home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21.

1. На полном газу.

Держа выход из здания под прицелом, и одной рукой перехватив руль, Дубровин единым движением провернул его на полный оборот. Взревев, джип развернулся практически на месте, выламывая куски асфальта и обдирая покрышки до корда. Со скрежетом коробки передач Дубровин на полном газу дал задние обороты, выкатывая на встречную полосу движения.

Из под днища вырвались клубы черного дыма от сожженной резины, ставя над машиной смердящую дымовую завесу. Дубровин послал машину наперерез огромному грузовику, едва не задев его тяжелый бампер. Влившись в поток машин, он стремительно понесся из города.

Тяжелая, вседорожная «Тойота», в его руках превратилась в разъяренного демона. Стены домов отбрасывали рев двигателя, отдаваясь громовыми раскатами в вибрации окон. Рванувшись с в места он несся, обгоняя всех, наезжая на тротуары, сбивая заборы и нарушая все мыслимые и немыслимые правила - он вывозил Войдана из города пробивая для него самый короткий путь.

Периодически Дубровин бросал обеспокоенные взгляды на Войдана. В полумраке салона его лицо выделялось белым как полотно пятном. Из груди торчал странный кусок металла. Кровь лилась непрерывно. В не лучшем состоянии были и ноги.

Дома остались позади, и джип выехал на шоссе. Теперь двигатель ревел на полную мощность. За стеклами, словно в аэродинамической трубе свистел ветер. Деревья вдоль трассы сливались в одну сплошную зеленую полосу. Стена воздуха перед машиной была столь сильна, что стоящие слишком близко к дороге постеры хлопали как паруса на ветру.

Шины шипели, скрипели, свистели, громко завывая на поворотах. Двигатель без остатка отдавал машине всю свою мощь. Инстинктивно пригнувшись к рулю, Дубровин слился с машиной. Его мозг, словно фильтр, просеивал рев мотора, гул подвески и свист шин, чутко улавливая малейший подозрительный стук, скрежет или скрип, несущий собой аварию или смерть. Переключив всё внимание на дорогу, Дубровин только мельком смотрел на спидометр, не позволяя стрелке выползать из красного, запредельного сектора.

Дубровин останавливался только дважды. Первый раз его тормознул гаишник, видимо получивший сигнал с предыдущего поста. На такой скорости он был яркой, стремительно приближающейся точкой.

Дубровин убрал сцепление, потихоньку включая тормоза. Тяжелая машина пошла из стороны в сторону едва не сбив стоящий у обочины ментовский мотоцикл.

Заскрежетали колеса, оставляя за машиной дымящийся след. Гаишник сразу подскочил, и гневно размахивая руками не представляясь, распахнул дверь машины. Увидев окровавленного Войдана, он сразу всё понял. Без лишних слов захлопнув дверь, он махнул в сторону дороги, ограничившись короткой репликой:

- Дальше есть больница. Я могу позвонить, чтобы они там приготовились. Где это его так?

Дубровин кивком поблагодарил лейтенанта и неопределенно пожал плечами, отвечая на второй вопрос. Взревел мотор, и Дубровин снова вышел на прямую.

Хорошо зная россиянских мусоров Дубровин не был готов к такому повороту событий, рассчитывая отделаться демонстрацией старого, уже аннулированного спецталона. Должно было сработать, тем более, пока он выигрывал время. Разного рода «Вулканы», «Сирены» и прочие «планы перехват» были старым, гигантским механизмом, полное развертывание которого требовало серьезного времени: пока аннунаки решат что делать, пока свяжутся со своими слугами в верхушке МВД, пока те сами сообразят кого, где и как искать, пока команда пройдет на все посты - за это время от Москвы можно уехать довольно далеко.

Старики у них в Управлении рассказывали, что однажды еще вроде при СССР ментам поручили перехватить какого-то высокопоставленного козла, решившего свалить к американцам. Видя, что его вот-вот возьмут, этот фраер сразу метнулся в посольство США, откуда его сотрудник повез на новую родину в багажнике. До Хельсинки аж подбросил, хотя там эти «перехваты» стояли на каждом углу и всех шмонали.

Чеченцы - вообще отдельная песня. На грузовиках катаются, если надо и ложить хотят и на «Вулкан-1», и на «Вулкан-2», и даже на «Вулкан-3», рождающийся в мозгах толстых задниц, в больших погонах. Но сейчас случай особый. Сейчас, когда всё закрутится, они даже авиацию поднимут. Каждый метр россиянские асы будут сканировать. А еще «наша армия». И с ними уже без ПЗРК не договоришься. Но это уже полномасштабная война. Надей предложил другое.

Еще до ГАИ Дубровин притормозил на мосту над какой-то речушкой и приоткрыв окно, бросил вниз небольшой сверток, с шумом упавший в воду. Туман-соль приготовленная Всеведой должна сработать. За минуту до этого как договаривались, позвонил, через скремблер, Колояру - весь обряд ложился на его плечи. От Дубровина требовалось только доставить заговоренную соль туда, где нужен был дождь. И он не заставил себя долго ждать.

Дождя как такового не было, но постепенно асфальт становился черным от стоящей в атмосфере влаги. Джип начало бросать из стороны всторону и Дубровину пришлось сбавить скорость. С большим трудом он вписывал машину в повороты дороги, подчиняя её не столько разуму сколько инстинкту.

Вскоре по обочинам замелькали белые полупрозрачные клочья, напоминающие облака. Словно ожившие древние духи рек и озер они поднимались над окружающими лугами белой, непроницаемой стеной и наползали на дорогу. Через несколько минут джип несся уже в густом как молоко тумане.

Дубровин включил фары, но и они с трудом пробивали окутавшую землю завесу, высвечивая дорогу только наполовину. Гудели покрышки. Руки Дубровина твердо сжимали руль, а глаза уверенно сверлили бурлящее впереди белое море. Джип словно плыл в его пене, разбрызгивающей мощный свет фар. Обгоняемые машины превратились в тени, появляющиеся в коридоре желтого света и тут же исчезающие в стремительном реве мотора.

2. Шлагбаум.

Спина Дубровина выпрямилась, глаза сузились. Дубровин положил обе руки на руль, оценивая ситуацию. Очередь до пистолета пока не дошла. Дубровин очень хотел обойтись без стрельбы. Бессмысленно без крайней нужды усложнять и без того не простую ситуацию. Но мозг уже самостоятельно начал просчитывать углы и расстояния.

Опустив стекло, Дубровин небрежно выложил одну руку в окно, вторую оставил на руле и откинулся в кресле, всей своей позой демонстрируя полное расслабление. Нога не уходила с педали газа, готовая послать машину вперед при серьезных признаках опасности.

Хлопнула дверь и из-за перегородившей дорогу машины показалась голова в фуражке. Голова была с полированной асфальтом и водкой мордой, а морда блестела металлическими зубами. Но это был не Терминатор. Оно было больше похоже на пьяного ассенизатора. Оно не спеша подошло к джипу и нагнув морду, стало старательно изучать залитые грязью номера. Потом внезапно сделало шаг назад, и хватаясь за пистолет дало отрывистую команду остальным ментам. Те резко стали хватать автоматы и кричать что-то вроде:

- Стоять, милиция!

Дубровин до предела выжал педаль газа, давая полную мощность своему огромному восьмицилиндровому двигателю. «Тойта» с ревом сорвался с места, оставив на асфальте черные полосы дымящейся резины. Ускорение вдавило Дубровина в сиденье.

Тяжёлый внедорожник с грохотом и скрежетом проломил борт ближайшему микроавтобусу, разметал остальные выставленные поперек дороги ментовские тачанки и рывком перелетел чрез предусмотрительно выложенный бордюр из шлакоблоков. Подвеска шумно протарахтела по кускам бетона. Диски со скрежетом затанцевали на подшипниках и прыгая по камням машина снова начала набирать скорость. Сзади загремели автоматные очереди.

3. Погоня.

Дубровин делил внимание между взглядами сквозь ветровое стекло и зеркалом заднего обзора. Разрыв между ним и ментами был метров сто, но «уазик» быстро приближался.

Делая очередной поворот, Дубровин резко нажал на газ. Джип едва не выбросило с дороги - так что Дубровин с трудом выправил машину. Он сделал это специально, чтобы у ментов сложилось правильное впечатление, что он плохо владеет машиной. Менты спешили, даже забыв включить мигалку, и только что-то орали в мегафон.

Окно со стороны пассажира стало опускаться. Почти наверняка они собираются стрелять, - решил про себя Дубровин. И не ошибся: один из насмотревшихся фильмов ментов высунулся из машины и начал махать пистолетом.

Дубровин чуть сбавил скорость, подпуская ментов поближе, и резко затормозил. «Тойота» сбросила скорость, глубоко нырнув вниз тяжелым капотом. Сзади раздался страшный визг шин. Вращатель руля в «уазике» с выпученными глазами жал на тормоза, а морда собравшегося стрелять была воплощением ужаса - он не сводил глаз с массивного левого крюка на заднем бампере джипа, задравшегося чуть не вровень с его мордой и неотвратимо приближавшегося. В последний момент стрелка затащили в машину, и он исчез в окне как перепуганный бурундук в норе.

Воспользовавшись коротким замешательством преследователей, Дубровин снова резко набрал скорость. Менты уже не думали стрелять, а просто шумно его преследовали, на этот раз, вспомнив о мигалке. Тот, что пробовал стрелять забыл про пистолет и с красной от гнева мордой, усиленно вещал по рации - видимо скоро должен был быть новый пост ГАИ. Дубровин предвидел такое развитие событий и скрывшись за очередным поворотом, резко свернул на проселочную дорогу, стараясь вспомнить маршрут.

В этом районе должно было быть озеро, куда они вот уже десять лет после юбилейной встречи выпуска каждый год приезжали с однокласснику на шашлыки. Каждый год тут что-то понемногу менялось - господин Полянкин и сюда наложил свою загребущую лапу, но всегда проехать было можно. Старая, еще видимо какая-то военная дорога километров под сто петляла по лесу, аккуратно обходя все посты ГАИ - и в ту и в другую сторону до самой Москвы. После шашлыков это самый правильный путь для слегка подогретой мужской компании, почему для празднеств и было выбрано это озерцо. О дороге почти никто не знал, в том числе сами, видимо, менты, а Петруха - за одной партой сидели - в этих местах дом заимел. Ну и когда менты совсем уж задолбали, с поборами на «негабаритных» стройматериалах - местные сжалились, подсказали. Правда, на серьёзных джипах сюда только добирались, остальное всё плотно ложилось на брюхо. За «танк» Войдана Дубровин был не уверен: старики рассказывали Петрухе что долбанный маршал Рокоссовский, где-то здесь целую дивизию танковую в болоте утопил, панфиловцам потом задницами приказали эту дыру закрыть. Закрыли - чтобы тут и дальше сидели твари вроде Гамеша и его кодлы, гадя русским на голову.

Толчек при выходе на грунтовку был сильным - Дубровин обеспокоено посмотрел на Войдана, неподвижно лежащего на заднем сиденье. Но на прежней скорости проехать удалось не более двух сотен метров. Дубровин включил первую скорость. Мокрая глина «дороги» превратилась в болото глубиной сантиметров тридцать, полностью охватившей колеса. Они зарывались все глубже и глубже, заставляя замедлять ход. Но широкие покрышки и мощный мотор делали свое дело, и тяжело переваливаясь на корнях деревьев, машина медленно тащилась вперед.

В зеркале заднего обзора снова появился «уазик». Менты очень любят про себя фильмы, - еще раз мысленно отметил Дубровин, - и еще они любят фильмы про «наши самые поездатые поезда в мире». Недолго думая, «уазик» смело съехал с трассы и уверенно двинулся по следам тяжелого джипа. Проехал он метров сто, не больше, после чего просел по самые фары. Туповатый водитель стал усердно давить на газ, выбрасывая из под колес фонтаны жидкой грязи, и тем самым копая себе могилу. Как и следовало ожидать, машина зарылась еще глубже. Из под капота вырвался столб пара, возвещая, что раскаленный блок цилиндров уверенно погрузился в лужу. Были в том виноваты дурак за рулем или всё-таки дорога, Дубровин раздумывать не стал. Мысленно поблагодарив россиянский автопром, он прибавил газу и повернул за деревья.

4. Ярогор.

С силой дернув массивный рычаг переключения передач, Ярогор снизил скорость, съезжая на покрытую гравием обочину. Раздалось шипение пневматических тормозов, и грузовик остановился в нескольких метрах, позади перекошенной набок «Тойоты». Ярогор протянул руку к приборной панели, включая габаритные огни. Привычным движением вытащил из под сидения мощный фонарь и выпрыгнул из кабины.

Ярогор ждал в Москве, когда позвонил Колояр, в двух словах обрисовав ситуацию. Что-то случилось с Войданом. Что конкретно Колояр не объяснял, хотя само по себе это не совсем укладывалось в голове. Что-то такое, что даже Надей толком не мог поговорить, целиком занятый волшеством, чтобы защитить Войдана. Ярогор знал Войдана сравнительно недавно, но за это короткое время не один раз успел убедиться в его неуязвимости - человек уходил прямо из под дула автомата. Такое Ярогор только в кино видел да в рассказах о древних русах читал - реально ведь такое было. Коловрата с его берсерками татары смогли только камнеметами взять, потеряв перед этим пару тысяч отборных солдат. Казалось что и Войдан, пришедший Оттуда, в силах справится с любыми врагами. То, что он делал, выходило за пределы приобретенного Ярогором опыта. Но нечто произошло.

Дубровина Ярогор знал только мельком, видел раз у Надея. Войдан сейчас был с ним - Дубровин сумел вывезти его из Москвы. Но дальше дороги перекрыли. Дубровин сумел через одно кольцо прорваться, остановившись здесь, на одной из развилок. Надей считал, что на грузовике можно попробовать проскочить, тем более что и джипу каюк. Нужно только из области выехать, а там будет видно.

До восхода было еще минут тридцать. Предутренний воздух был прохладен и чист, весь пропитан ароматом росы и трав. Под ногами скрипел гравий. Обернувшись по сторонам, Ярогор поискал взглядом другие машины. Прислушался. На оставшемся, метрах в ста за спиной шоссе, больше никого не было. В джипе тоже было, похоже, пусто.

Ярогор скользнул лучом по изрытой пулями машине, мысленно похвалив японцев - натуральный ведь броневик. Бросил взгляд на сломанную ось и длинную выщербленную полосу асфальта - похоже последний участок пути Дубровин так и ехал на оставшихся колесах, пытаясь укрыть машину от взглядов с трассы. Получилось. Если бы не знал, так проскочил бы мимо даже по этой узкоколейке, ведущей в какую-то забытую Богами деревню.

Осторожно приблизившись к машине, Ярогор для верности позвал:

- Николай! Дубровин!

Никто не отозвался. За черными тонированными стеклами джипа не было никакого движения.

Скрипя гравием под ногами, Ярогор пошел к провисшему переднему бамперу. Заглянул в то, что осталось от лобового стекла, но кроме своего напряженного лица не увидел ничего.

Неожиданно сзади с лязгом открылась дверь его грузовика - Ярогор ни с чем не мог спутать этот звук. У машины, держа на простреленном плече руку, стоял Дубровин:

- Хватит рассматривать. Он там, - Дубровин указал головой в сторону лесопосадки, - Сможешь сам донести?

Ярогор открыл было рот, для мучившего его всю дорогу вопроса «Что с Войданом?», но задавать его было уже по сути некому - лязгнув о подножку пистолетом Дубровин с коротким стоном сполз по кабине.

Мотор, работавший на холостых оборотах, недовольно урчал, словно разбуженный бер. Матовая поверхность кабины тяжело вибрировала, заставляя дрожать плывущие по ней блики ламп. Подрагивая от холода, Ярогор захлопнул дверь, и постепенно отпуская сцепление до пола, утопил газ. Исторгнув облако дыма, грузовик с ревом начал выруливать с обочины.

Последние полчаса Ярогор метался как сестра милосердия, не зная кого раньше грузить в машину. Войдану досталось, конечно, круче всего. Он почти не подавал никаких признаков жизни, намертво сжимая рукой выступающий из груди кусок металла. Он напоминал какой-то дротик. Во второй руке был зажат еще более странный обломок керамики, покрытый странными, похожими на чёрточки значками. Звонил Надей, уже зная, что с Войданом и предупреждая об этом черепке - Надей придавал ему очень большое значение. Но вытащить его из руки Войдана не получилось - он был зажат, словно в тисках.

Про ранение Дубровина Надей был не в курсе, узнав только попросив дать ему трубку. Дубровин уже слегка отошел - Ярогор наскоро перевязал ему плечо и вколол все найденные в аптечке стимуляторы. Сейчас, сидя рядом, Дубровин пытался дозвониться до Озерова - у него были старые связи в МВД, которые помогли бы преодолеть расставленные на всем пути заслоны.

До отказа вывернув руль, Ярогор снова вывел машину на скоростное шоссе, и методично двигая рычагом, переходил с передачи на передачу, ускоряя машину. Перегазовка - синхронизация, следующая перегазовка - и снова мощное ровное гудение двигателя, разгоняющего грузовик, до нужных ста двадцати километров час. Дубровин потерял довольно много крови и после разговора с Озеровым сразу заснул - ритмичное покачивание кабины вырубило его как колыбельная.

5. Пробуждение Войдана.

Пробуждение в этом мире никогда не проходило для Войдана легко. Еще тяжелее, еще страшнее оно было на этот раз. Его первой мыслью было удивление, хотя он еще не осознавал чему удивляться. Потом пришла боль. Но не боль сама по себе, а лишь её тень, как предупреждение о грядущей - настоящей боли.

Усилием воли Войдан открыл глаза, и ему почудилось, что миллионы игл пронзают ему мозг и глаза, только потом, поняв, что этими иглами были проникающие под повязку лучи света. Он жив, хотя это и удивляет после последнего, казалось, прыжка с двадцатого этажа.

Войдан слышал, как вокруг него двигаются люди, слышал их тихие, словно доносящиеся издалека голоса. Чувствовал вибрацию стоящего рядом какого-то оборудования и гудящие над ним потоки теплого, почти горячего воздуха.

Войдан приказал своим мышцам пошевелиться, но вместо движения появилась боль. Настоящая боль! Она начиналась где-то в центе груди и подобно кругам на поверхности воды расходилась по всему телу, затапливая мозг ослепляющими вспышками. И эта боль мешала вспомнить ему что-то важное. Что? Последним воспоминанием Войдана было чувство, что его куда-то перевозят. Дальше была чернота.

Над его лицом появилась тень, похожая на верхнюю половину человеческого тела. Войдан попытался определить мужская это фигура или женская, но она исчезла, оставив вместо себя голос. Голос Велияры:

- У него сильная потеря крови. Только сегодня пришлось перелить две дозы.

- А что с остальными ранами? - сказала другая тень голосом Надея

- С ранами происходит нечто непонятное. Я даже не совсем понимаю, почему он жив. Даже одетый в бронежилет человек на месте умрет от гематом и переломов, если получит хотя бы половину доставшихся Войдану пуль.

И Лада тоже здесь, - подумал Войдан. Это был её голос. Но где он? Что с ним произошло?

Колеблющиеся тени на стенах. Тени на потолке. Они напоминают фантомы, всплывающие из темных уголков сознания. Первые обрывки далеких, непонятных воспоминаний. Войдан смотрел на эти тени, двигающиеся по стене, подобно воронам.

Войдан лежал на небольшой кровати, стоящей в центре круга горящих в стеклянных чашах красных свечей. Мягким, колеблющимся светом они освещали пространство, в середине тонущей в полумраке комнаты. Войдан это не видел, но словно обожженной солнцем кожей он мог чувствовать создаваемые светом тени.

Внезапно новая большая тень опустилась рядом с ним.

Он попытался подняться. Движение отозвалось болью во всем теле. Наиболее интенсивной она была под повязкой, стягивающей верхнюю часть торса. Он вспомнил. Вспомнил, как ухватился обеими руками за скользкий, залитый кровью металл и выдернул его из тела. Разрывая куртку, и окрашивая её в алый цвет, из грудной клетки появились острые стальные шипы, пятиконечной звездой торчащие из наконечника. Древко оружия было покрыто какими-то странными кабалистическими знаками. Потом была темнота, в которой он пытался сражаться с подступающими со всех сторон тенями. Похожими на эти, пляшущие на стенах. Победил ли он их?

- Попей, Войдан. Подожди, я тебе помогу.

Нежная рука коснулась затылка и осторожно подняла ему голову. Велияра. Прикосновение её пальцев было как успокаивающая прохладная вода. Она поднесла ему к губам чашу с отваром. Войдан пил огромными глотками и терпкий, расплескивая по лицу вязкий, горький настой магических трав. Для терзаемого невидимым пламенем тела напиток был словно дождь для иссушенной летом земли. С первыми его каплями вороны сорвались со своих мест и улетели, и эта терзающая боль как будто улетела вместе ними.

Войдан ощутил прикосновение к лицу ее прохладной ладони. Ее мягкие нежные пальцы, словно ручей, сбежали вниз и коснулись груди, смывая боль.

- Войдан, ты слышишь меня?

Повязка продолжала стягивать глаза, но Войдан впервые понял, что находится у Велияры дома. Его голова лежала у неё на коленях, она гладила его по закрытому бинтами лицу и кажется, плакала.

- Сколько я тут провалялся? - простонал Войдан.

- Неделю. Всё это время, ты в был в забытьи. Я очень испугалась, что ты уже не вернешься. Они применили какую-то страшную магию. Но вчера Надей сказал, что с тобой будет всё в порядке.

6. Разыскать.

С нарастающим раздражением Гамеш слушал голос в телефонной трубке, на противоположном конце которой докладывал сияющий, наверняка, от счастья генерал Алибеков. Он рыл землю, выполняя недавнюю просьбу «Аркадия Семеновича»: разыскать и обезвредить действующую в Москве диверсионную группу.

Масштаба случившейся катастрофы Алибеков, разумеется, даже не представлял - ему достаточно было знать, что некая группа террористов несколько дней вела наблюдение за важным правительственным объектом и даже отважилась на него напасть. Атака была, разумеется, отбита - ни Алибекову, ни кому-либо еще, нельзя было позволить и помыслить о возможности проникновения в одну из резиденций Гамеша.

Собственно, подобное не могло прийти в голову и самому Гамешу, ибо там была самая совершенная охрана, а рядом с Экура-Ме было пятеро игигов, которые были непобедимы. Чтобы победить игига - нужно было самому быть игигом. Это было правило, подтверждавшееся тысячелетия. Давно, очень давно простым смертным удалось победить трёх игигов, охранявших Экура-Ме в вавилонском Зиккурате. Победа эта стоила жизни двум десяткам лучших воинов Кира - они просто блокировали игигов своими мертвыми изувеченными телами. Но чтобы один победил пятерых? Это было невозможно. Немыслимо. Что-то шло не так. Совсем не так.

Вежливо попрощавшись и обнадежив Алибекова скорым постом министра МВД, Гамеш со злостью бросил трубку на рычаг - так, что пластмассовый корпус телефона даже треснул. Затем вскочил, и схватив разбитый уже аппарат что есть силы запустил его в стену, издав громкий, душераздирающий вой: власть ускользала от него, от него и его народа! И в этом виноват был он - Гамеш. Наинна не простит ему этого. Не простит. При мысли какое Наинна придумает ему наказание, Гамеш просыпался в холодном поту, напряженно ища выход из ситуации.

На шум в кабинет Гамеша вошли его руфы, но он жестом объяснил им, что хочет побыть один. Он один, один виноват во всем, ибо просмотрел Зло еще полтора года назад, когда на юге этой проклятой страны пропали два аннунака. Это были люди Руфалаимов - семьи, живущей в Европе и имеющей там неплохие позиции во власти.

Глава этой семьи имел в распоряжении некие древние документы, пророчества, предупреждающие о приходе демона, с приходом которого начнётся истребление аннунаков. Гамешь повидал немало таких «документов», слышал немало «пророчеств» на эту тему, потому с большим скепсисом отнесся к поискам Руфалаимов. Гадания на воде не предвещали ничего плохого. Теперь-то он понял, что жрецы не видели ничего, потому что кто-то скрыл реальность. Разве мог Гамеш предположить, что появятся какие-то маги способные превзойти их.

Тогда, он помог Руфалаимам, без вдохновения, дав в шестерки Алибекова, но поиски так и завершились ничем. Более того - погибло два руфалаима. Алибеков тогда сказал, что они сорвались в машине в пропасть.

Еще рядом был бой - обычная, как показалось тогда, драка между авдами, давно уже боровшимися между собой за «власть» в этом районе, не подозревая, кому власть принадлежит здесь на самом деле. Почему он не связал тогда эти два события? Почему он проспал пробуждение демона из пророчества? Или демона всё же не было, был обычный несчастный случай в горах?

Гамеш не знал, что делать. Пока на Общем Совете было решено узнать, с кем они имеют дело. На Совет прибыли и Руфалаимы, хоть здесь власть принадлежала семье Гамеша, для них было сделано исключение. Взгляд в их глаза заставлял Гамеша страдать - ведь они же его предупреждали, хотя всё же и имели на этот счет какие-то свои виды, не раскрывшись тогда перед ним полностью. И это обстоятельство хотя бы немного успокаивало совесть Гамеша.

Успокаивало его и другое. Допустим - пророчество было верно. Но сейчас в Ватикане скрупулезно исследовались все свидетельства на эту тему, поднимались все тайные документы, пророчества, оставшиеся засекреченными, вплоть до 12-го века. Если они имеют дело с демоном, - скоро они будут знать о нем всё: кто он, откуда он и как его уничтожить. Допустим, этот демон - не вымысел, допустим - эти гнусные дикари смогли его пробудить, и демон выкрал осколок Экура-Ме, без которого Врата для Наинны не смогу быть раскрыты. Но что они смогут с этим осколком сделать?

Персы, обладавшие величайшей магией, доступной дикарям на этой планете - и те не смогли окончательно разрушить сотворенной самим Наинной. Ничто не могло это разрушить - ни огонь, ни вода, ни металл, ни само время. Спрятать? Гамеш рассмеялся при этой мысли, ибо нельзя спрятать от Наинны то, что принадлежит только Ему. Потому не все еще потеряно, последний бой - если он еще и будет - только предстоит. Пока же пускай этот безмозглый мент, возвышенный Гамешем, проверит на своих людях силу демона. Если это и вправду тот демон из пророчеств - тем самым он себя обнаружит. Будучи же обнаруженным он рано или поздно, но будет нейтрализован - в этом Гамеш был абсолютно уверен.


Глава 20. | Сражение за будущее | Глава 22.