home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

Когда собачья голова исчезла из виду, Амброджани повернулся к Брунетти и спросил:

— Ну что?

Брунетти пошел к машине. Амброджани сел за руль, но не включал мотор.

— Отличный бизнес — построить госпиталь, — сказал наконец Брунетти. — Отличный бизнес для синьора Гамберетто.

— Да, — согласился его спутник.

— А это имя вам что-нибудь говорит? — спросил Брунетти.

— О да, — ответил Амброджани, а потом добавил: — Это тот, от кого нам посоветовали держаться подальше.

Когда Брунетти бросил на него непонимающий взгляд, Амброджани объяснил:

— Ну, это никогда не звучало именно как приказ, ничего подобного, но ходят слухи, что ни к синьору Гамберетто, ни к его делам не стоит присматриваться слишком пристально.

— А что будет? — спросил Брунетти.

— Ох, — сказал Амброджани с горькой усмешкой, — никто ничего не говорит открыто. Это простонамек, и всякий, у кого есть мозги, понимает, что это значит.

— И держится подальше от синьора Гамберетто?

— Вот именно.

— Интересно, — заметил Брунетти.

— Очень.

— Значит, вы относитесь к нему просто как к бизнесмену, ведущему дела в этих краях?

Амброджани кивнул.

— А края эти у озера Барчис.

— Да, и это очевидно.

— Как вы думаете, вы смогли бы что-то узнать о нем?

— Ну, попытаться можно.

— То есть?

— То есть, если эта рыбка средних размеров, то я смогу что-то узнать о нем. Но если это крупная рыбина, тогда особенно ничего не узнаешь. Или я узнаю только, что это просто-напросто респектабельный местный бизнесмен с хорошими связями в политических кругах. И это только подтвердит то, что нам и так известно: человек, имеющий высокопоставленных друзей.

— Мафия?

Вместо ответа Амброджани повел одним плечом.

— Даже здесь, на Севере?

— Почему бы и нет? Нужно же им куда-то перемещаться? Они на Юге только тем и заняты, что убивают друг друга. Сколько убийств произошло за этот год? Двести? Двести пятьдесят? Вот они и двинулись сюда.

— Правительство?

Амброджани фыркнул с каким-то особым отвращением, которое итальянцы приберегают только для разговоров о своем правительстве.

— Разве можно говорить о них раздельно: о правительстве и мафии?

Эта точка зрения была более жесткой, чем у Брунетти, но, вероятно, сеть, которую раскинули по всей стране карабинеры, позволяла получать большую, чем у него, информацию.

— А вы что скажете? — спросил Амброджани.

— Когда вернусь, позвоню кое-кому из влиятельных людей, пользуясь служебным положением. — Он не сказал Амброджани об одном звонке, который, по его мнению, даст ему больше, чем все прочие вместе взятые, хотя он будет отнюдь не служебным, совсем наоборот.

Они сидели так довольно долго. Наконец Амброджани протянул руку и открыл отделение для перчаток. Порылся там и вытащил сложенную карту.

— У вас есть время? — спросил он.

— Да. Сколько нужно времени, чтобы попасть на озеро?

Вместо ответа Амброджани развернул карту и разложил ее перед собой на руле. Он водил по ней толстым пальцем, пока не нашел то, что искал.

— Вот оно. Озеро Барчис. — Палец скользнул вправо от озера и потом резко вниз по прямой линии, ведущей к Порденоне. — Полтора часа. Может, два. В основном это автострады. Что скажете?

Вместо ответа Брунетти протянул руку назад, перекинул ремень безопасности через плечо, закрепил его между сидениями.

Двумя часами позже они двигались по извилистой дороге, ведущей к озеру Барчис, оказавшись среди примерно двадцати автомобилей, ехавших позади огромного груженного гравием грузовика, который полз вверх со скоростью чуть ли не десять километров в час и вынуждал Амброджани то и дело переключать скорость со второй на первую, когда они останавливались на поворотах, где грузовик маневрировал, тяжело поворачивая. Время от времени кто-нибудь обгонял их слева и вклинивался в узкий промежуток меж двух машин, тащившихся за грузовиком, подрезая одну из них и отчаянно гудя. Случалось и так, что какая-нибудь машина выруливала вправо к узкому карману на обочине и там останавливалась. Выскакивал водитель, поднимал капот и, не слишком думая о последствиях, открывал радиатор.

Брунетти хотел было предложить переждать на обочине, поскольку они не спешат и определенной цели у них нет, но понимал, раз не ты за рулем, то нечего давать советы. Прошло минут двадцать, грузовик съехал с дороги на длинную стоянку, без сомнения созданную как раз для этой цели, и машины устремились мимо, кое-кто махнул рукой в знак благодарности. Через десять минут они въехали в маленький городок Барчис, и вскоре Амброджани свернул налево в узкую улочку, круто спускавшуюся к кромке воды.

Амброджани вылез из машины, явно измотанный этой поездкой.

— Давайте выпьем чего-нибудь, — сказал он, направляясь к кафе, располагавшемуся на огромной веранде за одним из домов у озера. Выдвинул стул из-под столика, затененного зонтом, и опустился на него. Перед ними простиралось озеро, вода была совершенно синяя, позади поднимались горы. Подошел официант, взял у них заказ и вскоре вернулся с двумя чашками кофе и двумя стаканами минеральной воды.

Брунетти выпил кофе, глотнул воды и спросил:

— Ну что?

Амброджани улыбнулся:

— Красивое озеро, да?

— Да. Великолепное. Мы кто, туристы?

— Возможно. Жаль, что нельзя остаться здесь и смотреть на озеро весь день, да?

Брунетти становилось не по себе, когда он не понимал, шутит ли его собеседник или говорит серьезно. Но все равно здесь хорошо. Ему хотелось надеяться, что двое молодых американцев смогли провести здесь выходные вне зависимости от причин их поездки. Если они любили друг друга, им хорошо было в таком красивом месте. Он поправил себя, заметив, что, если они любили друг друга, им было хорошо везде.

Брунетти подозвал официанта и расплатился. Пока они ехали наверх, решили, что не станут обращать на себя внимания, задавая вопросы насчет грузовиков с красными полосами, которые сворачивают на боковые дороги. Они туристы, пусть и одетые в галстуки и пиджаки, а туристы конечно же имеют право на обратном пути найти место для пикника и полюбоваться на горы, пока мимо катят машины. Поскольку Брунетти не знал, сколько они пробудут здесь, он подошел к стойке и спросил, не может ли бармен сделать несколько сэндвичей им в дорогу. У него нашлись только ветчина и сыр. Амброджани кивнул, велел ему сделать четыре штуки и добавить бутылку красного вина и две пластиковых чашки.

Держа все это в руках, они вернулись к машине Амброджани и поехали по холму вниз, в направлении Порденоне. Примерно в двух километрах от Барчиса они увидели справа просторное место для стоянки и въехали туда. Амброджани развернул машину так, что они могли видеть дорогу, вырубил мотор и произнес:

— Приехали.

— Я представлял себе, что проведу субботу совсем не так, — сказал Брунетти.

— Я проводил их и хуже, — отозвался Амброджани, а потом рассказал один эпизод, когда ему поручили разыскать жертву похищения в Аспромонте и он провел три дня в горах, лежа на земле, следя в полевой бинокль, как люди входили и выходили из пастушьей хижины.

— А что было дальше? — спросил Брунетти.

— А, мы их выследили. — Он рассмеялся. — Но там оказался кое-кто еще, не тот, кого мы искали, девочка. Родственники похищенной девочки никогда не обращались к нам, ничего не сообщали. Они собирались заплатить выкуп, только мы добрались дотуда раньше, чем они успели заплатить хотя бы одну лиру.

— А что случилось с тем, кого вы искали?

— Его убили. Мы нашли его через неделю после того, как нашли девочку. Ему перерезали горло. Нас навел на него запах. И птицы.

— Зачем они это сделали?

— Наверное, потому что мы нашли девочку. Мы предупредили ее родню, когда привезли малышку к ним, чтобы они помалкивали. Но кто-то сообщил в газеты, и все это появилось на первых страницах. Ну знаете, все эти «Счастливое освобождения» с фотографиями девочки и ее матери, как она ест впервые за два месяца макароны. А преступники прочли и решили, что мы следим за ними. Вот они и убили парня.

— Почему его просто не отпустили? — Потом, поскольку никакого ответа не последовало, Брунетти спросил: — Сколько ему было лет?

— Двенадцать. — Наступило длительное молчание, потом Амброджани ответил на первый вопрос: — Отпустить — это против их интересов. Все поняли бы, что если мы подберемся к похитителям достаточно близко, то есть шанс на благополучный исход. Убив мальчика, они ясно сказали: мы занимаемся бизнесом, и если вы не платите, мы убиваем.

Амброджани откупорил бутылку с вином и налил немного в пластиковые чашки. Они съели по сэндвичу, потом, поскольку делать было нечего, по второму. Все это время Брунетти старался не смотреть на часы, зная — чем чаще смотришь, тем медленней тянется время. Не удержавшись, он все-такивзглянул. Полдень. Время тянулось очень медленно. Он опустил окно, долго смотрел на горы. Когда же отвернулся от них, оказалось, что Амброджани спит, прислонившись головой к окну. Брунетти смотрел на машины, идущие вниз и поднимающиеся по крутой дороге вверх. Все они, на его взгляд, были одинаковыми, различаясь только цветом и, если шли достаточно медленно, номерными знаками.

Через час движение начало редеть, большинство водителей в это время останавливались, чтобы перекусить. Послышалось резкое шипение тормозов грузовика. Подняв голову, Брунетти увидел сползающий с горы большой грузовик с красной полосой вдоль борта.

Он толкнул Амброджани под локоть. Карабинер мгновенно проснулся, рука его повернула ключ зажигания. Он вырулил на дорогу и двинулся за грузовиком. Примерно через два километра от их стоянки грузовик прогудел и, свернув вправо, исчез на узкой разбитой дороге. Они проскочили дальше по шоссе, но Брунетти заметил, как Амброджани протянул руку к щитку управления и нажал на сброс счетчика километража, запустив его с нуля. Проехав километр, Амброджани свернул на обочину и выключил двигатель.

— Какой у него номер?

— Регистрация Виченцы, — сказал Брунетти и вынул книжку, чтобы записать номера, пока они еще свежи в памяти. — Что вы собираетесь делать?

— Постоим здесь, пока грузовик не проедет мимо нас обратно, или подождем с полчаса и отправимся туда сами.

Через полчаса грузовик не появился, поэтому Амброджани развернулся и поехал назад к дороге, поглотившей грузовик. Прямо за ней он, резко вильнув вправо, затормозил между двумя бетонными столбами дорожного ограждения.

Потом вылез из машины и подошел к багажнику. Открыл его и сунул туда руку. Там рядом с шиной лежал крупнокалиберный револьвер. Амброджани сунул его за пояс брюк.

— У вас есть? — спросил он.

Брунетти покачал головой:

— Сегодня не взял.

— У меня есть еще один. Хотите?

Брунетти снова покачал головой. Амброджани захлопнул багажник, вместе они перешли шоссе и углубились по грунтовой дороге в горы.

Грузовики проделали в ней двойную колею; с первым же сильным дождем земля превратится в грязь, и дорога станет непроезжей для такого тяжелого транспорта, как грузовик, что свернул туда у них на глазах. Через несколько сотен метров дорога немного расширилась и, изогнувшись, пошла вдоль речки, которая, вероятно, вытекала из озера. Вскоре, оторвавшись от речки, она повернула влево и теперь шла вдоль длинной полосы деревьев. Впереди дорога снова круто поворачивала влево, к крутому склону, где, судя по всему, и заканчивалась. Внезапно Амброджани отступил за дерево и рванул на себя Брунетти. Одним движением руки карабинер выхватил револьвер, а другой рукой грубо толкнул Брунетти в спину, отчего тот полетел вперед, потеряв равновесие.

Брунетти взмахнул в воздухе руками, стараясь удержаться на ногах. На мгновение он застыл между бегом и падением, но потом земля покачнулась под ним, и он понял, что падает. Уже лежа, он повернул голову и увидел, что Амброджани нависает над ним с револьвером в руке. Сердце сжалось от ужаса. Он доверял этому человеку. И ведь тот даже предлагал Брунетти взять револьвер.

Он попытался стать на колени, подумал о Паоле, ощутил, как ярко светит солнце. В этот момент Амброджани рухнул на землю рядом и рукой прижал его к земле.

— Не шевелитесь. Не поднимайте голову, — прошипел он в ухо Брунетти.

Брунетти лежал на земле, впившись пальцами в траву, закрыв глаза, ощущая только тяжесть руки Амброджани и то, что все его тело покрыто холодным потом. Сквозь гулкие удары собственного сердца он услышал, как к ним приближается грузовик, с той стороны, где, как им показалось, был конец дороги. Он слышал, как мотор прогрохотал мимо, потом звук его стал тише — это грузовик снова выехал на основную дорогу. Когда машина удалилась, Амброджани тяжело поднялся на колени и принялся отряхиваться.

— Простите, — сказал он, улыбаясь лежащему Брунетти и протягивая ему руку. — Не было времени думать, пришлось просто действовать. Вы в порядке?

Брунетти взял протянутую руку и встал рядом. Колени у него дрожали, и он ничего не мог с этим поделать.

— Конечно в порядке, — сказал он и нагнулся, чтобы хоть немного стряхнуть с брюк землю. Пропитавшееся потом белье прилипло к телу.

Амброджани повернулся и пошел к дороге, либо совершенно не догадываясь о чувствах Брунетти, либо искусно притворяясь, будто ничего не заметил. Брунетти отряхнулся, несколько раз глубоко вздохнул и поплелся вслед за Амброджани по дороге туда, где начинался подъем. Дорога не кончалась, она просто неожиданно сворачивала вправо и резко завершалась у маленького утеса. Мужчины подошли к его краю и посмотрели вниз. Внизу была площадка размером примерно в половину футбольного поля, большая часть которой заросла ползучими лианами. У того ее края, что находился ближе к ним, стояло около сотни металлических бочек, в которых когда-то, видимо, держали керосин. Вперемешку с ними валялись большие пластиковые мешки, которые используются в промышленности, запечатанные с одной стороны. Похоже, здесь поработал бульдозер, потому что бочки на дальнем конце поля исчезали под поросшим лианами слоем земли, насыпанной сверху. Нельзя было сказать, как далеко простирались засыпанные бочки, и не было никакой надежды пересчитать их.

— Ну что же, кажется, мы нашли то, что искал этот американец, — сказал Амброджани.

— Полагаю, что он тоже это нашел.

Амброджани кивнул.

— Иначе зачем бы его было убивать. Как вы думаете, что он сделал, прямиком встретился с Гамберетто?

— Не знаю, — сказал Брунетти. Такая жестокость казалась просто бессмысленной. Что, особенно, плохого могло случиться с Гамберетто? Штраф? Он, конечно же, обвинил бы водителей, даже заплатил бы одному, чтобы тот сказал, что сделал это по своей инициативе. Вряд ли он лишился бы контракта на строительство госпиталя, если бы обнаружилось нечто подобное; итальянский закон рассматривает это как мелкое преступление. Ему грозила бы более серьезная кара, будь он задержан за вождение незарегистрированной машины. Ведь подобный проступок, в конце концов, отбирает доходы непосредственно у правительства; свалки же всего лишь отравляют землю.

— Как вы думаете, мы можем туда спуститься? — спросил он.

Амброджани уставился на него:

— Вы хотите пойти посмотреть на все это?

— Мне бы хотелось узнать, что написано на бочках.

— Если взять влево, может, и сумеем, — сказал Амброджани, указывая на узкую тропинку, которая вела вниз к свалке.

Они вместе спустились по крутому склону, время от времени оскальзываясь, хватаясь друг за друга, чтобы не покатиться под уклон. Наконец, спустившись на дно, они оказались всего в нескольких метрах от первой бочки.

Брунетти посмотрел на землю. Здесь, под ними, она была сухая и рыхлая, рядом же со свалкой как будто набухала и превращалась в тесто. Он подошел к бочкам, осторожно ставя ноги. Ни на крышках, ни на боках ничего не было написано, никаких этикеток, ни ярлыков, никаких обозначений. Двигаясь вдоль свалки, стараясь не подходить к ней ближе, он рассматривал бочки. Они доходили ему почти до бедер, каждая имела металлическую затычку, плотно вбитую в отверстие наверху. Тот, кто привез их сюда, по крайней мере позаботился, чтобы они стояли прямо.

Дойдя до конца ряда видимых бочек и не найдя никаких обозначений, он оглянулся на весь ряд, вдоль которого прошел, ища прозора между бочками, достаточного, чтобы пройти внутрь. Он вернулся на несколько метров и нашел такой прозор. Теперь у него под ногами был тонкий слой маслянистой грязи, облеплявшей подошвы его ботинок. Он пробирался между бочками, то и дело наклоняясь, чтоб отыскать хоть какую-нибудь маркировку. Нога его коснулась одного из черных пластиковых мешков. С бочки, к которой он был прислонен, свешивался лист бумаги. Вынув носовой платок, Брунетти протянул руку и перевернул его. «Вооруженные силы США. Рамш…» Части последнего слова не хватало, но все в Италии знали, что самая крупная американская военная база в Германии находится в Рамштайне.

Он пихнул мешок ногой. Мешок завалился набок, и, судя по очертаниям предметов, которые обрисовались в нем, он был набит железными банками. Брунетти вынул из кармана ключи и разорвал ими мешок с одной стороны. Когда к его ногам посыпались жестянки, он невольно отступил.

— Что там такое? — спросил Амброджани у него за спиной.

Брунетти помахал рукой у себя над головой в знак того, что у него все нормально, и нагнулся, чтобы рассмотреть надписи на банках.

«Собственность государства. Не для вторичной продажи и не для частного использования», — было написано на одной по-английски. На других были немецкие этикетки. На большей их части красовались череп и скрещенные кости, предупреждающие об опасности. Брунетти поднял ногу и пнул банку. На ней была этикетка на английском языке: «В случае обнаружения свяжитесь с вашим офицером ЯБХ. Не прикасаться».

Брунетти повернулся и осторожно прошел к краю свалки, еще с большей тщательностью выбирая, куда поставить ногу. В нескольких метрах от края он уронил на землю носовой платок и оставил его там. Когда он выбрался из смертельного лабиринта, к нему подошел Амброджани.

— Ну что? — спросил карабинер.

— Этикетки на английском и немецком. Некоторые принадлежат их воздушным силам, базирующимся в Германии. Откуда остальные, я понятия не имею. — Они пошли прочь от свалки. — Что значит «офицер ЯБХ»? — спросил Брунетти, надеясь, что Амброджани это знает.

— Ядерный, биологический и химический.

— Матерь Божья, — прошептал Брунетти.

Фостеру не обязательно было идти к Гамберетто, чтобы попасть в переделку. Этот молодой человек держал у себя на полке такие книги, как «Жизнь христианина в век сомнений». Он, вероятно, сделал то, что сделал бы любой наивный молодой солдат, — доложил своему командиру. Американские отходы. Американские военные отходы. Привозятся на судах в Италию, чтобы их здесь выбросили на свалку. Тайно.

Они пошли обратно по дороге, не встретив по пути ни одного грузовика. Когда подошли к машине, Брунетти сел, держа ноги наружи. Двумя быстрыми движениями он снял ботинки, отшвырнув их в траву на обочине. Потом стянул носки, стараясь держать их за верх, и отшвырнул туда же. И спросил, повернувшись к Амброджани:

— Как вы думаете, можно будет остановиться у магазина обуви по дороге к вокзалу?


Глава 19 | Смерть в чужой стране | Глава 21