home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21.

– …мои самые искренние соболезнования, товарищ Штирлиц.

– Спасибо, товарищ Сталин. Мне очень жаль его.

– А свою награду он заслужил. Причём, даже дважды. Судя по тому, что Вы рассказали мне. Уверен, в вашем варианте истории его не наградили исключительно потому, что о его подвиге не узнал никто из руководства СССР.

– Возможно. Тогда было много таких безвестных героев.

– Не сомневаюсь в этом. Есть мнение, присвоить школе, где он учился, имя Героя Советского Союза Алексея Никонова.

– Спасибо, товарищ Сталин. Думаю, ему было бы приятно.

– Угрозы Вашей жизни точно нет, товарищ Штирлиц?

– Нетнет. Всё уже нормально. Мне и вставать вчера разрешили. И газеты я читаю. Столько событий!

– Газеты – это хорошо. Это правильно. Вам нужно быть в курсе того, что происходит в мире. Советские газеты Вы тоже читаете?

– Конечно, товарищ Сталин. А неделю назад советские газеты разрешили свободно распространять по всему Рейху. Правда, пока только в оригинале, на русском языке.

– Я знаю. И уже подготавливаются мощности под издание советских газет в переводе на немецкий язык. Думаю, через пару недель мы начнём их издавать.

– И всётаки, товарищ Сталин, ну как же так? Почему именно он? Его имя у нас – синоним зла, грязи и предательства.

– Это у вас. Товарищ Штирлиц, у нас он не совершил никаких преступлений перед советским народом. Во всяком случае таких, о которых мы бы знали. И он – опытный и талантливый советский полководец. Что Вас смущает?

– Его фамилия. Хочется плюнуть при одном её упоминании.

– Товарищ Штирлиц, у меня есть одна знакомая девочка. Так она плотно сотрудничает с неким господином Гитлером, которого Вы, помнится, когдато называли кровавым маньяком и тираном. А недавно та девочка даже спасла его, рискуя собственной жизнью. При этом девочка считает себя пионеркой, преданным борцом за дело Ленина. Вам напомнить, как зовут эту девочку?

– Не нужно. Простите, товарищ Сталин. Я не права. Это просто рефлекс. Реакция на фамилию. Мне на свастики долго плеваться хотелось. Теперь привыкла.

– Хорошо, что Вы понимаете это, товарищ Штирлиц. У нас тут совсем другая История. Не та, что была у вас. Мне после того вашего марша гитлерюгенда перевели его гимн. Отличная песня. И эта фраза в конце каждого куплета: "Ведь завтра – в моих руках!". Гениально. Как минимум, не хуже нашего гимна пионеров. Мы сами пишем Историю, товарищ Штирлиц.

– Я знаю, товарищ Сталин. Постараюсь впредь держать себя в руках и так вот сразу не нападать на людей только изза их фамилии и изза того, что они совершили в моём мире.

– Надеюсь на это. Ещё раз поздравляю Вас с днём рождения, товарищ Штирлиц. И желаю Вам скорейшего выздоровления. До свидания.

– До свидания, товарищ Сталин… – и я кладу на рычаг телефонную трубку.

У меня сегодня день рождения. Мне 14 лет исполнилось. Официально. По документам, я родилась 17 ноября 1927 года. Это Петька настоял на такой дате. Вообще, я сама как на пальцах высчитывала, так у меня получался день рождения недели на три раньше. Гдето в последних числах октября. Но Петька хочет, чтобы мой день рождения был именно 17 ноября. Так и не поняла, почему. Хотя Петька делал какието толстые (с его точки зрения) намёки. Какаято там девочка, с которой чтото не то случилось, не то не случилось. В общем, бред какойто нёс. Что ещё за девочка у него завелась? Я не стала разбираться в этом, плюнула, и согласилась с тем, что теперь у меня день рождения – 17 ноября. Пусть, раз Петьке так хочется. Тем более что ошибся он в нужную сторону. Я буду считаться моложе своего реального возраста на три недели. Как говорится, пустячок, но приятно.

Подарков мне надарили – кучу. В основном – одежду. Товарищ Сталин прислал соболью шубу. Интересно, где я здесь ходить в ней буду? Зима тут совсем не такая, как в Москве. В Норвегию если только съездить. Геббельс серёжки с бриллиантами подарил. Мюллер тоже заходил, принёс мне парабеллум с дарственной надписью от гестапо. Я сразу книжку "12 стульев" вспомнила. "Будем отстреливаться. Я дам Вам парабеллум!". Кстати, отношения с Мюллером у меня наладились. Он меня зауважал. Посадить в лужу он меня не смог. Это ещё неизвестно, кто кого в лужу посадил – он меня или я его. А самый оригинальный подарок преподнёс мне Гитлер. Он подарил мне… меня.

Утром Гитлер пришёл и сказал, что он, вообщето, художник. И хочет написать эпическое полотно. Как минимум, два на три метра размером. Меня он хочет написать. И просит попозировать ему. В обнажённом виде. Потому, что я вся такая красивая. Наверное, выражение лица в этот момент у меня было достаточно красноречивым. Гитлер не выдержал, и расхохотался. Пошутил он. Шутник, блин. А то я уж незнамо чего про него подумала. Портрет же мой он уже написал. Но только до пояса и в одежде. В форме Союза девушек. Этот портрет Гитлер мне и подарил.

Надо же. Не пожалел времени. Честно говоря, качество так себе. Я хоть в живописи особо и не разбираюсь, но во многих музеях была. Картин видела тысячи. И эта – не очень. Но всё равно стоит бешеных денег. Тут уже не качество самой картины играет роль, а имя её автора. Полотно кисти Гитлера – это офигенно круто.

А ещё я теперь дочь Гитлера. Он меня официально удочерил. Хотя для всей страны это – политический манёвр. То есть все знают, что я и так биологическая дочь Гитлера. Но тот это признавать не хочет и меня обозвали дочерью старого, геройски погибшего, партийного товарища. Типа Гитлер такой хитрый ход сделал – удочерил свою собственную дочь. Приличия соблюдены.

Сегодня 17 ноября, мой номинальный день рождения. За окном темнеет. Делать нечего совершенно. Спать уже не лезет никак. Выспалась на всю жизнь, похоже. Только и делаю, что сплю. Тогда, на Вильгельмштрассе, меня довольно тяжело ранило.

Из будущего помочь мне ничем не могли. Лекарства сюда не проходили, это мы давно выяснили. Единственное, что они сделали – это скачали с сервера нашей районной поликлиники мою медицинскую карту, перевели её на немецкий, заменили все даты и переписали от руки чернилами. В таком виде эту карту сюда и скинули. Возможно, както местным врачам это и помогло. Хотя две недели я без сознания всё равно провалялась.

Ну, та пуля, что в левую руку попала – это несерьёзно. Даже кость не задета. Я уже достаточно свободно этой рукой пользуюсь. А вот вторая пуля вошла мне в грудь и пробила правое лёгкое. Хорошо, не застряла, навылет прошла. А то ещё и резали бы меня. Но по сравнению с Алёшкой мне повезло. Жалко Алёшку. Его убили.

Хотя стреляли по нам недолго. Тот полковник, что от отчаяния открыл огонь, даже половины ленты расстрелять не успел. Как только началась стрельба по детям, вся полиция на площади немедленно перешла на нашу сторону. И три десятка винтовок с улицы быстро этот пулемёт подавили. Минут же через десять подошли грузовики с эсесовцами. Аксман, как я его и просила, дошёл до Гиммлера и донёс ему мою версию событий. Обошлось почти без стрельбы. Рядовые после моих слов и так были в сомнениях, не дурят ли их. Лишь старшие офицеры, которым нечего было терять, немного постреляли. Но их было мало. Собственно, большинство из них разоружили их же собственные подчинённые.

Алёшке вот только не повезло. Повидимому, тот полковник с пулемётом как раз по флагу и целился. А Алёшка был знаменосцем. Мне же за компанию досталось. Я рядом стояла. Кроме Алёшки, погибли ещё шестеро мальчишек. И полтора десятка ранено. Там ведь тесно было. Расстояние небольшое, а дети мелкие. Потому, одна пуля могла сразу трёхчетырёх человек поразить.

Москва и Берлин долго препирались, выясняя, где именно нужно хоронить Алёшку. Гитлер хотел похоронить его на площади Александерплатц и воздвигнуть на его могиле монументальный памятник. Но, как ни крути, Алёшка – гражданин СССР. И родители его в Москве живут. Потому, хоронить договорились всё же в Москве, на Новодевичьем кладбище. Риббентроп смог отстоять лишь право Рейха взять на себя все расходы по транспортировке тела и по похоронам. Также, могильная плита для Алёшки была изготовлена в Берлине.

Видела я фотографию этой плиты. Кстати, её внешний вид, как художник, утверждал лично Гитлер. Гранитная плита. Наверху – барельеф Алёши. Под ним рядом – пятиконечная звезда и свастика. Ниже – обе его посмертные награды. Звезда Героя Советского Союза и Рыцарский крест Железного креста. Надпись на плите на двух языках – порусски и понемецки. А тело Алёши в Москву сопровождал специальный отряд из трёх десятков пимпфов. Тех, что шли тогда рядом с ним, в одном строю. Они и на похоронах присутствовали.

Кризис окончился. Блин, Гитлеру ведь давали материалы по покушению на него в 44м! А он не внял. Выводов никаких не сделал. Всё те же знакомые фамилии. Они всё равно выползли! Людвиг Бек, Ганс Остер, Артур Небе. И адмирал Канарис вместе с ними. Это главные. А вот с Борманом пока не понятно. Утверждает, что его самого обманули, а так он весь фюреру предан. Врёт? Да чёрт его знает. Пока живой, под домашним арестом сидит. Остальных же на рояльных струнах повесили. Брр. Но Гитлер сказал, что верёвки они не достойны. Жестоко? Возможно. Но наши ничуть не лучше. Урода Власова в 46м году тоже на рояльной струне повесили.

В смысле, это он у нас был уродом. А тут… Товарищ Сталин хорошо поддел меня. Я самато с кем общаюсь каждый день, а? И Андрей Андреевич Власов – генералмайор РККА. Кавалер ордена Ленина. И это он сейчас командует у нас 1м Иранским фронтом. Очень успешно командует, кстати. Власовцы вотвот соединятся со 2м Иранским фронтом под командованием Рокоссовского, а там и Тегеран займут. У них там революция началась, как товарищ Сталин и обещал.

Революция. Ага. Я, конечно, блондинка и пионерка. Но не дура. Полтора десятка бузотёров с парой неисправных винтовок на всех – это их "революционная армия". Единственной их задачей было – спрятаться и не отсвечивать, пока советские танки не придут на помощь "свободолюбивым иранским трудящимся, стонущим под гнётом жестокой репрессивной монархии". Так в советских газетах писали. Ну, танки и пришли. Быстро пришли.

Мир окончательно сошёл с ума. Всё встало с ног на голову. И здесь теперь слово "власовец" – вовсе не ругательство, как у нас. Тут это вполне уважаемые люди. Ближайшая аналогия в нашем мире – слово "афганец". Деда Миша у меня тоже "афганец".

Да, кризис завершился. Если не считать казнённых и военных, погибших в перестрелках, то он унёс жизни шестерых берлинских пимпфов, Алёши Никонова и ещё одной нашей советской девочки. Тани Лисицыной. Той самой, что приезжала в гости к Геббельсу. Она была самой младшей в группе девочек и очень любила молоко. Потому и выпила его больше, чем другие. Её организм не выдержал.

Я сама не слышала выступление Геббельса по радио, так как валялась в то время без сознания. Но мне рассказали, что Геббельс превзошёл самого себя. Он говорил больше двух часов, а в конце даже расплакался в прямом эфире. Может, и специально, конечно, но всё равно. Впечатление от его речи у народа было огромное.

Геббельс сам, лично, летал в Москву сопровождать гроб с Таней. И присутствовал на похоронах вместе со своей дочерью Хельгой. И вместе с Хельгой хотел вернуться в Берлин. Но не смог. Уже в аэропорту произошёл неприятный инцидент. Таня была единственным ребёнком у своих родителей и те очень сильно переживали её гибель. А Хельга Геббельс успела привязаться к ним и не смогла бросить их в такой момент. Опасалась, что те могут чтото сделать с собой, если оставить их одних. Прямо в аэропорту Хельга отказалась лететь в Берлин и заявила, что должна задержаться в Москве. Ведь у Геббельса есть ещё пять детей, а у Лисицыных никого больше нет. В общем, Хельгу оставили ещё на две недели.

Совсем стемнело уже. Спать, что ли лечь? Да ну. Надоело. И так сплю всё время. Жалко, считалок нет. Почитала бы чтонибудь. А тут только бумажные книги есть. Их читать неудобно. Вопервых, тяжёлые. Вовторых, свет нужно включать. Я же в темноте люблю читать. А страницы бумажных книг светиться не умеют. Охохо.

Опп. Гитлер пришёл. Опять? Чего? Кино смотреть? Чтото интересное? Правда, что ли? Ладно, давай кино смотреть. Всё равно делать нечего.

В мою комнату вносят портативный кинопроектор, а на стене напротив моей кровати эсесовцы развешивают экран. Всё готово. Я поудобнее устраиваюсь на подушках, в комнате гасят свет, а оператор включает свой аппарат. Что это Гитлер показать мне хочет?

Звучит знакомая мелодия, и на экране я вижу заставку передачи "Die Deutsche Wochenschau". Чего за фигня? Номера выпуска нет. Вместо номера – надпись: "октябрь 1941, специальный выпуск". Что же это такое?

Дальше – ещё интереснее. Конкретно этот выпуск ведёт не Гарри Гизе. За кадром я слышу знакомый голос самого Йозефа Геббельса. Тот сам, лично, комментирует. На экране – пески пустыни. Сахара, как объясняет Геббельс. Германский гений. Величие арийского духа. Невероятное и непобедимое чудооружие. Устоять невозможно!

Так, я не поняла. Это что ещё за вундервафлю они тут изобрели, пока я в отключке валялась?..


Глава 20. | Фройляйн Штирлиц | Глава 22.