home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Освобождение

Удары советских войск на флангах донбасской группировки наносились разновременно. Спустя два дня после перехода в наступление основных сил Юго-Западного фронта в операцию должны были включиться войска Южного фронта. Им предстояло разгромить 6-ю немецкую армию, фактически прорвать Миус-фронт и пробиться в центр Донбасса, где планировалось действовать совместно с частями Юго-Западного фронта.

По решению командующего Южным фронтом генерал-полковника Ф. И. Толбухина главный удар наносился войсками трех армий (5-й ударной, 2-й гвардейской и 28-й) в центре фронта на участке шириной 25 км.

Оперативное построение войск фронта предусматривалось в один эшелон. Резерв командующего фронтом состоял из 4-го гвардейского механизированного, 4-го гвардейского кавалерийского корпусов и трех стрелковых дивизий.

13 августа командующий поставил ударной группировке следующие задачи:

— 5-й ударной армии, действовавшей в полосе Верхний Нагольчик — Куйбышево, предстояло нанести главный удар на своем левом фланге на участке южная окраина Дмитриевки — Куйбышевское (5 км севернее Куйбышева) шириной 10 км и наступать в общем направлении на Кутейниково. Она должна была к исходу пятого дня наступления выйти на рубеж Кутейниково — Платоновский (7 км юго-западнее Кутейникова) на глубину 55–60 км. Армия имела в своем составе девять стрелковых дивизий, истребительно-противотанковую артиллерийскую бригаду, танковую бригаду и части усиления. На участке прорыва в первом эшелоне находились четыре и во втором — две стрелковые дивизии;

— 2-й гвардейской армии предстояло действовать южнее Куйбышева в полосе шириной 9 км, прорвать здесь оборону противника и, наступая в западном направлении, к исходу пятого дня операции выйти на рубеж реки Кальмиус (65–70 км к западу от реки Миус), создав тем самым угрозу флангового удара с юга по противнику в центральной части Донбасса. Армия имела шесть стрелковых дивизий, механизированный корпус и части усиления. Оперативное построение армии было в два эшелона;

— 28-я армия, находившаяся на левом фланге ударной группировки фронта, получила задачу прорвать оборону противника в полосе своего наступления шириной 2,5 км и ударом на юго-запад в направлении Анастасиевка — Федоровка, взаимодействуя с частями 2-й гвардейской армии, свернуть боевые порядки противника, противостоявшего 44-й армии. В последующем армия должна была выйти своим передовым отрядом к побережью Азовского моря и Миусского лимана и во взаимодействии с кавалерийскими соединениями окружить и уничтожить таганрогскую группировку врага.

Армия имела пять стрелковых дивизий, танковую бригаду, истребительно-противотанковый артиллерийский полк, гвардейский минометный полк и строила свой боевой порядок в три эшелона: в первом эшелоне — одна, во втором — две и в третьем — две стрелковые дивизии. В резерве командующего армией находилась танковая бригада;

— 4-й гвардейский механизированный корпус предполагалось ввести в прорыв в первый день операции на направлении главного удара 5-й ударной армии с задачей наступать в направлении на Колпаковка — Донецко-Амвросиевка и не допустить занятия противником рубежа по западному берегу реки Крынки;

— 4-й гвардейский кавалерийский корпус должен был с вечера третьего дня операции войти в прорыв и решительным наступлением на юго-запад отрезать пути отхода противнику в западном направлении и во взаимодействии с 28-й армией окружить и уничтожить вражескую группировку в районе Таганрога[93].

На правом крыле фронта в полосе шириной 65 км действовала 51-я армия, а на левом крыле занимала оборонительный рубеж шириной 64 км 44-я армия генерал-майора В. А. Хоменко. О ней стоит сказать особо. Эта армия была, пожалуй, слабейшей по составу из всех объединений фронта, однако на это были вполне объективные причины, поскольку ударная группировка Южного фронта, прорывавшая Миус-фронт, создавалась в том числе за счет изъятия частей из 44-й армии. Так, 32-я и 33-я гвардейские танковые бригады, находившиеся в составе 44-й армии на 1 июля 1943 года, были к 15 июля перегруппированы на направление главного удара. Первая была направлена в 5-ю ударную армию, а вторая — в 28-ю армию. Таким образом, на 1 июля 1943 года в составе 44-й армии было семь стрелковых дивизий, а к середине месяца 320, 347 и 387-я дивизии были переданы в 28-ю армию. Однако и после окончания боев 44-я армия продолжала оставаться источником резервов для фронта, и к началу августовского наступления в состав 28-й армии была передана еще одна стрелковая дивизия — 248-я.

После всех «изъятий» к началу августа в 44-ю армию входили две стрелковые дивизии — 130-я (полковник К. В. Сычев) и 416-я (полковник Д. М. Сызранов), а также 1-й гвардейский укрепленный район (полковник П. И. Саксеев), при 256 орудиях и 239 минометах. Армия обороняла рубеж Ясиновский — Приморка на приморском фланге фронта. Позиции непосредственно перед Самбеком занимал 1-й гвардейский УР. Обе стрелковые дивизии, входившие в состав армии, были весьма неординарными соединениями Красной армии. Так, 416-я дивизия официально считалась национальной, и, соответственно, основная масса личного состава дивизии являлась азербайджанцами.

При таком раскладе сил как 51-я, так и 44-я армии должны были активными действиями сковать находившегося перед ними противника[94].

На направлении главного удара наше командование обеспечило значительное превосходство над противником: по живой силе в 4 раза, по количеству орудий в 5, а минометов в 5,5 раза и по количеству танков в 6,4 раза. На участке предполагаемого прорыва протяженностью 25 км по фронту было сосредоточено 23 стрелковые дивизии.

Советские воины напряженно готовились к выполнению боевой задачи. Подготовка к наступлению началась в первых числах августа, сразу после июльских боев. Особенно большой размах она получила в частях 5-й ударной армии. Тщательной разведкой и наблюдением уточнялась огневая система противника.

На основе материалов рекогносцировки и опыта июльских боев был составлен план сражения, организовано взаимодействие между родами войск. Особенно много предстояло сделать артиллеристам, которые должны были мощным огнем своих орудий расчистить путь пехоте и танкам через миусские укрепления. От них требовалось в короткие сроки скрытно от противника вывести большое количество артиллерии на новые огневые позиции, развернуть огромную сеть наблюдательных пунктов, выявить цели, которые необходимо подавить и разрушить, уничтожить огневые точки еще до начала артиллерийской подготовки.

На участке прорыва фронта сосредоточивалось до 2 тыс. орудий и минометов (не считая полковой и противотанковой артиллерии), в том числе все орудия 2-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва. Дополнительно к этому привлекалось шесть гвардейских минометных полков М-13 и бригада М-31. В артиллерийской подготовке участвовали 120-мм и 82-мм минометы и артиллерийские полки дивизий второго и третьего эшелонов, артиллерийские полки дивизий резерва фронта и артиллерия подвижных соединений. Все это позволило нашему командованию довести среднюю плотность артиллерии на всем участке прорыва до 93 орудий и минометов на 1 км фронта, а в 28-й армии, где участок прорыва составлял всего 2,5 км, эта плотность доходила до 154 орудий и минометов на 1 км фронта. В 800 м от траншей противника для стрельбы прямой наводкой выдвигались все орудия батальонной и полковой артиллерии и, кроме того, отдельные орудия калибра 122 мм и 152 мм.

Артиллерийская подготовка продолжительностью 80 минут начиналась во всех армиях 5-минутным огневым налетом. Затем в 28-й и 2-й гвардейской армиях следовал 45-минутный период разрушения и подавления, а в 5-й ударной армии — 25-минутная пауза, а потом 30-минутный период подавления, заканчивавшийся во всех армиях новым огневым налетом. После этого следовал ложный перенос огня в глубину, который завершался огневым налетом — 10 минут для 28-й и 2-й гвардейской армий и 5 минут для 5-й ударной армии. Атака пехоты и танков сопровождалась последовательным сосредоточением огня на глубину до 2 км и продолжительностью до 90 минут.

Авиационное наступление осуществляла 8-я воздушная армия, имевшая к началу операции около 700 самолетов.

В течение ночи перед наступлением ночные бомбардировщики должны были подавлять систему огня в главной полосе и изнурять живую силу противника, а непосредственно перед атакой предусматривался 20-минутный массированный налет штурмовиков. С началом наступления авиации предстояло непрерывными налетами групп подавлять артиллерию и минометы в ближайшей глубине, а затем — поддерживать действия механизированных корпусов при вводе их в прорыв, препятствовать подтягиванию противником резервов и планомерному отходу его частей.

Особое внимание командование постаралось уделить пополнению, в основном это были юноши из освобожденных восточных районов Донбасса, достигшие призывного возраста уже во время оккупации, и дезертиры Красной армии образца 1941 года, собранные полевыми военкоматами. Понятное дело, что они не имели достаточного боевого опыта. Так, например, в соединениях 2-й гвардейской армии в числе пополнения, прибывшего на фронт, участников войны было только 28 процентов[95].

Перед Южным фронтом продолжала обороняться немецкая 6-я армия в составе трех армейских корпусов (4, 17, 29-й), объединявших 11 дивизий.

Так, южный фланг собственно Миус-фронта оборонял 29-й армейский корпус 6-й полевой армии вермахта. Полосу обороны непосредственно перед Таганрогом, в районе Самбека, занимала 111-я пехотная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Германа Рекнагеля. Левым соседом была 15-я авиаполевая дивизия. Севернее 15-й авиаполевой дивизии оборонялась 17-я пехотная дивизия. Последним соединением 29-го корпуса была 336-я пехотная дивизия, позиции которой примыкали к полосе обороны 17-го армейского корпуса.

Подготовка советских войск к прорыву закончилась 17 августа. На другой день на рассвете был получен боевой приказ о переходе в наступление.

В 7 часов 15 минут после артиллерийской и авиационной подготовки войска фронта перешли в наступление. И когда передовые танковые и пехотные части заняли первую линию немецких укрепленных позиций, артиллерия перенесла свой огонь в глубину обороны.

С самого начала наступления наиболее успешно продвигались войска 5-й ударной армии. В результате удачно проведенной артиллерийской подготовки, обеспеченной полнотой и достоверностью разведданных, быстро оказалась нарушенной система огня противника на переднем крае. Пехота и танки, не встречая серьезного сопротивления, овладели им и продвинулись вперед. Артиллерия, последовательно подавляя очаги сопротивления, сопровождала их огнем и колесами.

Одновременно включилась в борьбу авиация 8-й воздушной армии, которой командовал генерал Т. Т. Хрюкин[96].

В ее составе были 1-я штурмовая, 6, 278 (в составе с 6.09), 236, 9-я гвардейская истребительная, 270-я бомбардировочная, 2-я ночная бомбардировочная дивизии, а также 3-й истребительный и 7-й штурмовой авиакорпуса. Всего в армии насчитывалось 924 самолета.

В течение первых 20 минут непрерывными ударами с воздуха наши штурмовики подавляли огневые средства противника, расположенные в 1–1,5 км за передним краем его обороны. После этого они перешли к эшелонированным ударам по артиллерийским и минометным батареям. В течение четырех часов, группами по 6–8 самолетов, через каждые 15–20 минут появлялись штурмовики над полем боя. А в это время бомбардировщики наносили удары по живой силе и технике в глубине обороны противника. Вражеская авиация в первой половине дня не оказывала серьезного сопротивления. Но потом ее активность резко повысилась. Под прикрытием истребителей стали появляться бомбардировщики, действовавшие группами от 9 до 20 самолетов. Они пытались нанести сосредоточенные удары с воздуха, с тем чтобы остановить дальнейшее продвижение частей 5-й ударной армии. Практически сразу штурмовики и бомбардировщики стали подвергаться атаке немецких истребителей. Развернулась упорная борьба за господство в воздухе. В первый день наступления авиация фронта провела 19 групповых боев, совершила 919 самолето-вылетов и сбила 12 самолетов противника.

Воины 5-й ударной армии к исходу дня на участке Дмитриевка — Куйбышево шириной 16 км прорвали оборону противника и продвинулись в глубь ее на 10 км. Главная полоса вражеской обороны была преодолена.

В 23.00 в полосе наступления 5-й ударной армии в прорыв вошел 4-й гвардейский механизированный корпус генерала Т. И. Танасчишина[97]. Командующий фронтом поставил перед ним задачу — овладеть районом Колпаковки и не допустить занятия противником рубежа реки Крынки, где у него была подготовлена вторая полоса обороны. В течение ночи соединения корпуса стремительным ударом сломили сопротивление врага. Обходя его опорные пункты, они к утру 19 августа успешно выполнили свою боевую задачу.

Неоценимую помощь танкистам оказали летчики. В соответствии с приказом командующего 8-й воздушной армией 2-я гвардейская бомбардировочная авиационная дивизия, взаимодействуя с частями 4-го гвардейского механизированного корпуса, обеспечивала в ночь на 19 августа выход его танковых частей в район Колпаковка — Надежный. Темная ночь исключала возможность точного выдерживания танками боевого курса. Бомбардировщики получили задачу путем подсвечивания и ударом по артиллерийским позициям и огневым точкам, а также скоплениям войск противника в этом районе обеспечить успешные действия корпуса. Подобное обеспечение боевых действий танковых частей в ночных условиях было впервые. Выполнение этой задачи поручалось летчикам 60-го гвардейского авиационного полка ночных бомбардировщиков.

Начиная с вечера каждые 25–30 минут летные экипажи точно «подвешивали» световые авиационные бомбы («люстры») над намеченными пунктами. Хорошая видимость на расстоянии 15–20 км позволила танкам строго выдерживать направление, а удары наших самолетов по противнику с воздуха помогли танкистам выполнить поставленную задачу.

После выхода на рубеж Артемовка — Надежный — Колпаковка танкисты закрепились. Взаимодействуя с ними, успешно продвигались вперед части 3-го гвардейского стрелкового корпуса генерала А. И. Белова. Наращивая темпы, они к вечеру 19 августа продвинулись на 24 км и подошли к реке Крынке.

2-я гвардейская армия под командованием генерала Г. Ф. Захарова после напряженного боя овладела рядом опорных пунктов в 2–3 км западнее Миуса.

Части 28-й армии, которой командовал генерал В. Ф. Герасименко, силами 248-й стрелковой дивизии, составлявшей первый эшелон, овладели важным опорным пунктом Петрополье.

Войска 5-й ударной армии, выйдя к реке Крынке, рассекли вражескую группировку на две тактически изолированные части. Южнее Колпаковки оборону держали 336-я (командир — генерал-лейтенант В. Люхт), 17-я (командир — генерал-майор Р. Циммлер), 111-я пехотные (командир — генерал-лейтенант Г. Рекнагель), 15-я авиаполевая (командир — В. Шпанг) дивизии и несколько отдельных специальных батальонов противника. Севернее этого пункта оборонялись 304, 302, 306-я и остатки 294-й пехотных дивизий. В результате этого фланги и тыл противника обнажились для удара по ним в северном и южном направлениях.

Хотя такое наступление далось нашим частям большой кровью. Так, имея задачу согласно приказу командира 13-го гвардейского стрелкового корпуса гвардии генерал-майора П. Г. Чанчибадзе к исходу первого дня наступления выйти на рубеж реки Крынки, 3-я гвардейская стрелковая дивизия 18 августа потеряла из 5248 человек личного состава 654 убитыми и 1592 ранеными (то есть более 40 %), но продвинулась на запад всего на 2 км!

Тут стоит немного остановиться на причинах столь больших потерь советских войск при прорыве Миус-фронта. Дело в том, что противник опирался на хорошо подготовленную в инженерном отношении полевую оборону, умело маневрировал силами и средствами. Немцы умело снимали подразделения со «спокойных» участков и быстро перебрасывали их к местам вклинения, не допуская прорыва обороны.

Советское командование к лету 1943 года не имело опыта прорыва оборудованной в инженерном отношении полосы обороны. Поэтому действовало шаблонно, обеспечивая наступление трех-четырехкратным превосходством в людях и танках в полосе прорыва и продолжительной огневой подготовкой. В ряде случаев при такой подготовке, особенно при наступлении на слабо развитую в инженерном отношении оборону или против слабого противника (такими были прежде всего итальянские, румынские, венгерские части), это обеспечивало успех. Но немецкие войска по своей огневой мощи значительно превосходили своих союзников. Так, немецкая пехота в обороне давала плотность огня из стрелкового оружия до 8–9 пуль на погонный метр (норма 3–4), имела 63 противотанковых орудия, не считая 74 орудий полевой артиллерии. Простое численное превосходство наступающей стороны в людях и танках гасилось огнем обороняющихся.

В результате наступающая сторона несла большие потери, теряла превосходство. Пулеметы и противотанковые средства в сочетании с минно-взрывными и другими инженерными препятствиями становились непроходимыми. Нужны были новые методы прорыва обороны, атакующих необходимо было значительно усиливать инженерно-штурмовыми подразделениями, орудиями непосредственной поддержки пехоты, в том числе самоходными (штурмовыми). Такие орудия должны были сопровождать пехоту и прямой наводкой подавлять пулеметные точки. Танки к 1943 году в связи с резким усилением противотанковой артиллерии сами нуждались в защите, так как противотанковую артиллерию (к 1943 году немецкие противотанковые пушки поражали средние советские танки с 1500 м) нужно было уничтожать до выхода атакующих танков на дальность поражения (от 1500 м).

Немецкое командование стало принимать меры к ликвидации нависшей угрозы. Не имея оперативных резервов, оно спешно начало перебрасывать к основанию нашего клина резервы дивизий, действовавших на пассивных участках фронта, а также батальоны береговой охраны с побережья Азовского моря и различного рода тыловые подразделения. Все это делалось с вполне понятной целью — создать на флангах 5-й ударной армии, узким клином глубоко пробившейся в оборону врага, сильные группы пехоты и танков и решительными встречными ударами с севера на юг и с юга на север отрезать выдвинувшиеся в район Артемовка — Надежный— Колпаковка ее войска и таким путем срезать клин, рассекавший его оборону, закрыв образовавшуюся в ней брешь.

Во второй половине 20 августа немцы силою до трех пехотных полков и 70 танков нанесли два встречных удара с севера и юга на Семеновский и Алексеевку, которые были захвачены. В результате этого основание прорыва сузилось до 3 км. Таким образом, в случае соединения северной и южной групп противника в районе южнее Семеновского создастся серьезная угроза окружения наших войск, вышедших к реке Крынке.

Не имея необходимых резервов для нанесения мощных контрударов по наступающим войскам, немецкое командование сделало ставку на удары с воздуха, стремясь хотя бы остановить наступление 5-й ударной армии, для того чтобы иметь время подтянуть резервы и восстановить положение. Поэтому уже 19 августа усилия основной массы частей люфтваффе, базировавшихся перед Южным и Юго-Западным фронтами, были перенесены на участок прорыва. В воздухе разгорелись ожесточенные схватки. Только 20 августа они провели 40 воздушных боев, в ходе которых сбили 38 вражеских самолетов. От них не отставали наши штурмовики и бомбардировщики, наносившие удары по пехоте, танкам, артиллерии противника. Всего за день наша авиация произвела более 1000 самолето-вылетов.

В этот день особенно отличилась группа в составе восьми штурмовиков Ил-2 (7-го штурмового авиационного корпуса) под командованием старшего лейтенанта З. С. Хиталишвили[98]. Она стремительно и внезапно атаковала скопление противника на юго-западной окраине Успенской и нанесла ему большие потери. На развороте младший лейтенант П. Н. Евдокимов увидел, что вражеский истребитель снизу пытается незаметно атаковать самолет младшего лейтенанта В. Н. Ермакова. Евдокимов не раздумывая открыл огонь по Me-109 и сбил его. Наши летчики благополучно вернулись на аэродром.

Успешные действия авиаторов оказали огромную помощь наземным войскам. Понеся большие потери, противник вынужден был прекратить свои атаки. А тем временем наше командование принимало срочные меры, чтобы выбить противника из районов Семеновского, Алексеевки и продолжать развивать наступление на запад.

Рано утром 21 августа соединения 5-й ударной армии (126-я, 387-я стрелковые дивизии и 140-я танковая бригада), а также 4-го гвардейского механизированного корпуса (36-я танковая и 14-я механизированная бригады) нанесли удар по контратакующему противнику и к исходу 21 августа восстановили положение на фронте 5-й ударной армии и вновь заняли Семеновский. К этому времени в район этого пункта подошел 2-й гвардейский механизированный корпус, введенный в прорыв 19 августа. После ожесточенного боя он очистил от противника Алексеевку.

В итоге четырехдневных напряженных боев вражеские потери, по советским данным (вероятно, завышенным), составили до 7 тыс. солдат и офицеров, 28 танков и 26 орудий[99].

Противник, не выдержав удара наших войск, вынужден был отойти за реку Крынку, сохранив за собой плацдарм на левом берегу реки в районе Успенской. Удерживая свой рубеж на реке, немецкое командование одновременно подготовило новый удар по выдвинувшимся вперед войскам 5-й ударной армии. На этот раз немцы хотели контратакой с севера в направлении Успенской срезать вершину нашего клина и соединить разобщенные северную и южную группировки. Этот план имел шансы, так как на тот момент немцам удалось перебросить из Крыма 13-ю танковую дивизию. К тому же в район боев спешно подтягивались части группы армий «Центр»: 9-я танковая и 258-я пехотная дивизии.

23 августа части 13-й танковой дивизии контратаковали 3-й гвардейский стрелковый корпус. Однако благодаря залпу «катюш» контратака была отбита. После того как стало ясно, что с севера 13-я танковая дивизия не прорвется в район Успенской, немецкие генералы решили сосредоточиться на южном направлении (район Анастасиевка — Марфинская).

В то время как части 5-й ударной армии отражали контратаки противника, 4-й гвардейский механизированный корпус перешел в наступление из района Колпаковки. Его 14-я и 15-я механизированные бригады внезапным ударом 23 августа овладели важным узлом обороны Миус-фронта — Донецко-Амвросиевкой.

В тот же день — 23 августа — части 1-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии, продвинувшись вперед, создали непосредственную угрозу группировке противника в районе Успенской.

Таким образом, рокадная железная дорога, идущая от станции Кутейниково на Таганрог, была перерезана в двух местах. Теперь таганрогская группировка немцев могла снабжаться только по приморским дорогам или по Азовскому морю.

Надо отметить, что прилегающая к городу акватория Таганрогского залива тоже стала ареной боевых действий между кораблями кригсмарине и Азовской военной флотилии. Приморский фланг 44-й армии противник регулярно обстреливал с морских артиллерийских лихтеров типа MAL. Эти небольшие (водоизмещением 146 т) корабли, с малой осадкой (0,8 м), тем не менее обладали мощным вооружением: две 88-мм и одна 37-мм пушки плюс четыре 20-мм зенитных автомата. Поэтому нет ничего удивительного, что немецкие морские артиллерийские лихтеры были грозным противником для любых типов отечественных боевых катеров, входивших в состав Азовской военной флотилии. Боевые столкновения советских бронекатеров с ними, как правило, заканчивались не в пользу наших моряков.

Поэтому вся тяжесть борьбы с ними легла на советскую береговую батарею № 723 (три 130-мм орудия), основной задачей которой стало нанесение ударов по кораблям противника в Таганрогском заливе и портам Таганрог и Мариуполь. Всего с 20 по 29 августа батарея № 723 провела 22 стрельбы по Таганрогу, используя в качестве корректировочных постов бронекатера. В общей сложности она выпустила 700 снарядов. Семь стрельб было проведено совместно с бронекатерами и торпедными катерами (с установками PC).

Наиболее успешной была стрельба по таганрогскому порту 27 августа. Артиллеристы батареи 723 тяжело повредили артиллерийский лихтер MAL-2 (ранены командир корабля и находившийся на борту морской комендант порта). Также тяжелые повреждения получил еще один лихтер MAL-4, на нем попавший в ходовой мостик снаряд убил командира корабля и еще двух офицеров[100].

Однако судьба Таганрога решалась все-таки не на море. Возвращаясь к событиям на суше, отметим, что за пять дней наступления наши войска прорвали оборону противника. При этом наибольшего успеха добились войска 5-й ударной армии.

В результате напряженных и кровопролитных боев на шестой день операции ударная группировка Южного фронта нависла над противником из района Донецко-Амвросиевки и одновременно сковала его с фронта. Немецко-фашистские войска понесли тяжелые потери, пополнить которые в ближайшее время не могли. Свободных резервов у вражеского командования также не оказалось. В эти дни оно вынуждено было отвлекать значительные силы в район Харькова, чтобы остановить советские войска, освободившие город и продолжавшие угрожать донбасской группировке с севера. Все это, вместе взятое, создавало благоприятные условия для разгрома противника в районе северо-западнее Таганрога, где оборонялся 29-й немецкий армейский корпус, составлявший правое крыло донбасской группировки. Тем более что продолжать наступление в западном направлении было в известной мере рискованно, так как войска Юго-Западного фронта в этот период вели тяжелые бои на изюмском плацдарме. Поэтому наше командование решило, готовясь к наступлению в западном направлении, провести частную операцию с целью уничтожения таганрогской группировки врага.

25–26 августа командиры, штабы и войска готовились к проведению операции. Одновременно некоторые соединения вели бои с целью улучшения своего исходного положения. Части 2-й гвардейской армии, продвинувшись вперед, вынудили противника оставить плацдарм на левом берегу Крынки в районе Успенской. Войска 28-й армии заняли важный опорный пункт противника Авило-Федоровку (5 км южнее Успенской).

По плану операции подвижной группе фронта — 4-й гвардейский механизированный и 4-й гвардейский кавалерийский корпуса — предстояло войти в прорыв в районе Донецко-Амвросиевки и, стремительно наступая на юг и юго-восток, отрезать противнику пути отхода на запад. Причем основная роль в разгроме таганрогской группировки отводилась кавалерийскому корпусу, которым командовал генерал-лейтенант Н. Я. Кириченко. Его части должны были, развивая удар на юг, выйти на рубеж Екатериново-Хапрово — Екатериновка. В последующем им предстояло повернуть на юго-восток и во взаимодействии с войсками, наступающими с севера и востока, окружить и уничтожить таганрогскую группировку. Перед 4-м гвардейским механизированным корпусом ставилась следующая задача: в ночь на 27 августа частью сил овладеть Кутейниковом, а главными силами наступать на юг, продвинуться в район Покрово-Киреевки, обеспечивая действия 4-го гвардейского кавалерийского корпуса с запада.

Стрелковые соединения фронта должны были одной частью сил расширять прорыв в северном и юго-западном направлениях, а другой — наступать на юг. Так, войскам 5-й ударной армии предстояло обеспечивать правый фланг ударной группировки фронта с севера. Для этого им была поставлена задача нанести главный удар на Петровский и два вспомогательных удара: один — на Саур-Могильский и другой — на Свистуны.

2-я гвардейская армия на своем правом фланге временно переходила к обороне на рубеже Ново-Еланчик — Васильевка фронтом на запад, а на левом — наступала на юг. 28-я армия наносила удар своими тремя стрелковыми дивизиями из района Авило-Федоровки сначала на запад, а потом поворачивала на юг и сматывала боевые порядки противника в своей полосе. В это самое время должна была начать наступление 44-я армия — одними соединениями вместе с 28-й армией на юг, а другими — с востока на Самбек.

Следовательно, план операции на окружение не предусматривал расчленения вражеской группировки и уничтожения ее по частям, что, несомненно, являлось главным его недостатком.

В 20.00 26 августа кавалерийский корпус вместе с приданной ему 4-й гвардейской легкой артиллерийской бригадой 2-й гвардейской артдивизии прорыва перешел в наступление. В первом эшелоне действовали 30-я и 9-я гвардейская кавалерийские дивизии, во втором — 10-я гвардейская. 30-я кавалерийская дивизия, следуя с гвардейским минометным дивизионом и танковым батальоном, вышла в район Екатериново-Хапрова. Противник встретил наступавших огнем и контратаками пехоты и танков. Авангард дивизии был остановлен. Но вскоре сюда подошли передовые части 4-го гвардейского механизированного корпуса, и вскоре наши бойцы заняли населенный пункт.

В направлении Екатериновки под прикрытием усиленного авангарда выступила 9-я гвардейская кавалерийская дивизия. Ее части, сбивая отдельные группы противника, к 8.00 27 августа вместе с 6-й гвардейской танковой бригадой вышли в район Екатериновки.

Таким образом, в течение ночи и первой половины дня 27 августа части 4-го гвардейского кавалерийского корпуса выполнили поставленную перед ними задачу и прошли по тылам противника на юг до 30–35 км.

Столь же успешно наступали и части 4-го гвардейского механизированного корпуса. В ночь на 27 августа 15-я механизированная бригада с одним истребительно-противотанковым дивизионом и одним истребительно-противотанковым артиллерийским полком выступили по маршруту Донецко-Амвросиевка — Кутейниково. Они внезапно для противника подошли к Кутейникову и после короткого ночного боя овладели этим крупным населенным пунктом. Остальные бригады корпуса выступили по тому же маршруту и, не доходя Кутейникова, свернули на юг.

Успеху подвижных соединений фронта в огромной степени содействовала авиация. В этот день — 27 августа — она главные усилия направила на обеспечение действий 4-го гвардейского кавалерийского и 4-го гвардейского механизированного корпусов. Войска противника, сосредоточившиеся в районе Анастасиевка — Марфинская для контратаки против наступающих частей, подверглись ударам с воздуха. Вражеская авиация в начале дня не проявляла активности. Но потом ее удары по нашим наступающим войскам, и особенно по кавалерийским соединениям, все больше и больше нарастали, в результате чего они понесли потери. Советские истребители, прикрывавшие подвижные соединения с воздуха, смело и решительно бросались на врага. В течение дня они провели 16 воздушных боев, уничтожив в них 15 самолетов противника.

Стрелковые соединения 2-й гвардейской армии, используя успех подвижных соединений, продолжали теснить противника на юг и юго-восток.

Немецкое командование было уверено в крепости Миус-фронта и даже 23 августа, когда советские войска прорвались на глубину 35 км и вышли в район Донецко-Амвросиевки, немецкие генералы считали, что соединения фронта не смогут в ближайшее время развить свой успех. В отчете об оборонительных действиях 6-й немецкой армии говорилось: «Вечером 23 августа армия и группа армий придерживались еще того мнения, что противник в условиях достигнутого им прорыва с наличными силами, которыми он располагает, пока еще не может добиться оперативных успехов».

Но уже через несколько дней характер донесений кардинально изменился. Правильно оценив замысел нашего командования ударом на юг добиться окружения 29-го армейского корпуса, оборонявшегося в районе Таганрога, оно признавало, что «27 августа наступило решающее изменение в положении. Армия из-за недостатка сил не была в состоянии принять удар». Далее указывалось, что состояние 6-й армии «непрерывно оставалось весьма напряженным».

Такое положение весьма встревожило командование, и поэтому 27 августа, когда возникла реальная угроза окружения таганрогской группировки, командующий группой армий «Юг» фельдмаршал Манштейн вместе со своими командующими армиями, в том числе и Холлидтом, прибыли в ставку Гитлера в Винницу.

Там они доложили фюреру о тяжелом положении всей донбасской группировки и доказывали ему необходимость срочно усилить ее не менее чем двенадцатью дивизиями.

Вот как описывает эту встречу в своих мемуарах Манштейн: «На этом совещании я и командующие подчиненными армиями, а также один командир корпуса и один командир дивизии доложили Гитлеру обстановку и прежде всего состояние частей, уже давно истощенных в непрерывных боях. Я особенно указал на то, что наши потери составили 133 000 человек, а получили мы в качестве пополнения только 33 000 человек. Если боеспособность противника и ослаблена, то все же большое количество соединений дает ему возможность постоянно бросать в бой боеспособные дивизии. Кроме того, он продолжает подбрасывать силы с других участков Восточного фронта.

Из этой обстановки я сделал вывод о том, что мы не можем удержать Донбасс имеющимися у нас силами и что еще большая опасность для всего южного фланга Восточного фронта создалась на северном фланге группы. 8-я и 4-я танковые армии не в состоянии долго сдерживать натиск противника в направлении к Днепру.

Я поставил перед Гитлером ясную альтернативу:

— или быстро выделить нам новые силы, не менее 12 дивизий, а также заменить наши ослабленные части частями с других, спокойных участков фронта,

— или отдать Донбасс, чтобы высвободить силы на фронте группы.

Гитлер, который вел это совещание в очень деловом тоне, хотя и пытался углубиться, как всегда, в технические подробности, все же согласился с тем, что группа „Юг“ требует серьезной поддержки. Он обещал, что даст нам с фронтов групп „Север“ и „Центр“ все соединения, какие можно только оттуда взять. Он обещал также выяснить в ближайшие дни возможность смены ослабленных в боях дивизий дивизиями с более спокойных участков фронта.

Уже в ближайшие дни нам стало ясно, что дальше этих обещаний дело не пойдет»[101].

Возвратившись в свой штаб, командующий 6-й армией решил для начала принять меры, которые бы противодействовали охвату советскими войсками соединений 29-го армейского корпуса. С этой целью было приказано осуществить перегруппировку войск с юга на северо-запад в район Анастасиевка — Латоново. Одновременно с этим начался вывод корпусных и дивизионных тылов на запад в направлении Тельманово (45 км западнее Латонова) — Мариуполь. Против частей советского 4-го гвардейского механизированного корпуса, прорвавшихся в район Кутейникова, был введен в бой дополнительно 259-й дивизион самоходных орудий, а для обеспечения обороны крупного железнодорожного узла Иловайск был направлен батальон из состава 4-го армейского корпуса, оборонявшегося перед 51-й армией Южного фронта. Кроме того, для всех местных комендатур по линии Иловайск — Моспино — Старобешево и далее на юг приказом по армии была определена степень тревоги, отмечаемой цифрой III, а для Сталино и Макеевка — цифрой II.

Практически сразу о начавшейся перегруппировке частей противника стало известно советскому командованию. Днем 27 августа командующий Южным фронтом сообщил командиру 4-го гвардейского кавалерийского корпуса, что 13-я танковая дивизия противника стягивается в район Анастасиевка — Марфинская, что вражеские тылы отступают на Тельманово. В связи с этим он потребовал от корпуса, применяя обходы и охваты, не выпустить противника на запад, уничтожить его по частям, разгромить 13-ю танковую дивизию еще до того, как она сможет сосредоточиться в указанном районе для прорыва на запад. Вечером штаб фронта дополнительно известил, что в 17 часов к Григорьевке с юга подходила кавалерия, а к Федоровке — орудия на мехтяге. Противник намеревался ударами из этих районов отвлечь часть подразделений 4-го гвардейского механизированного и 4-го гвардейского кавалерийского корпусов и тем самым помочь 29-му армейскому корпусу пробиться на запад.

На основании указаний фронта командир 4-го гвардейского кавалерийского корпуса принял решение: к утру 28 августа, наступая на юго-восток, овладеть районами Мало-Кирсановки и Греково-Тимофеевки. В 21 час 30 минут главные силы корпуса выступили из района Екатериново-Хапрово — Екатериновка. Вскоре они вышли в долину реки Мокрый Еланчик, южнее Анастасиевки и успешно сбили с восточного берега мелкие группы прикрытия, продвинувшись вперед.

К утру 28 августа части 9-й гвардейской кавалерийской дивизии совместно с 6-й гвардейской танковой бригадой овладели Мало-Кирсановкой. Выбитые отсюда немецкие части организованно отходили на север в направлении Анастасиевки. Непосредственно в населенном пункте были уничтожены остатки 3-го батальона 95-го пехотного полка 17-й пехотной дивизии. В это же время части 30-й кавалерийской дивизии после короткого боя овладели Греково-Тимофеевкой. Из района Чекилева (3 км восточнее Федоровки) группа противника на 40 автомашинах с бронетранспортерами пыталась прорваться на северо-восток. Находившийся на этом пути 133-й кавалерийский полк разгромил ее. 10-я гвардейская кавалерийская дивизия при выходе с южной окраины Екатериновки подверглась сильному артиллерийско-минометному обстрелу противника со стороны соседних населенных пунктов, где располагался батальон 17-й пехотной дивизии, имевший в качестве оперативной задачи задержать движение наших кавалеристов на юго-восток. После двухчасового боя части дивизии разгромили этот батальон. По советским данным, потери противника составили до 200 солдат и офицеров.

Во второй половине дня кавалеристы продолжали вести бои с разрозненными группами противника, прорывавшимися на запад.

4-й гвардейский механизированный корпус к утру 28 августа вышел к Григорьевке. Одновременно части 1-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии и правого фланга 44-й армии (130-я стрелковая дивизия) в течение 28 августа, продолжая наступать с севера на юг, вышли на рубеж Марфинская — Дороганов. При этом наибольшее продвижение (до 14 км) имели правофланговые соединения 1-го гвардейского стрелкового корпуса. Противник, прикрываясь арьергардными отрядами, отходил в южном направлении и оказывал на промежуточных рубежах серьезное сопротивление.

Левофланговые части 44-й армии в ночь на 28 августа атаковали противника на участке Самбек — Вареновка (4 км южнее Самбека), содействуя этим наступлению 28-й армии.

Перед фронтом 5-й ударной армии, наступавшей в северном направлении, действовали немецкие 306-я и 294-я пехотные дивизии и некоторые части 302, 304 и 335-й пехотных дивизий, которые упорной обороной оказывали ей сопротивление. Войска 5-й ударной армии, ведя тяжелые бои, медленно продвигались вперед и к исходу 29 августа вышли на рубеж Саур-Могильский — Свистуны.

Основной точкой обороны немцев стала высота 277.7, много веков тому назад названная местными жителями Саур-Могилой. Она господствует над всей окружающей местностью. Сама Саур-Могила — не что иное, как один из размытых за целую геологическую эпоху отрогов Донецкого кряжа. Состоит она главным образом из песчаника, в котором встречаются друзы горного хрусталя.

Многолетними исследованиями установлено, что верхняя часть Саур-Могилы искусственного происхождения — это курган высотой четыре и шириной более тридцати метров. Время его создания археологи относят к концу бронзового века — что-то около трех тысяч лет назад. А само название в последнее время все чаще связывают с именем населявших эти края сарматов — савроматов. В более поздние времена, полагают ученые, первая часть этнонима «савр» трансформировалась в «саур». Не исключено, что на вершине воинственные кочевники поклонялись своему божеству — священному мечу.

К подножию Саур-Могилы подошли части 96-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием гвардии полковника С. С. Левина и вместе с соседними дивизиями стали готовиться к ее штурму. В ночь на 30 августа для уточнения данных о противнике в его тыл была выслана разведка. Дважды в течение ночи разведчики пытались выйти на высоту, но, понеся потери, вынуждены были вернуться обратно.

Только после серьезной артподготовки нашим войскам удалось взять Саур-Могилу.

Успешно наступали советские войска и в южном направлении. С выходом кавалерийского корпуса в район Мало-Кирсановки, Греково-Тимофеевки, а механизированного корпуса к району Григорьевки создалась угроза полного окружения немецкого 29-го армейского корпуса.

Для окруженных немецких частей единственным способом избежать надвигающейся катастрофы был немедленный прорыв из образовавшегося котла на запад, пока еще не был создан сплошной фронт окружения.

Одновременно с этим командование 6-й немецкой армии заканчивало сосредоточение в районе Старобешева новой группировки, состоявшей из остатков 3-й горно-стрелковой дивизии и прибывших из-под Орла частей 9-й танковой и 258-й пехотной дивизий, а также из боевой группы 17-й танковой дивизии, направленной сюда из 1-й танковой армии. По планам командования, эта группировка должна была 30 августа нанести удар на юго-восток, с тем чтобы на рубеже реки Сухой Еланчик или реки Мокрый Еланчик соединиться с 29-м армейским корпусом, который одновременно должен был пробиваться на запад и северо-запад. При этом части 302-й и 306-й пехотных дивизий 17-го армейского корпуса получили задачу сковать войска 5-й ударной армии, непрерывно атакуя их с севера на юг.

Командование Южного фронта разгадало этот план противника и решило принять меры для прикрытия с запада наших наступающих войск. С этой целью оно еще днем 28 августа поставило им дополнительные задачи. В частности, 4-му гвардейскому механизированному корпусу предлагалось занять район Григорьевки с целью обеспечить с запада действия 4-го гвардейского кавалерийского корпуса и не допустить прорыва противника из района Анастасиевки, Отдельным и сильным отрядом корпус должен был овладеть Федоровкой. Кавалерийский корпус получил задачу к утру 29 августа занять Латоново, Ново-Петровский, Ново-Хрещатик, а отдельным отрядом перехватить переправу через Миусский лиман в районе Ломакина. Одновременно было приказано выделить сильный отряд, который должен был ворваться в Таганрог. Войскам 5-й ударной армии предстояло продолжать наступление на север и к исходу 29 августа выйти на рубеж Ремовка — Прохоров.

29 августа основные силы Южного фронта продолжали теснить противника на юг и юго-восток. Советское командование планировало перехватывать отходящие части противника мобильными кавалерийскими соединениями, однако в реальности этого не произошло, так как они действовали на очень широком фронте. К вечеру корпус вышел на рубеж Ново-Хрещатик и 7 км северо-восточнее его, все больше и больше сжимая кольцо окружения 29-го армейского корпуса. В это же время сильный передовой отряд корпуса в составе 138-го кавалерийского полка и полка 4-й легкой артиллерийской бригады вышел на побережье Миусского лимана в район Ломакина и после короткого боя перехватил переправы через Миусский лиман. Второй отряд корпуса в составе 34-го гвардейского кавалерийского полка 9-й гвардейской кавалерийской дивизии, высланный для занятия Таганрога, подошел к Марьевке. Здесь он встретил сильную вражескую оборону, прорвать которую с ходу ему не удалось.

4-й гвардейский механизированный корпус, выполняя поставленную перед ним задачу, занял район Федоровки, а одна его бригада прорвалась к югу, на побережье Таганрогского залива.

Таким образом, в результате успешных действий наших войск части 29-го армейского корпуса противника были оттеснены еще дальше на юго-восток. Теперь они были зажаты на площади в 25 км^2, хотя фронт окружения по-прежнему не был сплошным. План прорвать наш фронт силами группировки, созданной в районе Старобешева, был сорван, в чем признавалось немецкое командование: «И этот наступательный план армии, — говорится в отчете об оборонительных действиях 6-й немецкой армии, — не мог быть полностью осуществлен. Уже 28.8 враг сумел свой прорыв углубить до побережья. Телефонная связь с корпусом была прервана. Последняя попытка командующего лично прорваться через Буденновку на командный пункт 29-го АК равным образом оказалась безуспешной… Нужно было каждый час ожидать, что соединения будут разорваны и корпус распадется на отдельные группы. В связи с этим он получил разрешение сдать свой восточный фронт, а также Таганрог — после разрушения всех важных в военном отношении сооружений, стягиваться к реке Сарматская и затем прорваться на запад».

Согласно немецкому плану прорыв должен был осуществляться по коридору между селом Марьевка и Миусским лиманом.

Штаб группы армий «Юг» санкционировал отход частей корпуса на запад и оставление Таганрога. На руку немцам было то обстоятельство, что командование Южного фронта не смогло оперативно выделить резервов и 60-километровый фронт окружения удерживали только части 4-го гвардейского кавкорпуса. Кроме того, маневр противнику облегчал и сам характер местности — открытая и ровная степь.

Наступали последние часы оккупации Таганрога. Вечером 29 августа немцы начали подрывать склады и цеха городских заводов. В ночь с 29 на 30 августа части боевой группы фон Бюлова без помех оставили свои позиции на Самбеке и двинулись маршем по северному берегу Миусского лимана на прорыв. Группа во главе с комендантом города Кальберлахом ушла из Таганрога по южному берегу лимана, в направлении Лакедемоновки. Утром 30 августа в оставленный немцами город вступили части 130-й и 146-й стрелковых дивизий.

Освободители входили в город не только по суше, но и с моря. На рассвете 30 августа в районе кожевенного завода с рыбачьих лодок было высажено 37 бойцов партизанского отряда «Отважный-2» под командованием А. В. Гуды, занявшего центр города, а морской порт был захвачен моряками отряда бронекатеров Азовской военной флотилии.

Кроме того, в ночь с 29 на 30 августа в районе Безыменовка — Веселый на путях возможного отхода противника из Таганрога был высажен диверсионный десант в составе роты 384-го отдельного батальона морской пехоты (157 человек) Азовской флотилии под командованием командира батальона майора Ф. Е. Катанова. Разгромив находившийся в Безыменовке немецкий гарнизон, десантники погрузились на корабли и возвратились в Ейск.

Завершающим аккордом морских операций в Таганрогском заливе стал захват 30 августа БКА-11 Азовской флотилии севернее Ейска вооруженного сейнера. Сняв с «приза» десять пленных, трофей попытались отбуксировать на базу, но из-за волнения моря и отказа мотора его пришлось затопить.

В то время как жители Таганрога с ликованием встречали бойцов и командиров Красной армии, в степи к западу от города завершался последний акт драмы. Там казаки 4-го гвардейского кавкорпуса пытались сдержать натиск рвущихся на запад немцев.

«Тараном» прорывавшихся частей 29-го армейского корпуса стала 13-я танковая дивизия. Немцы, нащупывая слабое место в заслоне советских войск, смещали направление возможного прорыва на юг и в результате нашли разрыв на стыке обороны 9-й гвардейской и 30-й кавалерийской дивизий. В первой половине дня 30 августа 13-я танковая дивизия пробилась из окружения на запад по направлению Щербаков — Городецкий — Кузнецкий. Не помогла задержать противника и постановка на прямую наводку артиллерии 30-й кавалерийской дивизии и 4-й легкой артиллерийской бригады.

В «расчистке» частям 29-го армейского корпуса пути из окружения стала авиация. Самолеты 4-го воздушного флота люфтваффе наносили массированные авиаудары, до 800 самолето-вылетов в сутки, по позициям казаков. При этом противнику удалось создать локальное численное превосходство в воздухе, связывая боем патрулировавшие над районом «аэрокобры» 9-й гвардейской истребительной дивизии.

В свою очередь штурмовикам 289-й штурмовой и бомбардировщикам 270-й бомбардировочной авиационных дивизий не удалось разрушить переправу через Миусский лиман у Лакедемоновки, отход через которую с суши пыталась блокировать 30-я гвардейская кавдивизия.

За 13-й танковой дивизией в прорыв устремились остальные части 29-го армейского корпуса, пробивавшиеся на запад плотными колоннами. С нашей стороны была предпринята попытка закрыть брешь силами 10-й гвардейской кавалерийской дивизии, но отбить Щербаков она не смогла. В ночь на 31 августа разделенный на три боевые группы 29-й армейский корпус вышел из окружения, сохранив артиллерию, большую часть боевой техники и даже вывезя раненых.

31 августа 30-я кавалерийская дивизия вышла в район Ломакино — Носово. Остатки противника у Таганрога были ликвидированы.

При прорыве из окружения не повезло генералу фон Бюлову, который 30 августа пропал без вести с частью своего штаба, проводя рекогносцировку в районе Николаевка — Отрадное. Подполковник Кальберлах оказался более везучим, его группа смогла выйти из кольца, чему помог деблокирующий удар у Буденновки (сейчас Новоазовск), в котором принял участие так называемый «кавказский» батальон вермахта.

Тем не менее было бы неверно сказать, что августовские бои прошли для немцев бесследно. Части 29-го корпуса были изрядно потрепаны в боях в районе Успенское — Шевченко — Анастасиевка. Большие потери понесли 111-я и 17-я пехотные дивизии, а 15-я авиаполевая и 336-я пехотные дивизии, по признанию самого противника, были по существу разбиты.

4-му гвардейскому кавалерийскому казачьему корпусу бои под Таганрогом стоили 273 убитых и 465 раненых. В свою очередь казаки взяли свыше 2000 пленных, в том числе 250 граждан СССР, служивших немцам с оружием в руках. Казачьими трофеями также стали 45 орудий, 11 танков, 1000 автомашин и другое имущество.

Хотя войскам, участвовавшим в освобождении Таганрога, приказом № 42 ВГК от 30 августа 1943 года была объявлена благодарность и в Москве дан салют 12 артиллерийскими залпами из 124 орудий, а 130-я, 416-я стрелковые дивизии и 270-я бомбардировочная авиационная дивизия получили почетное наименование «Таганрогских», итог сражения был, безусловно, «смазан»[102].

Тем не менее можно сказать, что за период с 26 по 31 августа войска Южного фронта разгромили таганрогскую группировку, составлявшую правый фланг донбасской группировки врага.


* * * | Битва за Донбасс. Миус-фронт. 1941–1943 | * * *