home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17


Бесшумное передвижение по лесу, как ни старайся ускорить шаг, отнимает все же больше времени, чем сквозной бег, поэтому идти пришлось довольно долго. К тому же лес здесь был не такой идеальный, как раньше, так, обычный, смешанный, густо заросший различными кустарниками.

— Ну ты забрался, дружище, — вполголоса проворчал Кирилл, продираясь сквозь заросли орешника. С тишиной складывалось все хуже, преодолеть беззвучно эту полосу препятствий могла только мышь. — И чего тебя сюда понесло?

Наверное, Тимка, если бы умел, в ответ пожал плечами — так получилось. Брел, брел и забрел. Но алабай, давно уже миновавший заросли, замер, сосредоточенно глядя вперед. И когда хозяин выбрался наконец из зарослей, пес не побежал уверенно дальше, ведя за собой, как это было на протяжении всего пути, нет. Тимка заскользил медленно и осторожно, гигант словно плыл над землей. Ни одна предательская веточка не хрустнула под его мощными лапами.

— Пришли, похоже, — прошептал Кирилл, направляясь следом. — Ну-ка, посмотрим, что тут у нас.

А тут у нас оказалось странное полуразрушенное бетонное сооружение, в котором, покопавшись в памяти, с трудом можно было опознать немецкий дот времен Великой Отечественной войны. Он уродливым грибом-дождевиком торчал из земли, даже не пытаясь укрыться подлеском. Вокруг него росли только крапива да лопухи.

Оказалось, что густой лес заканчивается, и там, за дотом, торчат лишь одинокие кривые деревья, непонятные холмики и мешанина буро-зеленых пятен.

Впрочем, непонятным это казалось только на первый взгляд. Второй, более внимательный, подкрепленный контрольным третьим, распознал в куче непоняток самое обыкновенное болото, камуфляжем раскинувшееся в обозримом пространстве.

Любопытное местечко: лесная чаща, резко переходящая в довольно опасное, судя по вполне безобидному виду, болото. Более-менее проходимым, вернее, проезжаемым, оставался узкий участок относительно ровной земли, вьющийся вдоль болота. Тут и пройти-то страшновато, а уж на машине проехать — посторонний вряд ли рискнет.

Надежное местечко, в общем, если хочешь спрятаться. Или спрятать что-то. Или кого-то.

Потому что вряд ли владелец черного «Фольксвагена-Туарега» приехал в этот звенящий комарьем и переполненный болотными миазмами «рай» на пикник с шашлычками.

Ни в машине, ни вокруг дота никого видно не было. Но если учесть, что стекла в джипе были тонированы, понятие «видно» было весьма относительным.

Алабай вытянулся в… нет, стрункой назвать эту гору мышц было нельзя, скорее — вибрирующий от напряжения высоковольтный кабель. Взгляд пса словно приклеился к входу в дот, клыки обнажились, в горле глухо перекатывался угрожающий рык.

Кирилл присел на корточки, прячась за кустами, и успокаивающе погладил вздыбленную на загривке шерсть пса:

— Тихо, малыш, тихо, — прошептал он, пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь тонированные стекла. — Ну чего ты? Да, я понял, там, скорее всего, не очень хорошие люди приехали, очень уж удобное место для схрона. Но нам с тобой до этого дела нет, понял? Количество криминала в мире людей просто зашкаливает, ты просто вырос в здоровом месте и не встречал всяких-разных ублюдков. Зато я общения с ними не забуду никогда. — Пальцы непроизвольно сжались, прищемив вместе с шерстью и кожу пса, но Тимка не обратил на это никакого внимания, продолжая гипнотизировать взглядом вход. — Слушай, парень, может, хватит, а? Я понял — ты наткнулся на чужих людей, почувствовал исходящую от них агрессию и решил сбегать за мной, чтобы вместе разобраться. Поверь, нам с тобой туда лучше не соваться, я слышу просто мешанину гадости. Там и упоение властью, и жадность, и глумливая наглость, и… Стоп, а это что?

Кирилл закрыл глаза и сосредоточился, закрывшись от звуков леса. Происходящее в бетонной норе нравилось ему все меньше.

Судя по мешанине эмоций, там находилось несколько человек. Сколько точно, Кирилл определить не мог. И предположение, что эти люди вовсе не являются гордостью цивилизованного мира, было абсолютно правильным. Ничего хорошего, светлого, доброго в их душах не было. Совсем.

Упыри явно провернули какое-то удачное дельце и отмечали теперь это событие, злобное торжество главенствовало в смердящей куче их эмоций.

А сквозь эту кучу тоненьким пульсирующим лучиком пробивался страх. Не животный ужас загнанной жертвы, а жалобный какой-то, густо замешанный на обиде страх. Детский.

— Да твою-жешь мать! — простонал Кирилл, саданув кулаком в мягкий бок земли. — Тимка, сволочь, ты во что меня втравил, а? Ну вот как теперь быть? Я же не смогу теперь уйти, паразит ты бесхвостый!

Пес, оторвавшись наконец от созерцания входа, недоуменно покосился на хозяина: «Уходить? Зачем уходить? Спасать надо!»

— Ага, спасать. Ты думаешь, те плохие парни вооружены пластмассовыми совочками и ведерками? Да там у каждого по нескольку стволов. А может, и автоматы имеются, братва без оружия на дело не ходит. А у нас? Охотничье ружье, складной нож и твои клыки. А, чуть не забыл, еще моя рожа в качестве фактора «бу!». Но вряд ли парни настолько впечатлительны, что при виде меня завизжат и, подхватив подолы, ломанутся в болото. Хотя… надо подумать. И подождать! — последняя фраза была командой для приготовившегося бежать к доту пса.

Алабай недоверчиво склонил голову набок, словно переспрашивая: «Я правильно понял?»

— Правильно. Надо ждать. Мы ведь даже не знаем, сколько их, зачем они притащили сюда ребенка. Хотя это как раз понятно — украли и спрятали. Остается выяснить, ради чего украли — ради выкупа или… — Кирилл на мгновение запнулся. — Надеюсь, все же не «или». Вряд ли органы извлекают в таких условиях. Если только это не перевалочный пункт. Так, давай-ка выберем место поудобнее и желательно поближе.

Внимательно осмотревшись, он обнаружил, что позади дота, там, где лес сливался с болотом (без экстаза и даже без энтузиазма, между прочим) росла не только высоченная крапива в обнимку с лопухами. Старая, кривая, похожая на толстую горбунью береза уныло скукожилась метрах в двух от дота. Густая, почти непроницаемая листва, крепкие широкие ветви, из-за общей скрюченности удобно расположившиеся недалеко от земли — лучшего наблюдательного пункта и придумать нельзя.

Оставался один «пустячок» — незаметно пробраться туда. И проблема утыкалась тупым носом все в те же тонированные окна — есть кто в джипе или нет?

Проверить можно было только одним способом — алабайским. Появление собаки гораздо меньше насторожит братву, лишь бы палить сразу не начали.

— Тимус, — Кирилл левой рукой приобнял пса, указывая правой на березу, — видишь вон то дерево? Нам с тобой надо туда, затаимся там. Ты иди первым, только очень осторожно, а я следом. Если вдруг почуешь людей в машине, беги. Понял?

Алабай проследил взглядом за направлением руки хозяина и нетерпеливо переступил лапами, стремясь побыстрее выполнить задачу.

— Добежишь до дерева и спрячься там. Ой, да не лижись ты, нашел время! Да, да, ты все понял, я вижу. Еще раз тебя прошу, дружище, будь внимательнее, не заставляй меня делать глупости, о’кей?

И снова по лицу прошелся теплый мокрый лоскут. А потом алабай внушительной тенью заскользил в указанном направлении.

Вот он вышел из спасительной тени леса, вот приблизился к джипу, спокойно миновал его, прошел мимо дота и скрылся в зарослях крапивы. Раскачивающиеся макушки высоченного сорняка указывали направление движения пса.

Вокруг было по-прежнему тихо. Правда, послышался странный нарастающий звон.

Фу ты, это же в ушах звенит от недостатка кислорода! Оказалось, что все это время Кирилл не дышал, следя за передвижениями алабая.

Ну все, три размеренных, глубоких вдоха-выдоха и — вперед.

Он медленно поднялся, подпрыгнул, проверяя, не звенит ли что, натянул на голову балаклаву и двинулся следом за своим мохнатым гидом.

В кровь энерджайзером выплеснулся адреналин, заставляя каждую жилочку звенеть от возбуждения. В другой ситуации Кирилл только порадовался бы неожиданному приключению, но когда в опасности жизнь ребенка, тут уж не до развлечений.

Сердце бухало в груди, заглушая звуки леса и болота. И мешая слушать тех, кто находился внутри дота. Фиговый из тебя экстрасенс, парень! Первое серьезное испытание, и собственные эмоции перехлестывают чужие. Истеричка! Когда вернешься, попроси деда Тихона купить тебе веер.

На то, чтобы миновать самый опасный участок перед входом в дот, требовалось максимум три минуты, но время вдруг стало тягучим, как густой сироп, и Кириллу казалось, что он застывает в нем, словно муха в янтаре. Вот выйдет сейчас кто-нибудь из дота, а тут он плывет медленно и величаво.

Но никто, к счастью, не вышел, и даже голосов слышно не было. Надежно тут фрицы когда-то устроились, понять бы только — зачем? Учитывая довольно специфическое местоположение, вряд ли дот защищал какие-то стратегические рубежи. Болото, что ли? Или лесную чащу?

А может, это вовсе не дот, а какой-нибудь сверхсекретный бункер, ведущий в подземный лабиринт?

Ага, и дряхлые одичалые эсэсовцы там прячутся. Не все ли равно, что это было во время войны, главное — что происходит здесь сейчас, в данный конкретный момент.

Миновав внушительное даже в заброшенном виде сооружение, Кирилл притормозил перед зарослями крапивы, преграждающими путь к заветной березе. Проще всего было бы буйволом проломиться сквозь них, опрокидывая врага навзничь, но тогда останется проломленный след. Хорошо заметный след.

Заросли зашевелились, и оттуда выбрался недоумевающий Тимка: «Чего встал, хозяин? Спалимся ведь!»

Так, если пес впечатляющих размеров сумел пробраться к березе, не оставляя следов, значит, сможет и он, Кирилл.

Правда, для этого придется встать на четвереньки, ну и что с того? Надо — встанем. Вернее, опустимся. Вот только ружье, оживленно ухнув, свалилось с плеча и шлепнулось на землю. Хорошо хоть не выстрелило. Что значит — и не должно было? Раз в году и палка стреляет, а тут — ружье.

Пришлось взять зловредную железяку в руку и ползти на трех с половиной конечностях, имея в качестве путеводной звезды задницу алабая.

Да еще и крапива, зараза, вволю развлеклась, застрекотав нарушителя спокойствия. Больше всего досталось рукам, лицо спасала балаклава. Впрочем, и без нее ощутимого ущерба не было бы, поскольку кожа на лице, вернее, то, что от нее осталось, давно потеряла чувствительность.

Все когда-нибудь кончается, закончился и ударный пролаз сквозь крапиву.

Вот она, березонька, вот она, голубушка.



Глава 16 | Страшнее пистолета | Глава 18