home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 41

Ha первый взгляд день был как день. Позднее лето, солнце согрело сад. Заказы шли к Мику быстрее, чем он успевал рисовать, поэтому он спозаранку засел у себя в студии. Заспанная Джози спустится часа через два, не ранее, и ей понадобятся медовые мюсли, чай и телевизор. Текущие Нинины дела высились на кухонном столе — стопка бумаг, в которых было все: перспективы, возможности, все то, о чем она так давно мечтала. Жизнь, теоретически, была прекрасна.

Отчего же в таком случае, когда зазвонил телефон, Нина вздрогнула и уставилась на аппарат с чувством, что если ответит, то мир рухнет?

— Слушаю? — Она взяла трубку двумя пальцами и держала на расстоянии, словно это могло спасти от неведомой опасности.

— Миссис Кеннеди? Это Джейн Шелли. Я не помешала?

Не сразу Нина припомнила женщину-констебля, которая приехала по вызову о попытке вломиться в дом.

— Нет, ничего.

Что ей нужно? Неужели что-то выяснила? Может, полиция все-таки поверила?.. Только теперь Нине придется идти на попятную и уверять, что она ошиблась и никто к ним в дом не вламывался. Впутывать полицию сейчас никак нельзя.

— Вообще-то я просто так звоню. Хотела убедиться, что у вас больше ничего не приключилось.

Было что-то в тоне констебля, что заставило Нину поверить — Шелли звонит не по долгу службы. К тому же на определителе высветился номер мобильного телефона. Номера полиции, надо полагать, так запросто не определяются. Констебль Шелли звонила от себя лично.

— Вы очень добры, — ровным тоном ответила Нина. — У нас все хорошо. — Обмолвиться о Бернетте хоть словом все равно что подписать смертный приговор самой себе.

— Я вам верю, — сказала Джейн Шелли. Связь была неважной, легко можно ослышаться. — В смысле — насчет взломщика и машины. Я верю, что вы ничего не придумали.

— Наверняка ничего особенного не произошло. Воображение разыгралось.

На том конце провода вздохнули.

— Мне уже доводилось сталкиваться с подобным. Все это очень печально. Не хотелось бы прохлопать еще один случай.

Джейн Шелли вряд ли давно служила в полиции, но за недолгую службу что-то явно ее задело. Что, как и почему — неважно. Сейчас главное, чтобы она повесила трубку. Нине надо было обдумать дальнейшие шаги.

— Столкнулась я как-то с одной женщиной помоложе вас, — продолжала констебль Шелли. В трубке слышался какой-то посторонний шум, как будто она стояла в толпе детей. Смех и крики почти заглушали ее голос. — У нее был маленький сын, всего четыре года. Чуть ли не каждую ночь сожитель колотил ее до потери сознания. И пацаненок все видел.

Нина недоуменно нахмурилась, не желая слушать и слышать. В окно она увидела, как из мастерской вышел Мик, жадно вдохнул свежий воздух, закинул руки на затылок, потянулся, откинул назад голову. И вдруг упал на колени. Если бы Нина не знала, что это он так переводит дух, решила бы, что муж в полном отчаянии.

— Все это очень прискорбно, — вежливо ответила она, — но ко мне не имеет никакого отношения.

— Так вышло, что ее тело нашла я, — упорно продолжала Шелли. Теперь ее голос звучал громко и ясно, никакого детского гомона. Нине послышалось урчание автомобильного мотора. — Точнее, ее нашел сынишка, а когда я пришла, он тянул ее за руку и уговаривал мамочку проснуться. Сожитель забил ее до смерти.

Нина нервно расхаживала из угла в угол. Если это полицейская уловка, чтобы заставить ее признаться, то ничего не выйдет. Про Бернетта она и не заикнется. Если она хочет выжить, то должна разыскать Марка Мак-Кормака и просить его о помощи — или обойтись своими силами. Других шансов нет.

— Та женщина несколько раз вызывала полицию. Жаловалась на какого-то бандита, на грабителей. А на самом-то деле ее лупил сожитель. Мы ей говорим: подайте официальное заявление, а она в отказ. Ошиблась, мол, сама упала.

— Меня муж не бьет! — возмутилась Нина.

Снова вздох.

— У меня есть сын, — сообщила Шелли. — Как раз забрала его из детского сада.

— Рада за вас.

— Я мать-одиночка, в прошлом году ушла от мужа. Поднимал на меня руку, стервец.

— На вас? Полицейского? — Нина едва не расхохоталась.

— В этой игре все равны. Мой номер у вас есть. Захотите поговорить — звоните.

И гудки в трубке.


На киносъемках Нине уже приходилось работать — давным-давно, когда она еще училась в колледже на гримера. Коротенький фильм снимали студенты кинематографического факультета для своих выпускных экзаменов. Колледж пригласил несколько кинопрофессионалов — консультировать студентов, а заодно приглядеться к будущим талантам. Для участия в съемках привлекли всех студентов театрального факультета.

Пуще остальных Нину занимал Итон Ричер, главный постановщик трюков и спецэффектов для кинозвезд, который согласился дать студентам однодневный мастер-класс. Нина была с ходу очарована. Имя этого человека она видела в титрах бесчисленного количества фильмов. Его профессиональные знания были безграничны, приверженность деталям безупречна.

— Возьмите хотя бы «Немые мечты», — ревел он: средний уровень громкости не отвечал требованиям великого человека. — Для съемок сцены смерти режиссер не раз обращался к группе по спецэффектам, однако ему удалось создать фильм такой правдоподобный, такой обжигающий, такой жуткий, что кое-кто из актеров не смог высидеть на премьере.

Аудитория приглушенно шепталась, пока Ричер сообщал подробности. Нина сидела как завороженная: оказывается, одной крошечной деталью можно добиться колоссальных результатов. «В точности как в моей жизни», — думала она.

— Разумеется, рука была искусственной, — продолжал Ричер, — однако пальцы настоящие, и крупные планы вышли убойные. И никакого вам топорного монтажа. — Он отхлебнул воды из полулитрового стакана. — Мельчайшие движения мышц — вот ключ к сценам, где надо, к примеру, цепляться за край скалы. Когда в «Немых мечтах» актер наконец разжимает пальцы, зритель «сидит» у него в голове. Те крупные планы были не крупными планами, а взглядом изнутри.

Раздались смешки. Многие студенты пришли сюда от скуки, остальные проявили вялый интерес. И лишь двое-трое, включая Нину, были околдованы. С первого дня занятий по театральному гриму Нина почувствовала, что у нее появилась цель в жизни. Изменять внешность, характер человека — вот чем она хотела заниматься.

— То есть ту сцену со скалой снимали единственным дублем? — выкрикнул какой-то самоуверенный студент. — Актер после такого падения, конечно, отдал концы?

Итон Ричер успел несколько раз прокрутить им эту сцену. «Классический пример, когда простыми эффектами были достигнуты сногсшибательные результаты», — пояснял он.

За вопросом прокатилась волна смешков.

— Встаньте, молодой человек. — Ричер вышел из-за трибуны, оглядел аудиторию, ухватился короткопалой ладонью за подбородок. На поднимающихся амфитеатром скамьях кое-кто еще хихикал. — Вопрос не так глуп.

Нине подумалось, что самому мэтру трюки уже не под силу. Итону Ричеру давно перевалило за шестьдесят, и от былой подвижности мало что осталось. Слишком много травм в прошлом, чтобы продолжать работать дублером.

— Актер, о котором идет речь, сломал обе ноги, — гаркнул Ричер, и смешки сменились недоверчивым ропотом. — Отказался от дублера наотрез, а такого рода падения, даже в воду, но с громадной высоты, требуют немалого опыта. Видели бы вы, какую пропасть бумаг ему пришлось подписать, чтобы продюсер дал добро! — Ричер громогласно хохотнул, перекрыв шум теперь уже навострившей уши аудитории. — Режиссер вставил обратно все вырезанные сцены — все, что было потом. Лицо крупным планом, кровь, боль.

Нина представила и содрогнулась: она не переносила высоты. Кому может прийти в голову взяться за такую работу? Нет уж, лучше оставаться за кадром.

— Ну и как сигануть с такой высоты, чтоб остаться в живых? — поинтересовался другой студент.

— А считай, что никак. Либо… — Ричер выдержал паузу, — придумывать другой трюк, либо молиться.

После мастер-класса Итона Ричера окружила группа студентов. Им дали возможность заглянуть в мир спецэффектов, позволили продемонстрировать собственные умения одному из лучших мастеров жанра, и теперь всем хотелось лично поблагодарить его. Нина встала в очередь желающих пожать мэтру руку.

— Я обратил внимание на твою работу. — Итон снова припал к своему стакану. Стоя рядом с ним, Нина поняла, почему Ричер не расстается с водой — пот лил с него градом. — Ты выделяешься на общем фоне. Хочешь работать в театре и в кино?

— Очень хочу… — Дожив до двадцати лет, Нина еще никогда и ни перед кем не испытывала такого благоговения. Он отметил ее работу! До сих пор все ее только унижали. — Только об этом мечтаю.

— У тебя есть способности, — кивнул он, оглядывая ее с головы до ног. — Держи мою карточку. Получишь диплом — звони. Сколько до выпуска?

— Еще год, — сказала Нина. Сердце в груди стучало как бешеное. Сам Итон Ричер! С ума сойти! Маячивший впереди год учебы представился десятилетием. Эх, если б разделаться с колледжем прямо сейчас…

— Как тебя зовут?

— Нина Брукс, — пролепетала она. — Спасибо, сэр, за чудесный день. Я столько узнала.

Итон Ричер черкнул в блокнот ее имя, хохотнул.

— По крайней мере, ты теперь знаешь, как не надо падать со скалы, — пророкотал он и вышел в сопровождении группы студентов.


Она честно пыталась. Джози еще спала, а Мик должен был объявиться не скоро. Нина обзвонила все отделения полиции, которые знала, а которые не знала, нашла в Интернете. Всякий раз прилежно набирала «141», чтобы скрыть собственный номер: совершенно ни к чему, чтобы ей перезванивали. Пока не отыщется Марк Мак-Кормак или кто-нибудь другой, кто подтвердит, что занял его место, — никаких подробностей.

«Прошу прощения, но если вам не известно имя контактного лица, то я не могу соединить вас с этим отделом департамента уголовного розыска. Районный офицер связи даст вам координаты…»

Нина повесила трубку.

«Марк? А дальше? По буквам, пожалуйста».

«Отдел переехал, теперь все сосредоточено в Лондоне».

Набрав Скотленд-Ярд, Нина обзвонила шесть разных отделов, пока не вышла на того, кто мог иметь отношение к защите свидетелей. Она произнесла эти слова, и само их звучание привело ее в состояние тихой паники.

— Имя и регистрационный номер, пожалуйста, — сказал женский голос.

— Миранда Бейли, — ляпнула Нина первое, что пришло на ум. — Регистрационного номера у меня нет.

Последовала пауза.

— Прошу прощения, Миранда Бейли в списках не значится.

Нина бросила трубку.

— В списках не значится, — прошептала она.

«Да разве я могу назваться? — в отчаянии думала она, глядя на экран компьютера. — Марк говорил: хочешь жить — без моего ведома не доверяй никому. Ну и как сказать полиции, кто я такая, когда некоторые из них сами были полицейскими?»

— Нина? — раздался за спиной голос Мика. — Что случилось?

Нина живо обернулась и захлопнула крышку ноутбука. Попыталась улыбнуться:

— Ничего себе у тебя видок. Ты когда встал?

— А я вообще не ложился. Помираю — хочу кофе!

Мик принялся возиться с кофеваркой, греметь чашками, уронил на пол коробку с бумажными фильтрами.

— А не сказать ли этим галерейщикам, что тебе требуется больше времени? — Нина терпеть не могла, когда Мик бывал в таком состоянии. Ей нужен Мик бодрый, энергичный, в любую минуту готовый к действию. А сейчас он и ложки кофе не в состоянии донести до кофеварки, рассыпал половину. — Ты вымотался. Нельзя же картины писать, как оладьи печь.

Мик обернулся и запустил чайную ложку через кухню, едва не угодив в лицо Нине.

— По-твоему, черт побери, я дни напролет оладьи пеку? — Он шваркнул крышку на стеклянный кофейник. — Не всем, знаешь ли, так везет, не все могут выбирать, когда работать, когда нет. Это ты у нас, как я заметил, можешь себе позволить полдня торчать дома. И тебе плевать на оплату по закладной. — Натыкаясь на мебель, Мик метался по кухне, лупил по крышке кофеварки: давай скорее! Ему не терпелось убраться в мастерскую.

— Я знаю, тебе нелегко. Стресс…

— Что тебе известно о стрессе! — огрызнулся он. — О таком стрессе.

Нина растерялась, не зная, чем его успокоить. В таком состоянии она видела мужа впервые.

— А что, если сказать этому… — Язык не поворачивался выговорить имя. — Может, сказать этому галерейщику, что выполнить его заказ не в твоих силах? Оставишь только галерею Марли. В конце концов, они первыми к тебе обратились.

Лицо Мика окаменело, изменилось до неузнаваемости.

— Сказать, что я не в состоянии выполнить заказ? — неожиданно хладнокровно переспросил он.

Неужели готов согласиться, неужели? Если бы он отказался работать на новую галерею, у них появился бы шанс избавиться от Бернетта навсегда. И Мик с Джози никогда ничего не узнали бы.

«Мы переедем, — думала Нина. — Сменим фамилию — предлог можно придумать, Мик меня любит, он поймет и простит… Вот чего он никогда не простит — так это того, что я восемнадцать лет лгала ему, восемнадцать лет молчала о том, кто я такая на самом деле».

— Сказать, что не могу выполнить заказ?! — бешено заорал Мик.

Нина подпрыгнула.

— Я просто подумала…

Он шагнул к ней, придвинулся вплотную.

— Подумала? Что ты можешь думать? Ты ни черта не смыслишь, ни черта не соображаешь в моей работе.

— Я понимаю, насколько она для тебя важна. Знаю, сколько лет ты добивался заслуженного признания. Господи, да я ведь прожила с тобой почти все эти годы!

Нина отстранилась, но Мик угрожающе приблизился. От головы к сердцу протянулась ниточка страха, хоть сердце и отказывалось принять это чувство. «Это твой муж», — сказала она себе и коснулась его руки.

— Не смей. — Мик отпрянул. Не дожидаясь, пока выключится кофеварка, выдернул кофейник, плеснул себе в кружку. — Просто не смей, — повторил он и вышел.

Нина смотрела, как он, расплескивая кофе, шагает через сад. У мастерской остановился, отшвырнул чашку. Та врезалась в дерево и мелкими осколками осыпала кусты.

— Мам, что тут у вас такое? — В дверях стояла заспанная Джози. — Крики, шум.

— Ничего особенного. — Нина сглотнула слезы. — Ну и сколько можно дрыхнуть?

— У меня каникулы, хотелось поваляться, — и потрясла пачку хлопьев, взвесила в руке пакет из-под молока и насупилась: — А что, молока нет?

— Где магазин, ты знаешь, — отрезала Нина и тут же пожалела. Нельзя отпускать Джози одну из дома. Во всяком случае, до тех пор, пока ситуация не разрулится.

— Отлично, пойду завтракать к Нат. По крайней мере, ее мама делает яичницу и блины!

Нина представила, как Лора с остервенением взбивает тесто, плюхает его на сковородку и сваливает на тарелку обугленный по краям блин. Повариха из Лоры никакая, на кухне она просто дает выход собственному раздражению.

Возмущенно задрав подбородок, Джози вышла и хлопнула дверью.

«Ну вот, оба. За какие-то пять минут меня оттолкнули и муж, и дочка. — Нина бессильно опустилась на корточки. — Может, они хотят мне что-то сказать?»


Глава 40 | Ябеда | Глава 42