home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

ВЕК ДРАКОНА

Бруния искала Зигфинна. Слова Ауды растревожили ее сердце. Как мужчина, уготованный ей судьбой, мог едва ее знать? Никто не знал ее лучше принца Исландии. От выпитого пива, гулявшего по ее телу, чувства девушки обострились. Принцессу пошатывало из стороны в сторону. В какой-то момент ей показалось, что она увидела Зигфинна, говорившего то ли со старым бродячим комедиантом, то ли музыкантом, но тут ее решительно схватили за руку.

— Танец, милая дама? — Не дожидаясь ответа, Кальдер потащил ее к большому костру, где кружили пары.

Предводитель повстанцев был очень силен. Он поднял Брунию на руки, словно та была легкой как перышко. Принцесса не касалась ногами земли, но чувствовала, что Кальдер держит ее крепко. Они кружились под музыку, ступая влево и вправо, взад и вперед.

Впервые с тех пор, как она покинула Исландию, Бруния ощутила что-то вроде радости и веселья. Она слилась с танцем и, закрыв глаза, следовала движениям Кальдера.

Музыка незаметно стала медленнее, осторожнее, мягче. Кальдер прижался к Брунии плотнее. От него пахло не так, как от Зигфинна. Более пряно. Но приятно.

Бруния заметила, что его дыхание овеяло ее губы. Она открыла глаза, не зная, как реагировать. Может быть, поцелуй? Простой, нежный, никем не запрещенный поцелуй на празднике дружбы? Что может быть против этого? Кто может быть против этого?

Но это был не просто поцелуй. Прижав ее к себе, Кальдер впился губами в ее рот, опустив правую ладонь на ее спину, а левой рукой грубо схватив ее за волосы. Его язык казался опытным и ловким. Затем он наклонил ее торс в сторону, так что принцесса упала бы, если бы он ее не удерживал.

Бруния сейчас была слишком занята взрывом чувств в своей душе и не успевала сопротивляться — да и хотела ли она этого? Ей казалось, что ее руки одновременно и притягивают, и отталкивают Кальдера.

Похабно причмокнув, повстанец наконец отпустил ее, а все окружающие зааплодировали. Кальдер шутливо поклонился.

Принцессе было не до этих аплодисментов, и она, пытаясь взять себя в руки, посмотрела на хижины.

Вместо темноты между домами она увидела Зигфинна. Он стоял по другую сторону костра. Бруния понятия не имела, сколько он уже там стоит, но, судя по выражению его глаз, он увидел больше, чем ему хотелось бы.


Зигфинн знал, что у него нет прав на Брунию, а значит, нет прав и на ревность — чувство, которое было для него столь новым и неприятным. И все же в сердце принца закипала ярость, способная сжечь целый мир.

Он хотел ей все рассказать. О Вормсе! О Зигфриде! В конце концов, хоть что-то стало понятно, появилась возможность осознать, что же случилось и почему все пошло не так.

Зигфинн очутился у колодца, из которого повстанцы брали воду. Он ударил кулаком по каменной кладке, потом еще раз и еще раз, пока не потекла кровь. От боли стало немного легче.

— Зигфинн! — воскликнула Бруния, обнаружив его там, и ее глаза в ужасе расширились при виде разбитых костяшек.

— Убирайся прочь! — грубо рявкнул он, сам того не желая.

— Я хочу тебе объяснить… — беспомощно начала она. — Дело не в том…

Она не могла подобрать слов, потому что таких слов просто не было. Она поцеловала Кальдера, и в этом не было ничего неприятного. По крайней мере, для нее самой. От этого поцелуя у нее до сих пор кровь бурлила в жилах.

И принцесса ушла, собираясь выспаться, чтобы избавиться от опьянения и смущения. А Зигфинн решил завтра рассказать ей все о Вормсе. Или послезавтра.

На ночь его пустил к себе Данаин — после того, как его жена сбежала, в хижине было много места. Зигфинн перевязал костяшки пальцев и улегся на кожаные ремни, натянутые между двумя деревянными перекладинами. Под голову он подложил свернутую меховую накидку. Снаружи у костра стало тише, и догорающее пламя постепенно слилось с первыми лучами солнца.

Принц думал о том, что ему рассказал Откер. Несомненно, эта история была истинной — бардам нравилось приукрашивать свои сказания, но ложь нарушала кодекс их ремесла.

Дракон Фафнир победил Зигфрида? Это противоречило всему, что знал Зигфинн, всему, во что он верил. Победа Зигфрида над чудовищем была началом истории его семьи, основой всех последующих подвигов. Зигфрид спас Бургундию, Ксантен и Исландию, заполучил руку Кримгильды и был предан Гунтером и Хагеном. Мысли роились в голове Зигфинна. Если Зигфрид погиб, а с ним и Бургундия, то понятно, почему Исландия пришла в такой упадок и наступили темные времена. Небольшое изменение в ходе судьбы, странное искажение исконного пути.

Зигфинну хотелось рассказать об этом Брунии, но он заставил себя сдержаться.


Перед сном Кальдер утолил страсть Ауды. О чьем теле он думал в этот момент, провидицу не интересовало. Она наслаждалась решимостью, с которой он брал ее тело. Вместо того чтобы заснуть, она вышла из дому, как только дыхание предводителя повстанцев стало ровным. Ауда беспокоилась. Камни никогда не лгали, а они пророчили огонь и смерть. Нужно было воспринимать это символически, но Ауда не знала, как объяснить это пророчество. Может быть, на них нападут воины Орды? Или вспыхнет мор?

Ночной воздух освежил Ауду. Камни уже много лет не пророчили ничего хорошего, и она устала от постоянных плохих вестей. Люди в Солнечной долине начали избегать ее, обвиняя камни во всех неприятностях. Возможно, пора было попытать счастья в другом месте. Повстанцы относились к ней хорошо, но недоброжелателей становилось все больше.

Провидица решила немного прогуляться и направилась на восток, где как раз вставало солнце, заливая светом горизонт. Пройдя босиком по пышной траве, Ауда приветствовала новый день.

Она гуляла уже десять или пятнадцать минут. Свежий воздух наполнял легкие, отгоняя мрачные мысли. Нужно ли ей покидать эти места? Здесь она была дома.

Сверху скользнула какая-то тень. Она двигалась слишком быстро, чтобы оказаться облачком в ясном небе.

Шорох кожистых крыльев.

Только сейчас Ауда заметила, что вокруг не слышно птичьих голосов, а ведь это было странно для раннего часа. Она подняла голову.

Фафнир.

Расправив крылья, дракон висел прямо над ней. Его чешуйчатое тело покачивалось на ветру.

Чудовище медленно, очень медленно вытянуло длинную шею и опустило голову, и его единственный раскаленный глаз уставился вниз. От гнилостного запаха его дыхания Ауда чуть не задохнулась.

«Огонь и смерть», — успела подумать она. Смысл был вовсе не символическим.

Огонь и смерть.

Драконье дыхание сожгло ее в одно мгновение.


Невозможно было сказать, кто закричал первым или кто замолотил мечом по котелку, чтобы предупредить остальных. Но повстанцы всегда были достаточно осторожны и поэтому реагировали быстро. Они подхватились с лежанок, взяли оружие и, готовые к бою, выскочили из хижин. Зигфинн, Кальдер и Данаин были одними из первых, кто оказался на небольшой площадке перед погасшим костром.

Вдалеке бушевал огонь.

Создавалось впечатление, что вся долина на востоке горит. Жар доходил уже сюда, нагревая воздух.

— Что, во имя богов, тут происходит? — воскликнул Кальдер.

Ответ возник сам собой — с могучими крыльями и дыханием огненной смерти. Фафнир был уже совсем близко, ему оставалось сделать лишь пару взмахов, чтобы оказаться здесь. Он двигался быстро, тихо и неумолимо. Словно нехотя, он изрыгнул пламя на крайние домики в селении, и в небо тут же устремились клубы черного дыма. В когтях он сжимал тела двух повстанцев, раздавленные и безжизненные.

— Фафнир, — пробормотал Зигфинн.

Все сомнения, которые у него до сих пор оставались, разбились о жестокую реальность.

— Прячьтесь в кусты! — закричал Данаин. — Не давайте ему увидеть вас!

Повстанцы понимали — нет, видели! — что сражаться с этим чудовищем бесполезно, и бросились врассыпную. Молодые женщины тащили своих детей в подлесок. Еще несколько хижин вспыхнули, но Фафнир пока не долетел до главной площади.

К повстанцам присоединилась Бруния, сжимавшая в руке меч. Девушка явно была испугана.

— Я все вижу, но не могу в это поверить.

Кальдер мрачно смотрел, как огонь пожирает его селение. Он ничего не мог поделать.

— Он редко отлетает далеко от Бургундии. Здесь, на севере, можно встретить только ордынцев Хургана. Что-то случилось.

— Мы тоже должны спрятаться, — заметил Данаин. — Не хочу поджариться в его огне.

— Позаботься о тех, кто не может справиться с этим сам, — велел ему Кальдер.

Его друг бросился бежать. Кальдер не сводил глаз с хижин, из которых выбегали дети и старики. Они шли слишком медленно. Еще несколько секунд, и они погибнут.

— Эй, Фафнир! — воскликнул он, поднимая кулак с мечом к небу. — Фафнир! Подраться хочешь?

Зигфинн и Бруния ошарашенно переглянулись. Они понимали, что собирается сделать повстанец, и знали, что это благородный поступок. И все же это действие скорее походило на бессмысленную жертву, чем на отважное сопротивление. Несмотря на это, они остались стоять рядом с ним.

Фафнир, в очередной раз изрыгнувший пламя, услышал голос Кальдера и повернулся, как будто только этого и ждал. Один взмах крыльев — и он уже почти касался земли. Когтистые лапы вырыли борозды, переворачивая траву и камни.

Дракон остановился. Он замер перед Кальдером, Зигфинном и Брунией. На его чешуйчатой спине играли отблески пламени.

— Оставь остальных в живых, если тебе нужен я! — громко сказал Кальдер.

Фафнир не сдвинулся с места. Он даже не дышал, ни одна мышца не дрогнула на его широкой шее, и только изо рта вырвалось немного горячего воздуха, своим шипением напоминавшего горячие источники в Исландии. На месте правого глаза виднелся черный шрам.

— Что будет теперь? — спросила Бруния.

Кальдер неуверенно пожал плечами.

— Ну, болтать-то я умею. Однако дальше, признаться, я не успел придумать.

Фафнир сделал шаг вперед, но, помедлив, поставил лапу назад.

— Может, сбежим? — прошептал Зигфинн, не зная, понимает ли дракон человеческий язык.

Чудовище открыло рот и со свистом втянуло в себя воздух. В горле у него что-то блеснуло.

— Прыгайте в сторону, когда я вам скажу, — прошипел Кальдер.

Но Фафнир так и не изрыгнул пламя.

Зигфинн почувствовал, как половинка драконьего амулета у него на шее стала нагреваться. Покосившись на Брунию, принц заметил, что у нее происходит то же самое, — она даже сжимала талисман сквозь платье, чтобы не обжечь грудь.

У Зигфинна появилась идея. Сумасшедшая, безумная, самоубийственная идея.

Он сделал шаг навстречу Фафниру.

Дракон переставил лапу назад.

Еще шаг — та же реакция.

Еще шаг — Фафнир замер.

Теперь шаг вперед сделала принцесса.

Зарычав, дракон попятился, как будто этих двоих защищала невидимая стена, которую он все равно не смог бы пробить.

— А я уж думал, меня сегодня ничем не удивишь, — буркнул себе под нос Кальдер.

Он тоже прошел вперед, и они втроем начали теснить дракона. Они двигались медленно и осторожно, но не испытывали страха. Фафнир продолжал отступать.

И тут Кальдер, Зигфрид и Бруния бросились бежать вперед, отгоняя дракона мечами. Порыв ветра ударил им в лицо — дракон взмахнул крыльями и, оттолкнувшись от земли, полетел прочь из Солнечной долины.

— Я просто поверить в это не могу! — воскликнула Бруния. — Он нас боится!

Зигфинн, глядя вверх на массивное тело взлетающего дракона, достал половинку амулета.

— Во имя победителя дракона, кровь от крови его!

Бруния тоже достала свою часть золотого талисмана и тоже подняла ее вверх.

— Во имя Зигфрида!

С громким ревом, напоминавшим извержение вулкана, Фафнир развернулся и полетел на юг через клубы дыма и остатки огня.

Кальдер посмотрел на Зигфинна и Брунию. Когда его взгляд упал на амулеты, его лицо окаменело, а голос зазвучал так, как будто он с трудом выдавливал из себя слова:

— Давайте спасем от пожара то, что еще можно сохранить.

— А потом? — спросил Зигфинн.

— А потом расскажем друг другу правду, — ответил Кальдер.


Зверь прыгал возле трона, со звоном дергая за цепь, как будто впал в бешенство.

— Молчать! — раздраженно прикрикнул на него Хурган, вглядываясь в драконий глаз у себя на ладони.

Глаз был мягким и теплым, и на его молочно-белой поверхности отражалось то, что сейчас видел Фафнир.

Три фигурки, жалкие людишки. Видимо, среди них даже была женщина. Они не представляли угрозы для дракона и не могли сопротивляться его огню.

И все же Хурган видел, что Фафнир испугался и отступил. Огненное дыхание отказало, а тяжелые когти не впивались в плоть. Дракон медленно летел прочь.

Изображение в глазу было мелким, однако бессмертный король рассмотрел, что у людей, от которых убегал Фафнир, был какой-то блестящий кусок золота, напугавший дракона.

— Искры.

Зверь возле трона потерял последние капли самообладания. Рыкнув, он начал биться головой о каменный пол.

Рука Хургана так сильно сжала драконий глаз, что тот готов был лопнуть, словно перезрелый плод.

— Дракона нельзя победить. Дракон не отступает.

К Хургану подошел Гадарик. Он мимоходом махнул на Зверя, и тот со стоном повалился на пол.

— Не печальтесь, ваше величество. Возможно, сила волшебства на стороне врага, но ваша власть держится не на Фафнире. Скажите лишь слово, и сотни, тысячи воинов Орды прочешут земли королевства и приведут вам этих двоих.

Хурган задумался над словами советника. В самом деле, его ярость по поводу повстанцев, которые не хотели подчиняться королю, была чрезмерной. Да что они могут сделать? Какой вред они могут нанести?

Тем не менее они, казалось, что-то напоминали Хургану. Что-то, о чем он никогда не знал. Это было похоже на эхо какого-то чувства, которое Хурган так и не ощутил, пребывая где-то далеко отсюда, как в пространстве, так и во времени. Король был в смятении, словно открылась неведомая дверь и в нее ударил порыв холодного ветра. Теперь закрыть эту дверь вряд ли удастся.

— Видящая знала об этом, — прошипел Хурган.

— Она бессильна до тех пор, пока вы находитесь при власти, мой король, — заверил Гадарик. — Железный кулак вашей власти укротит ее, но если вы начнете сомневаться, то сыграете врагу на руку.

— Я хочу, чтобы все в этом королевстве приложили усилия, дабы схватить этих людей. Не нужно их ни допрашивать, ни пытать, ни привозить сюда. Как только увидите их, тут же рубите им головы. И лишь после этого мои воины могут успокоиться.

Гадарик с преданным видом кивнул. Внезапное беспокойство повелителя казалось ему неуместным.

Некоторые повстанцы до сих пор тушили остатки пожара, набирая воду из ручья. Довольно много людей погибло. Кальдер опечалился, узнав, что среди них была и провидица Ауда. Он окунул голову в ручей, чтобы освежить мысли. Зигфинн и Бруния, стараясь не смотреть друг на друга, ожидали разговора с ним. Трещина, возникшая в их отношениях прошлой ночью, еще не успела затянуться.

Кальдер мотнул головой, и во все стороны полетела вода. Зрелище было просто потрясающим. По крайней мере, так показалось Брунии.

— Дракон еще никогда на нас не нападал, — заявил повстанец.

— Может быть, он просто не замечал раньше вашего поселения, — предположил Зигфинн.

— Это Фафнир-то? Нас было слишком мало, и мы не представляли никакой угрозы, поэтому чудовище Хургана нас и не трогало, — возразил Кальдер.

— Что же изменилось? — спросила Бруния.

— Появились вы. Сперва вас искали ордынцы, а теперь дракон. Все дело в вас.

Зигфинн знал, что повстанец, скорее всего, прав, но ему не хотелось признавать его правоту.

— Зачем Хургану нас преследовать? Мы же обычные путешественники.

— Ничего обычного в вас нет, — заявил Кальдер, глядя Брунии в глаза. От этого взгляда у нее потеплело в груди. — И амулет, который вы разделили, это ключ ко всему. Покажите его мне.

Зигфинн и Бруния с неохотой вытащили из-под одежды цепочки с талисманами. Кальдер сложил две золотые части и осторожно провел кончиками пальцев по его искусно украшенной поверхности.

— Тут чего-то не хватает. Амулет не полон, — после довольно продолжительной паузы заявил он. — Так я и думал.

Зигфинн бросил взгляд на украшение, но за исключением того, что оно было разломано на две части, не заметил никаких недостатков.

— По-моему, ты ошибаешься, — осторожно протянул он.

Кальдер сунул амулет Зигфинну прямо под нос.

— А ты присмотрись повнимательнее. Ты этого не замечаешь, потому что отсутствующая часть талисмана скрыта новым предназначением.

Зигфинн был озадачен. Взяв амулет принца, Бруния покрутила его на цепочке.

— Тут нет глаза дракона.

Кальдер кивнул.

— Никогда не предполагалось, что этот амулет будут носить на цепочке, и только после того как глаз дракона исчез, начали так делать. Пока талисман висит на цепочке, отсутствие глаза никто не замечает.

Зигфинн поморщился.

— С таким же успехом тут вообще могло не быть глаза. Почему ты так думаешь?

Подняв руку, Кальдер показал им кольцо, которое носил с детства. На кольце был маленький драгоценный камень черного цвета со странной матовой поверхностью.

— Я уверен, что глаз дракона у меня.

Зигфинн снял цепочку, освободив отверстие в амулете, а затем прижал к кольцу свою половинку. Камень идеально подходил к отверстию, так что сомнений больше не было.

Внезапно вокруг Зигфинна, Кальдера и Брунии прошла какая-то волна. Волна света и красок. Воздух завибрировал, и послышался странный высокий звук. Но все длилось лишь секунду.

— Вы это тоже почувствовали? — спросила Бруния.

Кальдер и Зигфинн кивнули.

— А как к тебе попало это кольцо? — поинтересовался Зигфинн.

Кальдер смерил своих друзей осторожным взглядом, словно пытаясь убедиться в том, что им действительно можно доверять.

— Это кольцо, подарок моего отца, я получил еще в детстве, когда был маленьким мальчиком, — глубоко вздохнув, ответил он. — Вначале я носил его на кожаной тесемке на шее, потому что пальцы были слишком тонкими. Я говорю о временах, когда все было так, как и должно быть.

Бруния и Зигфинн растерялись, не зная, имеет ли в виду Кальдер именно то, о чем они думали.

— Когда все было так, как и должно быть? — осторожно переспросил принц.

— Вы знаете, о чем я говорю. Время мира и света, которое исчезло в одну ночь, и я очутился в этом черном столетии. Не в будущем, а в прошлом.

В этот момент Кальдер перестал быть просто другом и спасителем Зигфинна и Брунии. Он стал их союзником.

— А кто еще об этом знает? — спросила Бруния.

Кальдер пожал плечами.

— Очевидно, никто. Временами я и сам об этом забываю. Тогда мне становится настолько тяжело, как будто другая жизнь, эта жизнь, требует, чтобы я в нее поверил. Чтобы я играл роль Кальдера-повстанца.

— А раньше ты не был повстанцем? — спросил Зигфинн.

Кальдер рассмеялся.

— О господи, конечно нет. Я был странствующим кузнецом. Ездил из города в город, чинил котлы, точил мечи и подковывал лошадей.

«Кузнец. Подходящее занятие», — подумал Зигфинн.


Хурган спустился по узкой лестнице Драконьей Скалы, пройдя мимо множества стражников. Эти стражники должны были охранять его жизнь, хотя вот уже два поколения как никто не пытался напасть на короля. За собой он тянул на тяжелой цепи Зверя. За последние дни Зверь стал капризнее. Он явно ощущал беспокойство, и оно все усиливалось. Вслед за Хурганом по лестнице спускались три военачальника Орды, несколько слуг и советники. И конечно же, Гадарик. На голову Хурган надел свой черный железный шлем. В прорезях для глаз что-то поблескивало. Пышная меховая накидка делала плечи короля еще шире.

Камень под его ногами сменился деревом, и Хурган вышел на первую из двенадцати ступеней, ведущих вниз и расположенных вдоль колонн, которые поддерживали основание замка. Ветер дул в лицо Хургану, и его накидка развевалась подобно крыльям ворона. В воздухе пахло рвотой и гнилью. Раньше бы это вызвало у короля отвращение. Когда его сердце еще билось, оно билось ради Бургундии, и Хургану хотелось видеть свою страну прекрасной и богатой. Но боги подарили ему трон, и теперь короля интересовало лишь порабощение всей страны.

У подножия лестницы дерево заканчивалось и начиналась грязь. Там стояла сотня воинов Орды, окружавшая сотню подростков. Некоторым из юношей было по тринадцать-четырнадцать лет, кому-то семнадцать или восемнадцать.

Не было никого, кто мог бы дожить до двадцати лет, прячась от ордынцев. Вид у мальчишек был перепуганный, многие из них плакали. Перевозка в Вормс лишила их мужества и мысли о сопротивлении.

Расширив круг, воины орды впустили Хургана внутрь, почтительно склонив головы перед своим королем, который ростом не доходил им даже до плеч.

Хурган осмотрел юношей одного за другим. Трусы, жалкое отребье, которым не место в нормальном войске. Но это было неважно. Он подумал о том, не сохранить ли пару мальчишек, чтобы его дочь могла позабавиться, но Элея сама находила игрушки и радостно их уничтожала.

Хурган потрепал по щеке бледного подростка, у которого слезы текли из глаз.

— Не волнуйся, твой король о тебе позаботится. — Он холодно улыбнулся.

Гадарик закрыл глаза, и Хурган понял, что сейчас его советник призывает древние силы, силы тьмы, способные подчинить богов. Таков был договор. Завесы между мирами приотворились, священные границы размылись, и Вечное нарушилось. Преграды между Асгардом, Мидгардом и Утгардом рухнули, а сама земля стала тонкой и прозрачной. В подземном мире услышали призыв Гадарика, и бестелесные создания начали пробиваться на поверхность сквозь огонь и землю, сквозь камни и грязь. Из-под ног юноши поднялся зловонный туман, тяжелый, багровый. Он пропитывал одежду, въедаясь в поры кожи, заполоняя юную кровь, уродуя тело, изменяя форму черепа.

Никто из жителей Вормса не решался смотреть на это ужасное зрелище. Демоны Утгарда поселились в телах мальчишек, лишая их души, даря жестокость. То, что только что было толпой перепуганных подростков, за несколько мгновений превратилось в отряд Орды, беспрекословно подчиняющийся королю Хургану.

Какой-то парень с растрепанными волосами попытался сбежать. Бросившись на землю, он скользнул мимо ордынцев и выскочил на улицу, ведущую к рыночной площади Вормса.

Ордынцы ничего не делали. Они не получили приказ что-либо делать, да Хургану это и не нужно было. Взяв копье одного из своих охранников, король взвесил его на ладони и сильным движением метнул его вперед, словно его старость была всего лишь обманом. Острый кончик копья нашел спину убегавшего мальчишки, пробив его лопатки. Юноша упал на булыжники мостовой, разбив лицо.

Хурган неспешно подошел к лежавшему на земле телу и собственноручно вырвал копье из спины умирающего.

— Ты легкомысленно отказался от предложенной тебе великой чести, — прорычал он, ломая сапогом шею юноши.

Король повернулся. Превращение пленников в демонов уже почти завершилось. Теперь они будут способны лишь на послушание.

Хурган знал, что людей в его королевстве больше всего пугало сознание того, что их мучителями были их собственные мужья и сыновья.

Король поднял копье, и толпа ордынцев вскинула вверх мускулистые руки.

— Хур-ган! Хур-ган! ХУР-ГАН!!!


Мертвых похоронили, о раненых позаботились, и повстанцы ушли из поселения в Солнечной долине. По приказу Кальдера женщин, детей и стариков отослали к людям, которые были готовы предоставить им укрытие. На этих людей можно было положиться. Все остальные ушли в лес и через несколько дней путешествия остановились, собираясь выстроить среди деревьев простые хижины из дерева, листвы и меха животных.

Вот и все, что они могли сделать, хотя, видимо, делать нужно было что-то другое. Зигфинн, Кальдер и Бруния до сих пор понятия не имели, какие действия им предпринять. Сбросить Хургана с трона? Едва ли это было возможно. Против них выступала огромная армия. Единственная армия в мире.

По приказу Кальдера Данаин заботился о Зигфинне и Брунии, обучая их основам уличного боя и фехтования без правил. И принца, и принцессу при дворе обучали, как надлежит вступать в дуэль с противником, но в этом черном столетии правила честного боя были неуместны, и сама мысль о том, чтобы дать противнику поднять упавший меч, могла стать смертным приговором.

Зигфинну не нравилось, что Бруния быстрее приспосабливалась к новым обстоятельствам и намного легче училась владеть мечом. К тому же она была единственной женщиной в их компании, и он замечал взгляды, которые бросали на нее повстанцы, в особенности когда приближалась ночь. Но Кальдер отдал однозначный приказ: комната принцессы была запретной территорией. Никто не подозревал, что она достаточно часто лежала под своим одеялом, мечтая о прикосновении сильных рук. Когда она ласкала себя, прикасаясь к своему горячему лону, ее мысли были посвящены лишь Зигфинну, и в этих мыслях он был с ней. Но иногда она просыпалась ночью с влажным от страсти платьем, ощущая язык Кальдера в своей промежности.

Вечером они сидели втроем, рассказывая друг другу истории о прежних временах, будто им постоянно нужно было напоминать об этом, чтобы не терять отваги. Потом Кальдер и Зигфинн напивались и принимались заплетающимися языками уверять друг друга в том, что никогда не сдадутся. В особенности Бруния страдала от неопределенности и неспособности что-либо предпринять. Конечно же, она могла научиться фехтовать с двумя противниками, а может быть, и с тремя, но зачем, если врагов было больше сотни тысяч. К тому же принцесса скучала по своей семье, дворцу и теплым летним вечерам с прекрасной музыкой и изысканными яствами.

В этом черном столетии, куда она попала, не было даже времен года. Тут никогда не было по-настоящему тепло или по-настоящему холодно. Не было осени, чтобы собирать урожай, и не было весны, чтобы сеять. Земля не родила, и поэтому повсюду царил голод. В лесу принцесса начала искать занятие для себя одной, чтобы обрести свой путь. Неподалеку от временного лагеря она нашла место, где небольшой ручей водопадом устремлялся вниз с обрыва высотой в человеческий рост, образовывая внизу небольшое озерцо. Здесь она могла вымыть голову, остудить тело прохладной водой и постирать одежду. Все это не интересовало мужчин. Брунии же такие действия придавали приятную уверенность в том, что она по-прежнему женщина. Забираясь в озеро, она закрывала глаза, чувствуя, как вода стекает по ее спине.

Треснула какая-то ветка. Кто станет придавать значение такому звуку в лесу? Однако это был необычный лес. В мире, где почти не было животных, ветки сами собой не трещали.

Выглянув из-под обрыва, Бруния потянулась за мечом, который всегда брала с собой.

У дерева с расслабленным видом стоял Кальдер.

— Чего тебе? — спросила она.

Кальдер молчал, не отводя взгляда от ее обнаженного тела. Кожа Брунии покрылась мурашками, но не из-за холодной воды. Она не знала, что делать, и поплыла к берегу.

— Отвернись, — потребовала принцесса. — Я хочу выйти из воды.

Кальдер мягко улыбнулся, но вместо того, чтобы отвернуться, направился к ней, поспешно снимая по дороге рубашку. Бруния с удивлением отметила, что его тело покрыто множеством шрамов. Затем повстанец снял штаны и ботинки и бросил их на землю. Оставшись голым, он молча подошел к Брунии. Двигался он медленно, так что у нее было время сравнить реальность со своими страстными фантазиями.

Бруния могла бы остаться в воде. Она могла бы прогнать Кальдера. Могла бы одеться в озере — так она промокла бы, но, по крайней мере, Кальдер не увидел бы то, чего ему видеть не положено.

Вместо этого принцесса вышла из воды, медленно, не торопясь и не стесняясь. Она взяла платье и, не прикрываясь, выпрямилась. Столь же спокойно, как раздевался Кальдер, она оделась, наслаждаясь его жадным и властным взглядом.

В этот момент Бруния ощутила власть. И этой ночью она впервые думала о Кальдере, когда ее рука коснулась лона.


Несмотря ни на что, Видящая была недовольна. Планам нибелунгов угрожала опасность, мир не полностью погрузился во тьму, которой противостояли три искры, три души, объятые стремлением к борьбе. И все же она была недовольна.

В этом королевстве сама земля высасывала из людей отвагу и решимость. Зигфинн и Бруния провели с повстанцами уже несколько недель, но так и не придумали ничего конкретного. Вместо этого они предавались утехам плоти, говорили о том, чего уже не было, и надеялись на судьбу, которая как-нибудь образуется сама собой.

Видящая была не чужда страсти. Страстные желания были источником ее счастья, как, впрочем, и неудач, сохранившихся в этом мире. Будь то страсть к золоту, власти или лону женщины.

Но сейчас речь шла о большем, и огонь в чреслах был глупой игрой, отвлекавшей от того, что должно было осуществиться. Видящая много думала об этом. Она не могла открыться Брунии и Зигфинну и рассказать им правду об их предназначении, потому что боги не позволили бы такое вмешательство в судьбу людей. Принц и принцесса должны были сами отыскать свой путь и пройти по нему.

Но не было ничего плохого в том, чтобы немного подстегнуть их…

Видящая легко нашла отряд Хургана. Нужно было просто держать нос по ветру и следовать за вонью Утгарда. Группа воинов Орды в тысячу человек сейчас находилась в четырех днях марша от лагеря повстанцев. Впрочем, у воинов не было ни малейших шансов их найти. Ордынцы проходили деревни, вырывая языки всем, кого подозревали во лжи.

Они не нуждались в еде и сне. Вечером они замирали, словно статуи, держа строй в четыре ряда, и дожидались утра, чтобы маршировать дальше. Пока они останавливались, предводители полудемонов, которым Хурган оставил свободу воли, отдавали местному населению на починку пришедшие в негодность доспехи и оружие.

Для Видящей не представляло сложности пробраться к предводителю отряда, которого охраняли десять воинов. Раньше его звали Йонар. Он сидел на заборе, за которым когда-то жили свиньи, и вычищал кончиком кинжала грязь из-под когтей.

— Ты ищешь повстанцев по приказу Хургана, — тихо произнесла Видящая, чтобы стражники у входа ее не услышали.

Как и все другие ордынцы, Йонар не испытывал страха и, пребывая в облике человека, мог сдержаться и не перерезать горло нежданной гостье до того, как она расскажет, что знает сама.

— И где они? — равнодушно осведомился он.

— В лесу. Они достаточно близко, чтобы обнаружить их быстро, но достаточно далеко, чтобы блуждать в поисках повстанцев несколько месяцев без моей помощи.

Йонар не привык к тому, чтобы ему приходилось выколачивать из человека правду.

— А тебе какое дело? Ты хочешь золота? Милости? Мести?

Видящая провела рукой по забору, и небольшой сучок, торчавший из дерева, выдавил немного крови из ее указательного пальца. Видящую это восхитило — она уже и не помнила, когда в последний раз из ее тела вытекала хоть капелька крови.

— Скажем так, это в моих интересах.

Она описала путь к лагерю повстанцев, но достаточно расплывчато, чтобы ордынцам нелегко было их искать.

— Ты пойдешь с нами, — приказал предводитель воинов. — На тот случай, если попытаешься заманить нас в ловушку.

— Я не буду маршировать вместе с вами. — Видящая покачала головой. — Дальше пойдете сами.

Пожав плечами, Йонар потянулся за своим боевым топором. Придется отрубить этой старой карге голову. Но не успел он оглянуться, как Видящая уже растворилась в тени.


Зигфинн отяжелел от мяса и вина, но еще было рано, чтобы ложиться спать. Он целый день тренировался с Данаином, плечи болели, но вино приносило хоть какое-то облегчение.

И дарило ему решимость, чтобы поговорить с Брунией.

Он уже давно позволял всему идти своим чередом, любуясь девушкой издалека. Он видел похотливые взоры, которые Кальдер бросал на принцессу. А Бруния уже давно перестала возмущаться по этому поводу.

Разве не он, Зигфинн, был другом Брунии? Единственным другом? Разве не ему она показывала свое обнаженное тело в горячем источнике Исландии? Он был ровней ей по статусу и по возрасту. Но не мог же он, в конце концов, просить ее? Это было бы недостойно. Бруния должна была понять неопровержимый факт: в этом мире они были связаны друг с другом.

Энергично отбросив полог, Зигфинн вошел в ее комнату. Бруния еще не спала и была одета. Очевидно, она о чем-то задумалась.

— Нужно поговорить, — решительно произнес Зигфинн.

Спустив ноги с кровати, Бруния села. При свете маленьких свеч в крошечной хижине ее волосы, казалось, были окружены золотым сиянием.

— Ну, если ты хочешь…

Ее голос звучал как-то странно, а блеск в глазах придал им новый оттенок. Зигфинн решил, что это не просто ответ. Что принцесса предлагает ему себя.

— Если ты хочешь…

Бруния поднялась, как поднимается тонкий язык пламени вверх по стволу дерева. Она не отводила от него взгляда, словно пыталась прочитать его мысли. Принцесса протянула узкую ладонь к щеке Зигфинна и нежно погладила ее.

Вся решимость принца сошла на нет.

— Бруния, я…

Он заранее придумал тысячи слов, которые можно было ей сказать, но сейчас не мог вспомнить ни одной из заготовленных фраз.

Сделав шаг к нему навстречу, Бруния взяла его правую руку и положила ее на нежную кожу между шеей и грудью. Зигфинн чувствовал, как бьется ее сердце — столь же сильно, как и его собственное.

Принцу хотелось, чтобы в этот момент все замерло. В этой точке пространства и времени. Навечно. Ни Исландия, ни Вормс, ни Хурган уже не имели значения. Пока у него была Бруния, у него было все в этом мире.

— Орда! — крикнул один из часовых. — Войско движется прямо к нам!

Взгляд Брунии умолял Зигфинна остаться, не вмешиваться в суматоху, царившую в лагере. Быть мужчиной, который сможет сделать из нее женщину.

В комнату заглянул Данаин.

— Нас раскрыли! Кальдер хочет вас видеть! Немедленно!


У Йонара болела голова. Собственно говоря, она болела почти постоянно. Телу было нелегко управляться с двумя сосуществовавшими в нем созданиями, человеком и демоном. Словно ударяющиеся друг о друга камни, сознания сражались в его голове за право управлять телом. Йонара влекла мысль о том, чтобы броситься на собственный меч и покончить с этими мучениями, но полудемон принадлежал Хургану и знал об этом. Служение королю было его единственной целью в жизни, а смерть во имя короля — отведенной ему честью. Не пристало ордынцу спрашивать о причинах или отказываться от возложенной на него миссии.

Его шпионы обнаружили небольшое поселение в месте, указанном странной слепой женщиной. Там жили две или три дюжины людей. Под командованием Йонара находилось больше сотни воинов. Ясно, что предстояла не битва, а резня. Еще когда Йонар был человеком, он служил капитаном на корабле, привозившем в Данию специи из восточных стран. Путешествия долго спасали его от ордынцев Хургана, но в какой-то момент он все-таки угодил к ним в лапы. Теперь приходилось служить.

Сила Хургана оставила ему достаточно возможностей для того, чтобы размышлять самостоятельно, поэтому Йонар смог разозлиться, увидев советника короля Гадарика, возникшего перед ним из ниоткуда — точно так же, как та слепая женщина.

— Я слышал, что вскоре приказ Хургана может быть исполнен, — заявил советник, закутанный в одежду, чем-то напоминавшую сутану.

Создания, подобные Гадарику, пользовались магией, чтобы переноситься из одного места в другое, не касаясь ногами земли. Йонар ненавидел магию. С ней нельзя было бороться, нельзя было ее уничтожить. Магия представляла собой власть без силы. В ней не было наслаждения.

— Повстанцы умрут сегодня ночью.

— Мне нужны их головы, — сказал Гадарик, но тут же поправился: — Хургану нужны их головы.

Йонар знал, что Гадарик был одним из нибелунгов и что на самом деле нибелунги, по сути, всем и заправляли.

Власть Хургана покоилась на связи нибелунгов с древними богами.

— Пускай сделает из их черепов кубки и пьет из них.

— Откуда ты узнал, где искать повстанцев? — будто невзначай спросил Гадарик, рассчитывая на необдуманный ответ.

Йонар пожал плечами.

— Мы их искали. Мы их нашли.

Ему хотелось разрубить советника короля надвое, но его жизнь принадлежала Хургану. Как и все остальное.


— Как они нас нашли? — спросил Зигфинн.

Нахмурившись, Кальдер продолжал смотреть на карту, лежавшую перед ним на земле. Вокруг горели факелы.

— Они двигаются с севера и востока. Мы побежим на юг. Вот так все просто.

— Воины Орды двигаются быстрее нас. Они нас догонят, — возразил Данаин.

— Они смогут добраться только до реки, — заявил Кальдер. — Там мы сможем запутать следы, и они заблудятся. Мы разделимся.

— Разве мы не должны вступить в бой? — удивился Зигфинн.

— С удовольствием оставлю тебе меч, — фыркнул Кальдер. — И десять секунд. Пока будешь сражаться с сотней ордынцев, будешь чувствовать себя настоящим героем. А потом они повесят тебя на твоих же внутренностях.

— А мы можем выбраться за пределы страны? — спросила Бруния.

Данаин покачал головой.

— Границы охраняются как никакое другое место королевства. Воины стоят там плечом к плечу.

— Нам нужно найти место, где нас никто не будет искать, — пробормотал Кальдер, — куда Хурган не отправит свои войска. Какое-нибудь место вроде…

— Вормса, — уверенно заявил Зигфинн и, увидев изумленные взгляды, устремленные на него, объяснил: — Хурган никогда не подумает, что мы отправимся к нему, вместо того чтобы бежать прочь. И патрули в Вормс он посылать не станет, потому что город уже и так в руках Орды.

— Это безумие! — рявкнул Данаин. — Но звучит достаточно заманчиво!

— К тому же там у нас появится возможность вернуть историю в свое истинное русло, — поддержала его Бруния. Она гордо посмотрела на Зигфинна.

Кальдер медленно кивнул.

— Меня уже давно не было в городе. Да и вряд ли будет хуже. Значит, решено: направляемся в Вормс. Через два часа, когда стемнеет, будем выступать.


То немногое, что было у Брунии, — меч, платье, расческа и накидка, — она сложила в кожаный мешок и перекинула его через плечо. Девушка волновалась. Ее кровь кипела. Внезапно у нее появилась цель. Задание.

Вормс. Ребенком Бруния бывала там. Это был прекрасный город с множеством христианских церквей, высоким уровнем культуры и большим количеством образованных людей. Все новое в этом мире, все, что становилось модным, появлялось именно там. Принцессу пугала мысль о том, что стало с этим городом в результате правления Хургана.

— Мы умрем, — послышался голос Кальдера за ее спиной.

Испугавшись, принцесса повернулась.

— Я не верю в это.

Повстанец грустно рассмеялся.

— Если нам удастся сбежать от ордынцев, это будет чудом, я уже не говорю о том, чтобы добраться до Вормса.

— Зачем же тогда пытаться? — упрямо спросила Бруния.

Кальдер сделал шаг ей навстречу, и принцесса разозлилась сама на себя за то, что начала дрожать.

— Потому что такова наша природа. Ловить то, что убегает от нас, требовать то, в чем нам отказывают, — ответил Кальдер.

Схватив ее за платье в том месте, где час назад возлежала рука Зигфинна, он с силой притянул девушку к себе.

— Сейчас у нас нет ни времени, ни возможности, — заявила Бруния, стараясь говорить как можно холоднее, несмотря на огонь в крови.

— Время есть всегда, — хрипло пробормотал Кальдер. — И, вероятно, это наша последняя возможность.

Брунию влекло к Кальдеру, но она уперлась руками ему в грудь.

— Отпусти меня. Мое сердце принадлежит не тебе.

— А мне твое сердце и не нужно, — ответил он, опуская руку на ее лоно.

Бруния закрыла глаза. Сильные, умелые пальцы вызывали столь приятные ощущения, хотя все это было неправильно. Как же она мечтала об этом…

Рука Кальдера скользнула по ее бедру и, забравшись под платье, поползла вверх по голой ноге. Он быстро нащупал средоточие ее страсти, и принцесса тихо застонала. Он заставил ее замолчать, впившись в губы Брунии жадным поцелуем.

Она ответила на этот поцелуй. Развернув девушку, Кальдер толкнул ее животом на кровать, и она услышала, как расстегнулся его ремень и упал на пол.

— Нет, — прошептала она, сжимая руками спинку кровати. — Нет.

Повстанец задрал ее платье, обнажив спину.

— Тогда скажи мне, что ты этого не хочешь. Произнеси мое имя и оттолкни меня.

Бруния чувствовала его у себя между ног, которые сами собой раздвинулись. Жар в ней готов был вырваться наружу. Похоть сражалась со страхом, и страх, видимо, проигрывал.

Она чувствовала, что Кальдер прижался к ее девственному телу. Он готов был войти в нее. Бруния застонала, на этот раз громче.

Затем она почувствовала его горячее дыхание у себя за ухом.

— Произнеси мое имя и откажи мне.

Его пальцы грубо касались ее половых губ, и она вцепилась зубами в покрывало кровати.

Бруния мечтала об этом, но это действие не было ни благородным, ни исполненным любви. Принцессе хотелось, чтобы ее взяли как шлюху, но она не ожидала, что при этом будет чувствовать себя шлюхой. Ее ли лона желал Кальдер, а может, ему было все равно, с кем возлечь?

— Кальдер, оставь меня, — в конце концов прошептала она. — Я не хочу этого.

Но было уже слишком поздно, и Бруния почувствовала, как он вошел в нее. Ей было больно. Он взял то, что было уготовано другому, и сделал это со злорадством, которого она в нем раньше не замечала. В принуждении их близость лишилась всей магии. И Бруния просто ждала, когда же все закончится.

Она закрыла глаза — так же, как и Зигфинн, который как раз вошел в палатку, собираясь открыть ей свои чувства…


Гадарику не нравилось находиться на поле боя. Он чувствовал себя неуютно в ярких лучах солнца, ведь его место было в тени, в пространстве бокового зрения, в полусне. Его голос был шепотом, а рука его предпочитала кинжал. Он предоставил бой Йонару и его Орде. Пускай они добывают головы, которые так много значат для Хургана. Сам Гадарик немного потанцевал над вершинами деревьев, поплавал вокруг корней глубоко в земле и желтым листом упал с ветки. Эта игра была бессмысленной, но он нечасто мог насладиться подобным при дворе у Хургана. Обретая тело, которое видел король, Гадарик чувствовал себя слишком тяжелым и неловким, но здесь, вдалеке от Вормса, он мог предаться пьянящей свободе чистого духа.

— Мыыы так часссстооо этооо дееелалииии… дееелалиии вмесссстеее… — прошипел знакомый голос, его собственный голос, голос всех нибелунгов.

Нибелунги говорили одним голосом, но их сознания были отдельны.

— Реееегииииин… — узнал его Гадарик.

Жалкий Регин.

Слуга Хургана разозлился из-за того, что его отвлекли во время отдыха. Еще прежде всех нибелунгов Регин принял облик человека и довольно долго пробыл среди людей. Он не хотел ими править и стремился обучать их. С точки зрения нибелунгов, Регин был предателем, и они с большой неохотой вновь приняли его в свои ряды. Неудивительно, что Регин противился договору с богами. Но нибелунгам удалось переубедить его, и с тех пор Регин редко бывал на виду у остальных. Почему же он появился сейчас?

— Чегооо тыы хочеешшшшшъ? — осведомился Гадарик.

— Нельзя забираааать этииих людееееей… — упрекнул его Регин. — Им нее месссссто в этооом врееемееениии…

Этот спор быстро утомил Гадарика. Очевидно, Регин до сих пор был привязан к тому, что уничтожили нибелунги. Он не заключал договор с богами.

В какой-то момент разговор надоел Гадарику, и он, воплотившись в человека, потребовал у солдат вина и жареного мяса.


Кальдер и его люди попытались уйти от ордынцев, пользуясь классической тактикой. Они тихо бежали по ночному лесу, растянувшись в цепочку, чтобы враги не могли атаковать их. Если противник подберется с какой-то стороны, то остальные разбегутся и потери будут не такими большими. С подобным планом превосходящего по силе соперника, конечно, не победишь, но по меньшей мере можно дожить до следующего утра. Бруния держалась поближе к Зигфинну, стараясь не потерять его из виду. Ее место рядом с ним. Так она решила после событий этого вечера.

Излившись в нее, Кальдер молча ушел, и Бруния, через некоторое время помывшись водой из бурдюка, поклялась никому не рассказывать о своем позоре. Она пыталась оправдать поведение Кальдера, но ей это не удавалось. Он силой отобрал то, что она хотела ему подарить, и за это принцесса его ненавидела. Она не обратила внимания, что Зигфинн до сих пор не сказал ей ни слова, объясняя его поведение сосредоточенностью перед боем. Он шел уверенным шагом, сжимая в руках меч, и Бруния чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Она решила сказать ему об этом при ближайшей возможности.

В темноте послышался свист. Это был оговоренный сигнал: их обнаружили.

Через мгновение на них напали. Из-за деревьев выскочили ордынцы, в темноте казавшиеся черными тенями. Они почти полностью превратились в демонов, и их головы были похожи на головы волков и медведей одновременно. Они сжимали в когтистых лапах мечи и, несмотря на сутулость, в росте превосходили любого человека в королевстве.

Повстанцы не успели добежать до реки, где надеялись оторваться от ордынцев. Может, им не хватило времени, а может, они неверно выбрали путь. Это было уже неважно. Бруния ловким движением выхватила меч и, сделав выпад, ударила ордынца лезвием по груди. Послышался хруст — меч не смог пробить броню. В следующее мгновение принцесса услышала свист и, быстро пригнувшись, увидела, как над ее головой пролетел тяжелый боевой молот, выломавший кусок ствола из дерева, возле которого она оказалась.

Было слишком темно, да и земля была неровной, так что драться организованно не получалось. Друга от врага во тьме можно было отличить лишь по размерам, а рассчитывать на помощь и вовсе было невозможно.

Рядом с Брунией кто-то захрипел — одного из повстанцев ударили мечом, и она взмолилась о том, чтобы это был не Зигфинн. Схватившись за ветку, Бруния взобралась на дерево, чтобы прыгнуть на врага сверху. Увидев очередную огромную тень, она в прыжке вонзила противнику меч в шею, почти отрубив ему голову. Чудовище упало на землю.

И все же большинство предсмертных криков принадлежало повстанцам. Людей становилось все меньше. Здесь и сейчас выиграть бой было невозможно, и в этом Кальдер был прав. Бруния понимала, что нужно найти Зигфинна и попытаться убежать отсюда. Она как раз подумала об этом, когда ее схватили за платье и затащили на дерево, где можно было укрыться на пару минут.

— С большим неудовольствием должен заявить… я же предупреждал! — прошипел ей в ухо Кальдер. — Теперь каждый спасает свою жизнь сам. Пойдем отсюда!

— Я не пойду без Зигфинна! — решительно заявила Бруния.

— Может, он давно погиб, — ответил Кальдер. — Не стоит следовать его примеру. Река уже совсем близко.

— ЗИГФИНН! — завопила Бруния.

— БРУНИЯ! — послышалось откуда-то из темноты.

— Ну ладно, может, и не погиб, — признал повстанец, сталкивая Брунию на землю, чтобы ее не пронзил меч ордынца. Ловким движением короткого меча Кальдер вскрыл чудовищу горло, а затем поднял принцессу с земли.

— Умереть всегда успеем.

Они двигались вперед во мраке, обходя сражающиеся тени и переступая через мертвые тела своих соратников.

Наконец Бруния увидела Зигфинна. Кальдер дернул его за рукав и поспешно отпрыгнул в сторону, чтобы принц по неосторожности не раскроил ему череп.

— Отсюда пятьдесят, возможно, сто шагов до реки, — прошептал он. — Сейчас или никогда!

Они вместе с еще шестью людьми, признавшими свое поражение, бросились бежать к реке. До Эльбы добрались всего пятеро. Один из повстанцев уже успел войти в воду, когда в спину ему вонзился боевой топор.

На принятие решения ушло всего лишь несколько секунд — здесь, у реки, их легко могли обнаружить. Кальдер указал мечом на юг.

— Плывем вниз по реке, а затем как можно быстрее добираемся до ближайшего селения. Нам нужны кони.

Стрела, впившаяся в этот момент в его правое плечо, издала звук, на который была способна струна какого-нибудь музыкального инструмента. Повстанец упал на колено, но друг Данаин тут же его поддержал.

Корни и ветки захрустели под тяжелыми сапогами ордынцев. Воины догоняли их.

— Судя по всему, придется разрабатывать новый план. — Охнув от боли, Кальдер опять поднялся на ноги. — Разделимся. Нет смысла умирать всем вместе.

Подавляя ярость, вызванную предательством Кальдера и Брунии, Зигфинн схватил повстанца за здоровую руку.

— Попытайся добраться до Исландии. Там ты сможешь спрятаться, пока не выздоровеешь. Мы же с Брунией отправимся в Вормс.

Кальдер кивнул. Его лицо исказилось от боли.

— Если богам будет угодно, мы встретимся к следующему солнцестоянию.

В воздухе свистели стрелы, и, судя по шуму в лесу, ордынцы должны были вот-вот появиться здесь. Бруния посмотрела на Кальдера, не зная, какое чувство должна испытывать, прощаясь с ним. Повстанец слабо улыбнулся. Верный Данаин повел его прочь, в воды Эльбы.

Зигфинн схватил Брунию за руку, и они вместе прыгнули в воду.

— Давай!

Он не заметил тень, появившуюся за их спинами и в следующее мгновение с ревом бросившуюся к ним. Это был огромный воин Орды, потерявший в бою оружие. Он попытался атаковать Зигфинна и Брунию, пустив в ход свои когти.

Поскользнувшись на гладких подводных камнях, принцесса упала на бок. Было слишком темно, и она не увидела валун, выдававшийся над поверхностью воды. Сильно ударившись головой, Бруния потеряла сознание.

Она не заметила, как ушла под воду, и Зигфинн, пытаясь отбить атаку ордынца, потерял ее из виду. Воды Эльбы понесли принцессу вниз по течению.


Зигфинн быстро сообразил, что ему не справиться с этим воином, потому что противник мог разорвать его голыми руками, не пользуясь оружием. Схватив принца за плечо, чудовище вытащило его из воды, словно простыню, которую нужно постирать. Подтянув ноги, Зигфинн нанес воину сильный удар и, вырвавшись из его когтей, навзничь упал в воду. При этом он не успел набрать в грудь воздуха и под водой тут же начал задыхаться. Отфыркиваясь, он выплыл на поверхность и увидел других ордынцев, выбежавших на берег. Сделав глубокий вдох, принц опять нырнул и поплыл к середине реки, где течение было особенно сильным. Пару раз он выныривал на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. При этом он слышал, как ордынцы шлепают по воде, пытаясь обнаружить людей, чьи головы они должны были доставить королю.

Другой берег Эльбы порос густым лесом. Ветви ив спускались до самой воды. В этом месте Зигфинн медленно выбрался из реки. Он запыхался от страха и усталости. В первую очередь он подумал о Брунии.

Где же она?

Принц посмотрел на другой берег реки, опасаясь, что воины могли ее схватить, но ее там не было. Если принцесса тоже прыгнула в реку, то вряд ли ее унесло далеко. Днем они быстро найдут друг друга. Но сейчас не было времени, чтобы дожидаться утра. Ордынцы, выстроившись в линию, зашли в реку. Через несколько минут они уже переберутся на другой берег.

Зигфинн встряхнулся. Нужно было идти дальше. Идти в Вормс или, по крайней мере, в ближайшее селение, с которой Орда не взимает дань. Бруния не глупее его, и у нее все получится. Конечно же, они встретятся в Вормсе. Это уж точно.

Утром три искры оказались в разных местах.


5 ХУРГАН И ДВОРЕЦ СТРАХА | Заклятие нибелунгов. Амулет дракона | 7 РАЗНЫМИ ДОРОГАМИ В ЧЕРНОЕ ЦАРСТВО