home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Действия Юго-Западного фронта

В тесном взаимодействии с войсками Южного фронта наступали и войска Юго-Западного фронта. После августовских боев они продолжали действовать основными силами на рубеже по левому берегу реки Северский Донец протяженностью более 300 км. Перед ними оборонялась немецкая 1-я танковая армия, имевшая на 1 сентября 1943 года 10 дивизий, из них одну танковую и одну моторизованную.

Командование этой армии решило прежде всего отвести свои войска, оборонявшиеся перед левым крылом Юго-Западного фронта на рубеже Славянск — Кадиевка. Здесь, в излучине Северского Донца, соединения 1-й танковой армии имели наибольшее выдвижение на восток, упираясь в правый берег реки. Над их флангами угрожающе нависали наши войска с севера и юга. Противник стремился раньше всего выскочить из этого мешка, и в то же время он принимал энергичные меры к тому, чтобы удерживать фронт к северу от Славянска, на балаклеевском и изюмском направлениях, создавая тем самым благоприятные условия для планомерного отхода главных сил из Донбасса за Днепр.

Отход немецких войск начался в ночь на 2 сентября в общем направлении на Днепропетровск и Запорожье. Как и следовало ожидать, этому предшествовала большая активность: так, в течение суток по боевым порядкам и огневым позициям соединений левого крыла Юго-Западного фронта велся интенсивный артиллерийский и минометный огонь. Нередко огонь велся по одному и тому же району несколькими батареями и минометными группами. Всего за 1 и 2 сентября немцы выпустили, по самым скромным подсчетам, 8 тыс. снарядов и мин. Такой силы огонь им понадобился прежде всего для того, чтобы скрыть от нашего командования свои намерения отойти на запад и одновременно с этим уменьшить количество имевшихся боеприпасов, так как все увезти с собой не представлялось возможным. Но и таким путем израсходовать накопленные огромные запасы снарядов и мин оказалось трудно. Тогда их начали уничтожать. В течение 1 и 2 сентября взрывались склады боеприпасов в районах Ямы, Золотаревки (10–15 км юго-западнее Лисичанска) и в других местах.

Первыми перешли к преследованию отходившего противника дивизии 3-й гвардейской армии, которой командовал генерал Д. Д. Лелюшенко. Находясь на левом крыле фронта, по соседству с Южным фронтом, 3-я гвардейская армия занимала к 1 сентября рубеж по левому берегу Северского Донца протяженностью свыше 100 км. В ее составе находились 34-й и 32-й стрелковые корпуса, а также несколько отдельных танковых, артиллерийских, инженерных и других частей. За сутки до начала преследования — 1 сентября — штаб армии отдал распоряжение командирам корпусов сформировать в каждой дивизии по одному подвижному отряду в составе стрелкового батальона, артиллерийской батареи (76-мм орудий), саперного взвода, взвода противотанковых ружей и 82-мм минометов[113]. Эти отряды должны были с началом отхода противника пробиваться в тыл врага и перехватывать его коммуникации. В тот же день командарм отдал приказ на преследование противника.

В ночь на 2 сентября соединения 32-го стрелкового корпуса, действовавшего на левом фланге армии, установив отход противника, форсировали Северский Донец на участке Лисичанск — Славяносербск. Тесно взаимодействуя с войсками 51-й армии-Южного фронта, они сбивали прикрытие противника и продвигались вперед. К исходу дня соединения корпуса продвинулись на глубину до 10 км. Части 279-й стрелковой дивизии генерала B. C. Потапенко вошли в город Лисичанск. Ясное дело, что дивизии было присвоено почетное наименование «Лисичанская».

3 сентября соединения 34-го стрелкового корпуса перешли к преследованию врага и быстро продвигались на запад и юго-запад в общем направлении на Славянск, Краматорск. На другой день войска 3-й гвардейской армии, взаимодействуя с войсками Южного фронта, заняли десятки населенных пунктов и полностью завершили освобождение Ворошиловградской области, начавшееся еще в феврале 1943 года.

Противник, сдерживая наши части арьергардными отрядами, инженерными заграждениями, устраиваемыми на путях своего отхода, минными полями, огнем всех видов, отходил на рубеж Славянск — Краматорск — Константиновка. На левом берегу протекающих здесь небольших рек (Казенный Торец и его правый приток Кривой Торец) немцы в течение предыдущих восьми месяцев смогли подготовить прочную оборону. Здесь были сплошные траншеи, установлены многочисленные броневые колпаки, построены дзоты и блиндажи, передний край поддерживался из глубины сильным артиллерийским и минометным огнем. И по мере приближения наших войск к этому рубежу сопротивление врага все более возрастало. Однако войска 3-й гвардейской армии после тяжелейших боев в течение 5 сентября заняли несколько крупных населенных пунктов, в том числе город Артемовск.

В ознаменование этой победы 266-я и 259-я стрелковые дивизии, которыми командовали генерал К. Г. Ребриков и полковник А. М. Власенко, стали именоваться «Артемовскими».

Для развития успеха, достигнутого 3-й гвардейской армией, командующий фронтом по указанию представителя Ставки Верховного главнокомандования маршала А. М. Василевского усилил ее вновь укомплектованным 33-м стрелковым и 23-м танковым корпусами (находились до этого в составе 6-й армии), 1-м гвардейским механизированным корпусом (прибыл из 8-й гвардейской армии), 7-й артиллерийской дивизией прорыва, двумя гвардейскими минометными полками и 47-й инженерной бригадой. Механизированные соединения получили приказ фронта преследовать противника в общем направлении Константиновка — Красноармейск. Этот удар наших танковых частей пришелся как раз в стык между 1-й танковой и 6-й армиями противника и поэтому оказался весьма эффективным.

5 сентября по шоссе из Артемовска 23-й танковый корпус генерала Е. Г. Пушкина[114] приближался к Константинова. Его 135-я танковая бригада, обогнав стрелковые части, в 22 часа ворвалась на северо-восточную окраину города и стала пробиваться к центру. Вместе с танкистами решительно действовали артиллеристы 179-го истребительного противотанкового артиллерийского полка. Они прямой наводкой били по огневым точкам противника, обеспечивая действия танков. Не выдержав стремительного удара наших частей, немцы отступили за реку Кривой Торец. При этом они подожгли склады с военным имуществом, взорвали мост, заминировали за собой подступы к реке и закрепились на ее левом берегу. В ночь на 6 сентября части 135-й танковой бригады и 179-й истребительный противотанковый артиллерийский полк полностью очистили город от противника, уничтожив до 300 его солдат и офицеров.

Отличившимся в боях за освобождение города Константиновка 135-й танковой бригаде и 179-му истребительно-противотанковому артиллерийскому полку было присвоено почетное наименование «Константиновские».

В этот же период 1-й гвардейский механизированный корпус генерала И. Н. Руссиянова[115], наступая правее 23-го танкового корпуса, отбросил арьергарды противника и овладел городом Дружковка.

6 сентября соединения 34-го гвардейского стрелкового корпуса завязали бои за Славянск и Краматорск. Части 297-й стрелковой дивизии полковника М. И. Матвеева, наступавшие на Славянск с северо-востока, сбили прикрытие противника и ворвались на окраину города. С юго-востока сюда подошли части 61-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Л. Н. Лозановича. Быстрыми и решительными действиями наши войска 6 сентября в который раз за войну освободили Славянск.

Вот как позже описывал в своих воспоминаниях эти дни сам генерал Л. Лозанович:

«В 6.00 6 сентября после сильного десятиминутного артиллерийского налета гвардейцы 187-го и 189-го полков перешли в наступление. В 6.30 около двух батальонов пехоты гитлеровцев при поддержке 10 танков бросились в контратаку. Из района Ясногоровки их поддерживало не менее 3-х батарей. Полки и приданные им батареи встретили противника огнем, к ним подключились 45-миллиметровые пушки полков. Потеряв три Танка и до роты пехоты, гитлеровцы откатились к восточной окраине города. Два часа продолжался бой с контратакующим противником, но введенный из-за левого фланга 187-го гв. полка 181-й полк из второго эшелона дивизии решил исход этого боя.

Потеряв до двух рот пехоты, оставив три танка и самоходное орудие, гитлеровцы стали отходить к центру города. Около 10 часов утра ударами 61-й гвардейской и 297-й стрелковой дивизий фашистов изгнали из города, за что обе дивизии получили наименование „Славянских“»[116].

Одновременно 59-я гвардейская стрелковая дивизия генерала Г. П. Карамышева с 243-м танковым полком наступала с востока на Краматорск. Противник стал поспешно отходить на левый берег протекающей здесь реки Казенный Торец. Попытка наших частей с ходу переправиться на противоположный берег Казенного Торца и овладеть Краматорском успеха не имела. Тогда решено было обойти его с севера и юга. С этой целью 243-й танковый полк форсировал реку в 5–7 км южнее Краматорска и стремительным ударом вместе с подошедшими частями 59-й гвардейской стрелковой дивизии занял западную окраину города. В это же время с севера в город вступила 5-я гвардейская отдельная мотострелковая бригада. При этом был захвачен в плен штаб одного полка немецкой пехотной дивизии. Опасаясь окружения, враг вынужден был оставить Краматорск.

События, связанные с освобождением города, значительно дополняют воспоминания командира 243-го танкового полка В. А. Подлесного:

«Ночью 4 сентября я был вызван к командующему армией. Он поставил задачу: высвободить колесный парк для пехоты 59-й гвардейской дивизии, танки вывести из боя и на них посадить десант из автоматчиков, форсировать Донец и к шести утра 6 сентября выйти в район Краматорска, перехватив железную дорогу. В пути, не вступая в затяжные бои, обходить опорные пункты.

Форсировав Донец в районе Серебрянки, сбивая противника с рубежей, мы продвинулись на 25 километров. Немцы, зная, что такое танк Т-34 в глубине обороны, весь день пытались задержать танки авиацией.

Противовоздушных средств у нас не было, но танкисты были довольно опытны. В ночь на 6 сентября полк прошел около 70 километров. Да каких километров!

Чуть стало светать. Ночная тьма еще господствовала в низине балки. Пехотный полк Дубовика, спешившись с машин и танков, устремился в Беленькую, а танки поспешили к аэродрому. В то время виноградников не было. Здесь только в вершине балки виднелись какие-то кусты, деревья. До аэродрома оставалось с полкилометра, когда нас встретил житель Соцгорода. Вот первое, что он сказал: „Спасите город, рвут и жгут, гады!“ На аэродроме уничтожили три самолета Ю-87, аэродромную команду, а те, кому удалось в нижнем белье заскочить в заросли подсолнечника, были добиты экипажем старшего лейтенанта Корзникова. Повернув танки в сторону Новокраматорского завода, в считаные минуты достигли вершины балки и… остановились. Вынуждены были остановиться.

Из балки буквально вывалилась толпа жителей. Видели мы всякое, но здесь что-то было особенное. Танки, по сути, тонули в толпе, облепленные детьми. Цветы и слезы… Командиры рот старшие лейтенанты Гридин, Орлов, Евсеев, Корзников, Маркин, старшина Сидоровский качают головами, не зная, что делать. Но надо было наступать.

Солнце вышло из-за горизонта, день обещал быть погожим. С начальником штаба капитаном Васиным, командирами рот Гридиным, Орловым поднимаемся на пожарную вышку (она и сейчас стоит). С вышки хорошо просматривается вся территория Новокраматорского завода в сплошных руинах. Только термический цех возвышается с огромными отверстиями в стенах. Дальше просматриваются забор, за забором поселок, а за поселком торчит ободранный копер.

Со стороны солнца нарастал гул, и мы спешим вниз с вышки. От разрывов бомб вышка содрогнулась. Внизу встречаем командиров рот и двоих в штатском. Один из них, среднего роста, худощавый, отрекомендовался Кузнецовым Иваном Сафроновичем. „А это, — он представил товарища таких же лет, — Осипович. Прибыли восстанавливать завод“.

Тут мы получаем приказ начальника штаба 59-й гвардейской дивизии Челнокова: очистить совместно с дивизией город от врага. От присланного офицера с приказом узнаем, что полки дивизии втянулись в балку, и при выходе из нее противник остановил их продвижение сплошным пулеметным огнем.

Посылаю старшину Сидоровского с приказом: сбить пулемет, что левее балки, и сам — за ним. Сидоровский в метрах 150 впереди от меня, он уже миновал балку и приближается к перекрестку дорог, делает короткую остановку и бьет из пушки. Выстрел Сидоровского был сделан по доту в тот момент, когда из него выскочил немец со связкой гранат. Дот стоял там, где сейчас подземный переход на Новом Свете.

Чувствовалось, что мы вот-вот утеряем инициативу боя: противник приходит в себя и час от часу наращивает сопротивление. От перекрестка дорог вниз к реке небольшой уклон, дорога вымощена брусчаткой, в конце ее виден мост через реку. Разумеется, противник постарается заминировать его, если не заминировал уже. Моему водителю Бухуну не впервой захватывать мост под носом противника. Разгоняем танк, а перед самым мостом резко тормозим машину. Тут же перед танком вырастает столб огня и дыма. Поторопились немцы. Сворачиваем в парк имени В. И. Ленина и поднимаемся вверх.

В 10 утра в одном из подвалов разрушенной поликлиники Нового Света обосновался штаб 59-й гвардейской дивизии. Для меня это было очень хорошо: во-первых, установилась живая связь с теми, кого поддерживаю танками, во-вторых, прикрыты пехотой фланги, что очень важно при бое в населенном пункте.

Хотя правый берег очищен от противника, однако в старой части города предстоят еще жестокие бои. Вся полковая разведка рыскает по берегу в поисках места для переправы, но сведения неутешительные.

7 сентября в 11 утра подошла 5-я гвардейская мотострелковая бригада полковника Бугаева. Она заняла участок полка Дубовика и завязала бои за Меловую гору. В 23 часа прибыли разведчики с сообщением о найденном броде через реку в районе Пчелкино. Эта весть оказалась весьма важной.

8 сентября мы приступили к переправе танков у окраины Пчелкино. С собой прихватили мешочки с песком и всякий материал, подсказанный опытом. Первый танк прошел благополучно, и остальные через несколько минут были на левом берегу, развернулись в боевой порядок. Но и немцы не дремали. Подтянув пушки к школе и бойне, открыли ураганный огонь.

Мы знали: помимо ураганного огня нам предстояло преодолеть два препятствия — противотанковый ров перед железной дорогой и саму дорогу. Берем курс прямо на школу и бойню. Часть танков бьет по батареям, а другая — рушит снарядами противоположную стену рва. Танкам беспрерывно приходится маневрировать от огня противника. Машины Гридина, Орлова, Корзникова, Сидоровского переползают противотанковый ров. Вот старший лейтенант Маркин почему-то отступает от рва и яростно посылает снаряд за снарядом в сторону противника. Там сплошные разрывы от наших залпов, и чей-то батальон, а может, дивизион, справа поддерживает танкистов огнем.

Подавив немецкие пушки, выскакиваем на высоту, где сейчас завод кондиционеров. Перехватив дорогу на Сергеевку, преследуем противника, бегущего из Краматорска. Город — освобожден»[117].

Приказом Верховного главнокомандующего 59-й гвардейской дивизии, 5-й отдельной мотострелковой бригаде и 243-му танковому полку было присвоено наименование освобожденного города.

Таким образом, к исходу 6 сентября войска 3-й гвардейской армии прошли на запад 75–100 км и оказались на рубеже Славянск — Краматорск — Константиновка. Они перерезали железную дорогу Барвенково — Горловка, в результате чего положение войск противника в Донбассе стало еще более критическим.

Из района Константиновки на юго-запад продолжали наступать соединения 23-го танкового корпуса. Перед ними была поставлена задача к исходу 7 сентября овладеть крупным узлом железных дорог — городом Красноармейск. Части 135-й и 39-й танковых бригад со средствами усиления сломили сопротивление действовавшей перед ними 62-й пехотной дивизии на реке Кривой Торец и быстро продвигались вперед. Уже во второй половине дня они подошли с востока к городу. Тем временем разведывательный отряд корпуса ворвался на аэродром, в 2 км северо-западнее Красноармейского, уничтожил там обслуживавшую команду и захватил 19 самолетов. Одновременно 3-я танковая бригада подошла к Красноармейскому с юго-востока, уничтожая отступавшие из города на юго-запад группы противника. Смелыми и решительными действиями соединения танкового корпуса выбили противника из Красноармейска. Продолжая его преследование, они к исходу 8 сентября вышли в район крупного населенного пункта Межевая. Вслед за 23-м танковым корпусом двигались дивизии 32-го стрелкового корпуса.

К 9 сентября соединения 3-й гвардейской армии, преследуя отходящего противника, продвинулись на запад на 150–180 км, освободили свыше 700 населенных пунктов Донбасса, в том числе города Лисичанск, Славянск, Артемовск, Дружковка, Краматорск, Константиновка, Красноармейск и др. За это время войска армии уничтожили свыше 6 тыс. вражеских солдат и офицеров и 698 человек захватили в плен.

С 8 сентября к преследованию отходящего врага начали переходить армии Юго-Западного фронта, действовавшие в центре, на плацдарме юго-восточнее Изюма. При этом 6-я армия наступала в общем направлении на Лозовую, 8-я гвардейская — на Барвенково, а 12-я — на Павлоград, Синельниково. Преодолевая сопротивление противника, выбивая его из отдельных опорных пунктов, узлов сопротивления, наши части продвигались вперед.

К исходу 9 сентября части 39-й и 82-й гвардейских стрелковых дивизий совместно с 31-й танковой бригадой, 1890-м отдельным самоходным легким артиллерийским полком и 517-м отдельным танковым батальоном 8-й гвардейской армии подошли к Барвенкову с востока и юго-востока. Противник оказывал им сильное сопротивление, в результате чего темп наступления заметно замедлился.

Ночью наши части усилили свой натиск и стали охватывать Барвенково с юга и севера. Город был освобожден утром 10 сентября.

14 сентября после многодневных ожесточенных боев преследовать противника стали и войска 1-й гвардейской армии, действовавшие на правом крыле фронта. Оборонявшиеся здесь немецкие части отходили в общем направлении на Новомосковск. Теперь в боях был задействован весь Юго-Западный фронт.

Успешное продвижение на запад частей 23-го танкового и 1-го гвардейского механизированного корпусов, а также выход их передовых отрядов в районы Синельникова и Павлограда создали угрозу тылу противника, отходившего от Барвенкова и с правого берега Северского Донца южнее Балаклеи. Сложившуюся обстановку на участке фронта между 6-й и 1-й танковой армиями врага в связи с выходом наших частей в районы Синельникова и Павлограда командование 6-й армии характеризовало следующим образом: «На левом фланге армии положение тем временем резко обострилось. Брешь на фронте 1-й танковой армии расширилась более чем на 40 км. Танки русских мчались по дорогам через Каменку, Александровку в направлении на Васильковку и дальше вперед, на запад и юго-запад. Уже 10.9 сообщали о головных нападающих частях к востоку и юго-востоку от узловой станции Синельниково. Приблизившись в результате этого на 40–50 км к Днепру, они натворили в глубоком тылу много бед».

В этих условиях немецкое командование решило совместными действиями частей 6-й и 1-й танковой армий закрыть брешь в обороне и ликвидировать угрозу окружения своих войск, отходивших из района Барвенкова. Пользуясь тем, что рубеж Славянка — Межевая был прикрыт нашими войсками слабо, так как стрелковые соединения значительно отстали от подвижных частей, противник с утра 11 сентября перешел здесь в контратаку, нанеся два встречных удара с целью отрезать прорвавшиеся далеко на запад части 23-го танкового и 1-го гвардейского механизированного корпусов. В течение нескольких дней в этом районе шли напряженные бои. Понеся потери, противник вынужден был отойти.

Войска 3-й гвардейской армии возобновили наступление и к 16 сентября вышли на рубеж Чаплино — Васильковка (15 км северо-западнее Чаплина). В тот же день соединения 6-й армии овладели городом и крупным узлом железных дорог Лозовая.

Командующий группой армий «Юг» Манштейн, убедившись, что «подвижная оборона» не оправдала его надежд, приказал с 15 сентября начать отвод всех армий группы за Днепр и Молочную. В результате этого темп отхода противника изо дня в день увеличивался и с 20 сентября достиг 40 км в сутки.

Преследуя противника, войска Юго-Западного фронта быстро продвигались вперед, и уже с 11 сентября армии фронта вышли на степные просторы Левобережной Украины. К 22 сентября войска Юго-Западного фронта на левом крыле и в центре вышли на линию Новомосковск — восточнее Запорожья, а на правом крыле к концу месяца достигли Днепра.

Фактически этим завершилась Донбасская наступательная операция.

Потери фронта в период с февраля по 14 сентября 1943 года, по некоторым подсчетам, могут достигать убитыми в боях и умершими в полевых госпиталях до 16 тыс. человек, ранено около 50 тыс., пропало без вести 12–14 тыс. (всего не менее 80 тыс. человек).

К большому сожалению, тема воинских захоронений на территории Донецкой области остается малоизученной. Точной цифры воинских захоронений периода Великой Отечественной войны на сегодняшний день просто не существует. К тому же вынуждены констатировать, что большая часть захоронений советских воинов в настоящее время постепенно приходит в негодность, так как на их благоустройство с каждым годом выделяется все меньше и меньше финансирования из местных бюджетов.

Учет воинских захоронений в ходе активных боевых действий был крайне затруднен. Хотя определенные усилия все-таки предпринимались — например, в 1942 году было принято решение о захоронении погибших воинов в общественных местах (перед школами, клубами, Домами культуры и т. д.).

Захоронение возлагалось на похоронные команды воинских частей, а после ухода войск — на местные органы власти. Согласно решению об упорядочении захоронений местные власти должны были проводить очистку местности от трупов. Под руководством ответственного за перезахоронение (как правило, офицера НКВД) местные жители подбирали останки воинов, которые либо вообще не были захоронены, либо были чуть присыпаны землей, везли их в находящиеся поблизости ямы. Для перевозки чаще всего использовались телеги, куда впрягали коров, или сами люди становились тягловой силой.

При этом захоронения вражеских солдат сравнивались с землей, останки, как правило, не перезахоранивали. Какой-то учет при этом велся, но его качество было очень низким.

В последующем, приблизительно с середины 1960-х годов, началось упорядочение воинских захоронений. В некоторых случаях похороненных ранее на кладбище выкапывали и переносили в центр села. Эти многочисленные переносы привели к тому, что в настоящее время трудно (а зачастую и невозможно) определить район первичного погребения советских воинов.


* * * | Битва за Донбасс. Миус-фронт. 1941–1943 | Заключение