home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Карина эль Торро

 

Опять эта сволочь вздумала трогать ее! Давно уже не осталось никаких сил и казалось, что равнодушие плотно накрыло чувства своим пыльным покрывалом, а вот такие моменты снова и снова ложкой выскребывают со дна души остатки сил, чтобы высказать этому выкидышу гнойной крысы все, что она о нем думает. Иногда у нее мелькала мысль: может, и хорошо, что именно такой у них тюремщик? Может, не будь тут такого раздражителя, она уже давно бы сошла с ума или просто не очнулась, как многие из присутствующих здесь? Карина подозревала, что их недалекий надзиратель больной не только на голову, иначе непонятно, почему он ограничивается этой малостью и не насилует ее. Но такие мысли возникали у нее редко — тогда, когда это шакалье отродье снова начинало ее щупать. В основном она давно уже скатилась в какую-то тупую созерцательность. Ложа заключенных иногда поворачивали, и можно было смотреть в окно то с одной стороны, то с другой. Видно было мало, только небо и облака, и иногда в хорошую погоду вдали проявлялись горы, покрытые снежными шапками. Но это в сторону ее родного Оробоса, с другой стороны и такой малости не наблюдалось. Вид сияющих вершин был для Карины чем-то вроде весточки из дома — на душе становилось теплее, хоть все это и бестолку. Слишком долго она тут сидит. Страшно подумать, сколько! Никак не меньше нескольких лет. А порой кажется, что и всю жизнь. Иногда, очнувшись утром, ей казалось, что прошла вся жизнь и она уже древняя старуха. К счастью, зеркала здесь не было, чтобы удостовериться в этом страшном предположении.

Сначала существование скрашивал ее спутник по несчастью — Гарцо де Кондо. Они говорили часами, днями, месяцами, подбадривая друг друга. Но со временем разговоров становилось все меньше и меньше: все темы были перебраны, а голос напарника, спасавший ее от безумия, постепенно становился все равнодушнее. И в одно совсем не прекрасное утро Гарцо больше не проснулся. То ли решил выбрать легкую смерть в глубоком сне-трансе, то ли у него просто отключился мозг.

Тяжелее всего для Карины было отсутствие контроля своего тела. Угнетала мысль, что с ней могут сделать все что угодно против ее воли. Если бы она смогла, то давно бы остановила свое сердце, но хитрые заклятия темницы не позволяли и этого. После смерти — ладно, делайте с телом, что хотите, но вот так, пока она еще жива, пусть временами и без сознания — нет! Ее внутреннее "я" просто взрывалось возмущением, давая крохотные силы, которых хватало разве на то, чтобы не сойти с ума. А может, она уже давно сошла с ума, только сама этого не понимает? Иначе как объяснить фантазии, в которых она по дням, месяцам, годам разбирала историю своей родины, изменяла ее ключевые моменты, пытаясь понять их влияние на действительность. Раздумывала над идеальным обустройством империи, в которой всем бы жилось хорошо, а страна была бы сильной державой. В этих мыслях соседи уважали ее родину, а не боялись и ненавидели, как сейчас. Порой она долго и вдумчиво вспоминала, исследовала в своих фантазиях искусство чародейства, пытаясь понять, откуда оно пошло, почему так устроено, что можно изменить, чтобы не только стать сильнее, но и повысить эффективность любого чародейского действия. Но чаще, закрыв глаза, она "отправлялась" в семейную загородную летнюю резиденцию, где прошли самые счастливые детские годы, и где она приняла решение, изменившее ее жизнь. Решение доказать, что она достойна своего отца и фамилии эль Торро.

Поначалу Карина еще надеялась, что ее спасут. Все-таки у ее отца были большие связи среди военных и весьма значительные финансовые возможности. Но сейчас, по прошествии бездны времени, она почти не вспоминала о родных. Весь мир скукожился до размеров этой треклятой камеры. И даже воображение все чаще отказывало ей.

А недавно очнулся старожил камеры. Это изменение в окружающей действительности потрясло основы ее маленького мирка, в котором даже пролетевшая мимо окна птичка была событием, а тут такое почти чудо — один из сокамерников пришел в себя. Не признаваясь себе, она надеялась, что наконец-то появился тот, с кем можно поговорить — остальные давно уже не откликались на ее попытки расшевелить их. Последние новички-заключенные скрасили скуку совсем чуть-чуть. Общались они неохотно, в основном истерили и, похоже, вот-вот совсем сойдут с ума, если, конечно, еще не сошли. Местные неудачники, морально совершенно не готовые к заключению… Впрочем, как и она когда-то…

Карина попыталась осторожно привлечь внимание старожила, его ей было хорошо видно — ложе, к которому она была прикована, оказалось повернуто в нужную сторону, хотя самому парню пришлось бы коситься, чтобы увидеть ее. Периодически плиты поворачивались, и вполне возможно, что другой случай, когда они окажутся лицом к лицу (хотя бы отчасти), появится нескоро.

— Эй! Тебя как зовут? — спросила она, внутренне сжавшись и с жадным болезненным любопытством высматривая в лице соседа признаки безумия или, наоборот, проблеска мысли. Любой вариант ее пугал: слишком давно она ни с кем не говорила, если не считать тупицу-тюремщика, а болтливый безумец может еще сильнее пошатнуть ее неустойчивое душевное равновесие. И в то же время ее пугала перспектива вырваться из уютного, мягкого, бездумного, но такого привычного внутреннего мирка.

Парень покосился на нее, но промолчал. Интересно, за столько лет беспамятства у него хоть что-нибудь в голове сохранилось? Ведь он, похоже, появился тут намного раньше ее. И вообще откуда он? Если из Оробоса, то может у них есть общие знакомые?

— Ну так что, кто ты такой? — Повторила вопрос Карина. Реакции снова не последовало. Тогда девушка, с явным усилием, удивившем даже ее, стала вытаскивать из закоулков памяти старые знания, и вскоре задала свой вопрос на всех языках, которые смогла вспомнить (а знала она их когда-то аж четыре кроме родного, в том числе два Кордоских). Но и на них парень не отреагировал, хотя было заметно, что он пытается ее понять… Карина разочарованно замолчала, а от непривычного напряжения ее взгляд унесся куда-то вдаль, явно упустив нить реальности из ладоней воли. Однако, спустя некоторое время ее взгляд снова остановился на парне, в глазах появилось осмысленное выражение и она, даже не заметив своего временного отсутствия, внимательно оглядела соседа. Мысль зацепилась за шестеренки разума и девушка продолжила размышлять как ни в чем ни бывало. В принципе, она и так до мельчайших деталей изучила тело неизвестного ей чародея, впрочем, как и остальных заключенных: делать-то было нечего. Кроме нее, женщин тут не было, и вначале ей даже было интересно разглядывать мужчин. Однако сейчас обнаженное мужское тело не вызывало у нее абсолютно никаких эмоций. Девушка иногда ловила себя на размышлениях о том, что ее психика нарушена, и она ничего не может с этим поделать. Это выводило ее из себя: наблюдать за собой со стороны, как будто за чужим человеком! Такое ощущение, что под черепом затаилась другая Карина, и та, вторая, думает ее мысли! А ведь это были ее единоличные мысли! Если так будет продолжаться, то их у нее совсем не останется — все заберет та, вторая!

Сфокусировав взгляд на том месте, куда он был направлен, Карина резко переключилась на реальность и заметила удивительную вещь. Если бы смогла, то она бы протерла глаза — животное, нарисованное на груди старожила, выглядело совсем по-другому. Сколько уже раз бывало, что она от нечего делать отдыхала взглядом на этом изображении и, казалось, знала его до последней черточки: несмотря на то, что парень находился дальше всех, она все прекрасно видела — на зрение никогда не жаловалась. Сейчас же нарисованный зверь явно сменил позу — будто проснулся и расправил крылья. Что это? Галлюцинации? Или она все-таки сошла с ума?

Парень что-то попытался сказать и сразу закашлялся. Провел языком по губам, что-то прошептал. Еще несколько раз потренировал горло и язык — видимо, из-за долгого молчания у него там все слиплось. Но, в конце концов, у него получилось — резким каркающим голосом он что-то сказал.

Карина сначала испугалась неизвестно чего и попыталась вжаться в свое ложе. Разум затрепыхался, точно птичка в когтях у кошки, разумные мысли испуганной стайкой бросились врассыпную. Но также внезапно ее испуг резко прошел: слух зацепился за незнакомый говор, за шкирку вытащив испуганное внутреннее "я" девушки наружу. К сожалению, Карина не поняла ни слова. Парень заметил это и стал перебирать языки, какими владел. Удивительно, но знал он их немало! На одном слова звучали грубо, отрывисто. На другом — мелодично, правда, все портил хриплый голос, но все равно ее неизбалованному слуху он казался красивым. Другие языки тоже оказались странными: девушка их никогда не слышала, и это было удивительно. Всего около шести-семи языков, и ни одного знакомого! Хотя нет, кажется, один как будто что-то напоминает, задевая какие-то струнки в памяти…

 


предыдущая глава | Беглец | cледующая глава