home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23 апреля, среда, утро. Лафкин, округ Анджелина, Техас, США.

Мы прожили в Лафкине пять дней, ожидая отправления конвоя в Теннесси и заодно занимаясь подготовкой к дороге.

К счастью, Сэм оказался крепким мужиком, гибель Сокса не вогнала его в депрессию, чего я, если честно, опасался. Пса мы похоронили на въезде в город, выстрелили в воздух, отдав последний долг, и больше Сэм о нем ни разу не упоминал, хотя видно было, что потеря для него большая.

Переделка машин под новые условия существования была в городе Лафкине вполне распространенным бизнесом. Взамен оставляемого фургона и двадцати пустых бочек для топлива, нам удалось договориться о модификации наших трофеев в одном гараже возле вокзала. На больше сторговаться не удалось, фургон почти ничего не стоил, его взяли только из-за полного привода, больше на бочки польстились. Солнечную панель отдавать не стали, завернули, обклеили и спрятали в грузовик. Вдруг пригодится?

Но сделали много и быстро. На могучий бампер эвакуатора наварили не менее могучий кенгурятник из труб и стального уголка. Сделали откидную решетку на лобовое стекло, причем и для "кодьяка", и для "фрейта". Бампер "фрейта" заменили стальной балкой, закрепленной прямо на сверхпрочной грузовой раме, и на балке тоже было нечто вроде отбойника.

"Кодьяку" сварили еще и что-то вроде гигантской корзины на кузов, свисающей назад, так как эвакуатор все же машина короткая, заканчивается прямо над задними колесами. А так появились борта, за которыми разместилась тонна солярки в бочках, мотоцикл и часть груза. Тележку для буксировки, которую подсовывали под колеса буксируемого автомобиля, выбросили, она весила пару центнеров, оставили только стрелу с крюком и лебедку – на случай, если придется разгребать завал или вытаскивать грузовик откуда-нибудь.

И последнее, что сделали с "фрейтом" – срезали весь верх фургона, метра на полтора вниз, ниже крыши кабины. Просто спилили, стянув сверху в нескольких местах трубами, оставив открытый кузов, заделав боковые двери и модернизировав задние. Во-первых, это снизило габариты машины, а заодно дало огромную экономию веса, бокс – штука капитальная. Бочки разместили рядами и накрыли брезентом, который нам подкинули автомеханики в счет стоимости работ. Еще здоровый кусок оранжевого брезента накрыл груз "кодьяка". Теперь мы снова представляли собой конвой, да еще и с толком подобранный – впереди должен был идти полноприводный могучий "кодьяк", способный просто сметать преграды со своего пути, а следом – машина с грузом.

В довершение подобрали нам по три запаски, из бэ-у, но достаточно свежих, и на этом процесс переделки машин завершился к обоюдному удовольствию сторон. В последний день перед выездом мы добрались до станции, где нам залили в бочки почти десять тонн солярки.

После всего мы купили прямо там, на станции, шесть ящиков мясных консервов и две больших картонных коробки со спагетти – путь у нас дальний ожидается, припасы как воздух нужны. И теперь мы были готовы к выезду.

Конвой тронулся в шесть утра, неторопливо, уверенно, солидно. Полтора десятка восемнадцатиколесников, груженных бочками, четыре бронированных "хамви" с крупнокалиберными пулеметами и автоматическими гранатометами на крыше, два "страйкера", радиофургон, техничка, "машина разграждения" – здоровый "Интернешнел" с краном и отвалом и два "сабёрбена" с начальством, в одном из которых ехал и наш благодетель Зак. Все всерьез, не в шашки играют.

Перед выездом я с удивлением спросил, почему они не гоняют именно наливники? И эффективность выше, и влезет больше, но был посрамлен – а в чем им тогда везти сюда товар на обмен? Действительно, не подумал. Как-то до конца мыслить новыми категориями не получается.

Нас поставили в самый хвост колонны, как раз перед замыкающим "страйкером". Установили связь, предупредили, что если не будем откликаться на запросы на дежурной частоте, то нас просто изгонят из колонны. Ну, это понятно. К счастью, переносные Си-Би-рации у нас имеются, парочка как раз, спасибо разграбленному дому в Юме, где жил владелец магазина "аутдорз", причем неплохие, четырехваттные. Были там в коробках и стационарные, но устанавливать в машину не стал, понимал, что времени снимать может и не оказаться, а просто бросать жалко. Между собой, кстати, мы общались вообще по туристическим полуваттным болталкам, и ничего, не жаловались пока.

– Скорость на маршруте следования сорок миль в час, экономим топливо. Всем быть внимательными, – раздался голос по радио, и конвой пошел вперед.

Загудело в унисон множество моторов, колонна сначала растянулась, как резиновая, потом снова поджалась, и пошла, и пошла.

После одиночного путешествие ехать среди множества вооруженных людей. Под прикрытием брони, было настоящим подарком. Можно было глазеть по сторонам спокойно, понимая, что зомби, мутанты и мелкие банды нам теперь не противник. Можно было расслабиться немного, болтать с Дрикой, крутить по-американски легкий руль одним пальцем и вообще после всего пережитого чувствовать себя как на курорте.

Конвою прятаться особой надобности не было раз уж шли в силах тяжких, поэтому выехали они на основную местную трассу – шоссе номер 59, это я все закоулками своим маршруты планировал. Гладкий асфальт, яркое солнце, мелькающие слева и справа фермы, лесочки и поля.

Проскочили следующий город – Накодочес, причем культурно, по окружной дороге. Город тоже был людскими владениями, с заметным присутствием военных. Похоже, что мечта Техаса о самостоятельности осуществилась, хоть и на печальный манер – мало кто оказался в таком выигрышном положении как они – с нефтепромыслами, портами, заводами, нефтехранилищами, военными и военными складами. И голод им не грозил бы даже если вокруг была пустыня – и кукуруза растет в Техасе прекрасно, и коровы самые большие и толстые. Недаром отсюда мясо по всему миру поставляют.

Если бы семья моя была здесь – здесь бы и остался. И люди кругом, и укрепились хорошо, и даже климат благодатный, в этом вопросе Москва ну никак не сравнивается. Пока живешь – все нормально, вроде бы, а когда покинешь, сразу все вспоминается – и зима в половину года, когда вид грязных сугробов начинает доводить до бешенства, и лето, которое не каждый год есть, иногда вместо него затяжная осень, плавно длящая зимнюю депрессию после кратких весенних проблесков оптимизма.

Да и вообще не должен жить человек в таких больших городах, это противоестественно. Недаром же именно такие города и погибли в Катастрофу в первую очередь, причем везде, по всему миру. А вот такие Лафкины раз – и отбились. И голову на отсечение, на родине тоже таких Лафкиных хватает. Что-нибудь вроде… Коврова, например. Или даже Наро-Фоминск, чего далеко ходить? Там и войск хватает – Кантемировская дивизия, как-никак, со всеми своими складами и просто личным составом, и сам город небольшой.

Вот и сейчас, когда я увидел, что и следующий городок, Гаррисон, тоже живет нормальной людской жизнью, я просто влюбился в это место. Сколько уже едем – и никаких признаков мертвяков. И все работает, и люди живут, хоть и настороже. Хотя, чему удивляться? Странно было бы, если бы и в этих местах мертвецы верх взяли.

Но ничего, у нас, как я чувствую, весь "кайф" еще впереди. Проедем кукурузные края, городов будет все больше и больше, а свободного места меньше и меньше, конвой останется в Мак-Кензи, и… Пока неохота об этом думать.

Сколько там у нас по плану до их пункта назначения? Сутки? Вот как раз через сутки и будем думать о грустном, тем более, что ночевать там нам все равно придется. Конвой идет со сменными водителями, а у нас их нет. В колонне Дрику я за руль точно не посажу, не те у нее пока шоферские навыки, так что придется нам с Сэмом крутить баранки бессменно, с маленькими перерывами, когда весь конвой будет останавливаться на дозаправку и часовой отдых, а это каждые двести миль. В общем, придется отсыпаться в Мак-Кензи.

В общем, больше про этот более чем девятисот километровый отрезок пути и рассказать нечего. Никто не нападал, ничего не случалось. Мелькали за окном земли как "людские", так и "мертвецкие", попадалось немало как встречных, так и попутных машин – новая жизнь в этих краях все же налаживалась. Много машин стало "доведенных до ума", вроде как у нас, с решетками и защитой, иногда и вовсе попадались монстры из "Безумного Макса", причем сделанные так без всякой на то практической необходимости – исключительно из тяги к прекрасному.

Единственный не слишком мирный и благостный момент был в Арканзасе, где трасса, уже Интерстейт 30, на которую выскочил конвой, широкая и просторная, шла через середину замертвяченного города Литл-Рок. Удивило изобилие мертвецов вокруг трассы, впрочем, никакой угрозы для нас не представлявших.

Нам еще заранее рассказали, что всего два объекта удерживаются людьми в этих краях – авиабаза транспортной авиации, одна из самых больших в Америке, и арсенал Пайн Блафф, где складировано химическое оружие и, кажется, биологическое.

Последняя информация об арсенале, как рассказал нам Зак еще в Лафкине, привела к проблемам – кто-то обвинил их в начале эпидемии и арсенал был обстрелян артиллерией силами резервистов и национальной гвардии.

Как бы то ни было, в Литтл-Роке нам ничего не требовалось, и колонна проскочила дальше, и через несколько километров остановилась на отдых на большой стоянке, над которой так и висела вывеска "Страховые автомобильные аукционы", и часть стоянки которой была заполнена легковыми машинами, в основном здорово раскулаченными.

Час отдыха пошел впрок, удалось и ноги размять, и солярки в баки долить, поочередно покрутив рукоятку помпы, и перекусить, причем, что приятно, за счет колонны – там еще и нечто вроде передвижного буфета было, как выяснилось. С комфортом катаются.

Потом колонна пошла дальше. Леса закончились, сменившись плоской равниной, сплошь покрытой полями. Снова люди сменили оживших мертвецов. В полях работали, катались трактора, грузовики, разве что невооруженных людей видеть не приходилось, все были готовы к неприятностям. Появилось много рек, где на мостах обосновались пикеты – похоже, именно эти реки и выполняли роль рубежей, защищающих от мертвецов. А может и ошибаюсь. На конвой никто особого внимания не обращал – то ли просто дела не было, то ли уже привыкли к проезду подобных колонн. Да и черт с ним, нам-то что с того?

"Кодьяк" шел по дороге уверенно, солидно, после нескольких сот километров я уже совершенно привык к машине, она мне даже очень нравилась. Как-то я в ней я ощущал себя в куда большей безопасности, чем в "экспрессе", на котором выехал из Юмы. Появилась дополнительная опция в использовании – можно толкать, давить и таранить, раньше такого не было.

Кот спокойно дрых на заднем сидении, время от времени просыпаясь, к чему-то прислушиваясь и засыпая вновь. По Дрике тоже было видно, что она расслабилась – стала неожиданно разговорчива, много рассказывала о своем детстве, об учебе на факультете "изящных искусств" и, кажется, впервые затосковала по своему этюднику, который, собственно говоря, никуда не делся, а просто ехал в багаже. Ну и хорошо, пусть расслабляется, пока есть возможность. То, что ждет нас впереди, может создать столько проблем, что все наши давешние приключения могут показаться детским утренником на лужайке перед детским садом.

Так и ехали. Как-то незаметно промелькнул заселенный людьми Уэст-Мемфис, а за ним снова был рубеж людских владений – мощная стена с не менее мощными воротами, расположенная прямо на мосту через Миссисипи. И проехав мост, мы вступили в пределы штата Теннесси, вынужденные при этом, правда, прорываться прямо через Мемфис – большой мертвый город.

Зомби в Мемфисе были вялые, видать, давно без добычи, и вели себя достаточно умно – на машины не бросались, держались поодаль и наблюдали. Я подумал, что окажись мы в подобном месте без колонны и сломайся машина – нам кранты. Тупых мертвецов хоть как-то можно отстрелять, а вот таких, с какими нам пришлось воевать несколько дней назад в Ла-Порте – уже нет. Скрываются. Прячутся, нападают или все разом, или из засад – плохо, очень плохо.

К счастью, в самую гущу проблем – центр Мемфиса, мы не полезли, колонна свернула влево и вскоре выскочила на окружное шоссе. Правда, оно все равно вело через густо заселенные когда-то пригороды, и все, уже привычные признаки случившейся трагедии были налицо – и обглоданные костяки тут и там, и следы пожаров, и разоренные дома, и следы от пуль тут и там – все как везде. В очередной раз внушая мне уверенность в том, что человек не должен жить в больших городах – это все же настоящие ловушки в случае наступления проблем.

Нет, не зря я в свое время так из Москвы в деревню рвался, свой дом строил. Ведь если откровенно, то моя семья, а заодно Володя с женой уцелели потому, что были далеко от многомиллионной Москвы, когда там становилось хуже и страшнее. Был крепкий дом, была еда, была вода и было… да, было именно оружие с запасом патронов. Я даже сейчас, не имея от них сведений уже давно, свято уверен, что они живы. Просто потому, что у них была возможность укрыться и планировать свои действия. Когда началась Катастрофа, они были в безопасности, в убежище.

Взять ту же Юму – хоть частично, но отбилась, много людей уцелело, в ее окрестностях появилось больше людских анклавов, куда больше, чем в виденных нами со стороны Финиксе или даже посещенном Хьюстоне. Про спокойно живущий Лафкин и окрестности я даже не говорю.

Хотя, в немалой степени граница жизни и смерти пролегал по простому факту – есть у тебя оружие, или нет. Нет – и ты не сможешь пробежать несколько метров от дома до машины, если там шляются мертвецы. Одного можно и дубиной, или там топориком для разделки мяса, а вот двух? А трех?

Человек должен иметь оружие. Просто потому, что его не всегда смогут и станут спасать. Если нет оружия и спасать не стали – ты покойник. Как просто и изящно доказала это случившаяся Катастрофа. Никто не стал спасать, да и не смог спасти жителей Мемфиса, который мы проезжали. И сколько из них сейчас валяется в темных местах, впав в забытье от отсутствия пищи, сколько шляется в виде жутких гниющих упырей по его улицам, а сколько уже растащено на куски и кости их валяются прямо на тротуарах и газонах? Они ведь, наверное, тоже верили в то, что прибудут специальные такие героические спасатели, и "маринз", разумеется, куда же без них, и будет играть музыка из кино, и даже флаг в звездочках и полосочках будет реять над всей этой трогательной картиной. А хрен там, только мертвечиной пахнет. А "маринз" засели в крепких местах, те из них, кто не разбежался по домам, да и все.

Заселенная мертвецами территория осталась позади, колонна вновь понеслась через поля, и до того молчавшее радио вдруг неожиданно заболтало чьим- о жизнерадостным голосом:

"Итак, вы продолжаете слушать Ти-Эм-Си-Дабл-Ю – самое неумирающее радио на этой планете, ну, по крайней мере в богоспасаемом местами штате Теннесси. С вами Рой Эйбл и песня "Rocky Top Tennessee" в исполнении старых добрых братьев Осборн".

Вперегонки зазвенели банджо с гитарами, и чей-то пронзительный и залихватский голос запел о том, как хорошо на вершине скалы в холмах Теннесси, где нет смога и нет телефонных счетов. Мертвяков тоже, наверное, но про них в песне не было ни слова – второй куплет был про девушку полумедведя-полукошку, дикую как норка и сладкую как большой стакан содовой, о которой певец продолжает мечтать.

А дорога оставалась однообразной – просто серая лента среди бескрайних полей. Все, что на ней запомнилось, так город Милан, дыра дырой. Да и потом выяснили, что Мак-Кензи расположен как раз посередке, между Миланом, Парижем и Дрезденом, все – штат Теннесси, разумеется.


19 апреля, пятница, утро. Лафкин, округ Анджелина, Техас, США. | Я еду домой! (Том 2) | 24 апреля, четверг, день. Мак-Кензи, округ Генри, Теннесси, США.