home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 40. Созидание



Перрин в одиночестве сидел на пне, закрыв глаза и повернув лицо к тёмному небу. Лагерь был разбит, переходные Врата закрыты, а доклады приняты. Наконец-то у Перрина было время отдохнуть.

В этом-то и крылась опасность. Отдыхая, начинаешь размышлять. Размышления несли с собой воспоминания. Воспоминания несли боль.

Он чувствовал в ветре запахи мира. Запах на запахе, водовороты запахов. Запахи окружающего лагеря: потных людей, специй на кухне, мыла в прачечной, лошадиного навоза, человеческих эмоций; запахи окружающих холмов: высохшей хвои, ила у ручья, гниющего трупа какого-то животного. Отдалённые запахи окружающего мира: пыль дороги, стебли лаванды, каким-то образом выжившей в умирающем мире.

Ни пыльцы цветов, ни волков. Их отсутствие казалось ему ужасным знаком.

Он чувствовал себя больным. Физически больным, словно его живот был наполнен грязной болотной водой, смесью гниющего мха и кусочков дохлых жуков. Ему хотелось кричать. Ему хотелось найти Губителя и убить его, дубасить кулаками по его лицу, пока оно не будет залито кровью.

Послышались чьи-то шаги. Фэйли.

- Перрин? Не хочешь поговорить?

Он открыл глаза. Ему бы плакать, кричать, но Перрин чувствовал ледяное спокойствие. Спокойствие и ярость. В нём эти эмоции вместе не уживались.

Рядом был расставлен его шатёр, створки входа трепетали на ветру. Неподалёку сидел, прислонившись к деревцу кожелиста, Гаул. В отдалении работал припозднившийся кузнец. Тихий звон раздавался в ночи.

- Я потерпел неудачу, Фэйли, - прошептал Перрин.

- Ты уничтожил тер’ангриал, - сказала она, становясь на колени рядом с ним. - Ты спас своих людей.

- И, тем не менее, Губитель нас обставил, - горько сказал он. - В нашей стае было пятеро, но для схватки с ним этого оказалось недостаточно.

Перрин чувствовал себя так же, когда узнал, что его семья убита троллоками. Скольких Тень у него отнимет, прежде чем всё это закончится? В волчьих снах Прыгун должен был быть в безопасности.

«Глупый, глупый щенок».

Да и была ли там действительно расставлена ловушка для армии Перрина? Шип снов Губителя мог быть предназначен для совершенно другой цели. Просто совпадение.

«Для та’верена не бывает совпадений…»

Ему нужно было что-нибудь сделать со своим гневом и болью. Он встал, повернулся и был поражён числом всё ещё горевших в лагере огней. Неподалёку, но на достаточном расстоянии от него, чтобы он не мог определить, кому какой запах принадлежит, ожидала группа людей. Аллиандре в золотистом платье. Берелейн в синем. Обе сидели на стульях рядом с деревянным походным столиком, на котором стоял фонарь. Около них сидел на камне Илайас, точивший свой нож. У походного костра, поглядывая на Перрина, столпилось с дюжину двуреченцев, среди них были Вил ал’Син, Джон Айеллин и Грейор Френн. Даже Арганда и Галленне оказались рядом, о чём-то тихо переговариваясь.

- Им бы следовало спать, - сказал Перрин.

- Они беспокоятся о тебе, - возразила Фэйли. От неё самой пахло беспокойством. - И они беспокоятся, не отправишь ли ты их прочь, ведь теперь переходные Врата работают.

- Глупцы, - прошептал Перрин. - Глупцы все те, кто следует за мной. Глупцы, потому что не прячутся.

- Ты на самом деле заставишь их уйти? - зло спросила Фэйли. - Прятаться где-нибудь от страха, в то время как идёт Последняя Битва? Не ты ли говорил, что понадобится каждый человек?

Она была права. Будет нужен каждый. Он понял, что частично его раздражение было вызвано тем, что он не знал, чего именно они избежали. Он спасся, но от чего? За что погиб Прыгун? Из-за незнания вражеского плана Перрин чувствовал себя слепцом.

Он встал с пня и отправился туда, где разговаривали Арганда и Галленне.

- Принесите мне нашу карту Джеханнахского тракта, - сказал Перрин.

Арганда позвал Хиршанина и сказал тому, где найти карту. Посланец убежал, а Перрин двинулся через лагерь на звон металла. Казалось, этот звук его манил к себе. Вокруг кружились запахи лагеря, над головой грохотало небо.

Остальные потянулись следом. Фэйли, Берелейн и Аллиандре, двуреченцы, Илайас, Гаул. Группа росла, к ней присоединялись другие. Никто не сказал ни слова, и Перрин не обращал на них внимания, пока не дошёл до Эмина, работавшего с наковальней. Рядом с кузнецом, пылая красным огнем, стоял один из переносных горнов.

Хиршанин, как только явился, сразу же направился с картой к Перрину. Тот развернул её перед собой, а Эмин прекратил работу. От него запахло любопытством.

- Арганда, Галленне, - сказал Перрин. - Скажите мне. Если бы вы собирались устроить идеальную засаду для большой колонны, движущейся по вот этой дороге в Лугард, где бы вы её устроили?

- Здесь, - не медля ответил Арганда, указывая на место в нескольких часах пути от того места, где они раньше стояли лагерем. - Видите? Дорога поворачивает вслед за старым высохшим руслом. Проходящая там армия будет как на ладони для атаки; её можно будет атаковать с высот здесь и здесь.

Галленне кивнул.

- Да. Здесь помечено, что тут превосходное место для стоянки, пригодное для большой армии. Вот, где поворачивает дорога, у подножия этого холма. Но если на окружающих высотах притаится враг, утром вы можете не проснуться.

Арганда кивнул.

К северу от дороги находилось плато; старое речное русло прорезало в нём широкий, ровный путь на юго-запад. На вершине этого плато можно было разместить армию.

- Что это? - спросил Перрин, показывая на некие отметки к югу от дороги.

- Древние руины, - ответил Арганда. - Ничего важного; они слишком сильно разрушены, чтобы предоставить укрытие. Просто несколько покрытых мхом булыжников.

Перрин кивнул. Что-то начинало проясняться.

- Грейди и Неалд уже спят? - спросил он.

- Нет, - ответила Берелейн. - Они сказали, что просто на всякий случай хотят быть наготове. Я думаю, их встревожило твоё настроение.

- Пошлите за ними, - не обращаясь ни к кому конкретно, сказал Перрин. - Один из них должен проверить армию Белоплащников. Помнится, мне кто-то говорил, что они снялись с лагеря. - Не тратя время на то, чтобы проверить, выполнят ли приказ, он подошёл к кузнице и положил руку на плечо Эмина. - Поспи немного. Мне нужно над чем-нибудь поработать. Это у тебя подковы, да?

Ошеломлённый, мужчина кивнул. Перрин взял его фартук и перчатки, и Эмин ушёл. Перрин достал собственный молот. Молот, подаренный ему в Тире. Молот, который использовался для убийства, но так давно не использовался для созидания.

Молот мог быть и оружием, и инструментом. У Перрина был выбор, также как и у всех, кто за ним следовал. У Прыгуна был выбор. И волк сделал этот выбор, рискнув ради спасения Света большим, чем может понять любой человек, за исключением Перрина.

Он снял щипцами с углей небольшой слиток металла и положил его на наковальню. Взмахнул молотом и начал бить.

Давненько он не бывал в кузнице. На самом деле, последний раз на его памяти, когда он делал что-то полезное, был в Тире - в тот мирный день, когда он на короткое время отложил свои обязанности и работал в той кузне.

«Ты похож на волка, муж». Это сказала ему Фэйли, имея в виду то, насколько он становился сосредоточенным. Это волчья привычка; они могли знать прошлое и будущее, при этом сосредоточившись на охоте. Мог ли он так же? Позволить себе, когда потребуется, отдаться чему-то целиком и при этом не забывать про остальное?

Работа поглощала. Ритмичные удары молота о металл. Работая сразу над несколькими подковами одновременно, Перрин сплющивал железо, периодически возвращая его обратно на угли и доставая другой слиток. У него был под рукой эталон, чтобы проверить нужные размеры. Перрин не торопясь изогнул металл о край наковальни, придавая ему нужную форму. Руки Перрина вспотели, его лицо разгорячилось от огня и работы.

Прибыли Неалд и Грейди, вместе с Хранительницами Мудрости и Масури. Не отрываясь от работы, Перрин отметил, что они отправили Сулин через переходные врата проверить Белоплащников. Она скоро вернулась, но не торопилась с докладом, поскольку Перрин был занят работой.

Перрин поднял подкову и нахмурился. Эта работа была недостаточно сложной. Да, она успокаивала, но сегодня ему хотелось чего-то посложнее. Он чувствовал, что должен что-то создать, словно для того, чтобы уравновесить разрушение, увиденное в мире, и то, к которому он сам приложил руку. Рядом с горном были уложены несколько слитков необработанной стали лучшего качества, чем использованная им для подков. Скорее всего, они ждали, пока их превратят в мечи для бывших беженцев.

Перрин выбрал несколько слитков и положил их на угли. Эта кузня была хуже, чем привычная ему, хотя здесь были и мехи, и три бочки для закаливания, но ветер выстуживал металл, а угли не были столь горячи, как ему бы хотелось. Перрин смотрел на это с недовольством.

- Я могу помочь, лорд Перрин, - сказал стоявший рядом Неалд. - Нагревать металл, если вам угодно.

Перрин смерил его взглядом, затем кивнул. Он вытащил щипцами слиток стали.

- Я хочу, чтобы он был прекрасного жёлто-красного цвета. Но не настолько горячим, чтобы стать белым, имей это в виду.

Неалд кивнул. Перрин расположил заготовку на наковальне, поднял молот и снова принялся бить. Неалд, сосредоточившись, стоял в стороне.

Перрин забылся в работе. Все исчезло, кроме куска раскалённого железа. Ритмичный стук молота о металл, словно биение его сердца. Раскалённый металл, тёплый и опасный. Сосредоточившись на нём, Перрин обрёл понимание. Мир рушился, и с каждым днём всё сильнее. Миру нужна была помощь, немедленно. Разбитое вдребезги нельзя собрать обратно.

- Неалд, - раздался голос Грейди. Встревоженный, но далёкий для Перрина. - Неалд, что ты делаешь?

- Я не знаю, - ответил Неалд. - Это кажется правильным.

Перрин продолжил бить, сильнее и сильнее. Он сгибал металл, сплющивая части между собой. Было замечательно то, как Аша’ман точь-в-точь поддерживал правильную температуру. Это освобождало Перрина от зависимости ловить пару мгновений идеальной температуры между нагревами металла.

Металл, казалось, стал текучим, словно Перрин придавал ему форму силой воли. Что же он создавал? Он вытащил из огня другие две заготовки, затем стал поочередно переключаться между ними. Первую - и наибольшую из трёх - Перрин складывал, придавая ей форму, используя операцию, известную как осадка, увеличивая поперечное сечение болванки. Постепенно Перрин превратил её в большой шар, затем добавил ещё стали, пока заготовка не стала размером почти что с человеческую голову. Вторую болванку Перрин протягивал, делая её тоньше и длиннее, затем превратил её в узкий жезл. Последнюю - наименьшую заготовку - он расплющил.

Он вдыхал и выдыхал, его легкие работали как кузнечные мехи. Его пот был словно вода для закаливания. Его руки были будто наковальня. Перрин сам был кузницей.

- Хранительницы Мудрости, мне нужен круг, - выпалил Неалд. - Сейчас же. Не спорьте! Он мне нужен!

От ударов Перрина начали взлетать искры. С каждым ударом дождь искр становился сильнее. Перрин чувствовал, будто из него что-то вытекает, будто с каждым ударом он добавлял металлу свои собственные силы и чувства. А также надежды и тревоги. Они перетекали из него в эти три незавершённые заготовки.

Мир на самом деле умирал. Перрин не мог его спасти. Это была работа для Ранда. Перрин хотел всего лишь вернуться к своей простой жизни, разве нет?

Нет. Нет, он хотел быть с Фэйли, хотел разнообразия. Ему хотелось жить. Он не мог прятаться, как не могли последовавшие за ним люди.

Перрин не хотел быть их сюзереном. Но он был им. Что бы он почувствовал, если кто-то другой принял командование, а затем привёл их к гибели?

Удар за ударом. Брызги искр. Слишком много, как будто он стучал по ведру расплавленной жидкости. Искры поднимались в воздух, разлетаясь от его молота на десятки шагов вокруг, взлетая до верхушек деревьев. Все наблюдатели, кроме Аша’манов и Хранительниц Мудрости, столпившихся вокруг Неалда, отступили.

«Я не хочу возглавлять их, - думал Перрин. - Но если не я, то кто? Если я брошу их, и они падут, то виноват в этом буду я».

Теперь Перрин понял, что именно он создавал, что пытался создать всё это время. Он придал самой большой заготовке форму бруска. Длинная поковка превратилась в прут толщиной в три пальца. Плоская заготовка превратилась в крепёж, металлическую ленту, охватывающую боёк и присоединяющую его к рукояти.

Молот. Он создавал молот. А это были его составные части.

Теперь ему было ясно.

Он осознал свою задачу. Удар за ударом. Эти удары были оглушительными. Казалось, от каждого удара сотрясалась земля вокруг, а палатки дрожали. Перрин торжествовал. Он знал, что создавал. Наконец-то он знал, что создавал.

Перрин не просился быть лидером, но освобождало ли это его от ответственности? Люди нуждались в нём. Мир нуждался в нём. И, остывающее, словно раскалённая, принимающая форму лава, к нему пришло понимание того, что он хочет быть лидером.

Если кто-то должен быть лордом этих людей, он хотел стать им сам. Потому что единственный способ сделать это правильно - сделать самому.

Воспользовавшись зубилом и пробойником, Перрин проделал отверстие в середине молота, затем схватил рукоять и, подняв её высоко над головой, с силой вогнал на место. Он взял крепёж и, положив на него молот, подогнал его по месту. Всего лишь мгновения назад процесс подпитывался его гневом. Но теперь казалось, что он вытягивал из Перрина его непоколебимость и решимость.

Металл - нечто живое. Это знал каждый кузнец. Стоит нагреть его, начать с ним работать, как он оживает. Перрин взял свой молот и зубило, и принялся выбивать узоры и бороздки. От него разлетались волны искр, звон его молота был громким как никогда, словно перезвон колоколов. Перрин высек рисунок на небольшой стальной заготовке, затем наложил её на боёк молота.

С ревом он в последний раз поднял над головой свой старый молот и опустил на новый, отпечатывая на его поверхности орнамент. Волка, взлетевшего в прыжке.

Перрин опустил инструменты. На наковальне, всё ещё горя внутренним жаром, лежал великолепный молот. Произведение, выходившее за пределы того, что Перрин когда-либо создавал или думал, что способен создать. У молота был широкий, крепкий боёк, как у кувалды, но с поперечным сплюснутым задком. Как у кузнечного молотка. Молот был четыре фута от конца до макушки, может немного длиннее - гигантский размер для подобного инструмента.

Рукоять была полностью металлической, он никогда не встречал ничего подобного у молотов. Перрин поднял его; он мог поднять его одной рукой, но еле-еле. Молот был тяжёлым. Основательным.

Украшением его служила крестообразная насечка на одной стороне в виде прыгающего волка. Он был похож на Прыгуна. Перрин дотронулся до него мозолистым большим пальцем, успокаивая металл. Он всё ещё был тёплым на ощупь, но уже не обжигал.

Повернувшись, Перрин был поражён размером собравшейся и наблюдавшей за ним толпы. В первых рядах стояли двуреченцы: Джори Конгар, Ази ал’Тон, Вил ал’Син и сотни других. Гэалданцы, кайриэнцы, андорцы, майенцы. Все молча наблюдали. Земля вокруг Перрина почернела от падающих искр; потёки серебристого металла раскинулись от него, как солнечные лучи.

Неалд, тяжело дыша, с залитым потом лицом, упал на колени. Грейди и бывшие в круге женщины присели, выглядя измождёнными. В работе приняли участие все шестеро Хранительниц. Что же они сделали?

Перрин чувствовал истощение, как будто все его силы и чувства были заключены в металл. Но не время отдыхать.

- Вил. Несколько недель назад я отдал тебе приказ. Сжечь знамёна с волчьей головой. Подчинился ли ты? Все ли ты сжёг?

Встретив его взгляд, Вил ал’Син пристыжено опустил голову.

- Лорд Перрин, я пытался. Но… Свет, я не смог этого сделать. Одно я сохранил. То самое, которое помогал сшить.

- Принеси его, Вил, - сказал Перрин. Сам его голос звучал как сталь.

Вил убежал, пахло от него страхом. Вскоре он вернулся, принеся с собой свёрнутую ткань, белую с красным обрамлением. Перрин взял её дрогнувшей рукой, в другой держа молот, затем посмотрел на толпу. Там была Фэйли, сцепившая перед собой руки. От неё пахло надеждой. Она видела его насквозь. Она поняла.

- Я пытался отослать вас прочь, - объявил толпе Перрин. - Но вы бы не ушли. У меня бывают неудачи. Вы должны об этом знать. Если мы выступим на войну, я не смогу защитить всех. Я буду совершать ошибки.

Он оглядел толпу, встречаясь взглядом со стоявшими людьми. Каждый, на кого он смотрел, будь то мужчина или женщина, молча кивал. Никаких сожалений, никаких сомнений. Они соглашались.

Перрин сделал глубокий вдох.

- Если вы этого хотите, я приму ваши клятвы. Я возглавлю вас.

Его накрыло волной одобрения. Раздался чудовищный возбуждённый рёв.

- Златоокий! Златоокий волк! На Последнюю Битву! Тай’шар Манетерен!

- Вил! - проревел Перрин, показывая знамя. - Подними это знамя повыше. И не опускай до тех пор, пока Последняя Битва не будет выиграна. Я выступаю под знаком волка. Остальные, поднимайте лагерь. Пусть каждый солдат будет готов к сражению. Этой ночью у нас есть ещё одно дело!

Юноша взял знамя и развернул его, Джори и Ази присоединились к нему и поддержали полотнище, чтобы оно не коснулось земли. Держа его повыше, они убежали за шестом. Толпа расходилась, люди сновали туда-сюда, выкрикивая приказы.

Фэйли подошла и Перрин взял её за руку. От неё пахло удовлетворением.

- На этом всё, да?

- Больше никаких жалоб, - пообещал он. - Мне это не нравится. Но убивать мне тоже не нравится. Я сделаю то, что должно.

Он опустил взгляд на наковальню, почерневшую от работы. Поперёк неё лежал его старый молот, потёртый и помятый. Оставляя его, Перрин чувствовал печаль, но он сделал свой выбор.

- Что ты делал, Неалд? - спросил он, когда всё ещё бледный Аша’ман неуверенно поднялся на ноги. Перрин поднял свой новый молот, демонстрируя великолепную работу.

- Я не знаю, милорд, - ответил Неалд. - Просто… ну, это было, как я сказал. Это казалось правильным. Мне было ясно, что делать, как наложить плетения на сам металл. Казалось, он сам втягивал их внутрь, будто океан, пьющий речную воду.

Он покраснел, словно считал сказанное глупой фигурой речи.

- Звучит неплохо, - сказал Перрин. - Молоту нужно имя. Многое ли тебе известно из Древнего Наречия?

- Нет, милорд.

Перрин посмотрел на отпечатанного сбоку волка.

- Кто-нибудь знает, как произносится «Тот, кто парит»?

- Я… я не знаю…

- Мах’аллейнир, - подсказала Берелейн, выходя вперёд.

- Мах’аллейнир, - повторил Перрин. - Кажется, подходит. Сулин, что там у Белоплащников?

- Они разбили лагерь, Перрин Айбара, - ответила Дева.

- Покажи мне, - сказал он, указывая на карту Арганды.

Она отметила пальцем место: участок на склоне холма. К северу от него располагались высоты, с северо-востока тянулась дорога, огибая высоты с юга вдоль древнего речного русла, а затем сворачивающая к югу, натыкаясь на место для стоянки у холма. Оттуда дорога направлялась к Лугарду, но место было защищено от ветра с двух сторон. Это было идеальное место для лагеря, но вместе с тем и прекрасное место для засады. То самое, на которое указали Арганда с Галленне.

Перрин разглядывал проход и место для лагеря, размышляя над тем, что случилось за последние несколько недель. «Нам повстречались путники… Говорят, что из-за распутицы дороги на север стали практически непроходимы для фургонов и повозок…»

Стадо овец, бегущее перед стаей волков прямо в пасть зверя. Фэйли и остальные, идущие к обрыву. Свет!

- Грейди, Неалд, - сказал Перрин. - Мне понадобятся ещё одни Врата. Сможете устроить?

- Я думаю да, - ответил Неалд. - Просто дайте нам пару минут, чтобы перевести дыхание.

- Очень хорошо. Расположите их здесь. - Перрин указал на высоты над лагерем Белоплащников. - Гаул! - Как обычно, айилец ожидал неподалёку. Он подошёл размашистым шагом. - Мне нужно, чтобы ты договорился с Даннилом, Аргандой и Галленне. Я хочу, чтобы вся наша армия прошла через врата как можно быстрее, но тихо. Движемся скрытно, насколько это может себе позволить армия подобного размера.

Гаул кивнул, убегая. Галленне всё ещё был неподалеку; Гаул начал с него.

Фэйли наблюдала за Перрином, от неё пахло любопытством и легкой тревогой.

- Что ты задумал, муж?

- Пришло моё время быть лидером, - сказал Перрин. Он в последний раз посмотрел на свой старый молот и погладил рукой его рукоять. Затем вскинул Мах’аллейнир на плечо и ушёл прочь, под его ногами захрустели потёки остывшей стали.

Оставленный инструмент был молотом простого кузнеца. Этот человек всегда будет частью Перрина, но он больше не мог себе позволить, чтобы эта часть продолжала вести его за собой.

Отныне он будет владеть молотом короля.



Глава 39. В Трёхкратной Земле | Башни полуночи | * * *