home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Природа человека

Для Макгилла наступил час триумфа, и он был готов к нему. Он ждал этого дня более двадцати лет. Увидев, что никто ему не противостоит, он начал выгружать на причал узников колокольной камеры. Вскоре весь тротуар заполнился людьми. Отвыкшие от яркого света дети стояли со связанными за спиной руками и моргали, щурясь от лучей утреннего солнца, пробивавшихся сквозь облака. У многих даже не возникало мысли о побеге или восстании — они стояли и смиренно ждали того, что приготовил им Макгилл или сама судьба.

Макгилл окинул взглядом толпу из тысячи душ, собранных им, и остался очень доволен. Сжимая в клешне бумажки с двумя самыми важными предсказаниями, он приготовился к совершению сделки. Он поднял голову и устремил взгляд в небо, затянутое серой дымкой, ожидая знака, говорящего о том, что высшие силы готовы к обмену.

— Я здесь! — крикнул Макгилл, но небеса не отвечали.

Он помахал листками в воздухе:

— Жизнь храбреца стоит тысячи трусливых душ. У меня есть тысяча трусливых душ, и я привел их сюда, как было сказано в предсказании.

Ответа не последовало, слышен был лишь стук копыт, ржание лошади и плеск воды. Макгилл снова закричал, на этот раз громче.

— Я пришел сюда, чтобы завершить сделку — вернуть свою жизнь! Освободите меня из Страны затерянных душ и верните в мир живых.

Макгилл ждал. Матросы тоже стояли и ждали. Толпа на причале молчала. Даже раздражающая фальшивая мелодия, исполняемая на каллиопе, доносившаяся с соседнего причала, смолкла, словно серьезность момента подействовала и на нее.

И вдруг в небесах раздался какой-то звук. Сначала он напоминал комариный писк или хор поющих в отдалении ангелов, но постепенно становился все громче, и вскоре его, казалось, можно было уже ощущать кожей.

Из облаков появился какой-то объект. Очень большой.

— О боже! — воскликнула Элли. — Что это.

В небе было что-то огромное, поражавшее воображение и взгляд. Оно спускалось и скоро закрыло весь обзор.

— Я здесь! — кричал Макгилл в экстазе. — Я зде-е-е-е-есь!

Он распахнул руки, словно открывая душу для того, что было ей предназначено. Казалось, его судьба спускается с небес.

Не все, что преждевременно заканчивает существование в мире живых, попадает в Страну затерянных душ. Подобно тому, как определенные атмосферные условия приводят к появлению урагана, для того, чтобы вещь попала в Страну затерянных душ, нужно определенное стечение обстоятельств. Любовь людей и солнечная активность, конечно, играют роль, но ключевым фактором является значимость предмета в мировой истории. Бывают на свете вещи и места, которые людям не забыть никогда — они просто не смогут это сделать. Именно такие вещи или места попадают в Страну, исчезнув с лица земли.

Помпеи там продолжают процветать, великая Александрийская библиотека, как и прежде, хранит мудрость античного мира. Шатл «Челленджер» стоит на пусковой площадке в штате Флорида, навсегда застыв в ожидании удачного запуска, а «Колумбия» зависла над взлетно-посадочной полосой, ожидая приземления.

То же самое случилось с самым большим в истории человечества летательным аппаратом. Цеппелин с бортовым номером LZ-129, более известный как «Гинденбург», попал в Страну затерянных душ в мае 1937 года после чудовищного пожара, последовавшего за утечкой водорода из корпуса дирижабля. Тридцать пять пассажиров отправились туда, куда уходят люди после смерти, и в Стране затерянных душ оказался один-единственный мальчик, находившихся на борту во время пожара. Дирижабль, представший перед изумленным Макгиллом, был таким, каким сошел со стапеля: контейнеры по-прежнему были наполнены газом. Единственное, чего он лишился при переходе, так это свастик на хвостовом оперении. Им, по всей видимости, нечего было делать в Стране затерянных душ.

Мальчика, попавшего в Страну вместе с дирижаблем, стали называть Цеппом, ему была уготована почетная участь первого в истории Страны пилота. Он собирался перевозить с места на место призраков и брать за это то, что они ему могли предложить. Однако, как это часто случалось, парень стал жертвой рутины и по необъяснимым причинам в течение шестидесяти лет без конца летал по одному и тому же маршруту — от города Лэйкхерст, расположенного в Нью-Джерси, до Розвелла, штат Нью-Мексико. Однажды в результате повышенной солнечной активности дирижабль появился в небе над миром живых, наделав много шума, но это совсем другая история. В конце концов, Цепп продал «Гинденбург» Спидо за несколько коробок брауншвейгской колбасы, и сыщик теперь мог по праву гордиться тем, что владеет самым большим в истории человечества летательным аппаратом. «Клевая тачка» — и этим все сказано.

* * *

Нос гигантского серого дирижабля, казалось, материализовался из серой пелены облаков, скрывавшей небо, или переместился из другого измерения.

— Я здесь! — кричал Макгилл в экстазе. — Я зде-е-е-е-есь!

Большая часть двухсотсорокапятиметрового тела дирижабля была скрыта туманом, когда тот беззвучно приземлился на Стальной причал, прямо перед Макгиллом. Висевшая под гигантским резервуаром маленькая гондола мягко коснулась дощатого настила.

Перед гондолой из основного корпуса выдвинулся трап, и стало видно, что не весь корпус заполнен газом. Внутренняя часть резервуара держалась за счет легкого, но прочного каркаса, придававшего дирижаблю форму. Серебристая ткань была натянута поверх стального скелета, удерживавшего на месте массивные «легкие» летательного аппарата — наполненные водородом гигантские мешки, создававшие внушительную подъемную силу, измеряемую тысячами тонн. Дирижабль был чудом инженерной мысли, но Макгилл об этом не догадывался — при жизни и после смерти он не видел ничего подобного.

— Я здесь! — снова повторил Макгилл, но на этот раз шепотом — такое благоговение он испытывал к гигантской сигаре, спустившейся с небес.

Трап коснулся настила, и Макгилл приготовился увидеть существо, обладавшее магической силой, способной вернуть его к жизни. Не важно, что мир живых рос и развивался без него, и те, кого он когда-то знал, давно умерли — он едва ли кого-то из них помнил. Когда его душа снова попадет в живое тело, он сможет приспособиться к двадцать первому веку, получив, наконец, право вырасти и состариться — право, которого его лишила смерть.

По трапу спустились три человека, но внимание Макгилла было приковано к девушке, спустившейся первой и одетой в зеленое бархатное платье. Ступив на дощатый настил, она медленно подошла к нему. Могучая челюсть Макгилла в буквальном смысле отпала, клешни расслабились, и две бумажки с предсказаниями упали на тротуар. Это невозможно, подумал он. Такого просто не может быть!

— Меган?

Услышав звук имени, девушка улыбнулась.

— Меган, — повторила она. — Да, теперь я помню. Так меня звали.

Она стояла в трех метрах от Макгилла и смотрела на него. Улыбка исчезла с ее лица, но не полностью. Только теперь чудовище заметило, что девушка пришла не одна. Рядом стоял маленький мальчик с кудрявыми светлыми волосами и второй, побольше, с лицом, измазанным чем-то коричневым. Разве этот парень не висел в колокольной камере?

— Меган, — снова повторила девушка, радуясь забытому имени. — Но это было давно. Теперь меня зовут Мэри Хайтауэр.

Сосуды в разных по размеру глазах Макгилла налились кровью.

— Ты Мэри Хайтауэр? Нет! Этого не может быть!

— Я знала, что ты удивишься. А я всегда знала, кто ты, Мики. Как я могла не знать?

Команда и даже связанные пленники зашептались.

— Мики… Мики… Она назвала его Мики…

— Не смей так называть меня! — заорал Макгилл. — Это не мое имя! Я Макгилл, великое чудовище Страны затерянных душ!

— Ты, — сказала его старшая сестра, — Майкл Эдвард Макгилл. Ты не чудовище. Ты мой младший брат.

Стоявшие вокруг снова зашептались, на этот раз громче.

— Брат… Брат… Он брат Мэри…

Душу Макгилла наполнили столь противоречивые эмоции, что ему казалось — он вот-вот взорвется и распадется на тысячи кусков. Без сомнения, такое может случиться с призраком, да еще и таким, как Макгилл, прошедшим огонь и воду. Он был счастлив от того, что наконец встретился с сестрой, и злился, потому что не получил желанного вознаграждения. Макгилл чувствовал себя униженным тем, что Мэри прилюдно объяснила ему, кто он на самом деле. Ему было страшно посмотреть в лицо самому себе.

— У меня есть для тебя подарок, Мики, — сказала Мэри. — Нужно было преподнести его тебе много лет назад.

Она потянулась к висящему на шее серебряному медальону, открыла его и придвинула к лицу Макгилла. Мэри держала медальон перед мордой чудовища, как крест, который, согласно легендам, спасает от нападения вампира. Макгилл пытался не смотреть на медальон, но оба его разномастных глаза, большой и маленький, были словно прикованы к вещице, которую протягивала ему сестра.

На одной створке медальона была старинная, сделанная методом ферротипии фотография Мэри. Лицо сестры Макгилла в точности повторяло изображение. На второй половинке была фотография мальчика по имени Майкл Эдвард Макгилл.

— Нет! — закричало чудовище, но было слишком поздно: оно уже увидело фотографию и узнало изображенное на ней лицо. — Не-е-е-ет!

Крик еще не успел затихнуть, а голос уже изменился, потеряв гнусавый оттенок. Мики Макгилл вспомнил, как он выглядел при жизни.

Для окружающих — Элли, Ника, толпы пленников и матросов — трансформация была столь же быстрой, сколь чудесной. За считанные секунды Макгилл превратился из чудовища в мальчика. Голова уменьшилась, отвратительный пучок волос, похожий на паучьи ножки, превратился в аккуратную стрижку. Болтавшийся на нитке глаз вернулся в глазницу, второй приобрел естественные размеры. На месте ужасающих клешней появились пальцы с коротко подстриженными ногтями. Даже зловонное тряпье, покрывавшее тело, снова соткалось в одежду, изображенную на фотографии. Когда превращение окончилось, перед всеми предстал аккуратно подстриженный четырнадцатилетний мальчик, гордость и радость своей мамы.

Мики дотронулся до лица, понял, что произошло, и закричал:

— Не делайте со мной этого! Я Макгилл! Не делайте, прошу!

Но все уже было кончено. Образ чудовища, который он разрабатывал годами, исчез в одночасье под давлением человеческой памяти. Мэри закрыла медальон. Дело сделано.

Элли стояла, не в силах вымолвить ни слова. Этот мальчик, Мики — неужели это он поймал и подвесил в колокольной камере за ноги тысячу детей? Элли понимала, что фотография помогла ему вернуть человеческий облик, но чтобы вернуть душу — для этого нужно что-то посильней.

Пока все в изумлении смотрели на Мики, бойскаут, висевший под потолком колокольной камеры, понял, что нужно делать. Это был момент освобождения. И момент реванша.

— Хватай его! — закричал он что было сил и бросился вперед.

Руки бойскаута были по-прежнему связаны за спиной, и он смог только сбить Макгилла с ног весом своего тела. Остальные в едином порыве присоединились к нему, и через секунду в том месте, где стоял Макгилл, образовалась невообразимая свалка. Ребята могли воспользоваться только ногами, и все начали пинать поверженного Макгилла. Детей было так много, а сила мести так велика, что они могли легко вколотить Мики в самый центр Земли.

— Нет! — закричала Мэри. — Прекратите!

— Но было поздно — стадный инстинкт овладел толпой. Крики становились все громче, словно духи Мародеров с набережной поднялись из центра планеты и вернулись на некогда принадлежавший им причал.

В центре безумной свалки на тротуаре лежал Мики, чувствуя, как по нему одновременно ходят десятки ног. Они не могли убить его. Призрака нельзя даже ранить. Но унижение, которое он испытывал, было для гордого Макгилла хуже всякой физической боли.

— Остановите их! — крикнул он матросам, но они больше не видели в нем капитана. Вместо того чтобы выполнить приказ, испуганные матросы постарались как можно скорее покинуть причал и затеряться в дебрях Атлантик-Сити, как это в свое время случилось с членами шайки Мародеров. Мики остался в одиночестве.

Кто-то начал резать веревки, которыми были связаны руки пленников. Теперь он ощущал не только пинки — его тянули за руки, таскали из стороны в сторону, словом, делали все, чтобы разорвать на части.

Не о таком вознаграждении говорилось в предсказании. Оно обмануло его! Но как это могло случиться? Только теперь, под градом пинков и ударов, которыми награждали его бывшие рабы, Макгилл начал прозревать. Он не был храбрецом, о котором говорилось в предсказании. Он был трусом.

Собрав остаток сил, Мики Макгилл пробился сквозь толпу избивавших его детей и оказался на дальнем конце пирса, почувствовав, что прыгнуть в море и снова опуститься к центру Земли лучше, чем терпеть унижение.

В избиении не приняли участие всего несколько человек. Элли, Ник и Лиф не присоединились к остальным. Поодаль застыли Мэри и Вари рядом с ней. Сморчок стоял отдельно от них, он тоже не участвовал в вакханалии. Он оказался единственным членом команды, у которого хватило смелости остаться. Они не присоединились к побоищу, но и не пытались остановить его. Мэри продолжала кричать на беснующихся детей, умоляя их успокоиться и оставить в покое ее брата. Но даже ее голос тонул в победных криках. Убедившись в своем бессилии, она отвернулась.

— Он получил то, что заслужил, — сказал Ник.

— Но мы должны положить конец этому, — сказала Элли. — Это же кошмар!

— Нет, — отозвался Сморчок. — Он пришел, чтобы встретиться с судьбой, и вот она, его судьба. Нельзя ей мешать.

Они наблюдали, как толпа постепенно перемещается к концу причала. Мики не было видно под лавиной обрушившихся на него тел. Элли, как и Мэри, почувствовала, что не может спокойно смотреть на избиение. Она повернулась к Сморчку, державшему в руках два листочка с предсказаниями.

— Победа ждет у причала поражения, — прочел мальчик. — Это же ты написала, правда?

— Да, — призналась Элли. — Но второе, в котором написано о тысяче душ, — настоящее.

— Не совсем, — сказал Сморчок. — Понимаешь, я эту старую машинку нашел раньше.

Слова Сморчка произвели на Элли впечатление, подобное прямому попаданию молнии. Сморчок пожал плечами.

— Мне нужно было изобрести для Макгилла занятие, которое держало бы его в напряжении двадцать лет подряд.

Толпа была уже почти у самого конца причала. Элли захотелось, чтобы Мики нашел возможность сбежать и спрятаться на «Морской королеве». Но, подумала Элли, это не выход — разъяренные дети поймали бы его, подвесили бы за ноги в колокольной камере и провели бы остаток жизни в рутинном избиении, используя тело Мики в качестве нервущегося боксерского мешка.

Элли не могла ничего сделать для Мики Макгилла, и вместо того чтобы пытаться остановить тяжелую руку судьбы, она решила подумать о том, что должна делать она. О плане дальнейших действий. О задаче. Элли знала, в чем она заключается, потому что мечтала об этом месяцами и отлично представляла себе каждую деталь еще до прибытия в Атлантик-Сити. Мики Макгилл не знал об этом, но отчасти Элли хотела попасть в этот город потому, что ее дом находился в пределах каких-нибудь восьмидесяти — девяноста километров. Так близко к дому она еще не была с самого прибытия в Страну.

Элли освободила друзей и сама освободилась из лап Макгилла. Все, что оставалось сделать, — добраться до дома.

— Мне пора, — сказала она, несказанно удивив всех присутствующих.

Элли быстро обняла Лифа, а затем поблагодарила Ника за все, как-никак он стал ее случайным спутником с самого первого дня.

— Элли, я… — но Элли подняла руку, дав понять, что не нуждается в долгих прощаниях.

Она терпеть не могла подобных сцен.

Затем она повернулась к Мэри. Несмотря на все, что было между ними, Элли кивнула Королеве малышей с уважением и посмотрела на «Гинденбург».

— Ты заслужила приз в номинации «Самое эффектное появление».

— Нам тут много что придется сделать, — ответила Мэри. — Может, останешься, поможешь нам?

— Я бы с удовольствием, но планы не терпят отлагательств.

Мэри приняла ее ответ, не спрашивая о характере планов. Элли решила, что Мэри поняла все без слов.

— Мы могли бы подружиться, — сказала Мэри с некоторой долей сожаления в голосе.

— Не думаю, — ответила Элли со всей доступной ей дипломатичностью. — Но я рада тому, что мы больше не враги.

Элли развернулась, буквально заставляя себя не смотреть назад, прошла мимо гигантского дирижабля и покинула причал.

Разъяренная толпа продолжала изливать свой гнев на Мики Макгилла, а он пытался пробиться к краю причала, чтобы прыгнуть в воду. Он уже приготовился снова исчезнуть с поверхности планеты.

Однако у судьбы на этот счет были другие планы.

Когда мальчик оказался на конце пирса, до него донесся странный звук, едва слышный за криками бывших узников. Но Макгилл расслышал его. Это был топот копыт. Затем послышалось лошадиное ржание. Плеск. Он обернулся и сквозь лес избивающих его рук и ног увидел Шило, знаменитую во всем мире ныряющую лошадь. Она в очередной раз выбралась из бассейна на трап, ведущий на вышку.

«Твое спасение придет из воды».

Мики Макгилл резко развернулся и с новой силой стал прокладывать путь сквозь разъяренную толпу, в сторону бассейна, туда, где была лошадь.

Тем временем Элли снова пришлось привыкать к зыбкой природе мира живых. Ноги ее то и дело погружались в тротуар, и ей приходилось постоянно двигаться, чтобы не уйти в него по колено. Она могла бы пройти несколько десятков километров, отделявших ее от дома, пешком. Если бы она сделала пару специальной дорожной обуви, идти было бы легче, но беда была в другом: Элли не знала, в какую сторону двигаться.

— Простите, — обратилась она к мирно прогуливающейся парочке. — Вы не подскажете, как мне…

Но люди прошли мимо, словно никакой Элли и в помине не было.

Ну, да, конечно, они ее не видели. Как она могла забыть эту простую истину? Она же привидение. Элли наконец готова была смириться с этим фактом. «Отблеск жизни» — каким красивым словом не назови, факт остается фактом. Она — привидение. Но не простое…

Пока Элли размышляла на эти темы, позади раздался странный звук, заставивший ее обернуться и посмотреть на мертвые причалы. Лошадиные копыта дробно стучали по деревянному настилу. Элли остановилась, чтобы услышать обязательный всплеск, но на этот раз его не последовало. Вместо этого из-за гигантского цеппелина показалась сама лошадь, несущаяся галопом. На спине ее сидел всадник. Вслед за ними из-за дирижабля выбежала толпа детей, но преследовать лошадь было бесполезно, она мчалась как ветер. В тот момент, когда ноги лошади коснулись тротуара, в том месте, где он был частью мира живых, стук копыт прекратился, но Шило и не подумала остановиться. Лишь Элли со стороны было заметно, что скорость скачущего животного немного уменьшилась. Лошадь направлялась прямо к Элли, и через секунду была уже так близко, что девушка смогла рассмотреть сидевшего на ее спине человека. Это был Мики Макгилл, Элли увидела его злые глаза.

Ей стало не по себе. Для Элли полные гнева глаза мальчишки были страшней разномастных глаз чудовища.

Она попыталась убежать, но это было бесполезно — лошадь приближалась слишком быстро. Мики вот-вот схватит ее, а она ничего не может сделать. Сейчас ее затопчет лошадь, а потом она снова окажется в плену у Макгилла. Он хочет наказать ее за предательство. Элли оглянулась и снова увидела глаза Мики. Они словно говорили: «Ты заплатишь за то, что сделала со мной. Тебе не спрятаться!»

И вдруг Элли поняла, как можно скрыться от Макгилла.

Прямо перед ней по тротуару бежала девушка в спортивных брюках, с волосами, собранными в хвостик. Ей было лет девятнадцать или около того. Элли снова оглянулась. Мики Макгилл был всего в нескольких метрах. Лошадь неслась галопом, Мики наклонился и протянул руку. Времени на размышления не было, и Элли с ходу запрыгнула в тело девушки, приноравливаясь к ее шагам и стараясь изо всех сил удержаться внутри.

Мики Макгилл и лошадь мгновенно исчезли. Причалов и зависшего над одним из них «Гинденбурга» как не бывало. Теперь Элли видела только обыкновенное хмурое утро, царившее в мире живых. Было прохладно, и Элли почувствовала, как по телу бегут мурашки. Сердце билось учащенно. Она почувствовала усталость человека, бегающего по улицам уже в течение часа или около того.

Мики Макгилл и преследующие его бывшие узники колокольной камеры никуда не делись, но их не было видно, и они не могли бы теперь дотянуться до Элли. Никто и ничто из Страны затерянных душ не существовало для нее. Элли вышла на прогулку в мир живых.

Что происходит, спросила недоумевающая душа хозяйки тела, в которое вселилась Элли. Почему я не могу двигать руками и ногами? Что случилось?

— Тихо, — сказала ей Элли. — Все будет хорошо.

Девушка повернулась и побежала дальше.


Причал поражения | Страна затерянных душ | День всех душ