home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



14

ВОЙНА ЗА ВОРМС

Зигфинн долго сжимал Брунию в объятиях, не умея выразить свою радость словами. Счастье встречи, спасение, воспоминание о ее запахе, две половинки амулета, две половинки одного целого. И это касалось не только амулета, но и жизни.

Они остановились в большом двухэтажном здании, где раньше квартировали ордынцы. Бруния приказала своим солдатам занимать те дома, где никто не жил, или же селиться там, куда их приглашали. Ее войско вело себя безупречно, хотя жители Вормса по-прежнему с недоверием реагировали на любого вида кольчуги.

Наконец правительница покормила свою дочь и уложила ее на кровать, где малышка заснула.

— Удивительно, правда? — сказала Бруния. — Чего она только не видит в этом возрасте, но ничему не удивляется. Падение Драконьей Скалы для нее все равно что полет птицы.

Зигфинну не хотелось говорить о птицах. Он сидел за кубком вина и пытался не досаждать Брунии вопросами. Но это становилось все сложнее.

Усевшись рядом с ним, принцесса взяла его за руку и заглянула в глаза. В его взгляде светилась благодарность.

— Ты снился мне каждую ночь. Разве это не чудесно?

Впервые за долгое время Зигфинн увидел в воинственной правительнице ту девочку, которая приехала к нему в гости в Исландию. Ему не хотелось омрачать ее радость, но он, разозлившись на самого себя за свое малодушие, все же произнес:

— Ребенок…

Бруния знала, что принц заговорит об этом, но надеялась, что ей придется обсуждать это в другое время.

— Все люди считают, что она дочь Лаэрта, умершего повелителя Вендена. Только благодаря малышке я стала той, кем являюсь сейчас.

— Ты говоришь, что она его дочь. Но действительно ли он ее отец? — продолжал допытываться Зигфинн, все больше распаляясь.

Бруния оглянулась, чтобы удостовериться, что никто не услышит ее слов.

— Я мать. Все, что есть в этой девочке, она получила от меня. Разве этого недостаточно?

Она видела, что этого мало.

— Я знаю о тебе и о Кальдере. — Зигфинн ненавидел сам себя за то, что портит встречу своей детской ревностью. — Я видел вас.

Бруния сглотнула. Ее всегда утешала мысль о том, что никто не знает об этом происшествии. И ей было стыдно обсуждать это с Зигфинном.

— Я пожалела о том, что случилось… Это было моим позором. И не после, а в тот самый момент, когда это произошло.

Она понимала, что ее слова не помогут уязвленной гордости Зигфинна. Она хотела отдать свою невинность ему, но ее дар достался другому. Этому могло быть объяснение — но этому не было прощения.

Зигфинн подлил себе еще вина, которое, казалось, заглушало его ревность.

— Меня это не утешает.

— Ее зовут Финна. Я назвала ребенка в твою честь, в честь человека, который должен был стать ее отцом. Разве мы не можем просто вычеркнуть Кальдера из нашей жизни?

— Как бы мне этого ни хотелось, Кальдер тоже часть игры, — возразил Зигфинн. — И, судя по тому, что говорила Видящая, он уже недалеко.

Мысль о том, что Кальдер обесчестил Брунию, ранила Зигфинна сильнее, чем он ожидал. Принц встал и поплотнее закутался в накидку.

— Ты не останешься? — В голосе Брунии звучала просьба.

— Так много всего произошло. Я слишком многое услышал. Слишком многое понял. Слишком многое должен принять. — Зигфинн потер глаза. — Мне нужно привести в порядок мысли, иначе могу наговорить что-нибудь по глупости.

Принц посмотрел на нее, и она прочитала в его взгляде любовь. В дверях он столкнулся с Маивольфом, который, как всегда, собирался доложить своей правительнице о событиях дня. Бруния была разочарована.

— Рассказывай, добрый Маивольф. — Она пригласила своего военачальника к столу. — Как Вормс принял наш нежданный визит?

Магистр почесал бороду.

— Как вы и предполагали. Они встретили нас как освободителей, и их подозрения по поводу того, что мы пришли сюда, чтобы занять трон, быстро развеялись. Наши солдаты помогают хоронить мертвецов и ухаживают за ранеными. Это имеет большое значение. Кроме того, наших лошадей используют для того, чтобы разобрать руины. Жители Вормса начали доверять нам.

— Хорошо. — Бруния кивнула, вновь войдя в роль повелительницы. — Но я вижу, что ты недоволен. Расскажи мне правду.

Прежде чем ответить, Маивольф выпил бокал бургундского вина.

— Никто не управляет этим городом и королевством, и мои разведчики докладывают о войске, собравшемся на холмах на севере. Это войско нападет на нас.

— Мы можем сопротивляться?

Магистр покачал головой.

— Численность наших войск в четыре раза меньше войска противника, и в Вормсе не осталось молодых людей, которые могли бы нам помочь.

— Что ты предлагаешь?

— Вам это не понравится, поскольку именно это вы и хотели предотвратить. Нужно заявить о своем праве на трон. Так вы выиграете время на переговоры и, возможно, сумеете найти союзников в соседних странах. Пока в Вормсе нет короля, ни один военачальник не остановится перед его границами. Не эти, так другие.

Бруния покачала головой.

— Я не стану называть себя правительницей, чтобы впутывать страну в новую войну. Ни в коем случае.

— Возможно, это единственный выход.

— Тогда придется искать другой способ. Вормс должен оставаться свободной страной со свободными людьми.

Маивольф посмотрел на свою повелительницу так, как будто та обезумела.

— Свободный народ? Как это вообще возможно? Что это за народ, у которого нет правителя? Для чего такому народу существовать?


Глисмода и Зигфинн долго сидели рядом. Принц рассказал ей невероятную историю, большую часть которой она вообще не поняла. Он говорил о королевствах, о которых Глисмода ничего не знала, и о Вормсе, который казался ей чужим.

Зигфинн часто упоминал имя Брунии и Кальдера, а еще Зигфрида Ксантенского. По простоте своей Глисмода могла предложить Зигфинну себя лишь в роли слушательницы, но ее доброе сердце отыскало в его словах истину. Между тем Зигфинн уже и сам не верил в то, что говорил, ибо в суматохе последних месяцев утратил уверенность в своей правоте.

— Мой муж, — сказала Глисмода, когда Зигфинн закончил свой рассказ, — был ревнивым дураком. Он был добрым человеком, но его сердце то и дело вспыхивало от ревности. Если кто-то слишком долго смотрел на меня на рыночной площади, муж запросто мог затеять драку. Это в большей степени доказывало его любовь, чем любые слова.

— Я не понимаю, о чем… — начал принц.

— Страсть подпитывает любую ревность, благородный Зигфинн, — перебила его Глисмода. — Если тебя так огорчает тот факт, что Бруния родила ребенка от другого мужчины, то ты, наверное, очень сильно ее любишь.

Принц не нашелся что ответить.

— И огорчает это тебя только потому, что ты боишься, что Бруния любит другого. Но неужели ты в это веришь?

Зигфинн прислушался к своим внутренним ощущениям. Он действительно чувствовал беспокойство, о котором говорила Глисмода, но дело было не в неверности Брунии, которая, в общем-то, не нарушала никаких клятв, а в глупом предположении о том, что он не равен Кальдеру. Принц сам себе казался ребенком, которому не подарили обещанное на праздник, и теперь он возмущенно топает ногами.

Глисмода взяла его за руку.

— Ты хороший человек, а Бруния, по твоим словам, добрая женщина. Вы должны быть вместе. — Она нежно поцеловала его в лоб. — Я надеюсь, что однажды небо еще раз благословит меня такой же прекрасной любовью.

Зигфинн благодарно посмотрел на Глисмоду.

— Ты говоришь мудрые слова глупому мальчишке. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы стать настоящим мужчиной.

Глисмода постелила ему, и Зигфинн был рад, что этот бесконечный день закончился. Не успел он коснуться головой подушки, как провалился в глубокий сон. Но Глисмода не стала ложиться рядом с ним. Накинув платок на плечи, она вышла из комнаты.


Бруния стала спать намного меньше. Если в предыдущей жизни она любила поваляться в постели, то теперь по ночам ее часто мучила бессонница. Молодая женщина чувствовала в себе силу, которая требовала действий, и поэтому не могла заснуть. Когда на рассвете в дверь ее комнаты кто-то постучался, она не спала. Сначала она подумала, что это Зигфинн, но оказалось, что к ней пришла какая-то бедная горожанка.

— Меня зовут Глисмода, — заявила нежданная гостья. — Я хочу с вами поговорить.

Бруния пригласила ее внутрь. Отказывать людям в разговоре только из-за их социального положения не входило в ее привычки.

— Что привело тебя сюда, Глисмода?

— Зигфинн, — ответила женщина, и у Брунии кольнуло сердце. — Он живет у меня.

Правительница попыталась взять себя в руки. Она никак не могла смириться со словами незнакомки.

— И давно?

— С тех пор, как он приехал в Вормс. Несколько месяцев.

Изумление Брунии сменилось жгучей яростью. И как Зигфинн мог упрекать ее за рождение ребенка, если сам уже нашел здесь любовницу? Или его право на отношения было более важным, чем ее?

— Не мне корить его за это, — охрипшим голосом произнесла она.

— За все это время он ни разу не возлег со мной, — продолжила Глисмода. — Я предлагала ему это, сначала из нужды, затем из страха и, наконец, из симпатии. Но его сердце принадлежит другой, а Зигфинн не тот мужчина, который ищет страсти без настоящей любви.

Комок в сердце Брунии наконец рассосался, и она благодарно улыбнулась.

— Так, значит, он меня не забыл?

— Если бы он забыл тебя, то ему пришлось бы отказаться от единственной мысли, которая гнала его вперед, — подтвердила Глисмода. — Я еще никогда не встречала мужчину, который так мало подходил бы к нашему миру и был бы столь привязан к одной-единственной женщине.

Достав спящего ребенка из колыбели, Бруния прижала его к себе. Впервые за много месяцев она позволила себе пролить слезы в присутствии постороннего человека.

— Он всегда был рядом со мной. Без него я не могла бы сделать и шагу.

— Тогда ответьте на зов вашего сердца и не позволяйте прошлому мешать вам, — сказала Глисмода. Она смотрела на Финну с той тоской, что понятна лишь матери.

— Хочешь подержать ее?

Женщина прижала ребенка к груди. Малышке, казалось, понравилось у нее на руках.

— Когда-то у меня было трое детей, но ни один ребенок не выжил.

— Я даже представить себе не могу, насколько страдали люди во время правления Хургана.

— Ни один король не служил своему народу так, как народ служил королю. — Глисмода посмотрела ей в глаза.

Правительница кивнула.

— И поэтому мы пришли сюда, чтобы защищать вашу свободу, а не для того, чтобы отнять ее у вас.

— Пожмите мне руку в знак правдивости ваших слов, как женщина женщине. Я буду считать это обещанием.

Так Глисмода и Бруния пожали друг другу руки, презрев времена и сословия.

— На самом деле я не знаю, смогу ли спасти Вормс, — призналась Бруния. — За воротами города стоит войско, а у меня почти нет солдат, чтобы остановить его.

Глисмода покачала ребенка на руках.

— Более восьмидесяти лет Хурган забирал у нас мужчин после того, как те зачинали детей. Он превращал их в ордынцев, а сейчас все воины Орды мертвы. По Вормсу горят погребальные костры, потому что никто не хочет хоронить полудемонов в земле.

— Мне очень жаль, — прошептала Бруния.

Глисмода подняла руку.

— Я рассказываю вам об этом не для того, чтобы вызвать ваше сочувствие. Почти сотню лет со всем в городе приходилось справляться женщинам, старикам и больным. Мы научились тому, что раньше умели лишь мужчины, и приносили жертвы, которые требовались лишь от мужчин.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Если войско попытается завоевать город, то его жители сумеют защититься. Сколько солдат выступают против нас?

— Четыре или пять тысяч. — Бруния отнеслась к словам Глисмоды скептически.

— Конечно, у нас нет боевого опыта, но нас в сотню раз больше. Вормс — это самый крупный город королевства, и мы не стали сжигать оружие ордынцев вместе с их телами.

Бруния не могла усидеть на стуле. Встав, она начала ходить туда-сюда по комнате.

— Ты действительно говоришь о том, о чем я думаю? Мы можем призвать жителей города к оружию?

Глисмода кивнула. За десятилетия под игом Хургана в городе сформировалась сеть тайных ячеек с гонцами, которые могли незаметно перемещаться в пределах городских стен. В каждом квартале было свое тайное подразделение, и в каждом общем доме — свой представитель. Иначе жизнь общины при столь долгой тирании не могла бы продолжаться.

Бруния опустила ей ладонь на плечо.

— Это хорошие новости, Глисмода. Возможно, все не так мрачно, как я представляла. Я желаю тебе доброй ночи.

После того как Глисмода ушла, правительница выглянула из окна. На водах Рейна играли первые лучи солнца, славя рассвет, исполненный надежды.

Бруния приказала разбудить Маивольфа, чтобы тот отправил в войско врага посла. Нужно было провести переговоры. И не только.


В большом шатре, где могли совещаться двадцать человек, сидели Эльза, Кальдер и правители пограничных с Бургундией территорий. Они делили страну, которую еще не успели завоевать. Особым спросом пользовались виноградники и пшеничные поля, женщины для рабства и скот. Значение имело и то, о чем еще не было доподлинно известно, — золото, оружие, специи и ткани. Эльза и Кальдер раздавали то, что им не принадлежало. Они уже давно решили поддерживать союзников до тех пор, пока те могли пригодиться. Пускай берут что хотят. Значение имел лишь трон, и этот трон договорились отдать Кальдеру и Эльзе в роли королевы. По поводу этого никто даже не спорил. Никого не интересовало королевство без солдат и с разрушенным замком.

План был прост: как только Кальдер захватит королевство, он начнет наращивать военную силу и заключит союз с Константинополем и маврами. С их помощью он отгонит своих соперников в их провинции, а затем заберет все то, на что они успеют наложить свои лапы. Пока что Кальдер рассматривал богатства Бургундии как кредит, который потом придется оплачивать с процентами.

Все это будет очень легко проделать после того, как Вормс падет, а что могло этому помешать? Кальдер рассчитывал на два-три дня боя без особых потерь.

Двое стражников притащили в шатер какого-то старика, на чьем лице отпечатались годы тяжелого труда. В дрожащих руках он сжимал свиток.

— А это еще что? — удивился Кальдер.

— Послание, — выдохнул старик. — От города Вормса.

Кальдер взял свиток.

— А я и не знал, что города умеют писать.

Правители провинций рассмеялись, и только Эльза вела себя сдержанно. Не пристало праздновать победу до того, как ее обретешь.

Мерзкая ухмылка с лица Кальдера исчезла, как только он прочитал документ.

— Но ты же понимаешь, что тебе придется умереть за это? — Он пристально посмотрел на гонца.

Старик кивнул.

— Именно поэтому меня и выбрали. Я болен, и моя смерть не станет потерей. Пускай она порадует тебя, пока ты еще можешь радоваться.

Взяв свиток, Эльза углубилась в чтение. Документ действительно был составлен от имени народа. Жители Вормса благодарили за то, что войска подоспели так скоро, но заверяли, что никакой помощи не требуется и что они справятся с восстановлением Бургундии самостоятельно. Солдатам жители города желали мирной поездки домой и выражали свою радость по поводу скорейшего восстановления дипломатических отношений с другими странами. В документе говорилось также, что нарушение границы города будет рассматриваться как объявление войны, которое, к сожалению — к сожалению! — потребует соответствующей реакции.

Правители с удивлением и насмешкой на лицах один за другим читали свиток.

— Да уж, — наконец произнес Кальдер. — Нужно обладать поразительным мужеством, чтобы подобным образом насмехаться над вражеским войском. Интересно посмотреть, будут ли жители города умирать с такой же гордостью.

— Скажи солдатам, чтобы они никого не щадили в Вормсе, — прошипела Эльза. — Никакого милосердия к женщинам и детям. Врагом будет считаться любой, и я хочу, чтобы до конца недели вы вырезали все население этого города, а затем подожгли руины. Мы построим новый город.

Кальдеру ненависть Эльзы казалась несколько преувеличенной, да и нельзя было воспринимать эти писульки жителей Вормса всерьез. Но все же он понимал состояние наследницы, у которой только что убили отца и разрушили замок.

— Так они лишились возможности сдаться. — Кальдер порвал документ. — Мы выступаем на Вормс, как только запряжем коней.


Бруния и Зигфинн ехали рядом друг с другом, чего они не делали с момента побега из Фъеллхавена. Утром они помирились, и все благодаря доброй Глисмоде. Они понимали, что потребуется нечто большее, чтобы их сердца вновь стали биться в такт, но сейчас и Брунию, и Зигфинна больше занимала мысль о том, как бы предотвратить падение Вормса.

Конечно же, вражеские военачальники воспримут их послание как провокацию, хотя на самом деле документ был четким и ясным ответом узурпаторам. Просто еще никогда прежде страна не лишалась короля, не подчиняясь при этом кому-то другому, и еще никогда народ не говорил сам за себя без вождя. Зигфинн примерно представлял себе, как это оценят противники.

Бруния выставила свои войска на северной границе города. Их было немного, и они не справились бы даже с обычными повстанцами, не говоря уже о целом войске профессиональных солдат. Войскам Брунии был отдан приказ не обнажать мечи первыми. Это была не их битва, и правительница Вендена по возможности хотела избежать кровопролития.

Зигфинн и Бруния доехали до небольшого холма, с которого они могли наблюдать за движением вражеского войска на Вормс. Точно муравьи, солдаты перебирались через холмы, поросшие виноградом. Они жаждали крови и жертв. Войска противника были многочисленнее, чем рассчитывала Бруния. При нормальных обстоятельствах город не смог бы продержаться и двух дней. В прошлом даже с меньшим количеством войск завоевывали города и побольше.

— Полагаться на силу города — безумие, — сказал Зигфинн. — Это просто невозможно. А наше послание заставляет врага атаковать.

— Так и есть, — кивнула Бруния. — Их нападение — это наш единственный шанс на победу. Было бы умнее взять город в осаду. В Вормсе почти ничего нет, и без торговли мы бы не продержались. Вот только мы лишили их возможности обдумать все на ясную голову.

Зигфинн с удивлением посмотрел на свою спутницу.

— За последние месяцы ты многому научилась.

— Нужно же было чем-то занимать время, пока я ждала тебя. — Бруния благодарно улыбнулась.

— Все будет хорошо. — Он ободряюще похлопал ее по руке. — Когда все это закончится, мир станет таким, каким и должен быть.

Принцесса кивнула, но у нее было тяжело на сердце. За последние дни она часто думала о том, что случится с Финной. Сможет ли она забрать ребенка? Или все станет так же, как и раньше, и она забудет о своей дочери? Она едва заставила себя приютить девочку во время боя у Глисмоды.

Граница Вормса проходила по широкой равнине, и Бруния договорилась с жителями Вормса, что, когда войска врага пересекут долину, это будет рассматриваться как нарушение границы города.

— Подавай сигнал, — прошептал Зигфинн. — Началось.

Бруния подождала еще минуту, надеясь на то, что противники передумают и покинут Бурантию, но, конечно же, этого не произошло, и принцесса, вскинув руку, подала горнистам знак призвать жителей Вормса к оружию. Звук фанфар пронесся по всей долине. Его подхватили горнисты, и, прежде чем эхо умолкло, все население города выбежало из своих домов, собираясь защищаться.

Вместо того чтобы сидеть дома и дожидаться чужой помощи, женщины, юноши и девушки, а также старики, которые едва могли держать в руках боевые топоры, с невероятной решимостью устремились на вражеское войско. Несмотря на то что противник превосходил их в боевом мастерстве, он ничего не мог противопоставить такому невероятному количеству народа.

Как Глисмода и предсказывала, на одного вражеского солдата приходилось десять жителей Вормса. В лохмотьях, вооруженные только вилами и дубинами, люди отважно набросились на непобедимое, как считали Эльза и Кальдер, войско.

Зигфинн и Бруния с изумлением наблюдали за происходящим.

— Я никогда не видел ничего подобного, — пробормотал принц.

— Это потому, что никогда и не происходило ничего подобного, — ответила Бруния. — Народ мог бы сидеть и ждать, пока враги будут убивать жителей города на улицах, но вместо этого вступил в бой. Их ряды так многочисленны, что атака противника захлебнулась.

За несколько минут горожане отогнали вражеские войска за холмы, и все мастерство солдат не помогло им справиться с превосходящим количеством ополченцев. Каждый солдат, павший под ударом дубины, добавлял еще один меч войску сопротивления Вормса, и если трех-четырех жителей Вормса на одного чужеземца было недостаточно, то подбегали еще трое. Они валили солдат на землю и избивали до беспамятства. Это не был правильный, честный бой, но он символизировал величественное возрождение народа.

— Они что вода, — размышлял Зигфинн. — И дождь, и течение ручья можно укротить, и тогда они будут служить. Но если вода приходит с наводнением, то сметает на своем пути даже сильнейших.

Рядом с ними ехал Маивольф. Он помогал жителям Вормса подготовить атаку, воодушевлял их и готовил к предстоящим жертвам.

— Все идет даже лучше, чем мы надеялись. Наши потери невелики, а враг деморализован. На нашей стороне был эффект неожиданности.

— Этого будет достаточно? — спросил Зигфинн. — Или нам нужно рассчитывать на еще одну атаку?

Маивольф пожал плечами.

— Это зависит от того, насколько мудры военачальники противника и насколько велика их жадность. Вы можете увидеть их, если присмотритесь. — Он ткнул желтым пальцем на северо-восток, где находилась одна из самых высоких гор в округе. В стороне от боя там стояла небольшая группа людей.

Прищурившись, Бруния и Зигфинн попытались разглядеть гору с другой стороны долины, чтобы понять, кто же виновен в нападении на королевство. У некоторых военачальников были гербы провинций на доспехах, но, судя по всему, истинными зачинщиками происходящего были мужчина в серой куртке и удивительно худая женщина.

— Это… Кальдер? — не веря своим глазам, спросил Зигфинн.

— Если это не он, то боги послали ему брата-близнеца, — помолчав, ответила Бруния.

— Как такое возможно? Кальдер должен был спешить нам на помощь, чтобы свергнуть Хургана, а вовсе не для того, чтобы захватывать Вормс.

— Видимо, он больше не разделяет с нами этих планов. — Принцесса, казалось, нисколько не была удивлена.

— Я в это не верю, — запальчиво произнес Зигфинн. — При всех своих недостатках Кальдер не тиран. Мне кажется, что его обманули.

— Можете спросить у него, когда мы схватим его за шкирку, — прорычал Маивольф. — Я скажу моим людям, чтобы они сохранили ему жизнь.

— Если это будет возможно, — добавила Бруния. — Но если он будет представлять угрозу, сколь бы незначительной она ни была, отрубите ему голову.

Маивольф ускакал.

— Кальдер, — пробормотал Зигфинн, который не мог отвести взгляд от вражеского предводителя.


Кальдер беспокойно переминался с ноги на ногу, словно лошадь, готовая броситься в галоп. Нападение на Вормс было ошибкой, и это очень скоро стало понятно каждому. Вместо того чтобы легко захватить королевство без войска, солдаты столкнулись с обезумевшей чернью, кидавшейся на их щиты и мечи.

А самое плохое заключалось в том, что Кальдер наконец-то увидел, с кем он борется. Он вспомнил эти имена, пришедшие к нему словно из сна. Зигфинн и Бруния. Это из-за них он находился здесь, но не для того, чтобы лишить их трона. Было там какое-то… обещание. Их вид не приводил его в ярость, а наоборот, разжигал радость в сердце. Но почему? Кальдер пытался вернуть воспоминания, однако чары не позволяли ему сделать это. Он до крови расчесал палец, на котором чего-то не хватало.

Все здесь было… неправильным. Неправильным и все. Но Кальдер не знал почему. Почему он этого не знает?

— Все это фарс, — прошептала Эльза. — Как жители Вормса могут выстоять? Откуда они берут силы?

— Такой же силой обладает раненое животное перед смертью, — пожав плечами, ответил Эдвард, один из правителей. — Все эти глупости будут стоить нам тысячи солдат. А завтра еще пятисот. Но город падет.

Эльза тоже увидела Зигфинна и Брунию, стоявших на другой стороне долины. От Гадарика она знала, о ком идет речь. Какой-то потомок этого глупого кузнеца Зигфрида и благородная женщина из другого времени, выдававшая себя за правительницу Вендена. Возможно, стоило бы отравить эту женщину, а мужчину приворожить в спальне. В Кальдере она обрела слишком слабого союзника.

К ним подбежал военачальник без меча. Он весь был забрызган кровью.

— Это бессмысленно! На каждого из наших солдат приходится десять чужаков! Нужно отступать!

Эльза чувствовала, что битву не выиграть. Боги выразили благосклонность к другим, а нибелунгам не давали участвовать в этой игре. План, согласно которому нужно было захватить Вормс, где не было короля, с треском провалился, а значит, разрушится и союз с правителями пограничных территорий, которым эта война невыгодна. Наемники, привлеченные на сторону Кальдера, в любое время могли предать его и присоединиться к бургундцам.

— Мы не будем отступать, — заявила она. — После совещания вы получите новый приказ. Победа будет за нами.

Она отвела Кальдера в сторону, чтобы другие их не услышали.

— Набери десять верных солдат, возьми двенадцать самых быстрых лошадей.

— Зачем? — удивился Кальдер.

— Пускай другие тут разбираются и пытаются победить. Победить невозможно. Чем меньше их останется, тем меньше у нас будет врагов. Когда битва закончится, мы уже будем в двух днях езды отсюда.

Кальдер был в смятении. Конечно же, ему хотелось сбежать. Никто в здравом уме не будет сидеть и ждать своего палача. Но там были Зигфинн и Бруния. Кальдеру хотелось поговорить с ними, хоть он и не знал о чем. Его влекло в Вормс, а не прочь от него.

Сжав ладонями его щеки, Эльза страстно поцеловала Кальдера.

— Если в конце концов останемся только мы с тобой, то мне этого будет вполне достаточно.

Кальдер кивнул. Конечно, так было лучше. Пускай все это королевство сгорит. Главное, что он сам выживет.


Бои длились до ночи, но после первой большой атаки превратились в локальные побоища. Некоторые правители вскоре отозвали войска и направились в свои страны. Зигфинн и Бруния видели, как распался альянс их врагов. Теперь речь шла только о том, чтобы полностью выгнать отсюда войско противника. Маивольф порекомендовал Вормскому совету обойтись без кровожадности. Бургундцы выдавали врагу тела мертвых и даже освобождали пленных. Сейчас было не до того, чтобы бросать людей в темницы.

По традиции народ должен был приветствовать свои победоносные войска, возвращавшиеся в город, но в этот день люди чествовали сами себя — без громких возгласов и буйного пиршества, ведь повсюду царили бедность и разруха. Было много жертв. Тем не менее в Вормс вернулся свет, а с ним и жизнь. В каждом окне стояла свеча, трактирщики выставляли столы на улицы, музыканты играли. Каждому было что рассказать, и рассказчики не скупились на слова. На кострах жгли щиты с гербами противника. Восстание народа в первый же вечер стало легендой, которой предстояло вдохновлять новые поколения.

Предводители, которым и вести-то никого не пришлось, сидели с вином и сыром на руинах Драконьей Скалы, всем своим видом показывая, что никто не боится воспоминаний о Хургане. Маивольф, Глисмода, Бруния, Финна, Рахель, Зигфинн и тайные руководители ячеек повстанцев старого Вормса собрались на этом празднике.

Поздно вечером Зигфинн нашел Брунию в некотором отдалении от всех. Она держала на руках дочь, и глаза у нее были заплаканные.

— Что с тобой случилось? В такой день не стоит проливать слезы.

Посмотрев на него, Бруния разрыдалась еще сильнее.

— Я хочу домой. В наше время, в наш мир. Чем больше я привязываюсь к Вормсу, чем сильнее расцветает моя любовь к дочери, тем меньше я вспоминаю предыдущую жизнь. И я не хочу с этим мириться, понимаешь?

Зигфинн нежно обнял ее. Он прекрасно понимал это. В конце концов, он задавал себе те же вопросы. Черное столетие сделало из него мужчину быстрее, чем следовало бы, и он тосковал по невинным временам, по своим родителям, по Исландии. Ему хотелось заново начать отношения с Брунией, чтобы их любовь ничем не была омрачена.

— Все дело в вас. — За их спинами на каменной глыбе появилась Видящая. — Найдите третью часть амулета, перекуйте его и возвращайтесь назад.

— Кальдер, — прошептала Бруния.

Маивольф доложил ей, что Кальдеру удалось скрыться вместе с какой-то женщиной.

— Его не спасти, — ответила Брюнгильда. — Его душа и сердце слишком черны. Он принадлежит этому времени, а не вашему.

— Как нам его найти? — спросил Зигфинн.

— Последний бой пройдет там, где все началось, — объяснила Видящая. — Вы сами все знаете.

Зигфинн и Бруния переглянулись. Им не нужно было ничего говорить.

Исландия.


13 НАЗАД К ИСТОЧНИКУ ВРЕМЕНИ | Заклятие нибелунгов. Амулет дракона | 15 РЕШЕНИЕ В ИСЛАНДИИ