home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Подсядешь за измену?

Полоний:

Безумен от любви к тебе?

Офелия:

Не знаю, Но я боюсь, что так.

«В поте лица твоего будешь есть хлеб...»[26]Это сказано про наркологов. Во всей медицине нет более хлопотной специальности. И более противных пациентов тоже нет. Сами же обращаются за помощью и сами же начинают водить тебя за нос. – Александр Святославович, я же давно не употребляю! И глазами невинными на тебя смотрят. Честными такими глазами. Глазами наркомана. Веками хлоп-хлоп. И взгляд преданно-влюбленный. И рукав гордо так закатывают – смотрите, мол, никаких свежих следов. А попросишь разуться – так сразу же начинают отнекиваться. Нагибаться тяжело, голова кружится, или поясницу прострелило, носки забыл сменить, или еще что-нибудь в том же духе. А настоишь на своем – и увидишь свежие следы от уколов на стопах, или на яичках, или еще где.

Если нигде не найдешь, можно строго рявкнуть:

– В жопу впрыскиваешь, признавайся?!

И в глаза так пристально посмотреть, со значением. Знаю, мол, все про тебя, даже больше, чем самому тебе известно. В девяноста процентах срабатывает. Опускают взоры, вздыхают и признаются:

– Было дело, Александр Святославович, бес попутал.

А те десять процентов, которые не признаются, они что, по-вашему, не нарушают? Нарушают, только совести у них совсем не осталось.

Повозись с наркоманами четверть века – научишься отличать правду ото лжи лучше любого детектора. По неуловимым, неосознанным, но тем не менее верным признакам. Словно щелкает в мозгу какой-то тумблер и тихий голос говорит: «Брешет, собака». Ну, а если голос молчит, то вроде как собеседник говорит правду. Двадцать пять лет в наркологии – прекрасная школа. Как никакая другая учит разбираться в людях. Полезный навык – отличать ложь от правды, только как же он порой осложняет жизнь!

– Александр Святославович, час назад какая-то дама звонила и интересовалась, дежурите ли вы завтра. Я ответила, что да, дежурите, а теперь что-то засомневалась – может, не стоило говорить?

Медсестра Инна Крашенинникова – она такая. Сначала сделает, потом подумает, а еще позже распереживается и начнет искать утешения и понимания. Но в целом – медсестра хорошая. Попадает в любую вену, а в наркологии это умение на вес золота, не трахается налево и направо и никогда не прогуливает. А еще она вежлива и доброжелательна. Остров сокровищ какой-то, а не медсестра.

– Инночка, я не делаю тайны из своего графика дежурств, – ответил Александр Святославович, – и всегда рад женскому вниманию.

Про себя он, конечно, удивился – кому это понадобилось интересоваться дежурствами? Родственники пациентов обычно звонят в ординаторскую или на мобильный и договариваются о встрече. Друзья и подруги к нему на огонек не заглядывают, не тот случай, чтобы на дежурстве гостей принимать, больно уж суетливые выдаются дежурства. Странно, странно все это.

Тайное начало становиться явным в тот же вечер.

– У Аньки завтра юбилей, – сказала жена, запрыгивая после ужина на колени к Александру Святославовичу. – Нас пригласили.

Сколько исполнилось подруге, он спрашивать не стал. И так ясно, что двадцать пять или тридцать. Жене месяц назад исполнилось двадцать семь.

– Я дежурю, солнышко, – ответил он, поглаживая ее по спине. – Придется тебе идти одной.

– Вот так всегда. – «Солнышко» собрало губки в куриную гузку и нахмурилось, изображая высшую степень огорчения.

– Сходи одна, – предложил Александр Святославович. – Чего дома скучать?

– Ладно, – нехотя, словно делая ему одолжение, согласилась жена. – Только тогда я у Аньки до утра и останусь. Мне всегда так неприятно приходить ночью одной в пустую квартиру.

Александр Святославович почувствовал в ее словах фальшь и сразу же сопоставил в уме звонок неизвестной женщины, интересовавшейся его завтрашним дежурством, и празднование юбилея в четверг – не самый подходящий день для большого праздника. Еще более странным показалось то, что жена не попросила денег на подарок лучшей подруге.

– Конечно, оставайся, – согласился Александр Святославович. – Мне так будет спокойнее. А то поедешь поздно ночью одна или в компании случайных знакомых...

– Какой ты у меня заботливый! – восхитилась жена и наградила Александра Святославовича поцелуем.

Дальше последовал еще один поцелуй, более продолжительный, после которого просто невозможно было не стащить супругу с неудобного дивана на мягкий пушистый ковер...

В третьем часу ночи, когда жена крепко спала, Александр Святославович включил на кухне свой ноутбук и начал искать в «Одноклассниках» ту самую Анну, которая завтра, а точнее – уже сегодня должна была праздновать свой юбилей. Фамилия у Анны была Караваева, поэтому поиски слегка затянулись. Наконец Александр Святославович нашел ее и увидел, что день рождения у Анны двадцать четвертого ноября, а не двенадцатого июля, как следовало со слов жены. Поудивлялся с минуту неумелому коварству супруги, выключил ноутбук и отправился спать, чтобы хоть немного выспаться перед дежурством.

Проснулся в нерадостном расположении духа и не сразу вспомнил о причине. Вспомнив же, попытался отогнать от себя дурные мысли, оправдывая любимую женщину, так сладко сопевшую рядом. Жена всегда спала «компактно», как выразился однажды Александр Святославович. Не раскидывала в стороны руки-ноги, а сворачивалась чуть ли не в позу эмбриона, поджав все что можно под себя. Раньше это умиляло, но сегодня Александр Святославович подумал о том, что подобная поза – косвенный признак скрытой натуры.

«Стоп, стоп, стоп! – скомандовал себе Александр Святославович. – Нельзя позволять себе скатываться в пучину ревности! Особенно когда ты вдвое старше любимой женщины!» Возраст располагает к ревности, и ничего с этим поделать нельзя. Накапливается опыт, в том числе и негативный, силы убывают, что ни говори, а хуже всего – напрочь исчезает это прекрасное чувство, что у тебя все впереди. Или если не все, то хотя бы лучшее. Скверная штука возраст.

Три года назад Александру Святославовичу показалось, что он нашел чудодейственное средство, возвращающее молодость. Вот оно, это средство – спит себе и спит.

Раньше полудня жена не вылезала из постели. Александр Святославович относился к этому с пониманием, но сегодня его явно тянуло раздражаться по любому поводу. Или даже без повода.

«Могла бы завести будильник, встать, приготовить завтрак и пожелать мне счастливого дежурства», – подумал он, откидывая в сторону простыню, летний вариант одеяла.

Представил, во что бы вылилось это приготовление и не смог сдержать улыбки. Он бы уже ехал на работу, а она все возилась бы у плиты. Жена была ужасно нерасторопной во всем, что касалось хозяйства, хотя родилась и выросла не в аристократическом семействе, а в самых что ни на есть низах. Отец ее штукатурил стены, а мать всю жизнь простояла за овощным прилавком. Увидев фотографию родителей жены, Александр Святославович искренне порадовался тому, что их уже нет в живых. Представить себе рядом с его принцессой эти дебильноватые пропитые рожи было невозможно. Как только в таком семействе могла появиться на свет его Машенька – нежная, изящная и утонченная?

В метро (на дежурства Александр Святославович всегда ездил на метро, потому что после бессонной ночи благоразумно не позволял себе садиться за руль) было относительно свободно – лето. В больнице тоже было малолюдно (в смысле персонала, разумеется), и потому приходилось дежурить чаще обычного, и не на два, а на четыре отделения.

Родная больница находилась в семи минутах неспешной ходьбы от метро. Очень удобное расположение – немного подышал свежим воздухом и уже на месте.

«Нет, не стану пока торопиться с выводами, – решил Александр Святославович, – буду наблюдать».

Александр Святославович был здравомыслящим человеком, не склонным ни к поспешным выводам и поступкам, ни к самообману. Но имелся у него один недостаток, существенно осложнявший всю его жизнь, – Александр Святославович не выносил разочарований. Не столько из-за утраты чего-то хорошего, сколько из-за сознания того, что он когда-то неверно оценил ситуацию и вот теперь вынужден расплачиваться...

Второй звонок прозвенел в августе.

– Девчонки зовут меня в Питер, – как бы между прочим сказала жена. – Ты не будешь возражать, если я уеду на четыре дня?

– В Питер? – удивился Александр Святославович.

Северную столицу жена терпеть не могла. Считала ее скучной, холодной и вообще нисколько не подходящей как для отдыха, так и для житья. Не комильфо, короче.

– Петербург – столица российской провинции, – часто повторяла она, и тоном, и всем своим видом подчеркивая, что она не имеет ничего общего с провинцией. И с ее столицей тоже.

– Ты хоть знаешь, кто это сказал? – поинтересовался однажды Александр Святославович.

– Достоевский, – не моргнув глазом ответила жена, окончившая МГУ.

– Вообще-то это сказал Довлатов. Не совсем так, но тот же смысл. Он сказал, что Ленинград...

– Какой ты зануда, – вздохнула жена, – зачем вспоминать всех этих мертвых классиков?

Жена читала только глянцевые журналы. Покупала в огромных количествах, листала, разбрасывала повсюду. Раз в неделю домоработница сгребала журналы в кучу и сортировала. Более-менее новые раскладывались аккуратными стопочками, а рваные и потертые отправлялись на помойку. Порядок торжествовал недолго – через два часа после ухода домработницы все возвращалось на круги своя...

– Да – в Питер! – задорно и, как показалось Александру Святославовичу, немного с вызовом ответила жена. – Чему ты удивляешься? Питер – очень удобный вариант смены обстановки. И ехать недалеко, и город цивильный.

– Цивильный, – согласился Александр Святославович.

– Так я поеду?

– Поезжай, конечно. – Александр Святославович старался выглядеть невозмутимо, но где-то внутри, возле сердца, зацарапались кошки. – Могу помочь с билетами...

– Мы едем на машине, – ответила жена. – Так удобнее и больше всего увидим.

Тут уж смутные подозрения Александра Святославовича сменились если не сто, то девяностопроцентной уверенностью. Ну никак невозможно было представить себе, что жена, которая от Москвы до Королева не могла доехать без того, чтобы не пожаловаться на мигрень, отправилась бы на автомобиле в Питер.

– А как же твоя голова? – спросил Александр Святославович.

Вопрос прозвучал несколько двусмысленно, но жена не обратила на это внимания.

– Я возьму с собой запас таблеток, а кроме того, мы будем часто останавливаться по дороге.

«Если часто останавливаться по дороге, то четырех дней хватит только на эту самую дорогу», – едва не сказал Александр Святославович.

Даже если представить, что подруги будут сменять за рулем друг друга (сама жена водить машину так и не научилась), то что это получится за поездочка? День дороги туда, два дня на все про все, и день дороги обратно? Эх, если уж врать, то как-то поскладнее, чтобы не прокалываться.

Странным показалось и то, что отъезд был назначен на одиннадцать часов утра. В дальнюю дорогу обычно выезжают рано утром. Впрочем, с другой стороны, время отъезда было выбрано идеально – по будням в одиннадцать утра Александр Святославович был у себя в отделении и все варианты «я тебя провожу и помашу ручкой» отпадали.

Точку над i жена поставила по возвращении.

– Много чего увидели? – поинтересовался Александр Святославович.

– Да нет, – скривилась жена. – Погода была паршивая, больше по кабакам тусовались.

Проколов получилось сразу два. Во-первых, всеведущий Интернет утверждал, что на прошедших выходных погода в Петербурге и его окрестностях была, как говорится, солнечной, ясной и просто прекрасной. Интернету Александр Святославович доверял больше, чем жене. А во-вторых, за чей это счет они тусовались по кабакам, если ни до отъезда, ни после жена не попросила у Александра Святославовича денег. Неужели обошлась «своими» средствами, то есть теми суммами, которые он выдавал ей время от времени? Навряд ли...

Любовь Александра Святославовича чуть ли не мгновенно превратилась в ненависть, смешанную с брезгливостью. Брезгливостью в самом прямом смысле этого слова. Александр Святославович не собирался делить свою жену с кем-то еще. Это было и омерзительно, и, в конце концов, негигиенично. Кто его знает, этого неведомого мачо, в какие еще плошки он сует свой прыткий фитилек... Так все что угодно подцепить можно – от банального триппера до гепатита или ВИЧ.

«И чего ей не хватало?» – недоумевал Александр Святославович, разглядывая себя в большое зеркало, висевшее в ванной.

Из зеркала не него смотрел довольно стройный (ну кто слегка не втягивает живот в подобной ситуации?), очень симпатичный (один классический профиль чего стоит), еще совсем не старый (седые виски – это так импозантно!) мужчина. Мужчина, который вертясь как белка в колесе (отделение плюс тьма частных клиентов), зарабатывал в месяц столько, что мог позволить себе без проблем содержать (достойно, между прочим, содержать!) молодую жену.

И что надеялся получить взамен этот альфа-самец?

Всего лишь любовь! Ну, если точнее – любовь и верность, потому что без верности настоящей любви не бывает... Получил.

Тяжко разочаровываться в людях, тяжко чувствовать себя обманутым, тяжко терять любовь, особенно если это настоящая любовь.

До того настоящей любви, такой, чтобы замирало сердце, в жизни Александра Святославовича не было. Первый раз он женился, что называется, по залету. Студент Саша встречался с симпатичной девушкой Леной, время от времени спал с ней, а когда Лена забеременела, женился на ней. Надо же когда-нибудь жениться...

А тут все было по-другому. Увидел в гостях (однокурсник закатил банкет по случаю защиты докторской), на несколько минут потерял дар речи, а когда обрел его – ринулся знакомиться... Через месяц они уже жили вместе на съемной квартире. Еще через три месяца переехали в свою нынешнюю обитель – четырехкомнатная квартира на Воронцовской улице с добавлением некоторой суммы денег превратилась в две просторные двушки – в Выхино и Медведково. В Выхино отправились первая жена и сын Женя, студент университета управления, который теперь мог ходить в университет пешком, а в Медведково поселился Александр Святославович со своей новой супругой, со своей первой и единственной любовью.

Прописал он ее, потомственную жительницу Пензы, не раздумывая. Да и как можно было ее не прописать? Навеки же соединяли свои судьбы, до гробовой, как говорится, доски. Даже обвенчались, не столько по религиозным убеждениям, сколько для полноты впечатлений.

Александр Святославович не был идиотом. Он несколько раз поинтересовался – осознает ли его избранница разницу в возрасте, не поступает ли она опрометчиво, связывая с ним свою жизнь, уверена ли она в своих чувствах?

В ответ он неизменно слышал проникновенное «Да!», в зависимости от обстоятельств подкреплявшееся или нежными поцелуями, или бурным сексом. Другого секса жена не признавала. Нимфоманка латентная...

Первый порыв Александра Святославовича был предсказуем – немедленный развод! Развод и девичья фамилия! Пусть катится туда, откуда явилась!

«Не покатится, – охладил внутренний голос. – Дура она, что ли? Будешь снова квартиру менять».

– ... ... ...! – выразился вслух Александр Святославович.

– Сам виноват – не надо было прописывать!

Внутренние голоса смело режут правду-матку невзирая ни на что. Пользуются тем, что по морде получить не могут, вот и борзеют.

«Хрен ей, а не полквартиры!» – решил Александр Святославович.

Минутой позже у него был готов чудный план.

«И за плевок в мою душу ей придется заплатить!»

Он уже знал, какую страшную цену она заплатит.

Мосты были сожжены вместе с чувствами. Пусть в его жизни больше не будет любви, прожил же он без нее почти полвека, проживет и еще! Но эта тварь еще вспомнит свое прошлое, валяясь где-нибудь в переходе в луже собственной мочи, смешанной с блевотиной. У всех наркоманов время от времени бывают просветления, незамутненные или не очень замутненные промежутки, когда они способны вспоминать свою прошлую жизнь, жизнь без наркотиков. Пусть вспоминает, флаг ей в руки и пропеллер в задницу!

Александр Святославович и не думал корить себя за жестокость. Все по-честному. Она лишила его светлого будущего, он точно так же поступит с ней. Это не месть, это возмездие.

– У меня есть две новости – плохая и хорошая, – сказал он, усевшись на кровать.

– Начинай с плохой! – потребовала жена и попыталась привлечь его к себе.

Он мягко освободился из объятий и сказал:

– У меня кое-какие проблемы со здоровьем. Аденома предстательной железы. Уролог назначил лечение и рекомендовал полное воздержание...

Ему была противна даже мысль о сексе с ней.

– Бедняжечка. – Она снова обняла его. – И надолго ты записался в монахи?

– Боюсь, что на несколько месяцев. – Он снова высвободился и попросил: – Лучше не искушай меня, а то я ведь не каменный.

– Извини, – отпрянула она. – Я больше не буду. А что за хорошая новость?

– Угадай!

– Ну... я не знаю...

– А ты угадай!

– Тебя назначили заведующим?

– Не дай бог! – Александру Святославовичу никогда не хотелось быть ни заведующим отделением, ни главным врачом. Нормальные деньги можно зарабатывать по-разному.

– Тогда не знаю... Ну говори! Говори же, не дразни меня!

– Я решил обзавестись загородным домом! – выпалил Александр Святославович.

– Вау! Здорово!

– Нормальным таким домом, в два этажа с мансардой и всеми городскими удобствами.

– Здорово! А где?

– Пока изучаю предложение. Когда остановлюсь на чем-то – поедем смотреть. Гораздо разумнее купить подходящий участок и строить на нем дом, чем покупать дом готовый.

– Так дешевле...

– И дом получится именно такой, какой хочется.

– Ах, неужели?! – Идея с домом пришлась жене по вкусу. Еще бы – есть шанс отхватить его себе после развода. – А там будет бильярд и сауна?

– И даже небольшой бассейн! – подмигнул Александр Святославович.

Ему доставляло удовольствие водить за нос обманщицу, которая думала, что водит за нос его самого.

В субботу Александр Святославович явился в агентство, специализирующееся на загородной недвижимости, и попросил девушку-менеджера подыскать ему самый дешевый подмосковный дом, в который можно прописаться.

– У нас есть один вариант, – сразу же ответила она. – Если, конечно, он вас устроит.

Вариант устроил как нельзя лучше. Восемь соток почти в овраге рядом со свалкой, полуразрушенный деревянный дом, в который, тем не менее, можно прописаться. Идеальный вариант. И стоил так дешево, что Александр Святославович даже переспросил цену. Девушка поняла его неверно и, желая удержать потенциального клиента, поспешила сказать:

– Если вы реально намерены покупать, то можете рассчитывать на пятнадцать процентов скидки.

– Намерен!

Александр Святославович оставил девушке задаток в двадцать тысяч рублей (упускать такое предложение было нельзя), подписал все, что нужно подписать, и ушел.

Из машины сделал два звонка. Первый – знакомому юристу, отцу несовершеннолетнего любителя марихуаны.

– Виталь Витальич, можно срочную консультацию по телефону?

– Вы еще спрашиваете, Александр Святославович! Да после того... Спрашивайте, я внимательно слушаю.

– Имеет ли жена при разводе право на долю в квартире, купленную мужем на свое имя еще до заключения брака?

– В брачном контракте что-то сказано по этому вопросу?

– Брачного контракта нет, жена в этой квартире не прописана.

– Тогда не имеет она никаких прав, Александр Святославович, – не раздумывая ответил консультант.

– Однозначно? – уточнил Александр Святославович.

– Однозначно и однозвучно. Если не оговорено особо, то между супругами делится только имущество, нажитое в браке...

Второй звонок был домой.

– Ты еще спишь, моя милая? – заворковал Александр Святославович, услышав в трубке сонное «Дыа?». – Просыпайся, собирайся, мы едем смотреть наш участок.

– Ты его уже купил? – изумилась жена. – Так быстро?

– Пока что только дал задаток, но если ты одобришь, то куплю немедленно. Это очень выгодное предложение, такое бывает раз в жизни! Спускайся и жди меня у подъезда, я буду через сорок минут.

Никакой спешки, разумеется, не было, но того требовал план Александра Святославовича.

– У меня есть знакомый риелтор, – рассказывал он по дороге. – Я его когда-то вылечил от алкоголизма, и он благодарен мне по гроб жизни. В общем – человек, которому можно доверять. Сегодня я был у него, и он посоветовал мне купить именно этот участок, причем сделать это срочно, не откладывая.

– Почему?

– Потому что сейчас рядом находится свалка...

– Фи! Не стану жить рядом со свалкой...

– Ты слушай! Свалку скоро уберут, все овраги выровняют. Он показывал мне копию письма, подписанного самим губернатором, о ликвидации свалки и копию официального разрешения на строительство жилых коттеджей. Прикидываешь? Мы покупаем землю по дешевке, а через два года оказываемся бок о бок с цивильным поселком, где будет торгово-развлекательный центр, отделение связи, офисы банков...

– И никакой голытьбы! – мечтательно вздохнула жена.

«А сама-то ты кто? – подумал Александр Святославович. – Столбовая боярыня?»

Он дал жене привыкнуть к мысли о загородном доме в крутом месте, а потом обронил:

– Правда, надо принять меры к тому, чтобы участок не отобрали...

– А как его могут отобрать? – тут же всполошилась жена. – Ведь ты его покупаешь, какие тут могут быть проблемы? Собственность неприкосновенна!

– Когда цена земли мгновенно вырастает в семьдесят раз, – Александр Святославович ужаснулся своей смелости, но жена пропустила «семьдесят» мимо ушей, – то проблемы неизбежны. Могут придраться к оформлению, сказать, что оно велось с нарушениями, могут еще к чему. Поэтому мой знакомый посоветовал кому-то из нас непременно прописаться туда... Для надежности. Прописанного собственника недвижимости выкинуть к чертям собачьим невозможно.

– А кто будет прописываться – я или ты?

– Конечно же ты! – Александр Святославович придал голосу толику горячности.

– Но почему?

Александр Святославович сбросил газ и плавно вырулил на обочину. Когда машина остановилась он посмотрел жене в глаза и тихо сказал:

– Милая, надо трезво смотреть на вещи. Ты намного моложе меня, и я как твой любящий муж не могу позволить себе поступить иначе...

Для пущей достоверности пришлось горько вздохнуть.

– Но почему?.. – растерялась жена.

– Чтобы тебе не пришлось платить огромный налог на наследство! Сейчас супруги его не платят, но поговаривают, что очень скоро ситуация изменится – платить станут все, и ставка вырастет в разы...

Провинциалы верят в нерушимую силу прописки. А еще они верят слухам. Чему же еще можно верить, если не слухам?

При осмотре участка Александр Святославович превзошел сам себя.

– Я видел план! – вдохновенно врал он. – Вот здесь будет проходить дорога, поэтому нам придется высадить на этой стороне деревья, чтобы они ограждали нас от шума и нескромных взоров. Южную сторону мы оставим свободной, не исключено, что со временем удастся присоединить к своему и соседский участок. Дом поставим не так, как стоит эта халупа, а развернем под углом...

– Зачем?

– Мне не нравится прямоугольная площадка перед домом. Есть в ней что-то казарменное. И вообще – участок видится мне как совокупность ломаных линий, так, как модно сейчас за рубежом. А вот там, где лопухи, мы устроим площадку для барбекю...

– Тяжело будет бегать вверх-вниз...

– Милая, как только ликвидируют свалку, всю территорию выровняют.

– Значит, до того нельзя начинать строить дом?

– По имеющимся у меня сведениям, это произойдет очень скоро. В мае мы сможем начинать строительство...

Врал, как в юности на комсомольских собраниях, и добился своего. Жена выписалась из московской квартиры и прописалась в деревне. «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь – и делай с ним что хошь!», – пели лиса Алиса и кот Базилио.

Часть выходных дней Александру Святославовичу приходилось посвящать разъездам по магазинам – жена приглядывалась к вариантам обстановки еще не построенного дома, иначе говоря, упоенно строила из себя состоятельную женщину. После магазинов у нее обычно начинала болеть голова. Она, вся такая несчастная, укладывалась на диване и тихо стонала. Александр Святославович кормил ее таблетками и время от времени сокрушался:

– Это я во всем виноват! Столь длительное воздержание плохо сказывается на твоем здоровье!

Согласно легенде, строгий уролог все продлевал и продлевал срок воздержания, грозя оперативным вмешательством в случае ослушания. На самом деле Александр Святославович не монашествовал – восстановил отношения с одной из бывших любовниц и раз-другой в неделю наведывался к ней. Жена, разумеется, тоже не маялась невостребованной – уж что-что, а сытую женщину от голодной Александр Святославович отличать умел.

В один из октябрьских вечеров, когда супруга стонала особенно сильно, Александр Святославович покачал головой и сказал:

– Нельзя есть столько таблеток. Ты испортишь себе желудок.

– Что же делать? – Жене и впрямь было плохо, она избегала малейших движений головой и разговаривала почти не размыкая губ.

– Выраженные боли принято лечить инъекциями.

– Не хочу уколы, от них на попе остаются шишки...

– Внутривенными. Хочешь, я тебе сделаю укольчик, и тебе сразу полегчает.

– Хочу, – простонала жена.

Александр Святославович полез в книжный шкаф, где за двухтомным «Руководством по наркологии» (кстати говоря – совершенно бесполезным) уже месяц дожидались своего часа двенадцать ампул с однопроцентным раствором морфина гидрохлорида. Двенадцать снарядов возмездия. Двенадцать порций неземного блаженства, его прощальный подарок жене...

Ампулы с физраствором, шприцы и все такое прочее он хранил открыто – в одном из кухонных шкафчиков. Частнопрактикующий нарколог должен иметь под рукой все необходимое для выездов к пациентам.

Игла еще была в вене, когда жена сказала:

– Как хорошо, – и закрыла глаза.

Александр Святославович пару минут слушал ее дыхание, потом унес шприц и пустые ампулы в кухню. Ампулу из-под морфия завернул в обрывок бумаги для запекания и раскрошил в пыль молотком для отбивания мяса. Ампулу из-под физраствора и шприц с иглой выбросил просто так.

Закончив с уборкой, налил себе стопку ледяной водки, выловил из банки маринованный корнишон и, не присаживаясь, поздравил самого себя с почином. Точнее, не с почином, а с началом завершающего этапа операции.

Все было разыграно как по нотам. Жена начала ежедневно симулировать сильнейшие приступы головной боли, а Александр Святославович прикидывался доверчивым простачком и исправно делал спасительные уколы. Запасы морфия пришлось пополнять дважды. Осторожный Александр Святославович наотрез отказался от предложения «сдавать взачет пустую посуду», отчего продавец считал его идиотом. Александр Святославович вышел на продавца через третьих лиц и из конспиративных соображений представился ему журналистом.

Как только стало ясно, что ради очередного укола жена готова на все – даже на развод, Александр Святославович без особого труда отвел ее к нотариусу, а оттуда в ЗАГС: следовало утрясти все формальности, пока она не стала похожа на наркоманку. У нотариуса составили завещание, по которому все движимое и недвижимое имущество, принадлежащее жене, в случае ее смерти доставалось Александру Святославовичу, а в ЗАГСе подали заявление на развод. Поскольку у них не было ни детей, ни имущественных споров, развели их через месяц. Жена к тому времени уже стала «доходить», но со стороны это было не так заметно. Особенно если умело наложить макияж, а уж в этом деле жене не было равных.

Время от времени, чтобы как следует потешить душу, Александр Святославович начинал ломать комедию. Заламывал руки, хватался за голову и просил простить его за то, что он, желая всего лишь облегчить муки любимой женщины, совершенно случайно (ха-ха – непростительная небрежность для врача-нарколога высшей категории! Кому расскажешь – не поверят!) подсадил ее на иглу. Разумеется – вслед за раскаянием следовали обещания вылечить. Полностью и навсегда! Жена верила точно так же, как когда-то верил ей Александр Святославович. Око за око, зуб за зуб.

На следующий день после развода Александр Святославович снял жену с довольствия.

– Живи как хочешь! – заявил он. – Только не здесь. У тебя есть свой загородный дом. А еще у тебя есть твои любовники. Короче говоря – собирай свои манатки и катись...

Не выдержал и дал волю эмоциям, хотя обычно не любил сквернословить.

Бледная, припухшая, с трясущимися руками, супруга, теперь уже бывшая, все еще оставалась чудо как хороша. Побесновавшись с четверть часа (Александр Святославович наблюдал за этим зрелищем с неподдельным удовольствием), жена свалилась на ковер и начала извиваться в судорогах.

– Сволочь! Гад! – хрипела она.

А через минуту:

– Любимый мой! Ну пожалуйста!

Когда ее вырвало на ковер, Александр Святославович понял, что пора закругляться, и вызвал «скорую». За четыре тысячи рублей приехавшая бригада сочла абстинентный синдром опасным для жизни и увезла пациентку в реанимацию. Александр Святославович был так любезен, что по собственному почину собрал жене сумку с вещами.

– Сочувствую вам, коллега, – сказала на прощание врач «скорой помощи». – Тяжелый случай.

– Что поделать – у каждого свой крест, – вздохнул Александр Святославович.

Сам в больницу не поехал – чего время попусту тратить? Как только остался один, позвонил домработнице, чтобы срочно пришла наводить порядок. Та охотно согласилась – срочные вызовы оплачивались в двойном размере.

Пока домработница ехала, Александр Святославович достал с антресоли три большие дорожные сумки и набил их вещами жены. Набивал как придется, заботясь лишь о том, чтобы вошло побольше. Обувь в сумки не поместилась, пришлось сложить ее в два больших мешка для строительного мусора, оставшихся после ремонта. Мешки и сумки Александр Святославович аккуратно поставил в углу прихожей, а на них сложил свернутую по отдельности верхнюю одежду. Норковую шубу в прихожую выносить не стал, решив, что лучше продаст ее сам, окупив расходы на морфий. Все равно у наркоманки роскошная шуба долго не удержится. Дорогие вещи «прокалываются» в первую очередь. На всякий случай Александр Святославович сменил дверные замки: кто знает, кому бывшая жена давала ключи от квартиры. Очень жалел, что не может сменить номер мобильного, уж очень много клиентов было на него завязано. Услышав в трубке «Саша, это ты?», Александр Святославович тут же давал отбой. Через две недели нежелательные звонки прекратились.

Увидев, по возвращении с работы, у своей двери тощую грязную тетку, Александр Святославович не сразу признал в ней свою бывшую вторую жену. Сначала подумал, что какая-то побирушка решила погреться на их этаже. У нахалки еще хватило наглости кинуться к нему с распростертыми руками. Пришлось остановить порыв резким толчком в грудь, от которого та шлепнулась на пятую точку.

«Совсем дошла, и как быстро!» – удовлетворенно подумал Александр Святославович, с профессиональным интересом разглядывая посеревшее лицо с запавшими глазами и потрескавшимися губами. Шапки на ней не было, роскошные некогда волосы сбились в неопрятный колтун, в уголках рта краснели заеды.

– Жди тут! – приказал он, отпирая входную дверь.

Та послушалась.

Александр Святославович нагрузился тремя сумками и одним мешком и вышел на лестничную площадку.

Молча запер дверь и пошел к лифту. Гостья потащилась за ним. Ехать с ней в одном лифте было тем еще удовольствием – приходилось всячески сдерживать дыхание. «Ничего, – подбодрил себя Александр Святославович. – Бог даст – в последний раз видимся».

Вышел со двора на улицу, дошел до пустой по позднему времени автобусной остановки и аккуратно расставил сумки на скамейке. Мешок поставил на асфальт.

– Жди здесь!

В ответ не услышал ни слова и в глубине души порадовался этому. Он думал, что окончательное расставание будет происходить более бурно. А так – хорошо, значит, она уже ни на что не надеется. Значит – все поняла.

Пришлось сделать еще две ходки. На прощание Александр Святославович строго-настрого предупредил:

– Попробуешь еще раз явиться сюда – сдам в милицию. Ты никто и зовут тебя никак, прописана ты в другом месте, и мы с тобой разведены. Здесь тебе делать нечего.

– Мне бы денег немножко...

– Продавай вещи, их у тебя много, – посоветовал Александр Святославович, – а ко мне дорогу забудь! Навсегда! Все прошло, а если вдуматься, то ничего и не было!

Он хорошо знал, что если хоть раз дать наркоману денег, то тот не отвяжется, пока не сдохнет. Будет ходить, надоедать, канючить, а иногда даже требовать. Те еще прилипалы, эти наркомы, так и ищут где чем поживиться.

Вернувшись домой, Александр Святославович позволил себе то, чего обычно никогда не делал, – напиться влежку. Что ни говори, а для борьбы с ненужными рефлексиями нет лучше средства, чем алкоголь. В больших количествах.

Пил на кухне, по-холостяцки – колбасу накромсал кое-как, получерствый багет ломал руками, а от куска сыра просто откусывал.

– Нет, все же высшие силы покровительствуют тем, кто творит справедливость! – сказал Александр Святославович своему отражению в оконном стекле. – Как я все провернул, а? Ни вот такусенького сучка, ни малейшей задоринки! Как в кино. И эта сволочь ни разу не рыпнулась!

Отражение в ответ молча отсалютовало рюмкой.

Дней пять подряд мучили кошмары. Черно-белые, не столько страшные, сколько тоскливые, пугавшие своей безысходной беспросветностью. Александр Святославович делал обход в своих палатах, и все его больные были на одно лицо – ясно чье. Он спешил в ординаторскую и лихорадочно строчил выписные эпикризы и выписки, но старания его были совершенно напрасны. У новых больных тоже было одно лицо. Ее лицо. Александр Святославович просыпался в поту, долго ворочался на огромной для одного человека кровати, но стоило ему заснуть, как все начиналось снова. Он уже начал задумываться о таблеточках, дарующих спасительный крепкий сон без сновидений, как кошмары прекратились сами собой. Не иначе как исчерпали себя.

Чтобы быть в курсе событий и своевременно вступить в права наследования, Александр Святославович познакомился с дамой из территориальной администрации и пообещал ей премию за радостную весть. В качестве аванса подарил флакон дорогих духов. Дама прониклась и пообещала позвонить «как только, так сразу». Не обманула. В общей сложности не прошло и трех лет с момента покупки, как Александр Святославович получил свой загородный участок обратно. Правда, дома уже не было – наркоманы сожгли его дотла. Старое дерево горит превосходно, стоит только огоньку поднести. Александр Святославович по поводу дома не расстраивался – меньше мусора на участке стало, только и всего.

А еще через год Александр Святославович узнал, что свалку и вправду ликвидируют и на ее месте действительно будет построен элитный коттеджный поселок. Вот тут-то он окончательно убедился в торжестве справедливости. Не столько из-за того, что сумел практически без потерь и проблем избавиться от неверной жены, а из-за того, что, повинуясь какому-то неясному предчувствию, не продал совершенно ненужный ему участок.

Не продал Александр Святославович и норковую шубу – все собирался да собирался, но оставил ее себе на память, а со временем завел привычку наряжать в нее своих партнерш по любовным играм. Это делало его пылким до невозможности, одна из любовниц даже сознание потеряла. Впрочем, не исключено, что она попросту перегрелась в шубе и получила тепловой удар.

1

Перевод М. Лозинского.

2

«Актив», или «активный вызов» – вызов, который делается не пациентом или его родственниками, а медиками.

3

Вариант инфаркта миокарда, при котором поражение охватывает все слои сердечной стенки.

4

Фибрилляция желудочков – угрожающая жизни форма сердечной аритмии, при которой сокращения отдельных волокон миокарда теряют синхронный характер.

5

Антиаритмический препарат.

6

Десятимиллилитровый шприц.

7

Перевод М. Лозинского.

8

Перевод М. Лозинского.

9

Матф. 7:1.

10

Железобетонных изделий.

11

Перевод М. Лозинского.

12

Федоров Герман Васильевич (1886–1976) – русский художник.

13

Перевод М. Лозинского.

14

Черепномозговая травма.

15

Перевод М. Лозинского.

16

Угрожающее жизни нарушение сердечного ритма.

17

Перевод М. Лозинского.

18

Перевод М. Лозинского.

19

Перевод М. Лозинского.

20

«О святая простота!»

21

Перевод М. Лозинского.

22

Перевод М. Лозинского.

23

Smokie «What Can I Do».

24

Перевод М. Лозинского.

25

Перевод М. Лозинского.

26

Быт, 3,19.


Разборка на запчасти | Черный крест. 13 страшных медицинских историй |