home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

БРУНИЯ И ОГНЕННОЕ СЕРДЦЕ

Зигфинн почти не спал — в груди у него болело, а в животе что-то щекотало. Он не видел Брунию почти три года, но связь между ними была такой же сильной, как и раньше. Они писали друг другу длинные письма, в которых рассказывали о своих королевствах, о местных историях, и путешественники привозили эти письма ко двору. Зигфинн и Бруния были детьми королей, но оставались при этом просто детьми, которым так не хватало общества сверстников своего сословия. Они часто клялись друг другу, что убегут прочь и создадут собственное королевство, которым будут править вместе, но не как король и королева, а как друзья.

Принцу было трудно одеться, и он выбрал мягкую накидку из меха, которая меньше давила на раны. Конечно же, родители заметили, что он неловко ел и ходил, но они считали, что сын просто потянул связки. Отец Зигфинна не был сторонником безумных испытаний мужества, и принц старался по возможности избегать ссор с ним до тех пор, пока Бруния будет здесь. Целых три месяца, до самой зимы.

Ему хотелось побежать в порт, чтобы поприветствовать ее, но боль заставляла замедлять шаг, как и традиция, которой он должен был подчиняться.

Придворные, которых было немного, почти полностью собрались на покрытом галькой берегу, когда корабль Эдельрида вошел в порт и свита его дочери собралась сходить вниз. Кое-кто пришел сюда из любопытства, ведь не каждый день приезжает представительница другого королевства, на которую можно поглазеть. Четверо глашатаев приветствовали принцессу фанфарами, а Кристер поднялся на трап, чтобы первым поздороваться с ней. Это было высшее проявление уважения. Зигфинн шел в трех шагах от родителей, как того требовал обычай. Он держал себя в руках, но не нужно было особенно стараться, чтобы заметить, что принц пытается выглянуть из-за плеч родителей, чтобы увидеть Брунию.

Опустив ладони принцессе на плечи, Кристер приветливо улыбнулся.

— Недолгое лето закончилось, но солнышко вернулось в Исландию.

Поклонившись, Бруния вежливо произнесла:

— Мой отец шлет свои приветствия и просит выразить вам благодарность за то, что вы принимаете меня в своем доме.

Кристер отпустил девушку, и Бруния повернулась к Кари, чтобы обнять ее.

— Сколь кратким бы ни было время между твоими визитами, оно всегда тянется слишком долго.

И вот наконец-то Зигфинн смог увидеть свою добрую подругу. Девушка посмотрела на него с ослепительной улыбкой.

У принца защемило сердце.

Это не Бруния!

Это было… волшебное создание. Выше, стройнее, изящнее той девочки, с которой он прощался несколько лет назад. Ее волосы раньше были русыми, теперь же они блестели золотом, и ветерок в порту колыхал их, словно спелую пшеницу на поле. Ее шаги казались танцем, порхающим и элегантным. С возрастом ее пальцы стали длиннее, а губы чувственнее. Огромные глаза оттенялись длинными ресницами. Это была не Бруния. Зигфинн возжелал ее, не умея дать имени своему желанию.

Принцесса обняла его с должной вежливостью, но ее ладони опустились на его спину, и она горячо шепнула ему на ухо:

— Я так по тебе скучала, любимый мой Зигфинн.

От ее объятий принцу было больно, потому что она прикасалась к сломанным ребрам, но он не шевельнулся, не произнес ни слова, чтобы не нарушить очарования этого мгновения. Ему хотелось закрыть глаза, вдыхать запах ее волос, прикасаться к ее ладоням.

— Праздник уже подготовлен по всем традициям, — объявил Кристер. — Давайте отпустим наших гостей на пару часов, чтобы они смыли морскую соль с волос и переоделись.

Зигфинну казалось, что голос отца доносится к нему издалека. Бруния отпустила его, и Зигфинн лишь с трудом подавил желание, чтобы не задержать ее в своих объятиях.


Кари подготовилась к празднику: украсила большой обеденный зал яркими флагами, пригласила во дворец скоморохов и музыкантов с континента. Это было большое событие, ставшее отрадой для ожидавшей наступления осени страны, и жители Исландии праздновали каждый приезд Брунии, словно им приказывали это делать. Кристер не скупился на деньги, и все семьи на острове в этот вечер наслаждались жарким и вином. Люди пили за короля, королеву, принца и прекрасную гостью.

И все же в сердце Кари не было покоя и она не могла в полной мере веселиться на этом празднике. Королеву тревожили слова Видящей, хотя их смысл она так и не поняла. Можно было считать пророчество глупой болтовней, как предпочитал делать ее муж. Или даже хуже, богохульством. Но Кари знала, что неразумно подстраивать свою веру под изменение времени. К тому же известно, что боги ревнивы, а потому их легко разгневать. Королева верила, что ее жертвы Одину принесли мир в королевство, как и жертвы ее матери и бабки.

Но Кари знала, что этим вечером от нее ждут радости, и играла свою роль. Она веселила двор, говорила с Брунией, хлопала музыкантам и танцевала с королем. Ни разу ее улыбка не потускнела, ни разу она не замедлила шаг. Однако королева ждала конца праздника. Может быть, ей и не суждено предотвратить то, что случится, но защищать сына — это ее священный долг.

Зигфинн не замечал озабоченности матери — впрочем, даже если бы вулкан, на котором был построен замок, начал извержение и все оказались бы погребены под слоем лавы, он вряд ли заметил бы это. Принц не сводил глаз с Брунии, любуясь ее мягкими движениями и прекрасными изгибами стройного тела. Он отворачивался лишь тогда, когда она смотрела на него. Юноше не нравились проснувшиеся в нем чувства, и все же он надеялся, что его подруга чувствует то же самое.

Что изменилось? Что произошло за эти два года, чего не было в предыдущие двенадцать лет? Почему ему хотелось быть ее другом, но он не был уверен, что ему это удастся? Зигфинна одолевал голод, однако он не мог заставить себя съесть и кусочка.

Внезапно Бруния оказалась прямо перед ним. Она стояла так близко, что их колени почти соприкасались.

— Ты танцуешь? — со смехом спросила она и схватила его за руки, как всегда делала раньше, когда они в детстве водили хоровод.

Он не успел возразить, а она уже поставила его на ноги и потащила в круг танцующих. Придворные расступились, и вскоре Зигфинн и Бруния отплясывали под музыку двадцати инструментов.

У принца кружилась голова, болело плечо и подкашивались ноги, но он не отпускал ладони принцессы, как будто их пальцы переплелись навечно. При каждом повороте ее глаза сверкали в отблесках факелов, а во взгляде горел теплый огонь — и все это только для него. Когда песня — ах, так быстро! — закончилась, Бруния притянула его к себе.

— Давай сбежим из замка, когда праздник закончится!

Принц не успел ответить, потому что один из военачальников его отца вежливо пригласил Брунию на танец, и она не менее церемонно согласилась.

Вернувшись на место, Зигфинн улыбнулся родителям и с нетерпением стал ждать конца праздника.

Кари тоже не могла дождаться, когда же король объявит о завершении вечера и раздаст оставшуюся еду тем немногим нищим, что остались в стране. Пару местных выпивох вынесли из зала, музыканты собрали инструменты и направились в отведенные им комнаты. На горизонте уже загорались первые лучи нового дня.

Королева помнила о своем долге и, наклонившись к Кристеру, поднявшемуся со своего стула, спросила:

— Желает ли король сегодня ночью моего общества?

Взяв ее узкое лицо в ладони, Кристер нежно поцеловал жену в лоб.

— Нет. Давай будем спать. Разделим ложе, когда мы оба будем отдохнувшими и сможем насладиться этим.

На это она и рассчитывала. Конечно же, ее тело еще жаждало прикосновений мужа, но этой ночью у нее были дела поважнее.

Вместо того чтобы вернуться в свои покои, королева взяла факел и направилась в старое крыло замка, построенное еще в древние времена, когда первые жители Исландии пытались укрыться от жестокой зимы. Плана этих коридоров не существовало, они переплетались, а кое-где были настолько узкими, что человек с комплекцией Кристера просто не прошел бы в них. Никто, кроме королевы, здесь не бывал, ибо умело распускаемые слухи пугали слуг. Ходили разговоры о мрачном проклятии, которое якобы возляжет на каждого, кто войдет сюда. Служанки и повара шептались о тех, кто отправился в мрачные тоннели, из которых возвращались лишь немногие.

Кари, платье которой зацепилось за выступы в скале, дважды споткнулась на неровном полу. Воздух был спертым и затхлым, а камни влажными и теплыми. Коридор заканчивался тупиком, но королева знала, как тут пройти, ведь она ходила сюда с самого детства. Нужно было нажать на стену в правильном месте, и тогда со скрежетом открывался тайный проход. Порыв ветра обрушился на факел, но, к счастью, пламя не погасло. В комнате, куда вошла Кари, хранилось наследие древней Исландии. Все, что бог христиан считал позорным, короли разрушали, а королевы спасали то, что еще можно было спасти. Здесь были роскошные доспехи Ольдена, первого правителя Изенштайна, череп отважного путешественника Хакана, копье его дочери Брюнгильды, о которой было придумано множество историй, короны Эльзы и Гернота, скованные воедино придворным кузнецом. Богато украшенные кубки, щиты с изображениями богов, каменные амулеты в форме молота Мъёльнира, которые воины надевали в бой для защиты, камни для жертвоприношений, окровавленные топоры, рога дрыков.

Но все это было всего лишь хламом, в котором одни только глупцы видели какую-то ценность. Сейчас Кари нужна была защита богов. Что-то, что было создано ими самими, а не во имя их.

Развернув старую кожу, хрупкую и покрытую слоем соли, королева достала небольшой ящик, о котором ей когда-то рассказывала мать. Она говорила о золоте, якобы не существовавшем, о сокровище, не обладавшем ценностью, и о наследии, передаваемом из поколения в поколение подобно проклятию. Кари открыла ящик, и шарниры заскрипели. В свете факела блеснули драгоценности, монеты, тонкие лезвия, такие благородные и совершенные, такие приветливые и теплые. Ни один земной кузнец не мог бы их создать. Золото говорило с ней, мягко нашептывая: «Возьми меня, сделай меня своим…»

Кари взяла совсем немного. Она не была жадной, она нуждалась лишь в благосклонности богов. И она почтительно спрятала то, что принадлежало им.

Закрыв ящик, королева направилась в свою комнату. Груз был довольно тяжелым, но на сердце у нее было легко, ведь теперь она чувствовала, что способна противостоять судьбе и защитить Зигфинна.

В чем же еще состоит задача матери?

По дороге она замерла на месте и неуверенно оглянулась. Это был смех? Блеющий, хриплый, злобный смех, доносившийся прямо из скалы? Королева покачала головой, будто спорила сама с собой. Какая чепуха!


Зигфинн сидел в своей комнате, неуверенный и взволнованный. Бруния договорилась с ним о встрече — они часто поступали так, когда были детьми. Но она не назвала ни время, ни место, и ему оставалось лишь сидеть здесь. Может быть, следует пойти к ней в спальню? Или это неприлично? А вдруг она уже где-то ждет его, а Зигфинн просто не заметил поданного ею знака? Мысли, с бешеной скоростью проносившиеся в сознании, злили принца. Раньше с ним такого не было. Их дружба казалась само собой разумеющейся, и в этом была ее высшая ценность.

Дверь приотворилась, и в комнату без стука проскользнула принцесса. Увидев Зигфинна, она прислонилась спиной к стене. Ее тонкое платье просвечивало в отблесках факелов, и Зигфинн ничего не мог с собой поделать — он неотрывно смотрел на прекрасные формы принцессы.

— Ты ждал меня? — шепотом спросила она, хотя поблизости не было никого, кто мог бы ее услышать.

Принцу показалось недостойным и даже неприличным отвечать на этот вопрос утвердительно, в особенности учитывая, что сейчас он сидел на постели. Встав, он ощутил боль от ран, а с болью пришло и воспоминание о должном воспитании.

— Как мы и договаривались. Что теперь?

Подойдя к нему, Бруния взяла его ладонь, но, вместо того чтобы обнять принца, как тогда на берегу, девушка потащила его за собой к двери.

— Пойдем купаться! — произнесла она с детской непосредственностью.

И почему бы ей так не поступить? Детьми они часто купались вместе в горячем источнике и, смеясь, брызгали друг в друга водой.

Зигфинн понимал, куда хочет пойти принцесса. Последовав за ней к большим воротам, где стоял стражник, который пускал в замок слуг, Зигфинн кивнул солдату, и они с Брунией выбрались на холодный вечерний воздух. Они пошли по острому гравию, а затем по мягкой траве, мимо домов, еще много поколений назад выстроенных у порта. Обогнув заросли кустарника, Бруния, наслаждаясь приятными воспоминаниями детства, направилась к валунам, где били горячие источники.

Раньше это место называли Полем Огня и Льда, ведь тогда вулкан был активнее, а зима холоднее. В народе и поныне любили легенды о невероятных дуэлях на поле между раскаленными скалами и коварными гейзерами. С тех пор прошло уже много лет, и сейчас исландцы пользовались этими горячими источниками для лечения многих болезней и просто для отдыха.

— Как же мне хотелось принять горячую ванну, — сказала Бруния. — И ощутить это покалывание на коже.

Она с такой же непосредственностью сняла платье, как и тогда, когда была маленькой девочкой. Зигфинн видел ее белые плечи в лунном свете и тонкие лодыжки. Оставшись в тонкой рубашке, девушка зашла в бурлящее озерцо размером с колесо от телеги.

— Горячо-горячо-горячо! — запищала она, и впервые ее голос показался Зигфинну знакомым.

У юноши не оставалось выбора, и он, с трудом стянув куртку и штаны, остался в длинной льняной рубашке, которая прикрывала все, чего не должно было видеть.

Опустив ступню в горячую воду, он почувствовал боль, словно в его кожу воткнулись ржавые иголки и поползли вверх, к плечам и груди, пытаясь пробить раненую левую ногу. Принц старался выглядеть сильным, но не сумел подавить стон.

Бруния, сидя по плечи в воде, увидела его повязки и синие кровоподтеки на теле.

— Пресвятая матерь Мария, что с тобой произошло?

Зигфинн отмахнулся. Он не мог разжать челюсти, чтобы ответить.

Бруния приподнялась. Ее рубашка насквозь промокла от воды и липла к юному телу. Если принц мгновение назад благодарил небеса за то, что Бруния разделась не до конца, то теперь он понял, что это зрелище еще хуже. Тело принцессы манило его, такое горячее и распаренное. Уже не девочка, а женщина — и понимание этого пробудило в Зигфинне мужчину.

Он плюхнулся в воду быстрее, чем стоило бы, и вода с серой начала разъедать раны. Бруния тоже опустилась в источник. Она закрыла глаза, и по ее щекам и губам покатился сладкий пот.

— Как же мне этого не хватало. А тебе?

— Да, — солгал Зигфинн, пытаясь отыскать в своей голове мысль, не ведущую к безумию.

Они просидели там около получаса, пока кожа не разбухла от горячей воды. Бруния рассказывала о путешествии, а Зигфинн о своей схватке с рыбой. Время от времени, когда Бруния шевелилась, ее ступни прикасались к его ноге. Зигфинн изо всех сил пытался вспомнить те невинные дни в детстве, которые они провели здесь вместе. Ничего не изменилось — и в то же время изменилось все…

— Мой отец ищет для меня супруга, — сказала Бруния, отвлекая Зигфинна от его мыслей. — Я должна выйти замуж до следующего лета.

Принц посмотрел на девушку, пытаясь разглядеть выражение ее глаз.

— И что ты об этом думаешь?

Бруния играючи опустила лицо в воду и выпустила пару пузырьков воздуха.

— Я думаю, что пора. Что же мне, ждать, пока не исполнится двадцать?

— Он уже нашел подходящих кандидатов?

Бруния поморщилась.

— Нет войн, которые можно было бы закончить свадьбой, а мой отец небогат. Поэтому мои возможности в качестве невесты весьма ограничены.

Такие рассуждения были вполне оправданными, но они возмущали Зигфинна. Для него Бруния казалась ценнее всех королевств, вместе взятых, и ему хотелось ей об этом сказать.

— Не говори так. Твоя рука стоит целой империи!

Рассмеявшись, принцесса брызнула в лицо Зигфинна водой.

— Вот как? Сообщи об этом моему отцу, и, может быть, он примет тебя в качестве жениха! — она сказала это в шутку, и за этими словами не могла скрываться серьезная просьба.

Зигфинну стало обидно.

— Неужели я не подхожу Эдельриду? Или тебе?

Бруния заметила, что оскорбила своего друга, и, придвинувшись к нему вплотную, нежно провела ладонью по его щеке.

— Ну конечно, нет. Совсем наоборот. Однако наши королевства уже давно связаны кровью и дружбой. В нашем браке не было бы выгоды.

Трезвость, с которой она произнесла эту фразу, не улучшила настроения Зигфинна, хотя он и понимал, что Бруния говорит правду.

— Так все дело в этом? В выгодности брака?

— А в чем же еще? — Принцесса явно удивилась. — Иначе я могла бы выйти замуж за любого. — Она начала выбираться из источника. — Пойдем спать. Вскоре станет совсем светло, и надо успеть отдохнуть до тех пор, пока все придворные проснутся.

Она встала рядом с ним и, сняв рубашку через голову, отжала ее. Зигфинн увидел, как она, обнаженная, наклонилась за платьем, и его пронзило столь страстное желание, какого ему еще не доводилось испытывать.

— Завтра днем отправимся на прогулку. Распорядись, чтобы нам приготовили лошадей и провиант, ладно? — говорила принцесса, зашнуровывая платье под грудью и поправляя волосы.

Лишь через несколько мгновений Зигфинн понял, что она ждет его ответа, но не смог ничего сказать.

— Ты идешь? — переспросила Бруния.

— Иди, — прохрипел Зигфинн. — У меня болят раны, и я не хочу торопиться, выбираясь из источника.

— Ну хорошо. — Принцесса легкой походкой направилась прочь.

Зигфинн смотрел ей вслед, понимая, что сейчас он мог думать лишь о нежном теле, скрывавшемся под тонким платьем. Он прикрыл глаза.

Пройдет некоторое время, прежде чем он выберется из горячего родника.


Зигфинн стыдился событий этой ночи, в которую ничего не произошло. Ему казалось, что страсть его тела пытается уничтожить честную дружбу с Брунией, отравив их отношения похотью и желанием. Его чресла горели, и принц не был уверен, сможет ли этот жар дать ему уснуть. Юноше казалось, что каждый слуга в замке улыбается ему не приветливо, а заговорщически. Как будто существует тайное соглашение о том, что следует думать о теле Брунии и чего от этого тела желать.

Кроме того, сера въелась в свежие раны, словно стая крыс, набросившихся на сало. Он думал, что хуже уже быть не может — до тех пор, пока не обнаружил в своей комнате мать, ожидавшую его со сложенными на животе руками.

— Негоже принцу ночью разгуливать по замку, — тихо произнесла она, не поздоровавшись. — Днем тебе следует предаваться исполнению своего долга, а на это требуются силы.

— Я… я же просто… — забормотал Зигфинн, но был слишком смущен, чтобы придумать какую-либо отговорку.

— Это не важно, — отмахнулась Кари. — Не настолько важно. — Встав, она провела узкой ладонью по его влажным волосам. — Сынок, мой принц, ты же знаешь о том, как я люблю тебя.

Зигфинн знал, что его мать склонна к меланхолии и мрачным мыслям, но ему еще не приходилось сталкиваться с этим в ночное время, да еще и в собственной комнате. Осторожно отстранившись, он взял полотенце, собираясь вытереть волосы.

— Конечно же, но почему ты решила сказать мне об этом в столь ранний час?

Вместо ответа Кари сунула руку в карман юбки и вытащила какую-то золотую вещицу. Зигфинну показалось, что это фигурка ящерицы, качающаяся на длинной цепи.

— Я хочу дать тебе вот это.

Принц осторожно взял украшение. Оно было довольно тяжелым, и в свете зажженных свеч он увидел, что это не ящерица, а покрытый чешуей монстр с кожистыми крыльями и распахнутой пастью. Фигурка была не больше ладони, но выполнена с учетом мельчайших деталей, и даже зубы были обработаны так, что можно было поцарапаться, если не обращаться с украшением достаточно осторожно. Вместо одного глаза на морде чудовища зияла дыра, в которую Кари вдела цепочку.

Зигфинн знал, что значит это украшение, и понимал всю опасность.

— Дракон.

Хотел он того или нет, но в этот момент принц вынужден был вступить с королевой в заговор. Никто не должен был об этом знать, в первую очередь король. Исландия была христианской страной, Зигфинн прошел обряд крещения, а по воскресеньям молился.

Дракон же был символом древних богов, мрачным воспоминанием о временах варварства, проклятием рода исландских правителей. О древних верованиях не говорили, манускрипты сжигали, а старых идолов выбрасывали в море. Прошлое должно было стать лишь воспоминанием, которому суждено померкнуть. Таков был приказ, передававшийся от короля к королю. Исландия была обращена к богу, который не терпел других богов.

Показав сыну дракона, Кари свела на нет многолетнюю тайну, обнажив то, что давно было скрыто под землей. Сейчас нечего было отрицать и негде было спрятаться от истины. Увидев беспокойство в глазах сына, Кари произнесла:

— Он защитит тебя. Я чувствую, что грядет что-то недоброе. Что-то значимое. И, к сожалению, уже не будет так, как раньше.

Зигфинн хотел упрекнуть мать в суевериях, которые могут привести к серьезной ссоре с королем, но ее слова нашли в нем какой-то отклик, пробудили что-то знакомое, внушающее страх. Юноша покрутил золотой амулет в руке.

— От чего он должен меня защитить? И почему именно меня?

Кари вновь села. С явным трудом подбирая слова, она сказала:

— В твоих жилах течет кровь Зигфрида, ты потомок того, кто убил дракона. Ты первый в череде поколений, и любой, кто знает древние истории, может это увидеть.

Зигфинн почесал в затылке.

— Я не герой и не победитель драконов. Посмотри на меня.

Кари кивнула.

— Потому что ты родился в мире, который уже не нуждается в героях. Новая вера объединила континент и ослабила бдительность народов. Но что-то грядет. Что-то, с чем никому не справиться. Таково было пророчество.

Принц не очень-то увлекался всеми этими историями, хотя, конечно же, ему льстила мысль о том, что он ведет свой род от героя. Но сейчас он устал, был сбит с толку и ему интереснее была собственная подушка, чем умные ответы матери.

— Тогда я буду носить этот амулет для защиты… и в знак благодарности.

— Но только так, чтобы твой отец ничего не заметил, — сказала Кари.

— Обещаю. — Зигфинн с готовностью кивнул.

Королева встала, чтобы дать принцу хоть немного поспать, но у двери вновь остановилась.

— Ты мне не веришь, Зигфинн. Я же вижу. Ты воспитан для того, чтобы уничтожить прошлое и клеймить древние легенды, называя их пустой болтовней. Я не осуждаю тебя, ведь ты воспитан в духе христианства. Но сейчас прислушайся ко мне… хотя бы из уважения. Носи амулет своих предков. Ради меня.

С этими словами она вышла из комнаты, а Зигфинн остался, опешив еще больше, чем раньше. В предрассветных сумерках он вновь посмотрел на золотого дракона и подумал о древних легендах, но эти мысли вытеснялись мыслями о Брунии. Придворные уже начали заниматься каждодневной работой, когда принц провалился в беспокойный сон, наполненный горячими обнаженными телами, чьи крики могли свидетельствовать как о страсти, так и о боли…


Видящая стояла на самой высокой точке скалистой гряды, защищавшей исландский порт прямо у выхода в море. Она оперлась на посох, щадивший ее старые усталые ноги. Выжженные глаза не видели замка, и все же Видящая знала, что там происходит. На нее волнами накатывали чувства. Страсть, страх, отвага. Она хорошо знала все это, ибо когда-то испытывала эти чувства сама.

— Все начнется заново, хотя никогда и не заканчивалось, — прошептала она, и вороны, собравшиеся вокруг нее на скале, согласно закаркали.

Внезапно она вздрогнула, судорожно схватившись за посох, и невидимый порыв ветра налетел на нее, развеяв ее черные волосы.

— Тыыыыы здесссссь… — прошептал ветер. — Тебеее здесссь нееее раааадыыы…

Видящая не знала, когда нибелунги заметят ее и она уже больше не сможет утаивать свое присутствие.

— Это не ваше место и уже давно не ваше время, — проворчала она, пытаясь не выказывать страха. — Почему бы вам не отправиться в свой лес и не умереть вместе с последними воспоминаниями людей?

— Этооо внооовь будееет нашшшше вреееемя… — прошелестели невидимые создания. — И нашшше мееееессссстооо…

— Вы так часто проигрывали бой. Неужели все унижения последней тысячи лет вам показались недостаточными?

Голоса нибелунгов стали громче, и скала под ногами Видящей завибрировала. Вороны взлетели в воздух.

— Предааательсссствооо! Предааательссство! Игрыыы и сссудьбыыы! — кричали нибелунги. — Побееееда принадлежит нам! Нам принадлежит влассссть!

Как всегда, те же речи, жажда и желание давно исчезнувшей власти.

— Я знаю о вашем плане, — сказала Видящая. — И он не приведет к успеху. Как и все предыдущие планы.

Нибелунги тут же замолкли. Природа затаила дыхание. Никаких звуков. Ни шороха, ни блеска на покрытых льдом водах.

— Вы думаете, что боги на вашей стороне, — продолжила старуха. — Но им нет дела ни до ваших поражений, ни до поражений людей.

— Ложжжжъ! Лоооооожжжжжь! ЛОООООЖЖЖЖЖЬ!!! — завопили тысячи голосов, перекрикивая друг друга.

Наконец вновь стало тихо. Они плыли над морем, возвращаясь к своему лесу и реке.

Вдалеке завыл волк.

— Я знаю, — прошептала Видящая и устало опустилась на землю.

На самом деле она солгала. У нее были лишь смутные представления о плане нибелунгов, какое-то мрачное предчувствие. И она сомневалась, унаследовал ли Зигфинн у своего предка умение сопротивляться им. Но нужно было попытаться. Потому что речь шла не только о благополучии королевств. На карту было поставлено благополучие времени…


1 ВРЕМЯ МИРА | Заклятие нибелунгов. Амулет дракона | 3 ПУТЕШЕСТВИЕ В НОЧЬ