home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Марри

Я не всплыл, в отличие от бумаг. Белые квадратики колыхались в поднятых мною волнах. Теперь я думаю, что это был безумный план. А самое глупое состояло в том, что я решил, будто Крисси протягивает шест, чтобы спасти меня. Нет, Крисси отчаянно пыталась выловить медицинские документы. Длинным крюком, что я держу на крыше каюты, она подцепляла листки и вытаскивала на палубу.

— Ты привнесла в выражение новый смысл, — говорю я, трясясь под одеялом, с бокалом виски в руке.

Крисси с опаской смотрит на меня. Брови в гротескном удивлении изогнулись над оправой. Она не понимает, что я имею в виду.

— Я бы до него и крюком не дотронулась, — объясняю я. — Так говорят…

— О подлых мерзавцах? — предполагает она.

Меня колотит. Крисси спокойна. Разве что недоумевает, как человек может так низко пасть. Вытащив из воды пару первых страниц, она поняла, что они не имеют отношения к Мэри и ее медицинской карте. А мелкое мошенничество мистера Барретта из Кента ее не заинтересовало. Пока я выбирался из ледяной, илистой воды, она обшарила «Алькатрас» и, разумеется, очень быстро нашла бумаги.

— Ты не понимаешь. — С меня ручьями течет вода, но мне так холодно, что я этого даже не чувствую.

— Это точно, черт побери. По словам Надин, ты порядочный.

— Порядочный мерзавец? Прямо так и сказала? — Стараюсь не улыбаться. Крисси все сверлит меня взглядом, но я вижу, что она тоже прячет улыбку. — Это очень важное для меня дело. — Теперь я говорю серьезно. И не могу удержаться: делаю к ней шаг. Крисси отступает. От меня воняет. — Моя жена, точнее, почти что бывшая жена… влюбилась в мужчину, а он… (Теперь она точно решит, что я сумасшедший.) Слушай, я просто стараюсь спасти детей от жестокого преступника, который может стать их отчимом. Понимаешь? Тебе кажется, я чокнутый? — Я опрокидываю виски.

— Абсолютно чокнутый, — подтверждает она. — И все твои слова чокнутые. И все, что с тобой связано, чокнутое. Вся твоя жизнь чокнутая. Как долго ты знаком со своей женой?

— Целую вечность. С тех пор как она родилась.

— И ты всегда был таким чокнутым?

Я задумываюсь и честно отвечаю:

— Всегда. Абсолютно безумен от рождения.

— Бедная твоя жена.

— Жизнь — не только схемы, статистика, исследования, графики и компьютеры, выплевывающие тонны бесполезной информации…

— Помолчи, пожалуйста. Я как раз хотела сказать, что мне нравятся сумасшедшие. Они напоминают мне о том, что я нормальная. Наверное, поэтому я дружу с Надин. — И к моему шоку и удивлению, — я даже пролил виски — Крисси кладет на стол бумаги Мэри. — У тебя есть мой номер. Вижу, это много для тебя значит. Позвони, когда закончишь. Только не тяни.

Я теряю дар речи. Крисси исчезает в люке. «Алькатрас» провожает ее благодарными покачиваниями.

— Спасибо, — говорю я ее ногам, когда они проходят мимо иллюминатора. — Гигантское спасибо!


Клянусь, когда я подхожу к ней, зрачки у Мэри Маршалл расширяются. Хотя, может, это всего лишь солнце, что пускает блики по озеру. Но как бы то ни было, она не двигается. Сидит словно замороженная.

— Мэри, к вам пришли, — говорит красноносая медсестра, молодая женщина в белом халате поверх пальто.

Она как заведенная мечется по берегу, притоптывая и прихлопывая. То ли замерзла, то ли у них тут так принято. Вода не покрыта льдом, но трава обледенела и белесыми пальцами тянется к мелким волнам, накатывающим на берег. Здесь всего одна скамейка, и на ней сидит Мэри. Сидит и смотрит на воду.

— Здравствуйте, Мэри. Я Марри. Пришел вас проведать. — Опускаюсь перед ней на корточки. Ей приходится посмотреть на меня. — Как вы себя чувствуете? — На всякий случай, показываю эти слова жестами. Нет ответа. — Мэри, я просмотрел ваши медицинские бумаги…

Нет, так не пойдет. Я встаю и заговариваю с медсестрой, отведя ее в сторону:

— Нельзя ли мне побыть наедине с моей тещей? Вы не оставите нас на несколько минут?

— Простите, сэр, не могу. Мы ведем круглосуточное наблюдение за Мэри Маршалл. Ей не разрешается даже на секунду оставаться одной.

— Почему?

Джулия никогда об этом не говорила.

Медсестра бросает взгляд на Мэри.

— Однажды она пыталась устроить пожар в комнате. Старшая сестра опасается, что она может это повторить.

Вздохнув, достаю бумажник.

— Ладно. Сколько?

— Не думаю…

— Сколько?

Любого можно купить, особенно низкооплачиваемую медсестру. Достаю двадцать фунтов. Она протягивает руку и приподнимает брови. Извлекаю еще двадцатку, она секунду колеблется (кто знает, может, совесть проснулась), затем деньги исчезают в кармане белого халата.

— Только пару минут, — говорит она, оглядываясь по сторонам. За нами здание клиники. Десятки окон на унылом белом фасаде. — Если кто-нибудь увидит, меня уволят.

— Все будет в порядке, — уверяю я и жду.

Медсестра спускается к озеру.

— У нас мало времени, — говорю я Мэри. — Я знаю, вы меня слышите и понимаете. Но я не знаю, почему вы молчите. Врачи, медсестры, Джулия — в общем, все, кто вас видел, считают, что у вас какая-то болезнь мозга, и поэтому вы молчите. А я так не считаю, Мэри. (Она по-прежнему на меня не смотрит.) Я хочу, чтобы вы знали: вы ничем не больны. С вами все в порядке.

Да, я сильно рискую, ведь могу и ошибаться. А вдруг кто-то допустил оплошность? Вдруг бумаги просто пропали из папки и лежат себе на чьем-нибудь столе? Окончательный диагноз еще ведь не поставили. Но пусть у нее будет надежда. Мне надо, чтобы она заговорила. Я хочу знать правду.

— Мэри, — продолжаю я, — один человек, которому я доверяю, провел небольшое расследование. Ваша история болезни в «Лонсе» не содержит никаких упоминаний об МРТ. А ведь вас положили сюда на основании результатов этого исследования. — Я вспоминаю Крисси. Я ей верю. — В документах, которые остались в больнице, есть отчет о результатах МРТ. — Я делаю паузу, чтобы дать ей время это осмыслить. — Врач, который вас там осматривал, мистер Рэдклифф, утверждает, что с вашим мозгом все в порядке. Нет никаких оснований считать, что у вас деменция — мультиинфарктная или какая-нибудь еще.

Я встаю, чтобы размять затекшие ноги. Медсестра уже идет обратно. Я снова сажусь на корточки.

— Мэри, вы понимаете? Дайте мне знак, если можете. Поднимите руку, улыбнитесь, моргните… хоть что-нибудь.

Я жду, пока она переварит новость, а сам кошусь на приближающийся к нам белый халат. Мои слова гремят в ушах Мэри, воронкой вкручиваются в ее сознание. Немота Мэри — не просто кровоизлияние в мозг.


Крисси по моей просьбе узнала еще кое-что. Она не сомневалась, что результаты сканирования в любом случае не покинули медицинскую систему, и принялась за розыски. Крисси позвонила своему бывшему, семейному врачу, который работал в приемном отделении скорой помощи. По ее словам, у него есть доступ ко всей информации, занесенной в больничные компьютеры. Получив новые сведения, Крисси тут же перезвонила мне.

— Маркус легко нашел то, что тебе нужно, — протянула она, дразня меня, — возможно, в отместку за выходку с папкой. — Кстати, как ты поживаешь? Не заболел? — Она задорно рассмеялась. — Уже просох?

— Крисси, — не выдержал я, — что там с отчетом?

— Маркус сказал, что мистер Рэдклифф не обнаружил у Мэри Маршалл ничего особенного. По его мнению, лечебного вмешательства не требуется. Он написал об этом ее лечащему врачу. — Она замолчала, но и я молчал. Попросту не мог говорить. — Маркус даже просмотрел снимки, которые прилагались к отчету. Ничего. Чисто. А он в этом разбирается. — Крисси выдержала театральную паузу, а затем объявила: — Если у нее мультиинфарктная деменция или что-нибудь в этом роде, то я одноногий инвалид!

— Крисси, ты звезда! Сияющая в небе звезда! И мне нравятся обе твои ноги.

— Но это еще не все. Маркус не успокоился и позвонил в приемную врача, который дежурил, когда в больницу обратилась Мэри. Наврал секретарше, будто Мэри у него наблюдается. Та заявила, что она действительно недавно приходила к ним на прием. Кстати, Маркус тоже чокнутый, как ты, — добавила Крисси, словно оправдывая его действия, — принялся упрашивать меня согласиться на свидание, хотя мы давно порвали. В общем, этот врач — Дэвид Карлайл, она была у него двадцать второго декабря. Поранила палец, образовался нарыв.

— Да-да, о пальце я знаю. — Обдумываю услышанное. — Но вот о том, что ее принимал Карлайл, я и понятия не имел. Спасибо, Крисси.


— Дайте мне знак, Мэри. Дайте знак, что вы меня понимаете.

Но Мэри сидит, не шелохнувшись. Я сжимаю ее руки и смотрю в глаза, которые бегают по воде, словно она там и пытается прорваться сквозь стеклянную гладь.

На Рождество Джулия обнаружила, что мать онемела. Двадцать второго декабря Мэри побывала у Карлайла, и с тех пор произошло нечто такое, из-за чего она замолчала. Выходит, прошло три дня. Я хватаю ее за хрупкое плечо:

— Мэри, что вас так напугало, почему вы перестали говорить?

И когда ее подбородок начинает мелко дрожать, потянув мускулы рта, когда беспомощный взгляд переходит с озера на мое лицо, появляется медсестра и строго заявляет, что Мэри должна вернуться в палату.

Оставшись один, я смотрю на озеро, словно надеясь, что Мэри оставила в воде какой-то ключ.


Если бы она не заявила, что я никчемен и нелеп, если бы не высмеивала меня, быть может, я повел бы себя куда разумнее. Но по службе я не раз сталкивался со случаями, когда родители никак не могли договориться и дети в результате оказывались в приемных семьях. Я не хочу потерять своих детей. Из Нортмира мы прямиком едем на «Алькатрас». Но вечером я не привезу их обратно, как обещал Джулии.

— А где же сюрприз? — разочарованно спрашивает Алекс. — Ты обещал сюрприз, а это всего лишь старый глупый катер.

— Не спеши, приятель. Сегодня мы отправимся в путешествие.

На лице Алекса расцветает улыбка. Он передает мои слова Флоре, и она восторженно пищит.

— А куда мы поедем?

Этого я еще не успел придумать.

— В замечательное место, — говорю я многозначительно, словно намекая, что нас ждут джунгли, необитаемый остров или, на худой конец, «Диснейленд».

— А мы на самолете полетим? — В голосе Алекса еще чувствуется сомнение.

— Нет. Скорее, это будет похоже на круиз.

— По морю?

Судя по всему, мой сын уже рассекает под парусом волны Средиземного моря или пробирается меж айсбергами.

— Мы отправляемся в очень опасное и сложное путешествие, из которого не возвращался еще ни один даже самый отважный исследователь. — Я делаю драматическую паузу и буквально слышу, как бьется сердце Алекса. — От одного упоминания о реке Кем у самых дерзких смельчаков мороз пробегает по спине. Наша миссия состоит в том, чтобы до завтрашнего вечера обогнуть Поупс-корнер, а может, пройти еще дальше. Нас назовут героями, весь мир будет о нас говорить. — Я победно вскидываю руки и жду реакции.

Флора с открытым ртом смотрит на меня, не понимая, что происходит.

— Пап, мне уже одиннадцать, а не три года. И мне не нравится эта затея с путешествием. Мама знает, что ты снова привез нас на свою дырявую лодку?

Итак, опасности местной водной артерии его не впечатлили.

— Конечно. — Вижу, он мне не верит. — Слушай, давай поднимемся на борт и спланируем наше путешествие. Вот увидишь, все будет здорово. — Я в отчаянии. — Можно развести костер, если хочешь. Пожарим сосиски.

Перспектива походного пиршества отчасти снимает напряжение. Алекс забирается на «Алькатрас», разочарованный тем, что обещанный сюрприз — банальная прогулка по реке. Прежде чем отчалить, я, прищурившись, смотрю на корпус катера. Он опустился еще на дюйм или два. Надеюсь, мы не утонем. Честно говоря, я ничего не планировал заранее, но, по моему опыту, лучше и не прокладывать курс, по которому не сможешь пройти. Поэтому жить на воде так просто. Плыть особо некуда, и на узкой реке массивной лодке не так-то легко развернуться на сто восемьдесят градусов.

— Можно я встану за штурвал? — Алекс дрожит от холода. Поверх пальто он надел мою непромокаемую куртку.

— Конечно. Только помни, что слева — это слева. А справа — справа.

Низко висящие облака и дождь скрывают от нас панораму деревни. Флора благоразумно предпочла спуститься в каюту и залезть под одеяло. Похоже, она забыла дома пальто. Алекс показал ей, в чем заключается мой грандиозный план, и Флора тут же удалилась рисовать. Неплохо бы еще раз расспросить ее, как ей удалось установить контакт с бабушкой. Мне сейчас пригодятся любые подсказки.

Несколько часов спустя, когда тусклое дневное молоко перетекло в лиловый сумрак, я вспоминаю, что надо озаботиться ночлегом.

— Бросай якорь, капитан! — кричу я Алексу, высунувшись из каюты.

Его силуэт на носу катера придает посудине сходство со старинным кораблем. Пять минут назад он пронесся по самому борту. Если бы мать это увидела, точно рухнула бы в обморок. Алекс оборачивается и мрачно смотрит на меня.

— Папа, это глупо! — сердито откликается он, но, заметив, как обиженно вытягивается у меня физиономия, кивает и проходит по борту, крепко хватаясь за крышу.

Я смотрю на сына, на его выверенные движения и вижу не маленького мальчика, но будущего мужчину, каким он станет совсем скоро. Если действовать так же осторожно, как он сейчас, то я не потеряю его.

— Подержишь румпель, пока я останавливаю лодку?

— Конечно, — отвечает Алекс, довольный, что ему доверили такое важное дело.

Я заглядываю в люк, чтобы убедиться, что Флора в безопасности. Дочь с головой ушла в рисование. Заметив, что я за ней шпионю, она хмурится и прикрывает рисунок ладонями.

— Тормози, приятель, — перекрикиваю я шум двигателя, и Алекс плавно останавливает «Алькатрас» у берега. Мы привязываем катер к двум крепким деревьям. — Будет держаться, если ночью не подует сильный ветер. А потом, кто знает, где мы окажемся? Может, в тропических лесах Амазон…

— Па-апа, я уже не ребенок. Не надо со мной сюсюкаться. Ничего не случится. И нигде не окажемся. Никакие опасности нас уж точно не поджидают.

— Прости, — бормочу я.

Алекс вытаскивает из кармана горсть разноцветных бумажек и грустнеет, понимая, что запас фруктовых пастилок иссяк. На борту лишь пара банок рыбных консервов да початая бутылка, так что, если дети откажутся от скумбрии, маринованной в виски, придется идти в магазин или в паб.

— Но ты же говорил, что мы будем жарить сосиски на костре!

От предложения посетить ближайший паб Алекс приходит в ужас. У меня же при мысли о пинте пива внутри начинается пожар, но ради сына я решаю проявить твердость и выполнить данное обещание. Алекс будет жарить эти чертовы сосиски, даже если мне придется всю ночь рыскать по округе в поисках провианта и сухих дров. Разворачиваю карту водных путей.

— Похоже, мы недалеко от Литл-Стретфорда. Вот эта дорожка ведет прямо к деревне.

— Мы доберемся туда лет через сто, а есть ужас как хочется. Ты же говорил, что мы устроим пикник.

— Старина, я работаю над этим!

Спускаюсь в каюту и беру шапку с перчатками. Температура падает. Скоро земля заиндевеет.

— Ты уверен, что не хочешь поесть пирога и жареной картошки в местном заведении? — Я буквально чувствую запах свежего пива. — И не кажется ли тебе, что на улице слишком холодно? Скоро снова пойдет дождь.

— Мы разведем костер и согреемся. Это же приключение. Настоящий сюрприз, как ты и обещал. — Алекс открывает кран, из которого со всей силой бьет чувство вины.

Я вздыхаю и сдаюсь.

— Значит, будем жарить сосиски. — Застегиваю куртку. Я быстро обернусь. — Так, Алекс, ты, как человек взрослый и ответственный, присмотришь двадцать минут за сестренкой.

Судя по карте, мне вряд ли понадобится больше времени. Надеюсь, деревенский магазин еще открыт.

— А сколько заплатишь? Воспитатели, знаешь ли, получают деньги.

— Фунта хватит?

— Пять.

— Пять? Два. Это мое последнее слово.

— Три, и это мое последнее слово. Или тебе придется тащиться через поле с хнычущей Флорой. У нее нет пальто, и мама с ума сойдет, когда я ей об этом расскажу.

Он прав.

— Ладно. Три так три. Полезай в каюту. И не своди глаз с сестры. Не ссорьтесь и ни в коем случае не выходите из лодки. Понятно?

— Понятно. — Он салютует, словно заправский капитан. — И не забудь купить кетчуп.

Алекс улыбается и ныряет в каюту. Я слышу, как он запирает люк на щеколду. Рассовываю по карманам фонарик, карту и деньги и, полный желания заслужить одобрение сына, пускаюсь на поиски деревни. О пинте, поджидающей меня в пабе, я даже не вспоминаю.


Джулия | В осколках тумана | Джулия