достала из шкафа блузку из белого шелка, стильный костюмчик от «Дзюнко Симады», оделась. Поправляя бюстгальтер «на косточках», вздохнула: эх, хорошо бы грудь была чуточку больше! Как вздыхала уже сто тысяч раз. Что ж, пусть будет сто тысяч первый. Мое дело, в конце концов: пока не помру, буду вздыхать о чем захочу, не спрашивая ничьего разрешения.

Обулась в шпильки от «Шарля Жордана». Повертелась у большого зеркала в прихожей — все ли сидит как нужно? Небрежно взмахнула рукой — и прикинула, насколько она сейчас похожа на Фэй Данауэй из «Аферы Томаса Крауна». Там Фэй играла невозмутимую, как лезвие ножа, инспекторшу страховой компании. Крутую, эротичную бизнес-леди в деловом костюме, который ей очень клипу. Разумеется, внешне Аомамэ сильно отличалась от Фэй Данауэй, но общий стиль вроде бы вышел похожим. Та же особая аура классной специалистки с пистолетом в дамской сумочке.


Надев очки от солнца, она вышла из дома. Переправилась через дорогу, заглянула в парк на детскую площадку, остановилась у горки, на которой вчера сидел Тэнго, и еще раз прокрутила в голове события прошлого вечера. Всего двадцать часов назад здесь сидел настоящий Тэнго, и от Аомамэ его отделяла всего лишь узенькая дорога. Он сидел долго и неподвижно, глядя в темное небо. И видел там те же две луны, что и она.

То, что произошло, казалось ей чудом, чем-то вроде библейского откровения. Какой неведомой силой Тэнго занесло именно сюда? Похоже, с ее организмом происходит что-то необычное. Ощущение это пришло еще утром, с пробуждением, и больше не отпускало ни на минуту. Тэнго появился перед нею и исчез. Она не успела ни поговорить с ним, ни даже коснуться его рукой. Но увидеть Тэнго прямо у себя под окном оказалось достаточно, чтобы в ее душе и теле начались необратимые изменения. Теперь Аомамэ и правда напоминала себе чашку с какао, которое хорошенько взболтали ложечкой. И перемешали в ней все, что было внутри, до самых кишок и утробы.

Минут пять Аомамэ стояла у подножия горки, положив руки на перильца, и прислушивалась к тому, что творилось у нее внутри. Нога на острой шпильке легонько постукивала по земле. Убедившись, что какао перемешано хорошо, Аомамэ насладилась этим чувством еще немного. А затем вышла из парка на дорогу и поймала такси.


— Сначала до станции Ёга, оттуда на Третью Скоростную — и до спуска на Икэдзири, — сказала она таксисту.

Как и стоило ожидать, водитель мгновенно запутался.

— Простите, госпожа, но… где же вы собираетесь выходить? — как можно отчетливей уточнил он.

— На спуске с Икэдзири.

— Так не проще ли поехать сразу на Икэдзири? Зачем делать круг аж до Ёги? К тому же по Третьей Скоростной в час пик? Там сейчас пробки на километры! Это так же точно, как и то, что сегодня у нас среда.

— Значит, постоим в пробках. Мне совершенно не важно, четверг у вас сегодня, пятница или день рожденья императора. Мне нужно, чтобы вы доехали до Ёги, а оттуда поднялись на Третью Скоростную. Времени у меня хоть отбавляй.

На вид таксисту было слегка за тридцать. Худой, кожа светлая, лицо продолговатое. Похож на пугливое травоядное. Разве только овалом лица и выпирающей челюстью напоминал скорее статую острова Пасхи. Сейчас он осторожно подглядывал за Аомамэ в зеркале заднего вида. Видимо, никак не мог решить: с приветом его пассажирка или все же нормальная, просто влипла в какие-то особые обстоятельства? Однако по лицу ее разобрать это было непросто. Тем более в таком маленьком зеркале.

Аомамэ достала из сумки кошелек, выудила оттуда новенькую десятитысячную купюру и сунула таксисту чуть ли не в нос.

— Сдачи не нужно, — рубанула она. — Чека тоже. Поэтому давайте перестанем болтать и поедем, как я прошу. Сначала до Ёги, потом по Третьей — до Икэдзири. Даже если застрянем в пробке, этих денег все равно хватит. Я правильно понимаю?

— Конечно, даже больше, чем хватит, но… — Он с подозрением уставился на купюру. — У вас что, деловая встреча прямо на скоростной магистрали?

Аомамэ потрясла перед ним банкнотой — так, словно деньги вот-вот унесет шальным ветром.

— Если вы не едете, я выхожу и ловлю другое такси. Поэтому решайте прямо сейчас.

Водитель сдвинул брови и задумался секунд на десять, не сводя глаз с купюры в ее руке. Наконец решился и взял. Проверил на просвет — не фальшивка ли? — и спрятал в рабочую сумку.

— Ладно, поехали, — изрек он. — Я вас понял, Третья Скоростная. Но в пробке мы там встанем обязательно. Также учтите, что между Ёгой и Икэдзири остановиться будет негде. Поэтому если нужен туалет, лучше сходить сейчас.

— Не беспокойтесь, езжайте.


Выбравшись из микрорайона, таксист вырулил на Восьмую Кольцевую и погнал машину к станции Ёга. И водитель, и пассажирка молчали. Он слушал по радио новости, она дрейфовала в собственных мыслях. Перед тем как взобраться на Третью Скоростную магистраль, таксист пригасил звук в динамиках и спросил:

— Извините за личный вопрос, но… что у вас за профессия?

— Инспектор страховой компании, — ответила Аомамэ, не задумываясь.

— Инспектор страховой компании? — с чувством повторил водитель. Словно, пробуя неизвестное кушанье, решил для начала покатать его на языке.

— Расследую случаи мошенничества при получении страховки, — пояснила она.

— Ухты, — с интересом отозвался водитель. — И это как-то связано с вашей встречей на Третьей Скоростной?

— Вот именно.

— Смотри-ка… Прямо как в том кино.

— В каком кино?

— Да старый фильм. Со Стивом Маккуином в главной роли. Как же назывался-то?

— «Афера Томаса Крауна», — подсказала Аомамэ.

— Точно! Она там тоже играла страхового инспектора и ловила всяких мошенников. А Маккуин был богачом и занимался аферами ради спортивного интереса. Хорошее кино. Помню, смотрел еще старшеклассником. И музыка отличная.

— Мишель Легран.

Водитель напел с закрытым ртом первые такты мелодии. И снова стрельнул глазами по отражению Аомамэ.

— Должен вам сказать, госпожа… Вы — прямо вылитая Фэй Данауэй из той картины.

— Большое спасибо, — сказала Аомамэ. Скрыть улыбку оказалось не так-то просто.


Как и предсказывал таксист, уже через сотню метров после заезда на Третью скоростную магистраль они угодили в образцовую токийскую пробку. Впрочем, именно этого и желала в душе Аомамэ. Та же одежда, та же дорога — и такая же пробка. Жаль, конечно, что в этом такси из динамиков не льется «Симфониетта» Яначека и что стерео в этой машине не идет ни в какое сравнение с аппаратурой «тойоты-краун». Но желать еще и этого было бы уже слишком.

Зажатая грузовиками, машина ползла, как сонная улитка. Останавливалась, спохватывалась, продвигалась чуть— чуть вперед — и опять замирала. Молодой водитель рефрижератора на соседней полосе при каждой остановке начинал листать комиксы. Муж и жена средних лет в кремовой «тойоте-короне» всю дорогу смотрели прямо перед собой в напряженном молчании. Возможно, просто не о чем говорить. А может, уже договорились до того, что дальше некуда. Утопая в подушках сиденья, Аомамэ предавалась собственным мыслям, а таксист все слушал свое радио.

Через некоторое время они добрались до указателя «На Комадзаву» и все так же, улиткой, поползли в направлении Сангэндзяи. Иногда Аомамэ поднимала голову и разглядывала жизнь за окном. Пора прощаться с этим городом, думала она. Ведь уже очень скоро я буду далеко-далеко отсюда. Но Токио, проплывавший перед глазами, совершенно не располагал к сантиментам. Дома вдоль магистрали уродливые, воздух серый от выхлопных газов, рекламные щиты на обочинах — один тупее другого. Смотреть на все это было тяжело. И зачем людям нужно создавать такие идиотские пейзажи? Понятно, что весь белый свет красивым не сделаешь. Но хотя бы такое безобразие можно не городить?

И тут наконец впереди замаячила знакомая картинка. Место, где она вышла на хайвэй в прошлый раз. Недалеко от пожарного выхода, о котором ей рассказал таксист-меломан. Вот он, рекламный плакат, на котором тигренок «Бензина Эссо» призывно размахивает заправочным пистолетом. Точно такой же, как раньше.

«Нашего тигра — в ваш бензобак»…

В горле вдруг запершило. Аомамэ нашарила в сумке лимонные леденцы от кашля, положила один под язык. Когда прятала упаковку обратно, ее пальцы наткнулись на «хеклер-унд-кох» и непроизвольно стиснули рукоятку. Пистолет был тяжелым и твердым, как ему и положено. Такси снова тронулось с места.

— Перестройтесь в левый ряд, — попросила она водителя.

— Но ведь правый пока еще движется, — удивился тот. — Да и спуск на Икэдзири по правую руку. Потом обратно перестраиваться замучаемся.

Его аргументы эффекта не возымели.

— Ничего, — сказала Аомамэ. — Уходите влево, прошу вас.

— Как скажете… — обреченно пожал плечами таксист.

Он высунул из окна левую руку, посигналил ползущему сзади рефрижератору, убедился, что его поняли, и втиснулся в левый ряд. Они проехали еще метров пятьдесят, и весь левый ряд застыл как вкопанный.

— Я выхожу, — объявила Аомамэ. — Откройте дверь.

— Выходите? — Водитель решил, что ослышался. — Но куда?

— Сюда! — отрезала она. — У меня здесь дело.

— Но, госпожа, здесь же самая середина хайвэя! Во-первых, это опасно, а во-вторых, куда вы отсюда пойдете?

— Не волнуйтесь. Там впереди есть пожарная лестница вниз.

— Пожарная лестница? — Он покачал головой. — Насчет этого не скажу. Но если моя контора узнает, что я высаживаю людей в таком месте, мне голову оторвут.

Хорошенькое дело — скандал с администрацией Токийской магистрали! Нет уж, увольте.

— Но у меня есть свои очень веские основания, чтобы выйти именно здесь, — сказала Аомамэ, достала из кошелька еще одну стотысячную купюру и, звонко щелкнув по ней пальцем, протянула таксисту. — Простите, ради бога, но это вам за беспокойство. И больше ничего не говорите. Просто откройте дверь, и я выйду. Очень вас прошу.

Вторую купюру таксист не взял. Просто глубоко вздохнул — и, передвинув рычаг, открыл для нее заднюю дверь.

— Уберите деньги, — проговорил он. — Вы и так дали больше, чем нужно. Но прошу вас, будьте осторожней. Тротуаров здесь нет, и даже в пробке очень опасно.

— Спасибо! — сказала Аомамэ. Выйдя из машины, она постучала в переднее окно и подождала, пока водитель опустит стекло. Наклонившись, просунула ему банкноту, которую до сих пор не выпустила из руки. — Возьмите, пожалуйста. Не напрягайтесь, денег у меня до чертиков.

Водитель посмотрел на деньги, перевел взгляд на нее.

— А если будут проблемы с полицией или с вашей конторой, — добавила она, — скажите, что я приставила к вашему виску пистолет. В этом случае претензий к вам быть не должно.

Таксист, похоже, не вполне уловил, о чем она говорит. Денег до чертиков? Пистолет к виску? Но деньги взял. Возможно, просто от страха. Кто знает, что эта сумасшедшая вытворит, если не взять?


Как и в прошлый раз, она двинулась к левому борту ограды, лавируя между машинами. Весь путь составлял метров пятьдесят. Как и в прошлый раз, люди за рулем таращились на нее, не веря своим глазам. А она шагала, гордо выпрямив спину и виляя бедрами, как модель на показе парижской коллекции. С развевающимися по ветру волосами. Тяжелые грузовики проносились по встречной полосе, сотрясая дорогу. Рекламный щит «Эссо» перед глазами становился все больше, пока она не достигла кармана с пожарным выходом.


Вокруг все выглядело точно таким же, как раньше. Металлическая ограда и желтая будка с телефоном для экстренного вызова.

Вот где была ее стартовая площадка для переброски в мир 1Q84, подумала Аомамэ. Отсюда я спустилась по лестнице на 246-ю магистраль — и очутилась в новой реальности. А сейчас должна пройти по этой лестнице заново. В тот раз был апрель, я надела короткий бежевый плащ. Теперь начало сентября, для плаща пока слишком жарко. Но в остальном на мне все то же самое. Именно в этой одежде я убила подонка из нефтяной корпорации в отеле на Сибуе. Юбка с жакетом от «Дзюнко Симады», каблучки от «Шарля Жордана», белая блузка, чулки, бюстгальтер «на косточках». Во всем этом я, задрав мини-юбку, перелезала через ограду и спускалась по лесенке вниз.

Теперь нужно проделать это снова. Хотя бы из чистого любопытства. Что, интересно, может произойти, если я в том же месте и в той же одежде еще раз совершу то же самое? Не потому, что от кого-то убегаю. И не оттого, что боюсь умереть. Когда мой час пробьет, я готова принять смерть, не колеблясь. С улыбкой, легко. Просто не хотелось бы умирать, так и не поняв, что же со мною творилось в последнее время. И если есть шанс это выяснить, почему бы не попытаться? Не получится — черт с ним. Но что смогу, то сделаю. Такова уж моя природа.

Приготовившись лезть через ограду, Аомамэ поискала пожарный выход. Но выхода нигде не было.

Она поискала еще и еще. Бесполезно. Выход исчез.

Аомамэ закусила губу и скривилась.

Ошибиться местом она не могла. Тот же самый карман для аварийной парковки. Вокруг тот же пейзаж, впереди по курсу — тот же тигренок «Эссо», что и раньше. В 1984 году здесь была пожарная лестница, о которой рассказал ей чудаковатый таксист. Аомамэ увидела ее сразу, как только дошла досюда, и спустилась по ней на землю. Но в тысяча невестьсот восемьдесят четвертом году на этом месте никакой лестницы не было.

Обратный ход заказан.

Аомамэ еще раз огляделась и уперлась взглядом в рекламу «Эссо». Задрав хвост трубой, тигренок наводил заправочный пистолет на зрителя и жизнерадостно улыбался. Словно хотел сказать: большего счастья, чем в эту секунду, я и представить себе не могу.

Ну еще бы, подумала Аомамэ.

А ведь она давно уже знала. С той самой минуты, когда в отеле «Окура» Лидер сказал ей перед смертью: «Это движение в один конец. Назад уже не вернуться».

Знала — и все равно захотела убедиться, увидеть своими глазами. Такая уж натура. Вот и убедилась. Все кончено. Q. Е. D.[28]


Она прислонилась к ограде и посмотрела в небо. Безупречная погода. В глубокой синеве плывут редкие перистые облака. Взгляд улетает далеко-далеко. Просто не верится, что это небо огромного мегаполиса. Но лун нигде не видно. Куда же они подевались? А, ладно. Лунам — луною, а мне — мое. У каждого свой способ жизни и свое расписание.

Фэй Данауэй на ее месте сейчас бы достала тоненькую сигарету и эффектно прикурила от зажигалки. Очень круто прищурившись, ясное дело. Но Аомамэ не курит, и сигарет с зажигалкой у нее нет. В ее сумке — только лимонные леденцы от кашля, стальной пистолет и самодельный инструмент, которым она отправила на тот свет несколько ублюдков мужского пола. Не считая леденцов, игрушки посмертельнее курева.

Аомамэ опустила взгляд на дорогу. Стоявшие в пробке водители и пассажиры таращились на нее во все глаза. Понимаю, усмехнулась она. Когда вы еще увидите такое шоу — одинокая гражданка разгуливает по обочине Токийской скоростной магистрали. Тем более такая молодая и сексапильная. Да еще в мини-юбке, темных очках, на тоненьких шпильках и с улыбкой на симпатичной физиономии. Тут уж только идиот не засмотрится.

Большая часть машин — крупногабаритные фуры. Из тех, что каждое утро доставляют в Токио мириады разных товаров. Их водители-дальнобойщики, надо полагать, не спали за баранкой всю ночь. А теперь встали намертво в пробке. Им скучно, им все обрыдло, они уже вымотались до предела. Им хочется принять душ, побриться и завалиться спать. Больше они не хотят ничего. Они смотрят на Аомамэ как на диковинную зверушку, чьи порода и повадки слишком непостижимы для их усталого мозга.

Неожиданно взгляд Аомамэ наткнулся на серебристый «мерседес-купе», затерявшийся в веренице грузовиков, точно стройная антилопа в стаде носорогов. Новенькая элегантная красотка горделиво поблескивала на утреннем солнце, и даже колпаки на колесах были подобраны под цвет корпуса. Переднее стекло опущено, и водитель — миловидная женщина лет тридцати — тоже смотрит на Аомамэ. Темные очки от Живанши. Пальцы в золотых кольцах покоятся на руле.

Эта женщина смотрит приветливо. Похоже, волнуется за Аомамэ. Недоумевает, как такую молодую симпатичную бедняжку могло занести на обочину хайвэя? И даже готова пообщаться. Если попросить — наверно, куда-нибудь подвезет.

Аомамэ сняла очки, убрала их в нагрудный карман жакета и подставила лицо мягким солнечным лучам. Потерла переносицу, разминая следы от оправы. Облизнула пересохшие губы, ощутила на языке привкус помады. Опять посмотрела на небо, затем на всякий случай себе под ноги.

Плавно, никуда не торопясь, она открыла сумочку и достала «хеклер-унд-кох». Сбросила сумку с плеча на землю, высвободила руки. Пальцами левой сняла пистолет с предохранителя, передернула затвор, дослала патрон в патронник. Все движения отточены до безупречности. Каждый щелчок ласкает слух. Взвесила оружие на ладони. Четыреста восемьдесят граммов плюс семь патронов. Все в порядке, вес совпадает. Чувствовать разницу она уже научилась.

На ее губах еще играет улыбка. Все, кто смотрит, могут в этом убедиться. Вот почему никто не испугался, когда она достала из сумки оружие. По крайней мере, она не увидела ни одного испуганного лица. Может, просто никто не верит, что пистолет настоящий?

Она повернула пистолет к себе и засунула дуло в рот. Целясь в проклятое серое вещество, где роятся все наши мысли.

О молитве задумываться не пришлось — слова пришли в голову сами собой. С пистолетным стволом во рту она повторяла их, как могла. Никто вокруг не понял бы, что она говорит, ну и ладно. Бог разберет — и слава богу. С самого детства она плохо понимала, что эти слова означают. Но их упорядоченность всегда проникала ей в самую душу. Перед каждым школьным обедом нужно было непременно сказать их вслух. Громко, чтобы все слышали. Не обращая внимания на презрительные взгляды и смешки окружающих. Главное — помнить, что на тебя взирает Господь. А от Его взгляда не убежать никому.

Большой Брат смотрит на нас.


Отец наш Небесный. Да не названо останется имя Твое, а Царство Твое пусть придет к нам. Прости нам грехи наши многие, а шаги наши робкие благослови. Аминь.


Женщина за рулем новенького «мерседеса» смотрела на Аомамэ не отрываясь. Похоже, она, как и все окружающие, не понимала, что означает странный предмет во рту странной девушки на обочине. Понимай она, что происходит, — наверняка отвернулась бы. По крайней мере, так подумала Аомамэ. Ведь если тебе довелось увидеть, как из чьего-то черепа вылетают мозги, — ни обедом, ни ужином ты сегодня насладиться уже не сможешь. Поэтому извини, дорогая, но лучше тебе не смотреть, мысленно посоветовала ей Аомамэ. Я тут не зубы чищу. У меня во рту — автоматический пистолет немецкой марки «хеклер-унд-кох». И молитву я уже прочитала. Ты все еще не понимаешь, что это значит?

Тогда вот тебе мое предупреждение. Это очень важно, запомни. Отвернись и не гляди на меня. Возвращайся в своем серебристом «мерсе» домой. Туда, где тебя ждут не дождутся твои драгоценные муж и дети. И живи себе дальше тихой, спокойной жизнью. Таким, как ты, нельзя смотреть на подобные вещи. Потому что это настоящий боевой пистолет. А в нем целых семь патронов. И, как писал Антон Чехов, если в пьесе появляется пистолет, он непременно стреляет. Иначе пьеса не имеет смысла.

Но женщина в «мерсе», несмотря ни на что, продолжала пристально глядеть на нее. Аомамэ покачала, как смогла, головой. Прости, дорогая, но больше я ждать не могу. Время вышло. Шоу начинается.

Тысячу тигров тебе в бензобак.

— Хо-хо, — произнес LittlePeople-аккомпаниатор.

— Хо-хо! — подтвердили шестеро остальных.

— Тэнго, — сказала Аомамэ. И легонько сдвинула палец на спусковом крючке.


Глава 22 _______________________ ТЭНГО Покуда лун будет две | 1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга 2. Июль-Сентябрь | Глава 24 _______________________ ТЭНГО Пока остается тепло