home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

ХУРГАН И ДВОРЕЦ СТРАХА

Наместник Магинульф из Констанции молил о сохранении его жизни, не произнося при этом ни слова. Он опустился перед Хурганом на колено и склонил голову, положив свой меч на пол. Его огромное тело дрожало, а броня на груди потрескивала, но не потому, что Магинульф был испуган. Он пытался сохранить облик, в котором сейчас пребывал. Когда воин Орды волновался, демон в нем становился сильнее и человеческое тело пыталось измениться, превратить зубы в клыки, а пальцы в когти. Демону хотелось крови, и именно это делало войско непобедимым и ужасным.

Но здесь, перед своим королем, Магинульф не хотел превращаться в демона, он изо всех сил старался сохранить человеческий облик, чтобы попросить прощения за свой промах. Народ совершенно обеднел, и поэтому демону не удалось ничего отобрать у людей. Дань, привезенная в Вормс, не отвечала требованиям Хургана, а за это было лишь одно наказание…

Хурган громко зевнул, глядя на скорчившегося перед ним Наместника. Конечно же, он знал, что с народа больше нечего взять и что все люди в королевстве мерзнут, голодают и слабеют. Хурган знал также, что Магинульф готов отрубить голову каждому новорожденному, если благодаря этому у него появится возможность угодить своему повелителю. Магинульф был предан до самой смерти, и даже больше.

Вот только ему это не помогло.

Хурган строил свое мрачное королевство на уверенности людей в том, что пощады не будет. Ни за что. Никому. Он уничтожил само понятие пощады, как и надежду, и сочувствие.

— Ты был верным спутником и проливал кровь там, где требовалась кровь! — рявкнул он.

— Я хочу делать это и дальше, — произнес Магинульф, не поднимая головы. — Ради вас и вашего королевства.

— Как будто я могу оставить тебя в живых после того, как ты потерпел неудачу. Какой это пример для всех?

Теперь наместник осмелился посмотреть на своего господина.

— Неужели мой последователь сможет послужить вам лучше, чем я? Неужели мертвый я буду ценнее, чем живой?

Хурган рассмеялся.

— Ты ничего не стоишь, ни живой, ни мертвый.

Он щелкнул пальцами, и Зверь услышал его приказ. Создание заревело, голодное, дикое. Возможно, это был единственный звук, которого боялись воины Орды. Сняв цепь с крючка, Хурган позволил Зверю напасть на свою жертву. Уже через мгновение Магинульф превратился в демона и вскочил с мечом в руке, собираясь защищаться, но борьба, если ее можно так назвать, не длилась и десяти секунд. Предсмертный крик Магинульфа заглушило чавканье Зверя, пожиравшего его тело.

Из тени у стены тронного зала, где, вообще-то, тени не должно быть, вышла хрупкая фигура и направилась к Хургану, который остался равнодушным к смерти своего наместника.

— Придется, видимо, назначить нового наместника в Констанции, — услужливо сказал Гадарик.

Вряд ли его можно было назвать советником. Скорее нашептывателем.

— Зачем? — рявкнул Хурган. — Там еще нужно уничтожать сопротивление? Завоевывать деревни?

— Вы же повелитель, — напомнил Гадарик. — И ваша власть должна быть представлена.

Хургану было уже больше ста лет, и он знал, в каких случаях голос его советника начинал дрожать.

— Что-то случилось, Гадарик?

— Нет, — поспешно заверил его лесной дух, принявший человеческий облик, но тут же поправился, ведь ложь могла привести к его смерти: — По крайней мере, ничего важного. Незначительное столкновение на севере, где почти нет людей.

— Я это почуял, — пробормотал Хурган. — Не узнал и не почувствовал, а почуял. Время становится на дыбы, словно необъезженная лошадь, и в последний раз пытается нас сбросить.

Встав, король подошел к каменному балкону и глубоко вдохнул ночной воздух.

— Никто не может представлять для вас опасности, господин, ведь есть Орда и есть… — Запнувшись, Гадарик посмотрел на Зверя, заползшего в клетку под троном.

Хурган его не слушал. Закрыв глаза, он сосредоточился и мысленно позвал своего самого старого союзника. Тот очутился здесь уже через несколько минут, и его появлению предшествовал порыв ветра, который обычно бывает перед грозой. Хурган уперся в стену, чтобы его не отнесло обратно в тронный зал. Звездное небо внезапно потемнело, и воздух наполнился шорохом кожистых крыльев.

Вонь. Сера и копоть. Разложение и мор.

Хурган открыл глаза.

— Фафнир.


Бруния испугалась, когда, проснувшись утром, не обнаружила рядом Зигфинна. Хотя она сама могла о себе позаботиться, девушка болезненно искала его общества. Юный принц был последним, что связывало ее с привычной реальностью.

И было еще кое-что.

Бруния почувствовала это с первого мгновения, когда она прибыла в Исландию. Ее дружба с Зигфинном изменилась. Он изменился. Девушка все время ловила себя на том, что смотрит на его широкие плечи, а прошлой ночью ее губы не случайно коснулись нежной кожи на шее принца. Когда они вместе купались в горячем источнике, Бруния разделась перед ним, и ее бросило в холод не от морозного воздуха Исландии, а от мысли о том, понравилось ли ее тело Зигфинну.

Отбросив эти глупости, Бруния огляделась. Солнце взошло уже давно, но облака будто удерживали свет, делая все цвета блеклыми. На деревьях почти не было листьев, хотя осень только начиналась, а оставшаяся листва приобрела коричневый оттенок и казалась безжизненной. Все дубы вокруг были искорежены, будто рука богов в ярости изогнула их стволы. Бруния знала, что здоровый лес выглядит совсем по-другому, но уже начала с этим смиряться.

Поднявшись, она взяла свой меч и отправилась на поиски Зигфинна. Лошади по-прежнему были привязаны к веткам и наверняка подняли бы шум, если бы что-то произошло. Несмотря на это, Бруния соблюдала осторожность и тихо пробиралась сквозь заросли.

Она нашла Зигфинна у небольшого ручья с удивительно чистой для такого грязного мира водой. Он постирал одежду и разложил ее сушиться на камне, а сам вошел по колено в воду и сейчас мыл голову. Брунию восхищало, как ритмично напрягается при этом его стройное тело, а мышцы перекатываются под кожей. Сейчас на нем не было ничего, кроме драконьего амулета. Талисман блестел, словно подзывая девушку к себе. Спрятавшись за деревом, Бруния решила не привлекать к себе внимания и принялась подглядывать за принцем. Зигфинн был обнажен, обнажен настолько, как Брунии еще не приходилось видеть мужчину. В таком виде Бруния не должна была видеть никого, кроме собственного мужа. Это зрелище разожгло огонь в ее лоне и гулкой тяжестью отозвалось в груди. Ей пришлось закрыть глаза, чтобы не упасть в обморок.

В это время одна из лошадей заржала. Бруния вздрогнула… и взглянула Зигфинну прямо в глаза!

Это мгновение оказалось более важным, чем она предполагала. Брунии хотелось подойти к нему, быть рядом с ним, на нем, раздеться и намочить волосы в прозрачной воде. То, как Зигфинн сейчас смотрел на нее и как реагировало его тело, свидетельствовало о том, что он предлагает именно так и поступить.

Но момент был упущен, поскольку оба колебались слишком долго. Зигфинн поспешно протянул руку, взял свою рубашку и оделся.

— Нужно посмотреть, что там с лошадьми, — сказал он, избегая ее взгляда.

— С лошадьми… лошади, да, точно, — пробормотала Бруния, чувствуя, что в голове нет ни одной ясной мысли.

С лошадьми все было в порядке. Может быть, их испугал какой-то мелкий зверь или треснувшая ветка. Зигфинн и Бруния поели ягод и выпили воды, почти не разговаривая. Невысказанные слова высились между ними стеной. Делать было нечего, и они решили отправиться на юг, чтобы найти там Солнечную долину.

— Я думал о словах Петара, — в конце концов произнес Зигфинн.

— Вормс. — Бруния согласно кивнула. — Я это тоже заметила.

— Разве не странно, я бы даже сказал, подозрительно, что наши с тобой предки родом из Вормса, как и тот амулет, что мы разделили?

Бруния вновь кивнула.

— Хотя наши семьи уже давно не живут на Рейне, я не верю в такое совпадение.

Путь вел их по скудным полям, много лет не знавшим сева, мимо заброшенных деревень с отравленными колодцами и наспех заложенных кладбищ без крестов. Вечером Зигфинн и Бруния улеглись спать отдельно, опасаясь, что будут досаждать друг другу своей страстью.


Кальдер чувствовал приближение воинов Орды. Земля под его ногами немного подрагивала — сюда двигалась группа из четырех, а может быть, пяти демонов Хургана. Кальдер приказал своим людям бесшумно следовать за ним.

Полудемоны не так часто появлялись в Солнечной долине. Эта заброшенная местность ни для кого не представляла интереса из-за отсутствия населения, у которого можно было брать дань, да и повстанцев тут искать не стоило, поскольку здесь просто не было против чего восставать.

Но они явились сюда. Небольшой патруль из пяти человек. Мускулистые тела затянуты в черную кожу, укрепленную коваными пластинами, в руках — мечи и копья, ноги чудовищ обуты в тяжелые башмаки. Их лица бесстрастны, а глаза пусты, как всегда бывает у воинов Орды, когда они принимают человеческий облик. Их невозможно отличить друг от друга, как и крыс в стае. Однородная масса громил и убийц.

Кальдер видел, что они что-то ищут. Он со своими людьми скрылся за кустами. Ордынцы время от времени останавливались, замечая следы на земле — отпечатки копыт?

Затем они что-то хрюкнули друг другу, покачали своими крупными головами и сменили направление марша.

Кальдер покрутил кольцо на пальце. Он всегда так делал, когда нервничал.

— Они подошли слишком близко к нашему поселению. Нужно остановить их, — сказал незаметно приблизившийся к нему Данаин.

— Я просто жду подходящего момента, — ответил Кальдер.

— И как мы узнаем, какой момент подходящий? — осведомился Данаин.

Как и большинство спутников Кальдера, Данаин был преданным, но не очень-то умным.

В этот момент воины Орды обнаружили то, что искали. Зарычав, они обернулись в демонов: плечи вытянулись, глаза спрятались под надбровными дугами, а длинная черная шерсть стала потрескивать, как будто готова была загореться.

Заржали кони, послышался хруст ломающихся веток и шум борьбы. Отсюда Кальдер не мог разобрать, что происходит.

— Этот момент ничем не хуже всех остальных, — прошипел повстанец, обнажая короткий римский меч. Быстро повернувшись, он крикнул своим людям: — За страну!

Он располагал всего лишь кучкой повстанцев, но все они были хорошо подготовлены и умело владели мечом и кинжалом. Люди Кальдера напали на полудемонов, которые в этот момент отвлеклись и заметили нападение только после того, как двое из них уже валялись с отрубленными головами.

Предводитель группы бросился к Кальдеру. Он обращался со своим зазубренным мечом с поразительной для создания такой комплекции ловкостью, так что Кальдеру пришлось встать в защитную стойку. Противник атаковал и атаковал, а спутники Кальдера были слишком заняты, чтобы помочь ему.

— Хур-ган! Хур-ган! ХУР-ГАН!!! — кричал предводитель ордынцев, словно имя их повелителя могло поднять боевой дух демонов.

Кальдер уклонился от удара, проскочив под ведущей рукой полудемона. Он надеялся, что чудовище потеряет равновесие, но оно просто уперлось ногой в дерево.

Кальдер сильно потел, из мелких ран уже начала течь кровь. Все знали, что нападение на ордынцев было бесперспективным, если не удавалось уничтожить их в первые же мгновения. Демоны не ведали усталости и боли. Они могли сражаться днем и ночью, дольше, чем какой-либо человек. И уязвимых мест, куда можно было пнуть, у них тоже не было. Кальдер не раз пытался использовать этот прием.

Воин опять размахнулся, и Кальдер растерялся, не будучи уверен, сможет ли уклониться. К счастью, в эту секунду на полудемона сзади набросился Данаин. Кальдер воспользовался подходящим моментом для атаки, и его лезвие перерубило горло демона слева направо. Замерев на месте, чудовище схватилось ладонью за подбородок и в изумлении уставилось на залитую кровью руку. В миг смерти демонический облик спал и на землю упал обычный, хотя и удивительно высокий солдат.

Кальдер благодарно кивнул Данаину. Все остальные повстанцы собрались вокруг них. С их мечей капала кровь демонов.

Из леса до сих пор доносился шум борьбы.

— Прошло неплохо, — удовлетворенно заметил Кальдер, а затем огляделся вокруг. — Но если мы все здесь, то кто же там сражается с ордынцами?


Зигфинна и Брунию разбудило гортанное рычание. Оба спали чутко, поэтому успели откатиться в сторону, уклоняясь от широких мечей, которые воткнулись в их меховые накидки.

Последние пару дней Зигфинн раздумывал над тем, как же выглядят воины Орды. Теперь он это знал, и от этого знания легче не становилось. Хотя нападавшие немного напоминали людей, они чем-то походили также на волков и медведей. Их кожа поросла шерстью, клыки и когти блестели, так что ордынцы напоминали сказочных существ из ужасных историй, которые Зигфинну в детстве рассказывала мама. Хотя в руках они сжимали мечи, принц нисколько не сомневался в том, что у этих существ достаточно мощные челюсти, чтобы прокусить ему ногу до кости.

У Зигфинна не было ни боевого опыта, ни оружия, поэтому ему оставалось лишь уклоняться, чтобы остаться в живых. Краем глаза он увидел, как Бруния отважно отражает атаки. Противник превосходил их и силой, и количеством.

Сзади доносился еще какой-то шум борьбы, но Зигфинн не понимал, чем это объяснялось. Неужели там были еще какие-то противники? И они дрались друг с другом? Он уже подумывал о том, чтобы сбежать, доверяя своим ногам больше, чем бесполезному кинжалу в руке, но у него не было возможности обсудить это с Брунией.

Все происходило очень быстро. Режущие и колющие удары сыпались друг за другом. Ноги шаркали по земле, мечи сверкали в воздухе, во все стороны летели щепки. Клинок чуть не ранил Зигфинна в голову, но юноша успел уклониться, почувствовав, что меч прошел прямо рядом с его ухом. Оружие воткнулось в дерево и на мгновение застряло. Принц воспользовался этим, чтобы отпрыгнуть в сторону и ненадолго спрятаться за большим дубом. Зигфинн глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и посмотрел на кинжал в своей руке. С этим дурацким оружием он вряд ли сможет подобраться к противнику и нанести ему какой-то вред.

Бруния закричала.

Она находилась всего в двух или трех шагах от него. Противник выбил меч у нее из руки, и теперь клинок лежал на земле. Открыв пасть, чудовище зарычало, замахиваясь копьем. У Зигфинна не было ни времени, ни возможности продумать тактику. Выскочив из своего укрытия, он с криком бросился на демона, но ему не удалось сбить ордынца с ног. Ударившись головой о нагрудные доспехи, Зигфинн охнул от боли.

Воин, очевидно, воспринял принца как досадную помеху и, схватив его за шиворот, отбросил в сторону. Зигфинн тут же вскочил на ноги, встав между Брунией и полудемоном. Может, ему придется принести себя в жертву, но принцессе хватит времени на то, чтобы сбежать…

Усмехнувшись, чудовище занесло копье, собираясь пробить оба тела одним ударом, но тут сзади возник какой-то силач, который с воинственным криком вонзил короткий меч в затылок ордынца, так что лезвие вышло спереди, словно окровавленный язык.

Полудемон погиб, рухнув на землю. Теперь Зигфинн и Бруния смогли рассмотреть своего спасителя. Это был какой-то ладно сбитый парень, мускулистый и довольно приятный. Каштановые волосы ниспадали на плечи. Такую прическу в Исландии носили только женщины. Подбородок обрамляла короткая борода, а глаза были необычного ярко-голубого цвета. Из-под куртки виднелись несколько мечей, а на руках — кожаные наручи, которые защищали, не стесняя движений.

Незнакомец повернулся к группе людей, вышедших из-за кустов. Все они выглядели более чем внушительно.

— Было бы просто замечательно, если бы вы в будущем следили за количеством противников, а то дело чуть не дошло до беды. — Незнакомец мрачно сплюнул, а затем, повернувшись к Зигфинну и Брунии, смерил принцессу многозначительным взглядом. — Простите за не особо зрелищный финал.

Зигфинн первым пришел в себя.

— Мы… мы благодарим вас за спасение. Эти… эти…

— Давайте начнем с того, как вас зовут, — выручил его предводитель повстанцев.

— Бруния, — представилась принцесса. — А это Зигфинн, мой друг и спутник, принц… — Она замолчала, не желая упоминать об Исландии.

— А я Кальдер. Я тоже принц из ниоткуда. — Он шутливо поклонился. — Что завело вас в эти печальные края?

Зигфинн решил довериться своему спасителю.

— Мы хотели попасть в Солнечную долину. Говорят, она недалеко отсюда и можно быстро доскакать на лошади.

Кальдер рассмеялся.

— Настолько недалеко, что вы даже можете пройтись пешком. — Он посмотрел на лошадей, погибших во время стычки. — И, судя по всему именно так вам и придется поступить.

— А вы можете показать нам дорогу? — с надеждой спросила Бруния.

Сперва она не поняла, почему все присутствующие рассмеялись, но начала о чем-то догадываться, когда Кальдер ей подмигнул.

— Милое дитя, а мы и есть дорога в Солнечную долину. Просто следуйте за нами.

С этими словами повстанцы направились вперед.

Зигфинн и Бруния переглянулись. Видимо, им стоило пойти за этими людьми, хотя обстоятельства их встречи были не очень радостными. Зигфинн взял меч одного из ордынцев. Клинок оказался настолько тяжелым, что его трудно было нести на поясе, и принц из-за него то и дело спотыкался. Зигфинн повесил пояс на плечо, так что меч оказался на спине.

Зигфинну было приятно, что теперь он вооружен, как настоящий мужчина.


Видящая стояла перед троном Хургана в пропитанном кровью зале Драконьей Скалы. В комнате не было ни стражников, ни короля. Она выбрала момент вневременья и растянула его по своей воле, поэтому никто не мог ей помешать.

Видящая всегда ненавидела Бургундию, эту страну, ее столицу Вормс и ее народ. Камни замка были прокляты, как и каждый листок на каждом дереве. И все же теперь происходило то, чего не должно быть, и это было жестоко. Вормс казался настоящим кошмаром, а замок возвышался над городом, словно знак ярости богов.

Боги. Как они могли допустить такое? Или они просто решили не мешать происходящему? Видящая чувствовала их присутствие, оно было сильнее, чем раньше. В этом мире и этом времени древние боги еще не ослабели от новой веры, но Видящая не слышала их голосов. Один и все остальные словно отвернулись от этой реальности, не желая смотреть на ее уродство.

Видящая медленно обошла зал, проследовала вдоль тяжелой цепи и в тени нашла Зверя, неподвижно лежавшего на земле. Казалось, что он уснул. Несмотря на все эти годы и всю свою ярость, Видящая заплакала, гладя ладонью когтистую лапу создания. Она уже поняла план нибелунгов, но только сейчас осознала, насколько чудовищны его последствия. Ей было трудно отойти от чудовища, лежавшего на голых камнях среди ошметков мяса и собственных испражнений. Но она заставила себя это сделать, ибо надеялась, что сможет обратить все вспять.

Затем Видящая вышла на балкон, вдохнула разреженный воздух и мертвыми глазами посмотрела на город. Отсюда люди казались мелкими букашками, и, даже если бы смертные этого мира могли ее увидеть, никто не решился бы запрокинуть голову и взглянуть вверх.

Видящая осторожно провела кончиками пальцев по грубым камням стены, окружавшей балкон. По ее телу прошла черная волна, и она ощутила силу, властвующую над Бургундией и всем континентом. Дело было не только в нибелунгах и короле Хургане. Она чувствовала присутствие дракона.


Через несколько часов они добрались до Солнечной долины. Кальдер объяснил, что это место получило свое название из-за идеального расположения между двумя горами — долина с утра до вечера была залита солнечным светом. Здесь легко было заниматься сельским хозяйством и животноводством.

— Как вы себя называете? — спросил Зигфинн, чувствуя, как меч вдавливается ему в спину. — Повстанцы? Беженцы? Наемники?

Кальдер мягко улыбнулся, не глядя на принца.

— Чтобы называться повстанцами, мы должны быть готовыми к восстанию, но сорок или пятьдесят жителей нашего селения не смогут ничего противопоставить Хургану. Пока королевство нам не мешает, мы принимаем все как есть.

— Принимаете все как есть? — возмущенно спросила Бруния. — Угнетение? Убийства и голод? Почему вы не обратитесь к людям и не поведете их против Хургана? Ни один деспот не может править против воли народа!

Кальдер насмешливо посмотрел на принцессу, чем вызвал у нее неприкрытое раздражение.

— Люди уже давно смирились, а убийства и голод — это лишь последствия многочисленных попыток оказать сопротивление. Требование свергнуть Хургана за последнюю сотню лет привело к гибели большего количества людей, чем на данный момент осталось в королевстве. Лучшие военачальники, сильнейшие армии — все они были уничтожены. Звучит не очень-то приятно, но именно так и обстоит дело.

Рядом с Зигфинном шагал Данаин.

— Ты молодой парень и, судя по всему, здоров. Почему Хурган не сделал из тебя демона, как надлежит по закону?

Зигфинн не понял, что имеет в виду повстанец, но не хотел в этом признаваться.

— Я… мы… не местные. Наша родина далеко отсюда.

Данаин недоверчиво поднял брови.

— Вот уже два поколения все границы королевства перекрыты и хорошо охраняются. Как вам удалось перебраться через стену?

— Мы преодолели путь по морю, — пробормотал Зигфинн, надеясь, что вопросы скоро закончатся.

— Но зачем? — не унимался Данаин. — Кто в здравом уме будет предпринимать путешествие в королевство смерти, да еще и со своей женой?

— Она мне… Бруния мне не жена, — поспешно перебил его Зигфинн.

— Ну, значит, сегодняшние новости не такие уж плохие! — весело воскликнул Кальдер, бросив на принцессу выразительный взгляд.

Один из людей достал небольшой пузатый горшок из глины, по виду чем-то напоминавший масляную лампу. Он дунул внутрь, и раздалось громкое гудение. В ответ издалека донесся такой же звук.

— Что это значит? — спросил Зигфинн.

— Это значит, что все в порядке, — объяснил Данаин.

Кальдер развел руками.

— Добро пожаловать в Гренн. Последнее пространство свободы в тюрьме, которую Хурган называет своим королевством!

Бруния была удивлена тем, что повстанцы живут у всех на виду. Впрочем, крыши приземистых хижин были покрыты травой и листьями, так что сверху казались незаметными. Удивительным было и то, что тут жили не только воины, но и дети, женщины, старики. Кальдер заметил выражение лица Брунии.

— Не знаю, на что вы надеялись. Мы не войско, а жалкая кучка беженцев, скрывающихся от лап тирана. Откуда вам вообще стало известно о нас?

— Маленький человек по имени Петар рассказал нам о Солнечной долине, — ответил Зигфинн.

— Карлик! — радостно воскликнул Кальдер, и его спутники заулыбались. — Как у него дела? Он сможет доставить обещанное оружие?

Зигфинн не знал, как сообщить им правду, но его молчание было достаточно красноречивым. Кальдер все понял.

— Ох, — вздохнул повстанец. — Он хотя бы умер с честью?

— Его убили, когда он спасал нашу жизнь, — сказала Бруния.

— Тогда почтим его поступок радостью жизни. — Кальдер хлопнул в ладоши. — Сегодня вечером устроим праздник.


Хурган уже вышвырнул из своей спальни девушек, которых ему каждый вечер приводили воины. Изнасилованные и опозоренные, они сейчас подходили лишь для его людей или толпы в городе. Их прекрасные тела и чистые лона быстро утолили его страсть, которую разжечь было не так-то просто. Так девушки выполнили свой долг. Сейчас Хурган лежал на шелковых простынях в своей постели, сжимая в руке золотой кубок, из которого на пол капало густое вино.

Его тело старело, но это происходило медленно и не приносило ему боли. Такова была часть сделки. Мышцы Хургана сохраняли силу, а глаза — зрение, но внутри что-то гнило, и все меньше становилось того, что могло вызвать у Хургана страсть.

Чего еще желать, если у тебя и так все есть? Иногда Хурган думал о том, не разрушить ли ему от скуки все королевство, вытравив последние огоньки жизни в безумном стремлении к идеалу. После этого он уселся бы на трон и стал ждать, пока пройдут столетия. В тишине и покое?..

Хурган недовольно покачал головой. Вот еще! Он был неоспоримым властителем королевства, обещанного ему нибелунгами и богами. Он был королем, императором, самой судьбой.

— Твоя власть пуста, — послышался тихий голос, и, прежде чем Хурган успел отреагировать, сильная рука прижала его горло к кровати. — И конечна.

Тиран попытался посмотреть на нападавшую, которой он не мог сопротивляться. Черные длинные волосы обрамляли бледное лицо с мертвыми глазами.

— Гляди-ка, — усмехнулся Хурган, — а ты изменилась. Я помню времена, когда мы были союзниками.

— Мы никогда не были союзниками, — отрезала Видящая. — Лишь однажды мы с тобой преследовали одну и ту же цель. Тогда я была более слепой, чем сейчас.

— Что тебе нужно?

Ее голос слегка дрожал.

— Предупредить тебя. Сто подложных лет — это более чем достаточно. Твое время истекает.

— Ты не можешь убить меня, — возразил Хурган. — В этом мире у тебя нет власти. Да, твоя рука сейчас на моем горле, но ты не сможешь меня задушить.

Он был прав, и Видящая это знала.

— Не мне суждено наказать тебя. Так было и так будет.

— Ты имеешь в виду три искры? — Король хрипло рассмеялся. — То, что не должно было оказаться в этом времени и все же находится здесь?

Видящая отпустила его горло.

— Нам известно об этом, — послышалось из темного угла комнаты.

Гадарик. Он появился так же бесшумно, как и Видящая, а ведь она не рассчитывала встретить его здесь.

— Ты же не думала, что мы не узнаем об этом… досадном недоразумении, — продолжил советник.

— Это недоразумение уничтожит вас, нибелунгов, ибо такова ваша судьба, — заявила Видящая.

Отступив в тень, она растворилась в воздухе.

Гадарик удовлетворенно улыбнулся. Этой старой карге их не запугать.

— Кто бы мог подумать, что именно она попытается еще раз вмешаться в уготованное судьбой?

Король громко рыгнул.

— Не стоит ее недооценивать. А теперь оставь меня одного.

Покорно кивнув, Гадарик поспешно ушел. Хурган задумался. Конечно же, эти три искры из другого времени вредили его планам. Да и что это вообще такое, эти три искры? С другой стороны, это пробуждало хоть какой-то интерес. Впервые за долгое время Хурган почувствовал что-то вроде возбуждения и азарта, словно ему бросили вызов.

Он позвал своих стражников и приказал им принести вина и привести еще девушек.


Данаин объяснил Зигфинну, что повстанцы устроили праздник не из чистой воли к жизни. Для них это было чем-то вроде огонька во тьме. Им хотелось отвлечься от уныния, царившего в королевстве, и всеобщей безнадежности, поэтому вечером на хижинах появились яркие флаги, на кострах жарили дичь, повсюду раздавался смех.

Зигфинн и Бруния, вначале наблюдавшие с сомнением за этим странным оазисом человечности в бесчеловечном мире, позволили празднику увлечь себя. Они танцевали вместе со всеми, хотя Зигфинн делал это достаточно неуклюже, пили, знакомились с новыми людьми. Повстанцы дали им более простую одежду, в которой они меньше бросались в глаза, ведь дорогие одеяния, привезенные из Исландии, привлекали к себе внимание.

Выпив пару кружек пива, которое она переносила удивительно хорошо, Бруния направилась к Ауде. Эта женщина была предсказательницей родом из королевства франков и утверждала, что при помощи каменных рун может предсказывать судьбу.

— Ты действительно можешь увидеть то, что произойдет? — спросила Бруния и села перед молодой женщиной, скрестив ноги.

Ауда рассмеялась. Она и сама уже выпила немало.

— Боги посылают мне слова прямо… ик!.. в камни!

Подбросив в воздух пригоршню небольших дисков с вырезанными на них рунами, она затем разложила их на песке в соответствии со сторонами света.

— Страсть, — провидица хихикнула, как маленькая девочка, — бушующая страсть! Твое сердце бьется лишь для одного!

Бруния покраснела, хотя в глубине души понимала, что все это глупости.

— Свое сердце я и так чувствую. Но какова наша судьба? Что нас ждет?

Ауда подвигала руны туда-сюда.

— Он не просто мужчина, милый твоему сердцу. Он — твоя судьба. Ты будешь принадлежать ему и примешь в себя его жизнь.

Сердце принцессы забилось быстрее.

— А он чувствует то же, что и я?

Провидица опять подбросила камни.

— Он тебя почти не знает, но знает лучше всех остальных. Он видит то, чего не увидит ни один другой мужчина.

Бруния, обеспокоившись, заерзала. Как-то это не было похоже на того мужчину, ради которого билось ее сердце.

Запнувшись, Ауда подвинула один камень в сторону, а затем внимательно посмотрела на другой. В ее лице что-то изменилось.

— Что случилось? Чем все завершится?

Лицемерная Ауда попыталась придать своему голосу беспечность.

— Все будет хорошо. Вы будете счастливы. Потому что это угодно богам. А теперь возвращайся на праздник. Жаркое уже покрылось румяной корочкой, а музыка звучит все громче.

Бруния удивилась тому, что Ауда так быстро прервала свои предсказания, но, тем не менее, вежливо поблагодарила ее и присоединилась к своим новым друзьям.

Кальдер будто невзначай вышел из-за хижины Ауды. Он посмотрел Брунии вслед и поцеловал предсказательницу в макушку.

— Молодец. Лучшая судьба — это та, которую человек выбирает сам.

Ауда промолчала. Провидице не нравилось то, что она сделала. И уж совсем ей не нравилось то, что она увидела в камнях.


Зигфинн не был озабочен тем, где сейчас Бруния. Он с наслаждением ел кусок жареного мяса, которым его угостили, и думал о том, как приятно ужинать на празднике и хотя бы на мгновение забыть о мертвых землях. Повстанцы, жившие в Солнечной долине, были веселыми людьми, и почти у каждого имелся какой-нибудь музыкальный инструмент, на котором он умел играть. Главный музыкант селения Откер, старый бард, не только создавал музыку, но и рассказывал легенды и разные истории. Его рассказы не отличались разнообразием и были в основном посвящены событиям в стране: как людей уводили в рабство, как несправедливо поступил король, как где-то опять не осталось камня на камне.

Зигфинн заметил, что Откер знает об истории королевства больше, чем все те, с кем ему приходилось раньше встречаться, поэтому в перерыве между двумя песнями он отвел барда в сторону. Принц притворился человеком, чья семья якобы много поколений назад уехала в Персию, и поэтому он ничего не знает о происшедших событиях.

Откера не нужно было просить дважды.

— С чего начать историю, господин? С римлян? С греков?

— С Вормса.

Лицо этого худощавого, напоминавшего птицу человека помрачнело.

— Мне непонятно, почему это королевство превратилось в такой кошмар. Ведь так было не всегда.

— Не всегда, — согласился бард, перебирая тонкими пальцами струны лютни. — Но это началось довольно давно, еще до Драконьей Скалы.

— Драконьей Скалы?

— До того, как построили замок, который теперь возвышается над городом, словно паук с кожистыми лапами, — объяснил Откер. — Дворец Хургана.

— Давай начнем чуть раньше, — попросил Зигфинн. — Еще до Драконьей Скалы. Со времен короля Гундомара.

Бард горько рассмеялся.

— Гундомар? Дурак и трус. Спрятался от Фафнира и предложил руку своей дочери Кримгильды любому, кто спасет его от чудовища. Да он бы отдал свою кровинушку даже римлянам, если бы те согласились помочь. Когда он в конце концов взял в руки меч, дракон поджарил его, как мы жарим свиней. После него на трон взошел его сын Гунтер.

Зигфинн задрожал. Вот оно! Именно такой и была история! История его мира и его времени! Знакомые имена и события согревали принцу душу.

— И что же произошло потом?

Откер отмахнулся.

— Гунтер был не лучше отца. Нерешительный и трусливый, он не готов был сразиться с чудовищем. Послал вместо себя кузнеца. Кузнеца, ты только представь!

Принц радостно закивал.

— Ну да, Зигфрида, убийцу дракона и победителя.

Бард удивленно поднял брови.

— Его имя не вошло в историю, но если ты так говоришь, то пусть будет Зигфрид. Вот только победителем он не был и уж дракона точно не убил.

— Как это?! — возмутился Зигфинн. В конце концов, это была история его предка, которую все рассказывали с гордостью. Драконий амулет на его шее стал теплее. — Взяв свой меч Нотунг, Зигфрид отправился в лес и вернулся с головой Фафнира.

— Если бы все было так, — мягко заметил Откер, — то сейчас мы бы пели более радостные песни, мой юный друг.

— Что ты хочешь сказать?

— Зигфрид проиграл в сражении с драконом. Пал Вормс, затем Бургундия, а в завершение и весь континент.


4 ПУТЬ В НОВЫЙ МИР | Заклятие нибелунгов. Амулет дракона | 6 ВЕК ДРАКОНА