home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Уходя – уходи

Гамлет:

Мир, мир, смятенный дух!

What can I do?

What can I do?

Nothing to say but it used to be

Nothing to say but it used to be

What can I do?[23]

Припев из старой песни давно уже стал для Феликса чем-то вроде мантры. «Что я могу сделать? Слов нет, как все хреново!» Перевод был несколько вольным, но с другой стороны – сверхточным, ведь переводил Феликс не умом, а сердцем. Он вообще больше привык полагаться на свою интуицию, нежели на логические расчеты Волынцева.

Сейчас не помогало ни то, ни другое. Расходы росли, доходы падали, а Дополнительная Услуга, на которую компаньоны поначалу возлагали столько надежд, оказалась невостребованной. Ну, не то чтобы совсем невостребованной, но...

В этих уклончивых «но» и крылась вся загвоздка. Дополнительная Услуга была из числа тех услуг, которые не включают в прайс-листы и не рекламируют в открытую. Это была специфическая и очень деликатная услуга. Даже в разговорах с глазу на глаз Феликс никогда не озвучивал ее сущности, предпочитая пользоваться намеками. Мир полон ханжества и лицемерия. Даже у такой полезной и ничем не угрожающей обществу процедуры, как эвтаназия, есть множество противников.

Услугу Феликс всегда предлагал сам, не доверяя это тонкое дело ни Волынцеву, ни тем более кому-то еще. Тщательно изучал объект, стараясь собрать о нем как можно больше сведений (желательно – неофициальных, они более полезны), присматривался к отношениям объекта с родственниками, выбирал, если было из кого выбирать, Главного Родственника и приглашал его в свой кабинет, роскошное убранство которого с лихвой компенсировало скромный размер – всего какихто двадцать квадратных метров. Каморка, келья, но – уютная.

Оба окна кабинета, находившегося в левом крыле здания, построенного в форме буквы «Н», были обращены к главному входу. По выходным Феликс подолгу наблюдал за уходящими посетителями, в первую очередь – за выражением их лиц, но еще и за тем, как быстро они идут, останавливаются ли для того, чтобы помахать рукой. Любопытство было не пустым, ведь именно по поведению родственников и намечались объекты.

Начав разговор, Феликс долго трепался на отвлеченные темы, словно привыкая, примериваясь к собеседнику, затем, как и положено совладельцу, недолго, но эмоционально хвалил пансионат, и лишь только после этого переходил к сути дела. Начинал примерно так:

– Есть такая арабская поговорка: «Хороший гость радует хозяина и приходом, и уходом».

Поговорку Феликс выдумал сам и сам же решил, что она должна стать арабской.

– Что есть наша жизнь? Тот же приход в гости. В этот славный мир! – Здесь Феликс непременно разводил руками, словно показывая собеседнику «этот славный мир» и предлагая им повосхищаться. Затем следовала недолгая пауза, дающая собеседнику возможность осмыслить вводную информацию. Порой попадались такие тугодумы, что Феликс явственно слышал скрежет несуществующих шестеренок в их мозгах.

– Я всю жизнь занимаюсь геронтологией, – продолжал Феликс, – и глубоко уверен в том, что обществу необходима эвтаназия не только по медицинским, но и по социальным показаниям. Разные ведь случаются у людей обстоятельства.

Тут все собеседники неизменно оживлялись и жестом или словом выражали свое согласие. А как же иначе – у каждого из них было свое «обстоятельство» – пожилой родственник, за которого не только надо было выкладывать ежемесячно довольно крупную сумму, но и навещать, звонить, в общем, проявлять внимание. Некоторых родственников, как подозревал Феликс, больше напрягали не расходы, а траты времени и эмоций. Пожилые люди иногда бывают очень навязчивы. И обидчивы.

Грубиян Волынцев называл клиентов «чемоданами», намекая на то, что они подобны чемодану без ручки из анекдота, который и бросить жаль, и нести тяжело. Иногда забывался настолько, что употреблял это слово на людях. Феликса всякий раз коробило.

– Ты одними своими манерами снижаешь респектабельность нашего заведения, – упрекал он компаньона.

– А ты своими манерами нагоняешь на людей тоску! – ржал Волынцев.

Что правда, то правда – возле Волынцева постоянно звучал смех. Стоило приблизиться Феликсу, как смех стихал. Не то чтобы Феликс не любил повеселиться, просто он не мог веселиться постоянно. Делу время, потехе – час. А превращать в потеху всю жизнь вряд ли целесообразно.

– И вообще – я лучше тебя нахожу общий язык с людьми! – Эти слова Волынцев повторял постоянно.

Он и Дополнительную Услугу порывался предлагать, но тут Феликс твердо сказал «нет», а его «нет» Волынцев никогда не оспаривал. Знал, что бесполезно.

Феликс не мог допустить компаньона до столь деликатных сфер. Разве Волынцев способен ходить вокруг да около? И имеет ли он хотя бы самое отдаленное представление о такте? Нет, Волынцев проникновенно посмотрит на собеседника и дружеским тоном предложит:

– Хочешь, мы поможем твоей мамаше поскорее уйти на тот свет? Тихо и безболезненно? Тебе это встанет недорого – примерно как годовое содержание ее у нас. Ну что – по рукам?

Можно себе представить, что за всем этим последует. Родственники клиентов были богатыми людьми, а люди, которым есть что терять, всегда опасаются подстав и подлянок. Так и без клиентов недолго остаться. Что тогда – опять бордель устраивать? Ну уж нет, попробовали однажды, до сих пор вспомнить страшно...

Пансионат с прилегающим к нему парком (почти два гектара подмосковной земли) когда-то был филиалом одного медицинского научно-исследовательского института. В период повальной реорганизации, ликвидации и приватизации филиал буквально за копейки достался академику Волынцеву, известному не столько своими научными успехами, сколько деловой хваткой. К моменту «приватизации» филиал пустовал уже третий год и впечатление производил самое что ни на есть отталкивающее: к полуразрушенному, изрядно обгоревшему кирпичному дому с пустыми оконными проемами по захламленной территории даже подъехать было невозможно.

Осваивать приобретение самостоятельно академик не захотел: нашлись дела и поважнее. Но у академика был сын, не очень-то, надо сказать, и путевый. Если уж начистоту – совсем непутевый был сын, бабник и пьяница. Официально он числился старшим лаборантом у отца на кафедре, но появлялся там не чаще раза в неделю. Все остальное время Волынцев-младший посвящал «бизнесу», иными словами – в надежде «капитально срубить бабла» ввязывался во всякие авантюры. Авантюры эти были самыми разными, но заканчивались все они одинаково печально, то есть не прибылями, а убытками, которые приходилось покрывать Волынцеву-старшему.

В один прекрасный день академику это надоело. Он усадил сына в свой «Сааб» и повез за город, всячески уклоняясь от ответа на вопрос «куда мы едем». Отцу хотелось произвести впечатление на сына, а для этого его требовалось заинтриговать.

Впечатление произвести удалось.

– Ни хрена себе! – воскликнул сын. – Эту халупу что – после войны восстановить забыли?!

– Хочешь – бери эту, как ты выразился, халупу, приводи в порядок и ставь тут свой бизнес, – предложил отец. – Не хочешь – вали нахрен с моей шеи. Не ребенок уже – двадцать семь лет. Но в любом случае не жди от меня больше ни копейки. Я тебя вырастил, выучил, даже каким-то подобием человека сделал. Теперь хочу отдохнуть.

– А на какие шиши я этот Сталинград восстанавливать буду? – изумился сын.

– А мне по ..., – откровенно заявил отец, подталкивая его к машине. – Мое дело предложить, а там решай сам. Не хочешь – как хочешь! Но денег не проси, вот тебе!

Сын несколько секунд помедитировал на отцовский кукиш и сказал:

– Хочу, папа, конечно хочу. Спасибо тебе за царский подарок.

– То-то же, – хмыкнул отец, заводя двигатель. – Но учти – это мой последний прижизненный подарок. Не считая, конечно, галстуков на день рождения и одеколонов на двадцать третье февраля.

На следующий день Волынцев-младший начал поиски делового партнера. Искал просто – сел перед телефоном, открыл записную книжку на букве «А» и стал по порядку всех обзванивать. Для экономии времени говорил кратко:

– Ищу компаньона с деньгами для надежного дела.

Волынцева преимущественно посылали, его деловая хватка, вернее – ее отсутствие, была известна всей Москве. Да и не только Москве – с регионами он тоже пытался «замутить» бизнес.

Поскольку переговоры получались более чем кратковременными, до буквы «Ф» Волынцев добрался уже через два часа.

Бывают же такие совпадения – именно в это утро Феликс валялся в постели и размышлял, что ему следует делать с дедовской дачей. Пока была жива мать, дачей – хочешь не хочешь – приходилось заниматься. Когда мать умерла, Феликс решил продать дачу, но прежде чем превращать недвижимость в деньги, следовало решить, что с этими деньгами делать. А то продашь дачу, истратишь деньги да и останешься ни с чем, на бобах и без бабла. Как врача его тянуло к «профильному» бизнесу.

Когда зазвонил телефон, Феликс сравнивал розничную торговлю медикаментами с оптовой, прикидывая, где больше прибыль. Прикидывал правильно – с учетом расходов, скорости оборота и прочих параметров.

– Привет, Феликс. – Институтский приятель Дима Волынцев звонил редко, поэтому Феликс не сразу его узнал. – Как она, жизнь?

– Нормально, – ответил Феликс. – А твоя?

– Мне тут, представляешь, счастье подвалило. Отецпапаша подарил халупу в Одинцовском районе и кучу земли. Вот ищу партнера со свободными деньгами. Денег отец-папаша не дал.

– А много надо?

«Уж не судьба ли посылает мне шанс?» – подумал Феликс.

– А много есть? – вопросом на вопрос ответил Волынцев и предложил: – Если есть интерес – давай съездим посмотрим...

По молодости лет и отсутствию опыта сунулись в самый заманчивый бизнес – кабак плюс бардак. Дело ставил опытный человек, на которого Феликс вышел по рекомендации «крыши».

Началось вроде нормально, но когда следом за деньгами не менее полноводным ручьем потекли проблемы, то стало ясно, что для здоровья лучше бы сменить бизнес, а то неровен час... Последней каплей стал визит суровых горцев с претензией:

– Такие деньги берете, а чистых девок обеспечить не можете!

Закрыв дело, засели в опустевшем доме – уничтожать запасы, оставшиеся от ресторана, и совещаться. Гастрономический брейн-штурм.

– Тихо, блин, как в богадельне... – пригорюнился Волынцев, подпирая небритую щеку грязной ладонью (ели по-простому, беря пищу руками).

– Богадельня... Богадельня... – повторил Феликс. – Слушай, Волынцев, а это ведь хорошая идея!

– Богадельня?! – Волынцев от удивления слегка протрезвел.

– Элитный дом престарелых! – Феликсу определенно понравилась идея. – Нет, лучше – пансионат. Так благозвучнее!

– И что – думаешь, на этом можно будет делать деньги?

– Уверен! Тем более, что ничего подобного у нас, кажется, нет...

Через две недели Волынцев наконец-то сдался:

– Хрен с тобой, Феликс. Пусть будет пансионат!

У Феликса к тому времени был готов подробнейший бизнес-план и даже наметились кое-какие кадры. Деньги для переоборудования дома под новый профиль неожиданно дал Волынцев-старший.

– Считайте это моим вступительным взносом! – пошутил он.

Деньги ему полностью вернули уже через год. С самого открытия пансионат стал пользоваться бешеной популярностью. В первую очередь благодаря тому, что постояльцы в него принимались не только на длительные, но и на короткие сроки. А какое это великое удобство – устроить на время отпуска бабушку или дедушку со всеми удобствами, чтобы самим отдыхалось лучше.

Опять же – прекрасные условия пребывания, вышколенный (попросту говоря – вздрюченный Волынцевым, умевшим держать подчиненных в тонусе) персонал, небольшой штат врачей, прекрасное (с учетом пожеланий) питание, продуманная система развлечений. Люди видели, за что они платят деньги, и платили охотно. Еще и другим рекомендовали. Вдобавок Феликс, не желавший останавливаться на достигнутом, организовал «Выездную патронажную службу», нечто вроде агентства, предоставлявшего надомных сиделок.

– Никогда бы не подумал, что на «чемоданах» можно наживаться лучше, чем на шлюхах, – восхищался Волынцев.

– Волынцев! – одергивал приятеля Феликс, который еще в студенчестве привык называть его по фамилии и только по ней. – Не лучше ли в данном случае употреблять слово «постоялец»?

– Меня отец-папаша в детстве знаешь как порол, добиваясь, чтобы я звал его просто «папа». – объяснил Волынцев.

– Мало! Мало он тебя порол! – сердился Феликс.

Но со временем привык и не обращал внимания. Человек ко всему привыкает.

Дела шли хорошо вплоть до финансового кризиса, разразившегося в 2008 году. Жить стало хуже, жить стало тяжелее, и люди начали экономить на всем, на чем только было возможно сэкономить. Вскоре в пансионате, куда обычно принимали по предварительной записи, опустело около трети коек. Одновременно упал спрос на сиделок. Вот тогда-то Феликс и придумал Дополнительную Услугу. Со всеми ее выгодами и сложностями.

Пока что готовность воспользоваться Услугой выразили только три человека, и все трое беззастенчиво кинули Феликса и его единственного партнера. Только их двоих, потому что больше никто в оказании Услуги не участвовал. Такие дела лучше обстряпывать без посторонних.

Вспоминая все три случая, Феликс скрипел зубами от ярости. Такой наглости от приличных на вид людей он никак не ожидал. Все они соглашались, что эвтаназия по социальным понятиям имеет право на существование, рассказывали о своих личных сложностях и соглашались с тем, что сумма, вскользь озвученная Феликсом, не такая уж и большая цена за избавление от забот. Разумеется, договора при этом не подписывались и контракты не заключались.

Когда же Услуга была оказана, никто не спешил ее оплачивать. Жуткое дело (а оно на самом деле было весьма и весьма жутким) превращалось в какой-то хренов акт бескорыстия. Феликс не был склонен делать совершенно незнакомым людям такие подарки, но после того, как дело было сделано, от него уже ничего не зависело. Все зависело от доброй воли тех, кому предстояло оплатить Услугу.

Третьему из обманщиков Феликс выложил все как есть. Не сдержался, пошел на поводу у эмоций. И что он услышал в ответ:

– Какие-то странные слова вы говорите, Феликс Евгеньевич. Мы с вами ни о чем не договаривались, и я вас ни о чем не просил. Тем более о таком... Вы случайно порошком не балуетесь?

– Нет, не балуюсь. – Феликс и сам был наглым, но чтобы до такой степени?!.. – Извините, наговорил вам глупостей.

А что он мог еще сказать? Кроме извинений? Обратиться в милицию или подать заявление в суд? «Ой не смешите вы меня», что называется.

– Хорошо было раньше, – как-то однажды сказал Волынцев. – Путевая «крыша» с этих сук все получила бы.

– Если ты не забыл, то и бандюки работали по распискам, – возразил Феликс. – А как ты себе представляешь расписку в подобном случае?

– А как есть!

– Представь и подумай. – Феликс начал набивать трубку.

– Да, это я херню спорол, – признал Волынцев, когда к потолку полетело первое кольцо ароматного дыма. – Слушай, Феликс, а может, мы своих вышибал наймем? Чтоб была у нас бригада зверей для вправления мозгов зарвавшимся жлобам...

– А потом тебе станет скучно, и ты решишь взять под контроль два соседних поселка, – улыбнулся Феликс. – Дальше – больше... И где ты через полгода окажешься? На кладбище или на нарах. Оно тебе надо?

– Ну а как же тогда?

– Ты пойми – это дело может считаться стоящим делом, когда о нем знаем только мы и условный родственник. Стоит только расширить круг посвященных, как мы скоро спалимся.

– Слушай, а если нанять посредника? Ну, чисто подставное лицо, которое станет принимать заказы и брать плату вперед.

– Волынцев! Ты – идиот! Ну подумай сам, как он станет принимать заказы? В открытую?

– А что ты умничаешь? Хотя бы и в открытую, нам-то что?

– Действительно – нам-то что? Ну, сядем все вместе на одну скамью...

– А чего скамьей грозить? – Волынцев начал понемногу заводиться. – Чего сразу тюрьмой грозить? Может, еще чем погрозишь?

Вот и имей дело с подобными придурками! Однако не исключено, что и Волынцев думал точно так же: в его представлении Феликс чрезмерно все усложнял.

Феликс уже голову сломал, как бы им подстраховаться от обломов и кидалова, но так ничего и не придумал. Только порадовался тому, как варит его голова. Как-никак, а придумал Дополнительную Услугу. Креативщик!

Волынцев мог позвонить ночью.

– Слушай, меня только что осенило! – ликовал он. – Надо зарегистрировать сайт! Мне сказали. Что если зарегистрировать через прокси-сервер, то концов не найдешь!

– И что дальше? – Феликс махал жене рукой, спи, мол, все нормально, и уходил в гостиную, зная, что компаньона быстро не унять.

– Как что? Как что? – горячился Волынцев. – Мы разместим на сайте информацию...

– Адрес и контактные телефоны в том числе... – обреченно вздыхал Феликс, глядя на часы и пытаясь сообразить, что сейчас – без четверти четыре ночи или без четверти четыре утра.

– Можно только адрес, и то не очень подробный. Указать Одинцовский район, а все остальное – при личной встрече...

– ...на которую придут два сотрудника в штатском!

– Ну почему ты все так передергиваешь?

– Потому что ты думаешь не своей красивой головой, а своей толстой жопой! – злился Феликс. – И знаешь что?

– Что?

– Ничего! В следующий раз перед тем как звонить – смотри на часы!

– Я думал, ты обрадуешься...

– Да я просто чуть не обосрался от счастья! – орал Феликс. – Как же – друг любезный позвонил среди ночи!

– Я ищу выход, а ты только и знаешь что оскорблять, – обижался Волынцев и отключался.

Чувствуя, что заснуть уже не удастся, Феликс принимался варить кофе. Послал же Бог компаньона-идиота. Выход он ищет...

Но несмотря на недовольство, Феликс знал, что решение должно найтись.

Он был уверен, что найдет его.

Только очень хотелось найти его поскорее.

Думай, парень, думай...

What can I do?

What can I do?

Nothing to say but it used to be

Nothing to say but it used to be

What can I do?

Остряк Волынцев однажды решил передразнить Феликса, напевавшего свою «мантру», и завел дурным голосом: «Водку найду! Водку найду!» Феликс сдержанно, но веско дал ему понять, что поет он только тогда, когда думает, а когда он думает, мешать ему не надо. Чревато последствиями. Волынцев понял и больше так не поступал.

Попутно с поисками решения компаньоны утверждали у себя новые порядки. Суть новых порядков заключалась в резком снижении расходов. Сменился персонал на кухне, пришли новые врачи, подешевле, развлечения сократились до телевизора и субботних музыкальных вечеров. Но все равно, прибыль оставалась мизерной. Компаньоны не гневили судьбу, благодаря ее хотя бы за то, что прибыль есть вообще.

Феликс привык доверять своей интуиции. Он был уверен на все сто процентов, что если им удастся найти подходящую... форму, что ли, для оказания Услуги, то отбоя от клиентов у них не будет. Или, во всяком случае, не зарастет к ним народная тропа. Дело-то нужное – и старикам, и молодым на пользу. Старикам – потому что горько постепенно превращаться в овощ или жить овощем, а молодым – потому что освобождает их от лишних забот. Попробовал бы кто назвать Феликса убийцей – вот бы Феликс посмеялся. Какой он убийца? Он что – выходит с топором на большую дорогу? Он врачгуманист, на шаг опережающий тупое и ограниченное законодательство. Именно благодаря таким людям, как он, смелым, решительным, инициативным, цивилизация движется вперед. Было бы все вокруг, в том числе и законы, устроено по уму – и ничего скрывать бы не пришлось. И плату можно было бы брать официально.

Само оказание Услуги Феликс продумал до мелочей. Ничего сложного или необычного с медицинской точки зрения в ней не было – внутривенная инъекция, после которой объект тихо-мирно засыпал. Ну, разумеется, больше и не просыпался. Прекрасная, очень достойная смерть во сне. Феликс бы и сам не отказался от такого завершения жизненного пути. Правда, не сейчас, а лет этак через сорок. Всему свое время...

Шли месяцы. Постепенно положение выправилось настолько, что прибыли снова стало хватать на жизнь. Правда, не такую уж беззаботную, как прежде, но тем не менее.

– Фил, – жена всегда называла Феликса Филом, – если уж ты завел речь о летнем отдыхе, то не могу ли я позволить себе возобновить абонемент в фитнес-центр?

– Да конечно. – Феликс даже удивился, что жена спрашивает его о такой мелочи.

Известив супругу о том, что наступили не самые лучшие времена, он просил ее воздерживаться от крупных покупок вроде замены старого автомобиля на новый или обновления мебельных гарнитуров. Заодно подразумевалось, что отдыхать они будут пореже и поскромнее... Но экономия на фитнес-клубе – это уж слишком. Хотя с другой стороны, лучше жить с вменяемой экономной женщиной, нежели с безбашенной транжирой. Супруга же прониклась серьезностью момента настолько, что завела речь о возможном выходе на работу по специальности.

– Что ты там будешь делать? – удивился Феликс. – Ты же. во-первых, забыла свою эндокринологию, а во-вторых, не думаю, что тебя куда-нибудь возьмут вообще.

– Эндокринологи всегда были дефицитом!

– Ты отстала от жизни, моя радость. Москва давно набита провинциальными врачами самых разных специальностей. Так что где-то в Пензе или Перми, может, и требуются эндокринологи, но не в Москве.

– А ты сам помнишь хоть что-то из неврологии? – ехидничала жена.

Когда то давно, до того самого звонка Волынцева, Феликс был невропатологом. И, кажется, неплохим невропатологом. С устойчивой, все увеличивающейся клиентурой.

– Помню, – улыбнулся Феликс. – Почти все помню. Хочешь – бери учебник и спрашивай про двенадцать пар черепных нервов, а хочешь – разбуди среди ночи и попроси рассказать тебе про нервные пути...

– Ну, если я и разбужу тебя среди ночи, то совсем не для этого, – пообещала жена. – Так я возьму годовой абонемент?

– Разумеется, – разрешил Феликс, думая о том, что ему тоже надо бы возобновить походы в бассейн. Вот только когда времени побольше станет.

Мысли снова переключились на Услугу. Ну не может быть, чтобы не нашлось подходящего решения. Феликс уже и название для услуги придумал. «Уходя – уходи», счастливого, мол, пути, скатертью дорога...

What can I do?

What can I do?

Nothing to say but it used to be

Nothing to say but it used to be

What can I do?

Феликс проснулся около пяти часов утра, едва начало светать. Где-то во дворе надрывалась новая, доселе не слышанная и явно очень мощная сигнализация. Ее было слышно даже через наглухо закрытые стеклопакеты. Сигнализация вскоре заткнулась, но сна уже не было. «Позвонить что ли Волынцеву? – вяло подумал Феликс. – Позвонить и сказать что-то вроде: „А знаешь, Волынцев, я, кажется, придумал...“ И выдать какую-нибудь хрень с претензией на гениальность!» Увы, боевой задор быстро прошел. Ну его, дурака, пусть спит.

За кофе почему-то подумал о фитнес-клубе.

Причем не просто подумал, а словно пытался вспомнить что-то важное, с фитнес-клубом или фитнес-клубами вообще связанное. Какая-то маленькая юркая мыслишка вертелась в голове, и никак не удавалось ухватить ее за хвост, чтобы спокойно обдумать.

Когда же удалось, то...

– Волынцев! – орал в трубку Феликс, нисколько не беспокоясь о том, что могут проснуться жена и дочери. – Быстро собирайся и дуй на работу! Я тоже сейчас буду!

– Ты в курсе, что сейчас без четверти шесть?

– Да мне ......... – Феликс неожиданно для себя выдал замысловатую и совершенно нецензурную фразу, смысл которой сводился к тому, что Волынцеву лучше бы поторопиться. Всячески.

– Еду! – пообещал Волынцев. – Может, хоть намекнешь, что случилось?

– Пусть тебе девки твои намекают!

Волынцев был весьма охоч до женщин, особенно тех, что помоложе.

Во время бритья Феликс дважды порезался – так спешил. Хорошо хоть по раннему времени дорога была еще пустой, что позволяло выжимать из машины полные сто двадцать. Феликса словно шилом в зад кололи, так ему не терпелось обсудить с компаньоном свою идею, касающуюся Услуги.

Напрасно так спешил – Волынцев приехал на четверть часа позже его.

– В очередной раз доказываем, что фамилия Волынцев происходит от слова «волынка»? – беззлобно поддел Феликс.

– Я уже тысячу раз говорил, что мои предки родом с Волыни, – огрызнулся Волынцев. – И вообще – ты вынудил меня срочно приехать на работу в такую рань, чтобы поерничать по поводу моей фамилии? Вот уж хороша шуточка, нечего сказать!

– Не возникай! – осадил Феликс и жестом пригласил Волынцева в свой кабинет

Разумеется, не удержался от того, чтобы не напеть:

What can I do?

What can I do?

Nothing to say but it used to be

Nothing to say but it used to be

What can I do?

– Твой вокал матереет день ото дня! – не то похвалил, не то подколол Волынцев, опускаясь в уютное кожаное кресло. – Давай же, не томи...

– Абонемент! – выпалил Феликс. – Моя жена хочет купить абонемент в фитнес-клуб!

– Как хорошо, что я разведен., – От Волынцева так и веяло сарказмом.

– А-бо-не-мент! Неужели не врубаешься?

– Нет!

– Тогда слушай по порядку. Мы начнем предлагать абонементы на годовое обслуживание!

– Кому они на хрен сдались? Когда речь идет о «чемоданах», так далеко лучше не заглядывать! Кто тебе выложит бабло за год вперед?

– Те, кто нуждается в Дополнительной Услуге. Смотри, как красиво получается. Мы вводим для всех желающих такую услугу, как возможность приобрести своим родственникам годовые абонементы, давая при этом какую-нибудь грошовую скидку, ну, предположим, семь процентов, чтобы никто на эти абонементы особо не соблазнялся. По договору сумму, заплаченную нам за абонемент, мы сделаем невозвратной в случае смерти постояльца. Умер так умер.

– Ну на таких условиях ты за год не продашь ни штуки! – Волынцев пристально посмотрел на Феликса. – Ты... это... не заболел ли?

– Волынцев, я же сказал, что абонементы мы будем продавать только тем, кто нуждается в Дополнительной Услуге! Ты насчет абонементов все понял?

– Ну, вроде... Постой-ка... Феликс, ты –гений!

– О! Наконец это до тебя дошло!

– Да, ты им будешь предлагать купить абонемент, после чего мы сразу же обеспечим Услугу. Все выглядит абсолютно легально, совершенно законно, и клиенту можно не беспокоиться: ведь если мы ничего не сделаем, то ему просто год нам не платить. Но нам придется отдавать с этой суммы налоги...

– Все равно мы ничего не прогадаем. В чистом виде нам останется примерно столько, сколько мы и раньше брали... надеялись получить за Услугу!

– А я всегда верил в тебя! Верил, что ты найдешь приемлемый выход...

– И доводил меня по ночам своими версиями.

– Так это я для того, чтобы тебя простимулировать.

– Ну спасибо, ты мне очень помог.

Волынцев донимал Феликса весь день. То ему непременно хотелось, чтобы абонемент был сделан в виде пластиковой карты, хотя, на взгляд Феликса, достаточно было и одного договора. То он задумывался насчет повышения цены...

– Мы дерем за месяц пребывания такие деньги, что умноженные на двенадцать минус налоги и разделенные пополам, они все равно остаются очень даже неплохими деньгами, – возразил на это Феликс. – Не жадничай. Препарат обходится нам практически даром, эти копейки даже неприлично брать в расчет. И вообще, есть такая поговорка: «Лучше сорок раз по разу, чем ни разу сорок раз». Не забывай, что из этих денег ты не платишь персоналу, не оплачиваешь питание и коммуналку. Ты просто кладешь их в карман или вкладываешь в дело. По желанию.

– Пожалуй, ты прав. А когда мы начнем?

– Договор уже готовят, листовочки с информацией я тоже заказал, так что как только, так сразу.

Волынцев не был бы Волынцевым, если бы не поглумился немного.

– А будем устанавливать льготы? – Серьезность тона, которым был задан вопрос, ввела Феликса в заблуждение.

– Какие, например?

– Ну, купил десять сразу – одиннадцатый получаешь бесплатно!

– Иди домой, – вздохнул Феликс. – Ты сегодня так рано явился...

– Ты что? – удивился Волынцев. – Сегодня вечером мы едем в ресторан, отмечать твое озарение.

– Тебе лишь бы поотмечать, – скривился Феликс, но от приглашения отказываться не стал...

Как всегда, отмечая событие, Волынцев немного перебрал и его потянуло на сантименты.

– Отец все внуков ждал, но так и не дождался... Вот не пойму – то ли одному лучше, то ли нет... С одной стороны, никто мозг не сверлит, а с другой – никому я не нужен.

– А бывает так, что не нужен, а сверлить есть кому.

– Это еще хуже, наверное, хуже всего...

– Значит, у тебя все не так уж и плохо, дружище. – Феликс подмигнул Волынцеву. – И потом, у тебя есть я, друг и соратник. Ты можешь на меня положиться – если понадобится, то я оплачу тебе абонемент!

– А я-то надеялся, что для меня будет сделано исключение, – вздохнул Волынцев, словно говоря Феликсу «и ты, Брут». – Я думал, что в нашем пансионате меня обслужат без абонемента.

– Без абонемента не прокатит, – серьезно возразил Феликс. – Разве ты еще не догадался, в чем главное достоинство абонемента с точки зрения оказывающих Услугу?

– Безопасность?

Феликс склонился к самому уху партнера и прошептал:

– Бери шире. С абонементом это просто Услуга, а без него – банальное убийство. А мы с тобой не убийцы, мы с тобой – врачи!

– Значит, те три раза...

– Те три раза были экспериментальными! – перебил Волынцева Феликс. – Мы же не могли начинать серьезное дело, не отработав методику! Ответственность перед пациентами и их родственниками прежде всего. Клиент не только всегда прав, но он еще и должен всегда быть счастлив.


Только раз бывает в жизни случай | Черный крест. 13 страшных медицинских историй | Разборка на запчасти