home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Действия 1-й гвардейской армии

Тяжелые бои развернулись в полосе наступления 1-й гвардейской армии (командующий — генерал В. И. Кузнецов), действовавшей левее 6-й армии в полосе 130 км. В ее состав входили семь стрелковых дивизий, усиленных пятью артиллерийскими полками, двумя дивизионами реактивных минометов и батареей отдельного зенитного артиллерийского дивизиона. Армия имела оперативное построение в один эшелон. Ей была поставлена задача: прорвать вражескую оборону, обеспечить вместе с войсками 6-й армии ввод в прорыв частей фронтовой подвижной группы и, наступая на юго-запад, охватить противника с севера. К исходу восьмого дня операции армия должна была при среднесуточном темпе продвижения до 16 км выйти на рубеж Петровская — Барвенково — Красноармейский Рудник (20 км севернее Красноармейского). Главный удар наносился на правом фланге силами 4-го гвардейского стрелкового корпуса на участке шириной 25 км в общем направлении Красный Лиман — Барвенково.

Общее наступление началось утром 30 января. Противник, действовавший перед 1-й гвардейской армией, в течение почти всего января отступал, а с 25–26 января приостановил отход. Подтянув резервы, немцы усилили сопротивление и одновременно стали готовить оборонительный рубеж по правому берегу Северского Донца. Здесь в спешном порядке строились дзоты, устанавливались проволочные заграждения, минные поля. Перед 4-м гвардейским стрелковым корпусом было сосредоточено большое количество танков. Самолеты люфтваффе практически непрерывно атаковали наступавшие советские войска и линии коммуникаций. Вслед за стрелковыми дивизиями в бой были введены соединения фронтовой подвижной группы. Взаимодействуя с ними, 4-й гвардейский стрелковый корпус успешно продвигался вперед и освободил большое количество населенных пунктов, в том числе город и железнодорожную станцию Кременная (10 км северо-западнее Рубежного).

Части немецкой 19-й танковой дивизии дважды переходили в контратаку, пытаясь отбить Кременную. Однако 195-я стрелковая дивизия вместе с частями 10-го танкового корпуса подвижной группы фронта сорвали эти попытки и вынудили противника отступить.

На левом фланге армии 6-й гвардейский стрелковый корпус захватил переправы через Северский Донец и создал плацдарм на его правом берегу.

Действуя в центре наступления 1-й гвардейской армии, части 41-й гвардейской стрелковой дивизии во взаимодействии с частями 18-го танкового корпуса подвижной группы овладели несколькими населенными пунктами и вышли к Северскому Донцу. Вскоре они завязали бои на северной окраине Лисичанска. С юга к городу подходила 78-я стрелковая дивизия, которая также к этому времени форсировала Северский Донец и захватила плацдарм на противоположном берегу реки. Таким образом, войска 1-й гвардейской армии, преодолев реку на широком фронте, вступили на донецкую землю.

Особо ожесточенные бои развернулись на рубеже Лисичанск — Крымская (28 км юго-восточнее Лисичанска). Здесь против частей 6-го гвардейского стрелкового корпуса, закрепившихся на правом берегу Северского Донца, были брошены до двух полков пехоты при поддержке танков. Однако это контрнаступление было не только успешно отбито, но и к исходу 1 февраля был взят сильно укрепленный опорный пункт Крымская. По советским данным, в ходе боев было уничтожено до 300 солдат и офицеров противника, 7 танков и бронемашин[47]. Однако противник не собирался так просто сдаваться, и вскоре в бой было брошено еще примерно 40 танков 7-й танковой дивизии и до полка пехоты 335-й дивизии. Завязались тяжелые, изнурительные бои.

Упорные бои разгорелись в районе Славянска. Части 195-й стрелковой дивизии, заняв в течение 2 февраля несколько населенных пунктов, продолжали наступление в направлении Славянска. Несмотря на то что бойцы натолкнулись на целую серию контратак, тем не менее уже 2 февраля они смогли ворваться на северо-восточную окраину Славянска. Их поддержали части 57-й гвардейской стрелковой дивизии.

Противник придавал исключительно большое значение удержанию Славянска — важного узла железных и шоссейных дорог в Донбассе. В период с 4 по 6 февраля сюда были подтянуты несколько полицейских батальонов, переброшены из района 30 км северо-восточнее Дебальцева части 7-й танковой дивизии, а с 6 февраля в район Артемовск — Константиновка стали перебрасываться части 11-й танковой дивизии с нижнего течения Северского Донца и 3-й танковой дивизии из-под Ростова. Сосредоточив в этих стратегически важных районах Донбасса крупные силы, немецкое командование смогло приостановить дальнейшее наступление советских войск на рубеже Лисичанск — Дружковка (10 км южнее Краматорска) — Красноармейск.

А в это время на правом фланге армии 35-я гвардейская стрелковая дивизия, взаимодействуя с левофланговыми соединениями 6-й армии, быстро продвигалась вперед. Дивизия обошла сильно укрепленный район Славянска с севера и перерезала шоссейную дорогу, идущую от Изюма. Развивая успех, части дивизии подходили к Барвенкову. Вечером 5 февраля они завязали уличные бои, а утром 6 февраля полностью освободили город[48]. В этот же день в центре наступления армии был взят второй сильно укрепленный пункт в обороне противника — Лисичанск. Части 41-й гвардейской стрелковой дивизии, освободив этот город и железнодорожную станцию, продолжали наступать с общим направлением на Славянск.

7 февраля командующий Юго-Западным фронтом в специальной директиве отметил успешные действия соединений 4-го гвардейского стрелкового корпуса и объявил личному составу благодарность. Одновременно он приказал войскам 1-й гвардейской армии решительными действиями сломить сопротивление противника и во взаимодействии с подвижной группой фронта занять Славянск, Константиновку, Артемовск. В дальнейшем войскам ставилась задача овладеть районом Лозовая — Красноармейск и выйти на рубеж река Орелька (25 км северо-западнее Лозовой) — Славянка — Ново-Троицкое (15 км юго-западнее Красноармейска). Частью сил армия должна была содействовать войскам 3-й гвардейской армии в освобождении Ворошиловграда[49].

Выполняя эту задачу, соединения 1-й гвардейской армии в течение двух дней (8–9 февраля) имели незначительное продвижение. Противник, усиленный вновь подошедшими частями, оказывал упорное сопротивление. На славянском и артемовском направлениях немцы неоднократно переходили в контратаки, иногда силой до двух полков пехоты при поддержке танков, артиллерии и авиации.

В районе Славянска немецкое командование напрягло все силы, чтобы выбить с северо-восточной окраины города части 195-й стрелковой дивизии. Одновременно из Горловки в Артемовск и Константиновку было переброшено большое количество танков. Сюда же подтягивались и пехотные части. Шла разгрузка прибывших воинских эшелонов в районах между Барвенковом и Лозовой, а также в Красноармейск. Наступавшая на правом фланге армии 35-я гвардейская стрелковая дивизия, взаимодействуя с соседними частями 6-й армии, успешно продвигалась вперед и приближалась к городу и крупному железнодорожному узлу Лозовая. Ее передовой отряд под командованием капитана В. Евлашева взорвал железнодорожные линии, идущие из Лозовой на Славянск, Павлоград, Красноград и Харьков. В результате этого были отрезаны все пути эвакуации частей противника по железной дороге.

10 февраля части 35-й гвардейской стрелковой дивизии ворвались на северную окраину города, а на другой день после упорных уличных боев очистили его от противника. Потери немецкой стороны тут оценивались в более чем 300 солдат и офицеров.

12 февраля командующий фронтом, оценивая данные о передвижении противника из района Ростова и нижнего течения Северского Донца на запад как намерение немецко-фашистского командования вывести свои войска из Донбасса за Днепр, решил форсировать наступление. Этого, по существу, требовала от него и Ставка Верховного главнокомандования. В ее директиве от 11 февраля 1943 года было сказано, что общая задача фронта на ближайшее время — не допускать отхода противника в сторону Днепропетровска и Запорожья и принять все меры к тому, чтобы зажать его донецкую группировку в Крыму, закрыть проходы через Перекоп и Сиваш и изолировать таким образом ее от остальных войск на Украине. Исходя из всего этого, командующий фронтом приказал 6-й армии продолжать наступление в общем направлении на Красноград и Перещепино и к исходу 17 февраля выйти на линию Карловка (20 км северо-западнее Краснограда) — Новомосковск.

Войскам 1-й гвардейской армии была поставлена задача наступать главными силами в общем направлении на Синельниково и к 18 февраля выйти на рубеж Новомосковск, Павлоград. В дальнейшем войска должны быть готовы развивать удар на Запорожье. Одновременно с этим армии приказывалось частью сил овладеть Славянском и далее наступать на Артемовск. На левом фланге армии по указанию командующего фронтом была произведена незначительная перегруппировка сил. Так, участок фронта в районе Крымской был передан 3-й гвардейской армии. Соединения же 6-го гвардейского стрелкового корпуса получили задачу: нанести главный удар на юго-запад в направлении Артемовска.

Бои в полосе наступления 1-й гвардейской армии принимали все более ожесточенный и затяжной характер. В район Славянска немцы дополнительно перебросили из района Краматорска до полка пехоты с 30 танками и при поддержке авиации 13 февраля перешли в контратаку. Основной удар пришелся по частям только подошедшей в район боев 41-й гвардейской стрелковой дивизии. Ее полки проявили большое упорство в бою и с большими потерями сдержали этот удар.

Наступление на левом фланге армии — в направлении Артемовска — развития не получило. Противник сильно укрепился на занимаемых им позициях, и части 6-го гвардейского стрелкового корпуса не смогли сломить его сопротивления.

В итоге пятнадцатидневного наступления войска 1-й гвардейской армии растянулись с запада на восток по линии Лозовая — Барвенково — Славянск — Крымская фронтом на запад, юго-запад и юг. На всем этом огромном участке действовало всего десять стрелковых дивизий, к тому же ослабленного после тяжелых боев состава. А между тем противник смог подтянуть в район Славянска, Константиновки и Артемовска значительные силы. В такой обстановке командование армии решило сосредоточить большую часть сил на ее правом фланге, где наступление развивалось более успешно. С этой целью в очередной раз была произведена частичная перегруппировка войск. 15–16 февраля форсированным маршем в обход Славянска с севера 41-я гвардейская и 244-я стрелковые дивизии были переброшены в район Барвенкова и Лозовой. Таким образом, планировалось развить успех 35-й гвардейской стрелковой дивизии, наступавшей в направлении Павлограда. Одновременно началась подготовка к штурму Славянска. Для этого в этот район была переброшена 38-я гвардейская стрелковая дивизия, которой предстояло вместе с действовавшими там 195-й, 57-й гвардейской стрелковыми дивизиями и танковыми частями подвижной группы фронта выбить противника из города.

Одновременно с 1-й гвардейской армией 30 января начала боевые действия подвижная группа фронта под командованием генерала М. М. Попова. В состав группы были включены:

— 3-й танковый корпус;

— 4-й гвардейский Кантемировский танковый корпус;

— 10-й танковый корпус;

— 18-й танковый корпус;

— 52-я стрелковая дивизия;

— 57-я гвардейская стрелковая дивизия;

— 38-я гвардейская стрелковая дивизия, а также средства усиления.

Группе была поставлена задача нанести удар из района Старобельска в общем направлении на Красноармейское — Волноваха — Мариуполь и перерезать пути отхода противника из Донбасса. Танкистам была поставлена фактически невыполнимая задача: пройти с боями 300 км, окружить и уничтожить по частям войска противника в Краматорске, Красноармейске, Константиновке и тем самым способствовать быстрейшему продвижению войск Юго-Западного фронта. И все это необходимо было выполнить в условиях снежной зимы, бездорожья, в короткие сроки (7–8 суток).

При этом в боевом составе четырех танковых корпусов было всего лишь 180 танков. К тому же советские части прошли сотни километров и вели длительные наступательные бои. Мало того, на начало операции в среднем танки имели одну заправку горючего и до двух комплектов боеприпасов.

Несмотря на это, подвижная группа фронта была введена в бой в стыке 6-й и 1-й гвардейской армий. На ее правом фланге действовал 3-й танковый корпус генерал-майора М. Д. Синенко. Он получил задачу войти в прорыв в полосе наступления 6-й армии и к исходу 4 февраля частью сил во взаимодействии с 57-й гвардейской стрелковой дивизией овладеть Славянском, а затем, развивая удар на юг, во взаимодействии с 4-м гвардейским танковым корпусом генерала П. П. Полубоярова занять Краматорск. Выполняя поставленную задачу, корпус, усиленный истребительным противотанковым артиллерийским полком, отдельным гвардейским минометным дивизионом и одним артиллерийским полком, с боями продвигался вперед. Утром 4 февраля одной своей бригадой вместе с 57-й гвардейской стрелковой дивизией корпус завязал бои за северную окраину Славянска, а основными силами, развивая успех наступления на юг, подходил с севера к Краматорску.

В это же время 4-й гвардейский танковый корпус своей 14-й гвардейской танковой бригадой (остальные бригады, понесшие в предыдущих боях серьезные потери, еще не получили новых танков) наступал из района Ямполя (20 км северо-восточнее Славянска) на Краматорск с востока. При этом гвардейцы отбили несколько серьезных контратак противника, в ходе которых уничтожили семь танков. Свой боевой марш бригада совершила в ночь на 4 февраля в условиях бездорожья и больших снежных заносов. Утром, неожиданно для противника, бригада ворвалась на восточную окраину Краматорска. Противник, не обладая данными о численности советских войск, 5 февраля предпочел отойти из города.

Вот что вспоминал один из освободителей города П. Войцеховский:

«Особенно мне запомнилось в боях за Краматорск вот что. Наша рота была в головном дозоре. Налетели самолеты фашистов. Крепко наших потрепали. Продвигались перебежками. Догнал связной и передал приказ двигаться на г. Краматорск. И вот мы вышли на грейдерную дорогу в Краматорск. Здесь нас обнаружили артиллеристы врага и начали обстрел. Залегли. Пошли вперед короткими перебежками. Вышли на последний склон к Краматорску, поле было под кукурузой, куда мы и ушли, а вышли к окраине города. Наша бригада (5-я отдельная гвардейская мотострелковая) брала завод. Заводом его и не назовешь, стояли одни металлические каркасы. После взятия завода наше подразделение получило задачу взять гору. Она была белая. Мы ее прозвали „Меловой“. А может быть, это была белая глина.

Тяжелые бои у нас разгорелись на этой самой горе. Здесь оказался сильно укрепленный участок. Были металлические колпаки, доты, дзоты. Но после хорошей артподготовки и участия танков удалось выбить противника. Наше подразделение было направлено на красноармейское направление, а позже переброшено на запорожское».

Большую помощь нашим наземным войскам в этих боях оказали летчики. Так, 5 февраля в районе Краматорска восемь истребителей Як-1 встретили четыре Хе-111, три Ю-88 под прикрытием четырех Me-109. Пара советских истребителей стремительно атаковала сверху и сзади «юнкерсов». В первой же атаке старший лейтенант К. Я. Лебедев сбил один «юнкерс». Вторая пара наших истребителей, где ведущим был младший лейтенант Н. С. Путько, атаковала четыре Me-109. С первых же минут боя ведущий поджег один «мессершмитт», а остальные три, не выдержав смелых и дерзких действий наших летчиков, бросили свои бомбардировщики и скрылись. В это же время третья пара в составе старшего лейтенанта А. И. Тимошенко и старшины К. П. Шкурина ринулась на четырех «хейнкелей» и с первой атаки уничтожила два самолета. Остальные пытались уйти, но были атакованы майором К. Г. Обшаровым и сержантом Ф. С. Бессоновым и сбиты.

В другом воздушном бою два истребителя Ла-5 из состава 5-го гвардейского истребительного авиационного полка (207-я истребительная авиационная дивизия, 3-й смешанный авиационный корпус, 17-я воздушная армия), ведомые гвардии лейтенантом И. Г. Кильдюшевым и старшим сержантом Сытовым, подбили на высоте 2000 м бомбардировщик Хе-111, который пытался уйти от преследования. На самолете лейтенанта Кильдюшева кончились боеприпасы. Но советский летчик продолжал преследовать врага. Израсходовав боеприпасы, летчик правым крылом своего истребителя нанес таранный удар по хвостовому оперению «хейнкеля». На поврежденном самолете произвел посадку на своем аэродроме. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 апреля 1943 года он был награжден орденом Красного Знамени.

К сожалению, герой не дожил до Дня Победы, погибнув 15 мая 1943 года, когда во время боя у деревни Мессерош его самолет был подбит и летчик направил горящий самолет на механизированную колонну противника.

10-й танковый корпус генерала В. Г. Буркова, усиленный истребительным противотанковым артиллерийским полком, отдельным гвардейским минометным дивизионом и артиллерийским полком, получил задачу войти в прорыв в полосе 1-й гвардейской армии и, развивая успех стрелковых соединений, в первый день наступления занять переправы через Северский Донец, во второй день — овладеть Артемовском, затем занять Макеевку и подойти с севера к Сталину, а на пятый день операции быть в районе Волновахи[50]. Следовательно, средний темп продвижения для корпуса был установлен очень высокий — 45 км в сутки. А между тем дороги, по которым он двигался до Северского Донца (около 70 км), находились в плохом состоянии. На ряде участков движение совершалось по целине за танками, расчищавшими путь угольниками, поэтому корпус шел крайне медленно. К исходу 1 февраля его бригады вместе с 52-й стрелковой дивизией форсировали Северский Донец. Отбив многочисленные контратаки противника, им удалось развить наступление на юг в общем направлении на Артемовск.

Нелегко пришлось и бойцам 18-го танкового корпуса генерала Б. С. Бахарова, который имел задачу форсировать Северский Донец в полосе наступления 1-й гвардейской армии и овладеть городом и станцией Лисичанск с дальнейшим направлением наступления на юго-запад. Преодолевая сопротивление противника, танкисты во взаимодействии с частями 41-й гвардейской стрелковой дивизии освободили Лисичанск и много других населенных пунктов. Но дальше, в направлении Артемовска продвинуться не смогли, так как на рубеже 10 км южнее рубежа Лисичанск — Дружковка — Красноармейск немцы организовали фронтом на север прочную оборону. Опираясь на нее, части 27, 3 и 7-й танковых дивизий оказывали нашим войскам сильное сопротивление. Основным способом были контратаки большими группами танков (50–60 штук), поддержанных ударами авиации.

7 февраля, по докладу генерала М. М. Попова, перед группой действовало 160–180 вражеских танков, мотополки четырех танковых дивизий, тогда как в группе оставалось всего 140 танков, действовавших на фронте шириной 70 км. Командир группы просил дать ему время, чтобы произвести необходимую перегруппировку сил и возобновить операцию 10 февраля.

Однако командующий фронтом потребовал от генерала М. М. Попова ускорить продвижение группы. Мало того, был издан заведомо невыполнимый приказ: силами 3-го и 4-го гвардейского танковых корпусов к утру 8 февраля разгромить противника в районах Славянска и Константиновки и вместе с частями 1-й гвардейской армии овладеть этими пунктами. Согласно ему, к исходу 8 февраля требовалось освободить Красноармейск и в дальнейшем наступать на юг, обойдя Сталино с запада. По всей видимости, расчет советского командования был на то, что с занятием Красноармейска и Сталино будут перехвачены все железнодорожные коммуникации противника и достигнуто его оперативное окружение. Части 18-го и 10-го танковых корпусов должны были, наступая на юг, к утру 9 февраля сломить сопротивление противника и занять Артемовск.

Противник, несмотря на понесенные потери, не прекращал попытки снова захватить Краматорск. 8 февраля до двух пехотных полков, поддержанных танками и бомбардировочной авиацией, контратаковали наши части в Краматорске с юга. Артиллерия 4-го гвардейского танкового корпуса огнем смогла отразить первую атаку. Но вскоре немцы изменили тактику и нанесли удар одновременно с двух сторон — с севера и востока. Под натиском превосходящих сил наши войска отошли в южную часть города. И только подход еще одной танковой бригады 4-го гвардейского танкового корпуса позволил отразить контратаку противника.

10 февраля измотанный в боях 4-й гвардейский танковый корпус получил приказ передать оборону Краматорска 3-му танковому корпусу, а самому форсированным маршем к утру 11 февраля занять Красноармейск — крупный узел железных и шоссейных дорог в Донбассе.

В ночь на 11 февраля танковый корпус вместе с 9-й отдельной гвардейской танковой бригадой, прибывшей на усиление подвижной группы фронта, и 7-й лыжно-стрелковой бригадой выступили по маршруту Краматорск— Красноармейский Рудник — Красноармейск. В качестве передового отряда двигалась 14-я гвардейская танковая бригада корпуса. Уничтожая мелкие группы противника, она в 4:00 11 февраля подошла к Гришину (5 км северо-западнее Красноармейска) и овладела им. Развивая достигнутый успех, основные силы корпуса в 9 часов утра ворвались в Красноармейск и после короткого боя освободили город.

Вот что вспоминал уже после войны житель города Ф. Моргун:

«Наши танки и мотопехота на американских автомобилях ворвались в город ночью. В Красноармейском было много немецких войск, для них подход наших войск был совершенно неожиданным, их застали врасплох и многих уничтожили. <…>

На станции [Красноармейск] гвардейцы захватили богатые трофеи, в том числе 3 эшелона с автотранспортом, 8 складов с оружием, горючим, смазочными материалами, зимним обмундированием и огромным количеством продовольствия. Здесь были главные склады немцев, питающие горючим, боеприпасами и продовольствием все немецкие войска, находившиеся в то время в Донбассе, на Дону и на Северном Кавказе. <…>

На предложения… пожилых горожан… рыть окопы для укрытия танков и солдат, на всякий случай быть готовыми к обороне, офицеры отвечали смехом, утверждая, что основные силы немцев разбиты, остатки бегут к Днепру».

К слову сказать, появления советских танков именно здесь Э. Манштейн ожидал меньше всего: местность между Казенным Торцом и Самарой считалась непроходимой для танков вследствие большой высоты снежного покрова в балках. Железная дорога через Красноармейск была, по сути, единственной полноценной артерией снабжения. Направление Запорожье — Пологи — Волноваха имело ограниченную пропускную способность — как уже упоминалось, железнодорожный мост через Днепр был разрушен отступавшими советскими войсками еще в 1941 году, поэтому здесь приходилось перегружать грузы, а путь Днепропетровск — Чаплино — Пологи — Волноваха был в два раза длиннее (293 км), чем основная магистраль (148 км), с одноколейными участками (на 76 % длины) и разворотом составов. Путь с перегрузкой техники из вагонов на автотранспорт и обратно в вагоны, а потом через станции Межевая — Селидовка и Демурино — Роя также имел ограниченную пропускную способность из-за недостаточного количества рабочих автомашин и сравнительно большого плеча подвоза (в первом случае — 50 км по плохим автодорогам или во втором случае — 100 км по более или менее сносному шоссе). Такой неожиданный поворот событий вынудил Э. Манштейна принять жесткие ответные меры.

Первым делом наши части в Красноармейске стали подвергаться интенсивному воздействию противника с воздуха. Обратимся к воспоминаниям Ф. Моргуна: «И вдруг ранним утром на танки подвыпивших, сонных танкистов и пехотинцев посыпался град бомб. Самолеты… с донецкого аэродрома бомбили наши танки и войска, расположенные в восточной и центральной части Красноармейска. Бомбардировщики с Запорожья накрывали южную часть города, а с днепропетровского аэродрома били по восточной и северной территории… Большинство наших танков… были без горючего и боеприпасов…»[51]

А с утра 12 февраля немцы крупными силами перешли в контратаку одновременно с юга и востока. Завязались напряженные кровопролитные бои, в ходе которых врагу удалось ворваться на окраины города. Танкисты, заняв оборону, сражались самоотверженно. Но их положение все более ухудшалось. Ударом с северо-запада немцам удалось отбить Гришино. В итоге советские части в Красноармейске оказались зажатыми с трех сторон. В результате этого коммуникации частей 4-го гвардейского танкового корпуса были перерезаны, а как следствие, подвоз боеприпасов и горючего практически сошел на нет. Боеприпасы подошли к концу к 14 февраля. В этих условиях советские солдаты и офицеры были вынуждены показывать чудеса мужества. Так, командир взвода противотанковых орудий гвардии лейтенант В. И. Клещевников применил тактику кочующих орудий. Непрерывно меняя огневые позиции, артиллеристы наносили внезапные удары по врагу. Только одно орудие, из которого вел огонь лично лейтенант (весь расчет орудия вышел из строя), уничтожило три вражеских танка, четыре автомашины и до 100 гитлеровцев[52].

Во время вражеских атак 19 февраля погиб комбриг В. Шибанков[53], а 14-го числа был смертельно ранен комбриг Ф. Лихачев. Понесенные потери, как среди списочного состава, так и по матчасти, вынудили П. Полубоярова требовать от вышестоящего командования немедленного подкрепления.

Однако все, что удалось наскрести, — это 7-я отдельная лыжно-стрелковая бригада, которая ускоренным маршем подошла к Красноармейску с севера. Это несколько улучшило обстановку, однако не кардинально. Тем не менее 15 февраля наши части потеснили врага. Создались условия для подвоза боеприпасов, горючего и смазочных материалов, которые доставлялись ночью. Но немецкие войска непрерывно контратаковали с северо-запада и северо-востока.

Командующий подвижной группой предвидел, что 4-му гвардейскому танковому корпусу, имевшему вместе с 9-й отдельной гвардейской танковой бригадой на 10 февраля всего 37 танков[54], трудно будет преодолеть день ото дня усиливавшееся сопротивление противника. Поэтому он заранее приказал 10-му танковому корпусу, наступавшему на Артемовск, передать свой участок 18-му танковому корпусу, а самому сосредоточиться в районе Маяков (10 км севернее Славянска) и оттуда, продвигаясь на юг, овладеть Красноармейским Рудником, а затем соединиться с 4-м гвардейским танковым корпусом[55]. В это время подвижная группа постепенно пополнялась новой материальной частью. Так, к 11 февраля в ее состав прибыла 11-я отдельная танковая бригада[56].

В ночь на 12 февраля 10-й танковый корпус вместе с 11-й отдельной танковой бригадой, вошедшей в оперативное подчинение командира корпуса, приступили к выполнению боевой задачи. Приданные корпусу 407-й истребительно-противотанковый артиллерийский и 606-й зенитный артиллерийский полки из-за полного отсутствия горючего были сосредоточены в районе Маяков. Танкисты двигались медленно, 2–3 км в час, так как колесный транспорт то и дело застревал в глубоком снегу. Это создало идеальные условия для засадных действий противника. 12 февраля во второй половине дня в районе Черкасской (10 км западнее Славянска) до 30 немецких танков с многочисленной пехотой на бронетранспортерах внезапно атаковали 11-ю отдельную танковую бригаду. Ясно, что при 11 танках бригада не смогла удержать позиции и немцам удалось закрепиться в восточной части населенного пункта.

Только к 10 часам утра 13 февраля после подхода подкреплений село было очищено от немцев.

При подходе к району Красноармейского Рудника с северо-востока танкисты 183-й бригады 10-го танкового корпуса получили информацию от местных партизан, что сюда с севера движется колонна пехоты противника с танками и артиллерией и что часть ее сил уже находится в 1–1,5 км. Бригада с ходу вступила в бой, овладела рядом населенных пунктов и прочно удерживала их. С утра 15 февраля враг перешел в контратаку. Наши части стойко отражали его натиск. При этом большую помощь им оказывали партизаны из местных жителей, которые вместе с танкистами вступили в бой. Это имело для бригады очень важное значение, так как приданной пехоты с ней не было.

К утру 16 февраля в район Красноармейского Рудника подошли основные силы 10-го танкового корпуса. С этого момента начались совместные его действия с 4-м гвардейским танковым корпусом по отражению контратак противника в районе Красноармейска.

18-й танковый корпус после неудачных попыток прорвать вражескую оборону на артемовском направлении получил приказ командующего группой передать в ночь на 14 февраля свой участок частям 52-й стрелковой дивизии и форсированным маршем выйти в район Красноармейска. Перед танкистами стояла задача к исходу 19 февраля сосредоточиться в районе 20 км северо-западнее Красноармейска и быть готовыми ударом с тыла во взаимодействии с 10-м танковым корпусом уничтожить противника в районе Гришина.

Сюда же, в район Красноармейска, спешно перебрасывался и 3-й танковый корпус. Ему было приказано сдать район Краматорска стрелковым соединениям, а самому к 20 февраля сосредоточиться в районе станции Удачная (20 км юго-западнее Красноармейска). Продолжали движение на юг, в общем направлении на Красноармейск, также 5-я и 10-я лыжно-стрелковые бригады, переданные в распоряжение командующего подвижной группой.

Одновременно немецкое командование стягивало в район Красноармейска все доступные резервы. Так, сюда были переброшены части 6, 7, 11-й танковых дивизий, 76-й пехотной дивизии, а также моторизованной дивизии СС «Викинг». Задачей группировки была остановка дальнейшего продвижения на юг в сторону Сталина наших танковых соединений, а как задача-максимум — нанести им ответный удар[57].

Вот что вспоминал о тех боях норвежский волонтер в дивизии СС «Викинг» Эрнульф Бьорнстад:

«Я вернулся в свою часть, дислоцировавшуюся в то время в Калмыцкой степи на Украине. Там было страшно холодно. Воевать в таких условиях было очень трудно не только нам, но и нашим противникам — оружейная смазка застывала и у нас, и у них. Точнее говоря, наши минометы были в большей или меньшей степени в порядке, но вот с пулеметами была просто беда. Нам постоянно приходилось бегать в ближайшую хату разогревать пулеметы. А вот с теплой одеждой в ту зиму, к счастью, проблем уже не было. У всех нас имелись зимние комбинезоны, меховые шапки, теплые варежки и сапоги. И все равно были случаи обморожения.

Мы уже больше не оборонялись. Нам было приказано безостановочно наступать до соприкосновения с противником и атаковать его, чтобы ликвидировать угрозу, исходившую от сил М. М. Попова, который пытался вклиниться между нами и группировкой итальянских и румынских войск.

Хотя мы считались моторизованной частью, двигатели наших машин то и дело глохли на морозе. Нам приходилось бросать их, если они долго не заводились, а потом набиваться, как сельди в бочку или кильки в банку, в немногие машины, остававшиеся на ходу, и гнать на них на полной скорости по обледенелым дорогам. Вот вам и мотопехота!

Выйдя к берегам Донца, мы окопались в одном месте. Прямо напротив нас на другом берегу были расположены позиции красных. Но на их стороне местность была лесистая, так что мы их почти не видели. Наши несколько раз высылали разведывательные группы, но немцы, откровенно говоря, в отличие от нас — норвежцев — никудышние разведчики. Во всяком случае, те, что служили у нас в полку. Среди них не было охотников, и они не умели передвигаться бесшумно.

Среди взятых нами пленных было четверо татар, которые вызвались стать нашими „добровольными помощниками“. Немцы взяли их на довольствие, и они рыли для нас окопы. Обычное дело, такое бывало и раньше. Пленные у нас работали даже водителями, поварами и механиками. Но с этими татарами все вышло по-другому. Спали они в той же самой землянке, что и солдаты вермахта из соседнего с нами артиллерийского дивизиона. Так эти болваны, когда ложились спать, спокойно развесили у себя над головой свои заряженные автоматы — чтобы в случае чего были под рукой. Так что вы думаете? Ночью татары завладели автоматами артиллеристов, перестреляли всех, кто спал в ту ночь в землянке, и удрали к своим. С тех пор нам было строжайше запрещено держать военнопленных на передовой. Всех пленных отправляли в тыл, и всю работу приходилось делать самим. С тех пор я как-то невзлюбил татар…

Передовая линия нашей обороны располагалась прямо перед лесом, днем и ночью патрулируемым красноармейцами. Перед неприятельскими позициями располагались минные поля. Мы намеревались атаковать в западном направлении, но сначала нужно было разделаться с этими Иванами. Их командный пункт и штаб-квартира находились в небольшом поселке, расположенном неподалеку. К нам тогда как раз прислали нового командира, переведенного из полка „Вестланд“. Он приказал сразу же атаковать.

Начав атаку, мы удивились тому, как слабо большевики сопротивляются. Создавалось впечатление, что у них на вооружении была только легкая артиллерия. И лишь приблизившись к ним на 100–200 метров, мы поняли, в чем дело. Они перебросили почти все свои наличные силы на наш левый фланг. Не меньше дюжины советских танков с ревом ползли туда, где слева от нас занимала позиции наша 2-я рота. У наших товарищей не было никаких шансов. Танки их всех передавили. Я думаю, вряд ли кто из них уцелел. Моя рота выжила лишь потому, что оказалась скрытой лощиной на нашем правом фланге. Наш командир заметил атаку в бинокль, и сразу же наши 8 8-миллиметровые орудия открыли огонь.

Артиллеристы подбили почти все советские танки прямо через башни»[58].

В 11 часов 18 февраля после сильной артиллерийской подготовки немцы перешли в наступление на северную и северо-восточную окраины Красноармейска. За короткое время немцам удалось прорвать оборону 4-го гвардейского танкового корпуса и выйти в центр города. Упорный и напряженный бой длился около восьми часов. 12-я гвардейская танковая бригада, понеся значительные потери в личном составе и технике, продолжала упорно удерживать западную часть города.

Для срочного «залатывания дыр» командиры 4-го гвардейского и 10-го танковых корпусов создали сводную группу под командованием командира 183-й танковой бригады полковника Г. Я. Андрющенко[59]. В ее состав вошли части 12-й гвардейской, 183, 11, 9-й танковых бригад, 14-я мотострелковая бригада, 7-я отдельная лыжно-стрелковая бригада. Группа получила задачу выбить противника из Красноармейска и организовать там круговую оборону. Утром 19 февраля наши части перешли в атаку и пробились к центру города. Очистив затем от немцев Красноармейск, тем не менее им сразу пришлось перейти к обороне.

Таким образом, втянувшись в ожесточенные бои за Красноармейск, фронтовая подвижная группа не имела возможности развить свое наступление дальше на юг, на Волноваху.

В соответствии с директивой командующего Юго-Западным фронтом от 12 февраля войска 6-й армии должны были наступать в общем направлении на Красноград и на Перещепино.

По решению командующего армией главный удар наносился на правом фланге силами 15-го стрелкового корпуса (350, 172, 6-я стрелковые дивизии), поддержанного 115-й танковой бригадой, 212-м танковым полком, двумя полками противотанковой артиллерии. Части корпуса получили приказ наступать в направлении Краснограда и к исходу 18 февраля выйти на рубеж реки Орчик (20 км западнее Краснограда).

Левее наступала 106-я стрелковая бригада с задачей к тому же времени выйти на рубеж 40 км юго-западнее Краснограда. 267-я стрелковая дивизия обеспечивала левый фланг армии и наступала в направлении Перещепина[60].

Утром 14 февраля 350-я стрелковая дивизия отразила контратаки врага и выбила его из нескольких крупных населенных пунктов. Развивая успех, она 16 февраля ворвалась в Змиев и освободила его. Успешно наступали 172-я и 6-я стрелковые дивизии. К исходу 19 февраля части корпуса вышли в район 10–15 км восточнее и юго-восточнее Краснограда.

На левом фланге армии 267-я стрелковая дивизия овладела крупным районным центром и железнодорожной станцией Перещепино. Развивая свой успех, она к утру 20 февраля вышла в район северо-западнее Новомосковска. Сюда же с боями приближались части 4-го гвардейского стрелкового корпуса, переданного к этому времени в состав 6-й армии из соседней, 1-й гвардейской армии. Одновременно 25-й танковый корпус, также вошедший из резерва фронта в подчинение командующего 6-й армией, вместе с 41-й гвардейской стрелковой дивизией завязали бои за Синельниково.

В это время части 35-й гвардейской стрелковой дивизии ворвались в Павлоград. К 17 февраля город был освобожден.

В этот же день соединения 1-й гвардейской армии после решительного штурма освободили Славянск. Освобождению города способствовало то, что немецкие войска сами начали отступление и в районе города осталось лишь несколько очагов немецкого сопротивления. Не было ни артобстрелов, ни бомбежек, ни продолжительных боев на окраинах — только незначительная ружейно-пулеметная перестрелка.

17 февраля в центре города состоялся митинг, в городе были открыты исполком и горком комсомола, военкомат. Однако эйфория первого дня продолжалась недолго, у жителей города не было твердой уверенности в надежности освободивших город войск — не было видно ни единого танка, не было артиллерии, практически не было автомашин. Было только легкое стрелковое вооружение, а для перевозки грузов использовались запряженные собаками сани-волокуши. Хотя через Славянск советские войска и продвинулись в направлении Краматорска, однако горожане не могли не замечать артиллерийских разрывов на западных и южных окраинах города, а на вопрос, который они задавали военным: «А где же техника?» — ответ был неизменно один: «Техника подойдет». Однако события повернулись иначе.

В тот же день пехота и танки противника нанесли сильный контрудар. Часть наших подразделений, понеся большие потери, вынуждена была отступить. Вражеские танки прорвались в район села Семеновка Мостовая, находящегося в 2–3 км восточнее Славянска, где располагались огневые позиции 212-го гаубичного артиллерийского полка 9-й артиллерийской дивизии.

В итоге к 24 февраля 1943 года в результате немецкого контрнаступления город оказался практически полностью окружен противником. Советские солдаты из находившейся в районе Славянского Курорта 57-й гвардейской стрелковой дивизии, немалую часть которой составляло на тот момент пополнение из местных уроженцев, после трех дней боев сумели вырваться и отойти за Северский Донец. Отходили ночными переходами, таясь. Тем же, кто не оказался прикрыт от немецкого наступления полосой славянских соленых озер, было много хуже. На артиллерийскую стрельбу к юго-западу от города до самого последнего момента внимания не обращали, считая ее привычной и не ожидая немецкого контрудара. Противник же вошел в город в ночь на 25 февраля, внезапно, без боя, и, когда люди проснулись утром, они были захвачены врасплох. Вместе с немцами в город вошли мусульманские формирования, и по свидетельству очевидцев именно они устроили резню на улицах города, охотясь на тех мужчин, которые еще утром 25 февраля, ничего не подозревая, шли к военкомату по повесткам. Основанием для расстрела на месте мог служить даже обычный армейский вещмешок за спиной у мужчины. Через несколько дней мусульманские формирования были выведены из города, и до самого конца оккупации в городе оставались немцы (а за всю войну в Славянске видели и итальянцев, и румын, и венгров, и словаков, и русские, и украинские формирования вермахта).

Говоря о мобилизованных за семь февральских дней, надо отметить, что за это время было мобилизовано около 20 тыс. славянцев, 18 тыс. из них погибло в годы войны (всего — около 22 тыс.).

17 февраля командующий 1-й гвардейской армией получил директиву фронта, в которой предлагалось частью сил 57-й гвардейской стрелковой дивизии прочно закрепиться в Славянске, а главными силами этой дивизии с утра 18 февраля перейти в наступление на юг, в направлении Константиновка — Артемовск. 6-й гвардейский стрелковый корпус в составе 58-й, 44-й гвардейских и 195-й стрелковых дивизий со средствами усиления должен был сдать свой участок частям, оборонявшимся на левом фланге армии, а затем форсированным маршем в западном направлении по маршруту Славянск — Барвенково — Лозовая к 1 марта выйти в район Петриковки (40 км западнее Новомосковска)[61].

При этом части 6-го гвардейского стрелкового корпуса на себе испытали все трудности зимнего марша и передвижения только ночью.


Действия 6-й армии | Битва за Донбасс. Миус-фронт. 1941–1943 | Действия 3-й гвардейской армии