home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Режим ожидания

Полоний ...нам осталось

Найти причину этого эффекта,

Или, верней, дефекта, потому что

Дефектный сей эффект небеспричинен.

Лучше всего начинать прием так – подойти к кабинету, вставить в прорезь ключ, окинуть толпящийся народ взглядом и сказать громко, но в то же время словно про себя:

– Господи! Святили-святили поликлинику, а нечистой силы все равно полный коридор!

И от души так хлопнуть дверью, чтобы всех пробрало.

Потом переодеться и заняться делом – запись какую сделать или еще чего. На худой конец можно кроссворд порешать, кроссворды всегда в столе есть. До того самого момента, пока не просунется в дверь чья-нибудь рожа и не спросит заискивающим голосом:

– Полина Викторовна, к вам можно?

Если Лена еще не пришла, лучше всего ответить:

– Куда вы лезете – разве не видите, что медсестры еще нет?

Если пришла – то строго отвечаешь:

– Подождите минуточку!

И где-то минут через пять нажимаешь на кнопку, чтобы над входом загорелась надпись «Входите».

А как иначе – врача должны уважать и побаиваться, без этого никак. Народ у нас, скажем прямо, – дрянь, не народ, а народишко. Не будут бояться – начнут смеяться. А тогда беда!

Потому что строгому врачу одна цена, а размазне какой-нибудь – совершенно другая. Как себя поставишь, так к тебе и относиться будут. Вон невропатолог Михайлова всем улыбается, вежливая из себя вся... Так у нее контингент просто на шее сидит. Ножками болтает и слезать не хочет.

А у Шиловой не забалуешь, все это знают. Враз на место поставит. Потому как – дисциплина. И первое звено в этой дисциплине – режим ожидания. Пациент должен истомиться за дверью, созреть, как яблочко на дереве, и тогда он будет понимать свое место правильно. А не так, что ему все должны.

С теми, кто считает, что им все должны, – разговор короткий. От дверей да на три буквы, только тихо, чтобы в коридоре слышно не было. Что интересно – жаловаться на четвертый этаж бежит только пятая часть от посланных. Остальные идут туда, куда их послали, и размышляют о своем поведении. Размышляют и делают выводы. Потом приходят, конечно, куда они от своей Полины Викторовны денутся? Глазки в пол, на губах виноватая открытка, в руках – пакет. У самых сознательных конверт.

Если кто думает, что она старается ради того, чтобы стрясти побольше, то очень ошибается. Полина Шилова не из крохоборов и кусочников. Ей просто надо, чтобы ее уважали, считались с ней, а пакеты и конверты – это так показатель. Приятный, надо сказать, показатель. Должны же и у врачей хоть какие-то приятные впечатления от работы оставаться. А то целый день копаешься в лоханках, света белого не видишь.

А мама так мечтала, чтобы ее Полиночка стала врачом! Хорошая специальность, чистая, прибыльная. Ха – чистая! Ха – прибыльная! Лучше бы в Плехановский пошла – сейчас бы как сыр в масле каталась. Эх, жизнь, не повернешь тебя вспять...

У Ленки чего-то глаза прямо с утра на мокром месте. И тушь потекла, точно – ревела.

– Лена, что случилось?

– Ничего, Полина Викторовна.

– Лена, ... твою мать, что случилось?

– Панкрашкина меня сейчас перехватила и сказала, что летний отпуск мне в этом году не положен – в прошлом ходила в июле. А у меня планы...

– Знаю я твои планы – сначала планы, потом «мне бы почиститься, Полина Викторовна»!

– Боря не такой, у нас все серьезно. Мы проверим в Египте свои чувства, а потом поженимся.

– Дура ты набитая! Ладно, не реви... какой там телефон у Панкрашкиной?

– Один сорок пять.

В сорок пять, в сорок пять баба ягодка опять...Ишь ты, ягодка – часа прожить не может, чтобы характер свой поганый не показать. Главная медсестра – фу ты ну ты, ножки гнуты! Корчит из себя царицу, пользуется тем, что главный врач ни хера в поликлинической работе не понимает. Да что он вообще может понимать? Он же из военных. У него в мозгах одна круговая извилина, да и та – след от фуражки. Любят у нас отставников привечать, потому что они главный закон твердо выучили: «Делиться надо». Пока делишься – сидишь на месте, будь ты хоть пеньком. Бог ты мой, под каким же говном приходится работать!

– Ирина Игоревна? Шилова беспокоит. Что вы себе позволяете?.. Я про Рудометкину, что вы с мужем себе позволяете, меня не касается... Ну и что?.. Интересно – заведующая отделением согласна, старшая сестра согласна, я согласна в июне работать без медсестры... Какая интенсивность? Засуньте вы себе эту интенсивность туда, где у вас давно ничего не было!.. Напугала ежа голой задницей!..

– Полина Викторовна, она же теперь меня со свету сживет!

– Подавится! Подожди, я еще с Карповной поговорю. Все, иди умой морду лица и давай начинать – люди ждут!

– Можно, Полина Викторовна?

– Что спрашиваешь? Разве не видишь, что лампочка зажглась? Или у тебя на фоне беременности отслоение сетчатки пошло? Придется тебя госпитализировать.

– Зачем госпитализировать? Что-то с анализами не так, Полина Викторовна?

– С анализами, может, и так, но ты же не видишь ни хрена!

– Вижу...

– Видит она. А чего тогда спрашиваешь «можно»? Лампа загорелась – заходи.

– Да я просто...

– Хватит, Сидорова. Не отнимай у меня драгоценное время. Скидывай свои портки и лезь на трон!

– Вот последний анализ мочи, Полина Викторовна...

– Там еще и биохимия должна быть, Лен, ты посмотри повнимательнее... Что ты там копаешься? Залезай!

– В коридоре мой муж сидит, Полина Викторовна...

– Ну и пусть сидит, мне-то что? Или ты его привела с Леной познакомить? Так, помолчи, не отвлекай... Лен, дай ей направление на УЗИ.

– Что-то не так?

– Все так, не суетись. Лена – померяй живот и взвесь.

Только и знают, что беременеть... Как с ума все посходили. Это уже не бэби-бум, а бэби-помешательство.

– Можешь одеваться. Так что твой муж хотел?

– Поговорить с вами насчет роддома.

– Я, дорогая моя, роддомами не заведую, что со мной о роддомах разговаривать?

Вообще-то можно и о роддомах, только не с тобой, жмотярой. Три месяца наблюдаешься – даже шоколадки не принесла. А еще культурную из себя корчишь – редактором в журнале работаешь.

– Так вы же все знаете...

– Совсем не все. Например, не знаю, когда я помру. Ладно, иди...

– А муж?

– А что муж? Пусть домой тебя везет, заботу проявляет.

– До свидания.

– До свидания.

Век бы тебя не видеть!

– Здравствуйте, Полина Викторовна!

– И тебе не болеть, Гавриловна. Чего пришла?

– Диспансеризация у нас очередная...

– А чего не записалась? Диспансеризацию положено по записи.

– Так сказали – можно без записи. Мне же только подпись.

– Ничего не знаю, кто что сказал. Сказано – по записи, значит по записи. Запись на первом этаже. До свидания.

– Полина Викторовна, я же с семи утра у дверей очередь к вам занимала...

– Лучше бы записалась. Все, иди.

А недовольства-то сколько на роже! Можно подумать! Нет, милая моя, не на такую напала. Шилова – это Шилова! Шилова понимает, что к чему. Сегодня одну примешь без записи, завтра десятерых, а через неделю вы вообще записываться перестанете. Нет уж – фигу вам с машинным маслом!

– Да? Здесь, Татьяна Алексеевна. Передаю... Вас Татьяна Алексеевна спрашивает.

Вяземцева, зам главного по экспертизе, просто так не позвонит. Или жалобу разбирать станет, или по поводу больничного мозги полоскать.

– Доброе утро, Татьяна Алексеевна... Помню, на память я еще не жалуюсь... Да, снова отправила на продление... А что – разве в карте консультация терапевта не рекомендована?.. Я знаю... А если у нее будет выкидыш, то кто будет виноват?.. Нет, я такого греха на душу не возьму... Извините, Татьяна Алексеевна, но у меня народу полон коридор! Объяснительную я вам напишу, не забуду!

Вон у соседей зам по экспертизе – нормальная баба. Толковая, душевная, с понятием. С любым вопросом подойти можно, любое дело решить. А наша что – только и знает что поучать всех да молиться. И чуть что – сразу объяснительную требует, можно подумать, что ей на туалетную бумагу зарплаты не хватает. Бумажная душонка!

– К вам можно?

– Молодой человек, вы случайно кабинетом не ошиблись, а? Я вообще-то гинеколог.

– Я в курсе. Вот, Полина Викторовна, жена просила вам передать...

– Спасибо. А кто ваша жена?

– Галкина Дарья, вот ее больничный. Она с утра собралась к вам, да что-то голова закружилась, вот и пришлось дома остаться...

– И правильно! Чего тут ходить? Только инфекцию цеплять. Я ей продлю до десятого, а там посмотрим.

– Спасибо, Полина Викторовна.

– Вы когда в следующий раз придете – в очереди не сидите. Как выйдет кто – заходите и молча давайте больничный.

– Спасибо, буду знать.

– Дашеньке привет передавайте.

– Обязательно передам. До свидания.

– Всех благ!

– Можно, Полина Викторовна?

– Я приглашала?

– Нет.

– Так закройте дверь и ждите приглашения. Лен, это тебе.

– Спасибо, я так люблю «Вдохновение»!

– Галкину благодари. Правильная девка. У нее и мать была такая же – никогда с пустыми руками не ходила.

– А муж у нее красивый...

– Эх, дорогая моя, в мужике не красота главное и не то, о чем ты вечно думаешь.

– А что же тогда?

– Поживешь с мое – поймешь.

– Можно?

– Нужно! Что у вас?

– Я наблюдалась в другой консультации по месту прописки, а сейчас мне уже тяжело ездить через всю Москву...

– Срок?

– Тридцать первая неделя.

– А от меня что вам надо?

– Хочу наблюдаться по месту жительства.

– Идите к главному врачу прикрепляться.

– Я уже была у него. Вот, на карте отметка.

– Давайте карту и приготовьтесь к осмотру.

Финансовый аналитик. Паршивый ты финансовый аналитик, если в обычной поликлинике наблюдаешься. Может, и не аналитик ты вовсе, а секретутка с понтами. Эх, кого только на приеме не увидишь...

– Все, сейчас Лена вас замерит и взвесит, и можете одеваться.

– Как у меня дела, доктор?

– Как положено. В регистратуре выпишите новый больничный, а старый закроете там, где открывали. Так... у вас пиелонефрит?

– Да.

– Консультацию терапевта.

– Я пробовала попасть, но там запись по пять человек в день, и все оккупировано пенсионерками...

– А пенсионерки, что по-вашему, не люди?

– Нет, я к тому – нельзя ли у вас талончик к терапевту получить?

– Талонов к терапевту у нас нет. Есть запись. На первом этаже возле регистратуры.

– Но я так и до родов не попаду к терапевту...

– Не мои проблемы. До свидания.

– А почему вы разговариваете в таком тоне?

– А почему вы скандалите? Вас, наверное, из одной поликлиники в другую выпихнули как скандалистку, а вы мне тут песни поете – ах, мне ездить далеко!

– Что вы себе позволяете?

– Ничего, кроме того, что входит в мои обязанности – послать вас к терапевту.

– И только?

– Я могу и дальше послать. Хотите?

– Мы встретимся у главврача!!!

– Напугала! Нет, Лен, вот хамка а? Вот из принципа позвоню туда, где она наблюдалась, и узнаю, за что они ее к нам спихнули. Небось довела там всех. Это же надо – так себя вести! И где – на приеме у врача!

Интересно – куда она побежала? К главному или домой? А хоть бы и к главному... что он сделает? Ну прочитает нотацию, ну – премии лишит. Да плевать она хотела на эту крохоборскую премию! Ей народ премию несет, и несет куда больше, чем может выписать администрация!

Администрация! Троица, блин... тупой и еще тупее. Что нужно для того, чтобы стать начальником? Лизать зады тем, кто наверху, лизать усердно, да еще повизгивать от удовольствия. Кто отличится – того повышают. Хоть бы сидели, не рыпались, сознавая свою ущербность, так нет же – поучают, поучают... Сволочи!

– Здравствуйте, доктор!

– У доктора, между прочим, имя есть и отчество! Вот вам бы понравилось, если бы я ответила: «здравствуйте, больная»? Меня, между прочим, Полиной Викторовной зовут! Да не стойте как статуя, проходите! Давайте карту. Сараевская восемнадцать – не мой участок. Вам к Долгополовой, она сегодня во вторую смену!

– Ой, Полина Викторовна, а я столько времени потеряла. А может, вы меня примете? Мне осмотр для устройства на работу.

– Милая моя! Вы, что творится в коридоре, видели? Так что спрашиваете? Если я кого попало буду принимать, то мне жить здесь придется. Да и анализы ваши, если вы их сдавали, к Долгополовой ушли.

– Анализы у меня на руках...

– Вот и несите их своему врачу. Всего хорошего.

– А если...

– Закройте дверь с той стороны и не мешайте работать! Лена, выйди и посмотри – нет ли кого еще из чужих. Если есть – посылай к своим врачам. Шилова вам не дурочка – за всех отдуваться! Слышали?! То-то же!

С ума сойдешь с этим народом. Нервы так и сгорают! До пенсии дотянуть бы... если бог даст...

– Шилова слушает!.. Здравствуйте, Антон Варфоломеевич... Была, нахамила и ушла... Лена свидетель – я ее просто направила к терапевту. У нее пиелонефрит... вот провалиться мне на этом месте, если я хоть одно грубое слово ей сказала! Зато уж она оттянулась по полной – обзывала нас тут всяко-разно... Вы присмотритесь – может, ее к психиатру направить?.. Да нет, говорю же вам – все строго по делу и в корректной форме... Хотите я брошу прием, поднимусь к вам и скажу ей все это в глаза?.. Как скажете, вы тут главный.

Эх, чайку бы сейчас выпить с конфеткой, да тут разве дадут?

– Можно?

– Можно, раз пришла. Ложиться будешь?

– Полина Викторовна, вы же знаете мои обстоятельства...

– А не хрена было выходить за алкаша. Радовалась, небось, нашла, мол, сокровище... Ложиться будешь, в последний раз спрашиваю?

– Не могу я!

– Тогда иди к заведующей, я тебя принимать не буду. Ты завтра дома дуба дашь от эклампсии, а мне за тебя в тюрьму идти? Я не согласна!

– Так заведующая даже разговаривать со мной не станет!

– А что с тобой разговаривать, когда тебя госпитализировать надо. Иди, не мешай работать. Надумаешь ложиться – заходи без очереди. А пока не надумаешь – на глаза мои не показывайся. Ходи к заведующей, ей по должности положено с такими дурами дело иметь!

– Здравствуйте!

– До свидания!

– Не поняла...

– Чего ты не поняла, Истомина? Жаловаться на меня кто ходил – не ты? Так чего же пришла, раз я такая сякая вся из себя плохая?! Кругом, шагом марш! Можешь снова идти жаловаться, только учти, что кроме меня возиться с тобой все равно некому! Небось поняла уже?

– Поняла.

– Громче!

– Поняла, Полина Викторовна.

– Тогда сейчас после того, как от меня выйдешь, прямиком дуй к главному врачу и скажи ему, что ты на меня наговорила, потому что из-за беременности у тебя слегка крыша съехала. Чтобы между нами больше непоняток не было. Договорились?

– Договорились...

– Давай Лене карту и лезь на трон!

Ходят, права качают, жалуются – а как подопрет, прибегают: «Примите, Полина Викторовна!» Приходится идти навстречу, клятву же давала, да... Ой, давно это было, ой давно! Еще Леонид Ильич, царствие ему небесное, жив был. Вспомнить страшно! А сколько планов было! Сколько надежд! Аспирантура, докторантура... Лидка Порываева вон уже который год кафедрой заведует. Конечно, с такими внешними данными, как у Лидки, легко продвигаться. Она и места-то такие выбирала, чтобы у нее в руководителях одни мужики были. Тряхнет сиськами, вильнет задом – и всего сразу добивается. А тут один нос чего стоит. Нос, нос, на семерых рос, да весь Полиночке достался. Раньше все пластическую операцию мечтала сделать, а теперь-то чего уже, людей смешить на старости лет.

– Можно?

– Проходите.

– Меня направил...

– Куда вы прете? Вы что, не видите – я занята?!

– Мы вместе, доктор...

– Закройте дверь!

– Но это моя внучка!

– Ну и что? Я же сказала – закройте дверь! С той стороны!

– Я пришла с ней...

– Все ясно! Нет, вы только посмотрите – взрослую телку по поликлиникам за ручку водит бабушка! Умереть – не встать! Вы что – боитесь отпустить ее в поликлинику? Или она у вас такая шустрая, что по дороге забеременеть может?!

– Я бы попросила...

– Выйдите в коридор и просите сколько влезет – вам подадут! А здесь вам делать нечего...

– Но почему...

– Потому что у меня всего одно кресло. Сразу двоих я смотреть не в состоянии! Вы сами выйдете или вас выставить?

– Как ваша фамилия?!

– Выйдите и прочтите на табличке мою фамилию! Ну народ – ведет свою внучку к доктору и не знает к кому! А вы что стоите? Скидывайте все, что ниже пояса, и в кресло! Бабуля, не надо тут присаживаться, у меня не зал ожидания Казанского вокзала! Это врачебный кабинет! Место, где соблюдается врачебная тайна. Я не могу заниматься вашей внучкой при вас! Может, у нее есть секреты?! И нечего тут симулировать! Плохо с сердцем – так идите к терапевту! Так!!! Вы мне сегодня работать дадите?!!

– Не смейте кричать на бабушку!

– Вам где уже надо быть? В кресле! Так что же вы около своего конвоира прыгаете?! Ничего с ней не случится – она еще всех нас переживет.

– Где ваша заведующая?!

– Справки в регистратуре! У меня не справочное бюро!

– Вам это так не пройдет!

– И вам тоже! Ишь, покраснели обе – чисто помидорки!

– Какое хамство! Пойдем, Светочка...

– Скатертью дорога! Фу-у-у! Вот ведь твари – придут, наорут и уйдут. Спрашивается – зачем приходили, да еще вдвоем?

– Сейчас снова главный позвонит...

– Да пусть звонит сколько ему хочется! Что ты думаешь, Лен, я перед ним на задних лапках танцевать стану? Это на его место очередь, а на моем работать желающих мало. Уволит меня – я найду куда пойти, а вот кого он на мое место найдет? Какую-нибудь приезжую дуру? Так та здесь и дня не высидит – сбежит! Работа-то какая!

– Каторга, Полина Викторовна, а не работа!

– Твоя правда! Я ведь, Леночка, живу полноценной жизнью только тогда, когда в отпуск ухожу или на учебу. А на работе я существую, чтобы вот такие хамки кровь мою пили стаканами! Запри-ка дверь – надо успокоительного принять... Ты будешь?

– Грамм пятьдесят, не больше. А то Панкрашкина если учует...

– Ничего она не учует, твоя Панкрашкина! Она сама стаканами водку хлещет! Просто у нее уже, как у всякой хронической алкоголички, метаболизм перестроился на спирт. Поэтому она стакан выпьет – и ни в одном глазу! Давай, за все хорошее! Ох, как ангел по душе прошел... На вот, печеньицем закуси! Кто это там стучит? Выйду сейчас в коридор – порву на атомы! Ладно, повторим – и за работу! Ох, хорошо! Как выпьешь, так сразу молодеешь... Погоди, не открывай... Все, теперь можно.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте. Как дела?

– Ничего, спасибо.

– Покой соблюдаете?

– Да.

– И физический, и половой?

– Да, полный покой.

– Выделения есть?

– Нет.

– Очень хорошо. Лена, выпиши направления на кровь и мочу. Где ваш больничный?

– Полина Викторовна, а смотреть меня вы не будете?

– А зачем?

– Ну мало ли... я не знаю...

– А я знаю! Знаю, когда смотреть, а когда не смотреть! Все, до свидания.

– Странно как-то...

– Да, странно! Странно, когда приходят на прием для того, чтобы поскандалить! Вам что – ругаться не с кем? Вы же вроде как замужем! Идите, я только успокоилась, не доводите меня снова!

– Извините, я не знала, что мой вопрос вызовет такую реакцию!

– А какую реакцию он мог вызвать?! Что я тут, танцевать перед вами должна?! Я вам дала направления, продлила больничный, расспросила, как и что, чего вы еще хотите? Или для вас день прошел зря, если у вас там никто не пошерудил?!

– Что значит «пошерудил»? Я пришла к врачу не для того, чтобы мне там, как вы выражаетесь, «пошерудили»! Я пришла на прием!

– Не надо так волноваться, а то родите прямо в коридоре. Успокойтесь, пожалуйста, присядьте. Лен, дай ей водички... Запишитесь к невропатологу, у нас хорошая невропатолог, она вам что-нибудь успокоительное выпишет, безвредное. Глазки высохли? Молодец. Можешь идти...

Как же надоедает вот так со всеми сюсюкать. Сопли им вытирать, водой отпаивать, успокаивающие беседы проводить. Можно подумать, что ей за это доплачивают! Доплатят тут, жди. Галька Фердычная права – в стационаре куда легче работать. Но там оперировать надо, а оперировать она не может – тромбофлебит. Гальке-то что, кардиологу, у нее самая крупная операция – кардиограмму снять.

– Можно, доктор?

– Если лечиться пришли, то можно, а если скандалить, то нельзя. Лучше к рентгенологу идите скандалить.

– Почему?

– Она глухая, ничего почти не слышит, не расстроится. А мне уже сегодня все нервы вымотали.

– Меня к вам хирург направил.

– С чем?

– Боли в правом боку.

– Давно?

– Месяца три уже. Хирург посмотрел и сказал к вам обратиться.

– Давайте посмотрим.

– Ой, больно!

– Что вы дергаетесь? Ну что вы дергаетесь? Можно подумать, что я вам туда незнамо что сую, а не два пальца!

– Больно, как напильником...

– И часто вы туда себе напильник суете?!

– Никогда...

– Тогда что пургу гоните? Колит у вас. Идите к терапевту.

– А точно колит?

– Стопудово!

– А на анализы или ультразвук вы меня не пошлете?

– Как вас там?.. Рахманова, я вам русским языком объяснила – у вас колит. Колитами занимается терапевт. Вот терапевт вам и даст все направления. Вопросы есть?.. Терпеть не могу таких вот, Лен! Ушла – даже «до свидания» не сказала, не говоря уже о «спасибо». И это Европа, двадцать первый век! Ё...ться можно!

– Мы не Европа, Полина Викторовна, мы – Азия.

– Ты на Азию почем зря не греши, Азия – она разная! Вот китаяночка эта, которая ко мне скоблиться бегает – очень приличная дама. Вежливая, опрятная, благодарная. А возьми эту хабалку Каримову со Второго Минерального проезда, так та, конечно, совершенно бескультурная женщина. Помнишь, как она визжала на всю поликлинику, когда я поинтересовалась – подмылась она перед приходом или нет? Теперь к Байрамкулиевой ходит, к землячке своей. И слава богу, баба с возу – кобыле легче. Ой, совсем замоталась – забыла на кнопку нажать!

А вот пока на кнопку не нажала – ни одна сволочь в кабинет не сунулась. Приучились к дисциплине, молодцы.

– Здравствуйте, Полина Викторовна! Здравствуйте, Леночка!

– Здравствуйте, Мариночка. Что у вас случилось?

– Ничего не случилось, слава богу, просто больничный на две недели нужен, к матери в Липецк съездить...

– Нужен – так будет. Как сама-то?

– Нормально, работаю, пока не сократили. Спасибо, Полина Викторовна.

– И вам спасибо, Мариночка. Счастливо съездить, маму проведать... Вот тебе, Лен, пример нормального человека, оставляющего после себя приятное впечатление. Ты не улыбайся, я же не деньги имею в виду, а чувства. Я же – человек-зеркало. Как люди со мной, так и я с ними. Проходите, не топчитесь на пороге. Здороваться будем?

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Что-то лицо мне ваше незнакомо... Вы точно «моя»?

– Ваша, вот моя карта.

– Так... рассказывайте, что у вас случилось.

– Мне кажется, что я беременна. Тест положительный.

– Тест положительный, надо же! Поменьше верьте этим тестам! Они совершенно неинформативны! Задержка большая?

– Неделя.

– Да вы что – смеетесь?! Неделя задержки, и вы сразу решили, что беременны! Ах, да – у вас тест был положительный. Лена, ты что-нибудь понимаешь? Вот и я не понимаю! Приготовьтесь к осмотру, пожалуйста... не дергайтесь, а то так и с кресла можно свалиться... Я понимаю, что больно, но ничего поделать не могу... Матка не увеличена, ждите – скоро начнется менструация.

– А почему тогда из грудей есть выделения?

– Давайте посмотрим... ну и где здесь выделения? Я не вижу. Так, обе молочные железы у вас мягкие, без уплотнений. Одевайтесь.

– Так я точно не беременна?

– Скажите, пожалуйста, а вы у психиатра часом не наблюдаетесь? На учете не состоите?

– Нет, не состою.

– Это правда?

– А зачем мне врать?

– И таблеточками не увлекаетесь?

– Нет, не увлекаюсь.

– Транквилизаторами там, антидепрессантами?

– Я не пойму – к чему вы клоните?

– А я не пойму – почему вы решили, что вы беременны, вот и уточняю ваш психический статус! Может, вам к психиатру надо.

– Это вам нужно к психиатру, и поскорее! До свидания!

– Нет, ну вы посмотрите... Лен, что это было?

– Не обращайте внимания, Полина Викторовна. Вы ее раскусили, вот она со зла вам нахамила. Не сердись на больного человека.

– А ты тоже думаешь, что она того?

– Естественно! Поведение-то какое.

– Что творится... Полнолуние вроде не скоро, а на прием одни шизоиды приходят!

– Да! Да, Антон Варфоломеевич... Передаю.

– Слушаю вас, Антон Варфоломеевич... Это не со мной у вас вечные проблемы, а с контингентом, давайте не будем путать... Что значит «передергивать»? Антон Варфоломеевич, это они у вас такие шелковые уси-пуси, а у меня здесь – мегеры и фурии... Давайте не только передергивать не будем, но и преувеличивать! Я ее до сердечного приступа не доводила! Вам вообще знакомо такое понятие, как врачебная тайна?.. Вот если знакомо, то ответьте, пожалуйста, могу ли я заниматься одной пациенткой в присутствии другой?.. Именно это я и пыталась объяснить!.. Ну откуда мне знать, Антон Варфоломеевич? Вера Федоровна старуху госпитализирует, вот вы у нее и спрашивайте! Я вообще в кардиологии плохо разбираюсь... Знаете, Антон Варфоломеевич, если я вас не устраиваю, то вы так, пожалуйста, и скажите! Через пять минут мое заявление будет лежать у вас на столе. А вот этих намеков не надо. Я, между прочим, пришла в эту поликлинику на пятнадцать лет раньше вас! И уйду позже вас!.. Да, я такая! Я никому не позволю себя унижать. У вас есть два заместителя – вот об них ноги и вытирайте, а Шилову оставьте в покое!.. Хорошо, я поднимусь к вам после приема!.. Не забуду, у меня прекрасная память. Имейте в виду, что я помню все!

– Ну вы круты, Полина Викторовна! Главного врача так...

– Учись, пока я жива. А то пугать вздумал! Я уйду, вынудит – я уйду и пойду прямиком куда надо. Расскажу там, как у нас в подвале плитку под мрамор клали, расскажу, как Панкрашкина списания проводит, расскажу, как Вяземцева пачками медицинские книжки штампует... Они у меня всей компашкой на скамье подсудимых окажутся! Видите ли, когда главный врач говорит, я должна слушать! Пусть тебя твои лизоблюды слушают. Лена, запри-ка дверь!

– Может, не стоит, Полина Викторовна? Вам же еще к главному идти.

– До той поры все выветрится – я же один глоточек. Ты будешь?

– Нет-нет, спасибо.

– Некомпанейская ты баба, Ленусик. Ну ладно. За тебя, чтобы у тебя все сладилось!

– Спасибо, Полина Викторовна.

– Хорошо пошло, грех не повторить... Вот теперь можно нервничать дальше. Открывай!

– Полиночка Викторовна, найдете свободную минутку?

– Для тебя всегда! Ну и куда вы претесь? Ну и что – лампочка! Вы разве не видите, что ко мне коллега пришла на консилиум? Ждите в коридоре! Завидую я тебе, Нина, что ты с анализами работаешь, а не с людьми!

– Ну, у нас тоже каждое утро скандал. Вчера вот один ветеран в другого баночку с анализом мочи кинул.

– Попал?

– Попал. Крику было.

– Ладно, хрен с ними со всеми. Рассказывай, зачем пришла.

– Ну за этим... за чем всегда.

– Катя, а ты не хочешь спиральку поставить? Сколько можно скоблиться?

– Надо, наверное.

– Подумай, подумай. А насчет этого – давай во вторник утром.

– Спасибо. Ну, я побежала.

– Никогда по поликлинике не бегай! Ходи шагом, тогда уважать будут... Что ты смеешься, Лен?

– Какая у Катьки фамилия подходящая.

– Залетина? Да – это ты точно подметила, залетает она часто. И вот же – сама с медицинским образованием, а верит во всякую ересь! Таблетки принципиально не пьет, насчет спиральки ей кто-то сказал, что она мешает, вот и бегает ко мне.

– Теперь можно зайти?

– Теперь – можно. Так-так, это не вас мы недавно госпитализировали?

– Я вчера выписалась.

– Так быстро?

– Они меня три дня продержали и сказали, что нет никакой внематочной беременности, только воспаление.

– Ну и радуйтесь, а ко мне зачем пришли?

– Воспаление лечить.

– Ну что ж – давайте выписку... вот у вас здесь написаны рекомендации, больничный вам не нужен, препараты можно купить без рецепта... зачем вы ко мне пришли? Чтобы я вам рекомендации озвучила? Если вам делать нечего, то не думайте, что все так живут.

– А контроль лечения?

– Так полечитесь сначала, а потом уже приходите на контроль. Что вы сегодня приперлись? Или это такой немой укор в мой адрес – зря, мол, госпитализировала?

– Нет, почему же...

– Тогда ступайте в аптеку за лекарствами. Всего хорошего...

– До свидания.

– Я тебе, Лен, так скажу – при деле должны быть все, и мужики, и бабы. Если баба не работает, она должна заниматься домом. А у этой что – работы нет, детей нет, а вот домработница, я уверена, есть. Вот она, бедняжка, и не знает, чем себя занять. Так, кто у нас там следующий?

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Много там за вами народу?

– Четверо.

– Как в мавзолей, честное слово. Давайте карту. Как самочувствие?

– Нормальное, тошнить перестало.

– Лен, обмерь, завесь и дай направления на кровь и мочу. Про покой помните?

– Помню.

– Рожать где собираетесь?

– Не решили пока.

– Пора бы определяться, а то попадете в наш районный гадюшник...

– Не хотелось бы.

– Вот и я о том же. И учтите, что не обязательно платить официально бешеные тысячи за то, что неофициально можно получить гораздо дешевле. Вы подумайте, посоветуйтесь с мужем, прикиньте ваши возможности, а в следующий раз можно будет подобрать вам достойный вариант.

– Спасибо, Полина Викторовна. А можно я вместе с мужем приду?

– Можно. Всего хорошего.

– До свидания.

В конечном счете выйдет то на то, если не больше, но поначалу всем кажется, что выгоднее договориться неофициально. Озвучивается же не вся сумма, а только «вступительный» взнос, включающий в себя и процент посреднику. А дальше, когда коготок уже прочно увяз, начинается дойка. Неонатолгу дай, анестезиолога поблагодари, сестрам ежедневно отстегни, врачу в послеродовом дай... Как говорила покойная бабушка, царствие ей небесное: «Всем давать – устанешь штаны скидавать». А еще говорится: «Скупой платит дважды». Ладно, наше дело не рожать, а немножечко заработать...

– Можно?

– Если вы опять по поводу вашей эрозии – то нельзя!

– Почему?

– Потому что с таким недоверием, как у вас, лучше прижигать ее в другом месте. В каком-нибудь платном центре, где вам не только эрозию прижгут, но и танец живота перед вами танцевать будут.

– А если я не хочу в платном центре? Если я хочу у вас?

– Тогда меняйте свое отношение! И для начала поговорите с заведующей.

– А с вами, значит, нельзя?

– Значит так. И не мешало бы еще у онколога проконсультироваться. Вы так запустили процесс, что он мог и того...

– Что, вы действительно так считаете?

– Дорогая моя, я же русским языком вам сказала – поговорите с заведующей. Ну и для онколога время найдите, чтобы потом не было поздно.

– А заведующая сейчас принимает?

– Принимает.

– Я все понимаю, Лен, – каждый заботится о своем здоровье в меру своих умственных способностей. Но эта язва меня просто достала. А почему так, а почему эдак, а каков прогноз, а что именно я планирую делать. а какова вероятность... Так во все вникает, что можно подумать – силиконовые сиськи пришла делать, а не эрозию прижигать. Нет, раньше без Интернета было куда лучше. Каждый знал то, что ему полагалось. Весь этот поток информации пагубно влияет на неокрепшие умы, а у нас ведь почти все умы неокрепшие. Начитаются всякой белиберды – и давай нас учить. Смешно!

– Девочки, посмотрите пожалуйста, нет ли у вас анализов Марченко. А то мы к Байрамкулиевой пришли...

– Нет у нас чужих анализов.

– Но вы же даже не смотрели.

– Я их только что перебирала, и никакой Харченко там не было!

– Марченко...

– И Марченко тоже. Вот, еще одна сопровождающая. «Мы пришли», ура, ура, ура! Можно подумать, что без тебя твоя дочка или невестка дорогу в поликлинику бы не нашла! Ой, мать... Да проходите же, не топчитесь на пороге! Что у вас?

– В санаторий я собралась...

– Санаторно-курортные карты оформляются по записи!

– Но мне уезжать скоро...

– Санаторно-курортные карты оформляются по записи!

– Я уже всех прошла...

– Санаторно! Курортные! Карты! Оформляются! По! Записи!

– Почему вы кричите?

– Потому что вы плохо слышите!

– Я хорошо слышу!

– Тогда в чем дело?

– Мне же всего два слова написать...

– Это вам так кажется! Два слова! Прежде чем я напишу эти самые «два слова», мне придется изучить данные вашего обследования, собрать ананмнез, осмотреть вас. На все нужно время.

– А если вот так?

– Уберите ваши деньги и идите вон! Взятку она мне придумала дать! Как не стыдно! Нельзя всех мерить на свой гнилой аршин!

– Извините...

– Думать надо сначала, потом делать! Тогда и извиняться не придется! Идите, записывайтесь и приходите по записи. И всем расскажите, что доктор Шилова подачек не берет!.. Ну, Лен, это не наглость, это супернаглость! Предложить мне пятьдесят рублей! Ладно бы еще... ну – двести, но пятьдесят! На, доктор, купи себе два батона! И еще с таким видом, будто она нас озолотила. Хрен тебе, а не санаторно-курортная карта!

– Она сейчас к Байрамкулиевой пойдет. Та всех жалеет...

– Потому что работает без году неделя, вот и жалеет! Я, знаешь, когда пришла сюда, тоже всех жалела. А потом – как отрезало. Атрофировалась моя жалелка. Я теперь только себя жалею и больше никого... Шилова слушает!.. Тамара Ивановна, вы что, с ума сошли? Или перегрелись у себя в регистратуре?! Чего это ради я должна спускаться и искать чью-то карту?.. Ах, это был риторический вопрос? Ясно... Ну, я вам скажу без риторики – идите в жопу со своей Комаровой!.. В жо-пу! У вас еще и слух плохой? Ой, Леночка, там опять бабка Комарова приперлась. За что мне такое наказание? Или скандалов сегодня мало было?

– Ни мало, ни много – как обычно.

– Я те дам «как обычно»! Как обычно у меня тишь, гладь и полное спокойствие. Ну, а когда идиотки набегут – шум да гам, как же иначе? Нет, ну как же меня достала эта Комарова! Я ей уже сто... нет – тысячу раз объясняла, что опущение влагалища амбулаторно не лечится! Так нет же – ходит и ходит! И каждый раз прямо от меня на четвертый этаж бежит! Главный уже от нее прятаться начал, а мне куда спрятаться? То-то же! Запри-ка дверь, надо подготовиться к приему любимой больной... Будешь?

– Самую капельку.

– На два пальца, значит... За счастливое окончание сегодняшнего приема!

– Это точно, Полина Викторовна.

– М-м-м! Повторять не будем, мы на работе! Можешь открывать. Вяземцева все интересуется: «А чего это вы так часто дверь свою запираете?» А я ей отвечаю – чтобы никто не мешал документацию в порядок приводить.

– А она чего?

– Змея она – вот чего. Гадюка подколодная. Ну что вы глаза таращите – это я не вам. Как я могу незнакомого человека гадюкой обозвать? Проходите и выкладывайте свои жалобы.

– Я обследуюсь по поводу анемии. Терапевт направила к вам.

– Давайте карту... У Головановой наблюдаетесь, значит.

– Да.

– Не повезло вам, Ольга Геннадьевна.

– Почему?

– Да потому что ваша Голованова тупа как пробка! Она рак прямой кишки в четвертой стадии диагностирует как радикулит, больным с язвой выписывает аспирин, а пневмонию путает с панкреатитом!

– А на меня она произвела хорошее впечатление.

– Это на первый взгляд! Мой вам совет – найдите себе другого врача, а то неровен час...

– Другой врач меня не примет, ведь наш участковый Голованова. Прямо поверить не могу.

– Когда поверите – будет поздно. Подумайте над тем, что я вам сказала. В конце концов, на Головановой белый свет клином не сошелся. Есть куча платных центров, есть больницы, в конце концов. А с моей стороны жалобы есть? Кровянистые выделения, боли, обильные месячные?

– Нет, все нормально.

– Месячные регулярные?

– Да.

– Аборты были?

– Не было.

– Садитесь в кресло, я вас посмотрю... Да не смотрите вы так – неужели одноразовой простыни никогда не видели? Нам, знаете ли, на каждую пациентку по простыне не выдают!

– Я понимаю, но тут пятна...

– Ну принесли бы с собой полотенце или простыню, если так брезгуете. Будем делать осмотр.

– Давайте лучше в другой раз.

– Дело хозяйское.

– До свидания.

– Всех благ! Я, Лен, человек незлопамятный, но этой сучке Головановой никогда не прощу! Захочу – не сумею. На собрании, во всеуслышание заявить, что моя квалификация вызывает сомнения – как так можно?! Я же лично ей ничего плохого не делала... Вот, пусть теперь получает! Нечего мою репутацию пачкать! Что, разве не справедливо?

– Справедливо, Полина Викторовна.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, если не шутите. Анализы сдавали?

– Нет, собиралась вчера сдать, чтобы свежие были, но проспала.

– Тогда – до свидания. Без анализов смотреть не буду. Может, у вас почки отказали? Может – гемоглобин упал?

– Я завтра же сдам.

– Очень хорошо – тогда послезавтра и приходите.

– Но Полина Викторовна...

– Никаких «но»! Я уже не помню, сколько лет Полина Викторовна, и что с того? Помните принцип: «Утром – деньги, вечером – стулья»? Анализы назначаются не для того, чтобы ими пренебрегали! Все! Идите домой, не мешайте мне работать! Вас много, а Полина Викторовна одна!


наследники не наследят | Черный крест. 13 страшных медицинских историй | Галактика галоперидола