home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

Алех Клемент многое мог рассказать о Белом Халаке, но его редко кто об этом спрашивал. Белый не удивлялся. Он с двенадцати лет сопровождал мать в экспедициях и успел усвоить, что ответы на некоторые вопросы люди знать не желают. Слишком часто маленькие совочки археологов высвобождают из-под земли нечто пугающее, не следы жизни и быта, а свидетельства ужасного конца. Кому это нужно? Например, ему самому. Белые чрезвычайно любознательны, но вовсе не потому, что это так весело — все знать. Знание дает уверенность, спокойствие духа. Свидетельства, собранные другими, были Алеху недостаточны, он желал лично видеть объект своей страсти. Выбор был естественным — археология. То, что пугало в детстве до помрачения, стало делом всей его жизни.

В прошлом году Алех решился добавить в список познанных явлений магию. Решение стало результатом долгих размышлений и приключения в компании боевых магов. Белый был далек от мысли, что может сравняться с черными, но чувствовать себя вечной жертвой обстоятельств ему надоело. Решившись на Инициацию, Алех пропустил полевой сезон, и даже место учебы вынужден был поменять, пусть временно — аспиранты факультета древностей не имели времени на магическую практику. Превращение в мага давало определенные преимущества, но разрыв с привычной компанией белый тяжело переживал.

Археологическая партия — это не просто группа людей, собравшаяся поехать куда-то и что-то поискать, это своего рода семья, в ней есть старшие (умудренные опытом патриархи) и младшие (наивная, восторженная малышня). Год за годом крохотный табор отправляется в путь, навстречу бытовой неустроенности, диким просторам, а то и враждебности окружающих, объединенный могущественной человеческой страстью — любопытством. И в душе самого циничного гробокопателя теплится ожидание чуда, столкновения с прекрасным и удивительным. Романтика! Белым без этого нельзя. Звонок от Джима Нурсена раздался неожиданно — в начале весны.

— Ты сейчас свободен? Намечается шикарная поездка на курганы! Пойдешь моим помощником.

— Сейчас?

Время было необычным — середина семестра. Что означало: дешевая, умеренно квалифицированная рабочая сила из числа студентов будет для экспедиции недоступна.

— Это же Полисант, малыш! Там летом настоящая духовка — ни капли влаги за весь сезон. Лучше попасть под дождик, чем изжариться заживо.

Алех согласился не раздумывая. Конечно, ставший привычным коллектив не соберется (кто-то сейчас учится, а кто-то — преподает), но пропускать еще один год новоиспеченный маг не собирался. К тому же — срок защиты диссертации приближается, а курганы Полисанта датируются как раз временем распада Белого княжества. Возможно, они откопают что-нибудь полезное для его работы!

Сборы проходили с нехарактерной для почтенных археологов поспешностью (бедлам в делах — практически норма, когда спонсорами оказываются чиновники), так что собраться вместе членам экспедиции впервые удалось лишь в поезде. Знакомыми Алеху оказались только сам Нурсен и Пьер Аклеран, в прошлом году переставший быть студентом. Эти двое были рады встрече, остальные отнеслись к появлению еще одного белого насторожено.

«Боятся, что в поле я стану обузой. Очень зря! У меня и прежде проблем не было, а теперь — тем более не будет».

Инициация дала молодому магу очень многое, как и обещалось. Не за счет появления какой-то неизъяснимой мощи, а, прежде всего, за счет понимания, сколь многое в его жизни определяли слепые и бездумные колебания Источника. Не милосердие, не стремление к добру и справедливости, а физиологический процесс, вроде бурчания желудка.

«Это унизительно. Человек в состоянии быть добрым и без пожизненной лоботомии. Желание сопереживать должно идти из души, а не становиться принудительной обязанностью, от которой повеситься впору» Но повода поговорить об этом у Алеха не было, а Нурсен был занят своим:

— Я рад, что ты к нам присоединился! Декан почти никого не отпустил — время неурочное, сессия на носу.

— А почему такая внезапность?

Если бы предложение прозвучало раньше, заинтересованные лица могли поторопиться со сдачей зачетов или перенести их на осень.

— Кураторы! — Нурсен воздел очи горе. — После Наблы древностями вплотную занялась армия. Даже не знаю, радоваться этому или плакать.

В разговор вмешался Пьер, очень к месту помянув любовь за деньги, и разговор свернул на знакомства, составление планов и распределение обязанностей.

Последний отрезок пути археологи преодолели на большом грузовике со стыдливо замазанными армейскими эмблемами. Услышав слово «курган» Алех нарисовал в воображении величественные склоны, над которыми парят орлы, вместо этого его взгляду предстали холмики высотой максимум метров по пятнадцать, над степью они выступали только благодаря общей плоскости рельефа. Ничего выдающегося. Алеху очень хотелось знать, как правительственные агенты вышли на это место — вопрос, которым никто, кроме дотошного белого, не задавался. Покрытые плотным дерном склоны сохраняли первозданную форму — случайные находки в ходе строительства или захоронения можно было исключить.

Сдержанно матерящиеся рабочие вырубили в зарослях площадку и начали обустраивать лагерь. Алех вспомнил, что Полисант считается едва ли не пустыней, и привычно удивился — густая зеленая чаща смыкалась у него над головой. Кругом все росло и цвело. Вдохновленные зимними дождями, обитатели степи спешили повернуть колесо жизни на еще один оборот. Белый сделал над собой усилие и перестал глазеть на цветы и птичек — пора и работать начинать.

Согласно заключению магов-искателей, вход в древнюю гробницу располагался в основании ничем не примечательного холма. Штольню решено было копать не сверху, а сбоку — чуть длинней, зато удобней. Нурсен, не стесненный вопросами финансирования, нанял в ближайшем селении десяток рабочих, завез материал для крепежа, инструменты, и работа закипела, насколько это слово вообще применимо к археологии. Ни о каком «копай глубже — кидай дальше» речи не шло, землю выбирали ступеньками, чтобы как можно аккуратнее разделить грунт, как вдоль прохода, так и по его высоте.

— Заметь, верхнюю часть холма составляет глиняная крышка, — Нурсен размял пальцами задержавшийся на сите комок. — Строители знали, что здешние грунты очень хорошо размываются, и не соблазнились на дешевизну.

Алех по новому взглянул на курганы: до трети их объема было завезено самое близкое — из бассейна Слепой реки, пятьдесят километров по прямой, безо всяких грузовиков, в лучшем случае — на повозках. Должно быть, то, что лежит под холмом, людей действительно волновало.

Время шло, дневные температуры повышались. Теперь Алех лучше понимал стремление Нурсена закончить раскопки весной. Полевой лагерь уверенно приобретал черты настоящего поселения, а большие армейские грузовики, каждый день подвозившие воду и продовольствие, раскатали между холмов приличную колею. Для пущей безопасности к экспедиции присоединились два «чистильщика», снисходительно-нахальные и очень недовольные тем, что придется ночевать в палатках. После двух дней непрерывных скандалов выяснилось, что спокойно переносить черных может только белый (даже Нурсен был этом обстоятельством поражен). Почему бы и нет? Алеху была чем-то симпатична неукротимая энергия и безудержная самоуверенность, с которой боевые маги начали приводить лагерь в соответствие с одним им известными нормами безопасности.

— Между курганами ночевать не хорошо, — морщился Япин, младший из «чистильщиков». — И вообще, не надо было строиться к ним так близко.

— Так ведь больше ста метров и периметр есть! — удивлялся Алех.

— Шорох разберет, что там развелось за такое время. Что б ты был в курсе — местные здесь даже коз не пасут.

— Кто же тогда нашел гробницу?

— Фиг знает! Зато понятно, почему такой бурьян кругом — девственная природа.

Следом за боевыми магами в лагерь приехали чиновники — лично куратор проекта мистер Ламберт с секретаршей. Были ли они в курсе достигнутых успехов или случайно угадали, но в тот же день рабочие наткнулись на каменный бортик — жерло ведущего к гробнице колодца. Цель раскопок находилась пятью метрами ниже.

Дальше работы пошли быстрей — колодец был засыпан не землей, а камнем. Точнее: кусками каких-то строений, статуй и мраморных обелисков, ни одного необработанного булыжника Алех не обнаружил. И это — в степи, где ни каменоломен не было, ни крупных городов отродясь не стояло.

— Выглядит так, словно здесь похоронили здание, — поделился он с Нурсеном странным ощущением.

— Очень может быть, — прищурился тот. — Вспомни обстоятельства падения Белого княжества. Их стиль жизни оказался вызовом тогдашнему патриархальному обществу, разразившуюся катастрофу истолковали как проявление гнева богов, и вся «греховная» культура была предана забвению. Мы судим о ней лишь по разрозненным обрывкам!

— Чувство самосохранения никто не отменял, — заметил Алех. К спору о подобных материях он привык, это и повлияло на выбор темы диссертации.

— Белый Халак простоял семьдесят лет, это несомненное достижение, — Нурсен был сторонником линейного прогресса.

— А потом все его обитатели умерли за один день, что тоже впечатляет, — Алех успел кое-что узнать про пролонгированные действия заклинаний. Старый археолог рассмеялся.

— Мне очень интересно, что ты напишешь в своей работе, малыш! Но учти — я буду оппонировать.

Алех только ухмыльнулся — он был уверен, что любой труд на выбранную им тему вызовет бурю обсуждений. Препираться с людьми белому нелегко, но ради истины он готов был пожертвовать душевным спокойствием. Правде надо смотреть в лицо!

Надо, но боязно — на дне сухого колодца обнаружились толстые железные ворота из весьма приличной стали. К эпохе Белого княжества они не подходили никак. Створки разжали домкратом — они не распахивались, а уходили вбок. Первым в гробницу зашел черный, а следом — самый смелый (или самый дурной), Пьер.

— Ничего нет, — пожал плечами старший «чистильщик», — даже странно.

— Зато находок будет много. Вот, лежало прямо у двери! — Пьер продемонстрировал собравшимся полдюжины дисков из мутного стекла с разноцветной металлической инкрустацией.

— Надеюсь, ты отметил место, где их взял? — нахмурился Нурсен.

— Естественно! — обиделся Пьер. — Они валялись под ногами, я чуть не наступил. Такое впечатление, что их просто протолкнули внутрь через щель в двери.

— Какие-нибудь охранные амулеты? — предположил Алех, но использовать магию на странных кругляшках не рискнул.

— В лаборатории разберемся.

Нурсен и Пьер отправились описывать и паковать артефакты. Алех заглянул в опустевший колодец и почувствовал непонятную дрожь — слишком уж необычным было это место. Оно напоминало не руины Белого княжества, а скорее — таинственный город Наблы (как его описывали побывавшие там).

— Странно все это, — пробормотал белый, не зная, к кому обращается, и поспешил за товарищами.

Этой ночью полевой лагерь долго не мог успокоиться. В призрачном голубом свете зачарованных светильников археологи планировали завтрашний день, маршрут осмотра гробницы и (как же без этого) меры безопасности. Алех в обсуждении не участвовал, так как знал — его все равно не пустят первым. Иногда обидно быть белым, но сейчас он испытывал странное облегчение. Молодой маг лежал, бездумно глядя на звезды и пытаясь представить себе людей, которые некогда спрятали эту гробницу от посторонних глаз. Как они дробили украшенный резьбой мрамор, тащили его через знойную пустошь, возможно, возвращаясь не один раз. Потом наваливали сверху тонны плотного и тоже привозного грунта. Титанический труд! Алех не склонен был считать предков истеричными фанатиками. Для того чтобы ритуально «похоронить» статую достаточно отколоть ей нос и утопить в ближайшем болоте. Надо бы узнать, нет ли у мрамора каких-нибудь особенных свойств… Используют же для построения пентаграмм мел — материал, не накапливающий магию, способный мгновенно и без искажений высвободить вложенное в него волшебство. Может, в кусках он тоже для чего-то нужен.

Утром у жерла колодца собрались все — археологи, маги, куратор. Вниз опустили голубые светильники, зачарованные медные Печати, молотки, веревки и прочую мелкую дребедень. Старший «чистильщик» был молчалив и сосредоточен.

— Начали! — Нурсен сложил пальцы в древнем отвращающем знаке.

Пьер решительно полез вниз. Веревка быстро скользила сквозь заклиненные створки ворот. Алеху казалось, что в стене под ними что-то тихо щелкает или едва слышно жужжит, впрочем, это могло быть самовнушением — белые никогда не отличались крепостью нервов. На первичный осмотр Пьеру отводилось пятнадцать минут, но беда пришла намного раньше.

Волна чужой агонии ударила Алеха по нервам — где-то там, внизу, только что умер человек.

— Беда, мастер! — выдохнул маг, пытаясь совладать с внутренней дрожью.

Впрочем, Нурсен чувствовал то же, а до остальных донесся искаженный стенами подземелья крик. Мистер Ламберт побледнел:

— Не может быть! Они говорили, что стражи не выходят на верхние горизонты!!!

Больше Нурсен не колебался.

— Бежим!!!

Есть у археологов-практиков хорошая привычка — при малейших признаках необъяснимого сваливать с места раскопок без размышлений (в мире, где в любой момент можешь откопать магический артефакт, а то и целого нежитя, такое поведение сильно сокращает смертность). Бежать бросились все: и маститые профессора, и наемные помощники. Вырвавшись под солнечный свет, менее опытные сбавили шаг, но их старшие товарищи и не думали останавливаться, пыхтящая гурьба растянулась по дороге к холмам. Нурсен задержался у выхода, пытаясь доораться до оставшихся в лагере, младший «чистильщик» прикрывал отход (очень трудно заставить боевого мага бежать без оглядки). Сверкнули багровым огнем видимые элементы проклятий и глиняные стены штольни осели, заваливая раскоп. Резонно рассудив, что пара минут у них есть, Алех потрусил к лагерю напрямик — личный пример будет действенней невнятных криков. Людей нужно было уводить.

Эхо смерти блуждало в крови, будя первобытный ужас. Что могло уцелеть после векового пребывания за этими толстыми дверями, и зачем вообще его нужно было ТАК закрывать? Взрыв невнятных ругательств подтвердил худшие опасения Алеха, прежде чем нырнуть в бурьян, укрывавший его почти с головой, он обернулся и увидел невероятное: сквозь свежий завал сочилась тьма. Не жидкость и не дым, что-то подвижное и несвязное. «Полчище насекомых?»

Белый в панике рванулся вперед, упал, на секунду потерял ориентацию и заметался в кустах, боясь оказаться там, откуда убегает. «Шорох бы побрал эти заросли! Где же лагерь?» Ответом ему был еще один вопль. «Мастер Нурсен?!!»

Колени Алеха подогнулись. Волны агонии хлестали по нервам молодого мага, затертые эмпатами воспоминания проснулись разом, грозя свести с ума. Белый скорчился на земле, пытаясь успокоить пульс и не допустить панику в Источник.

«Не надо было мне сюда ехать, с моим-то самоконтролем. Или, хотя бы, взять с собой блокиратор…»

Преподанные наставниками навыки, еще не успевшие стать привычкой, просыпались с трудом.

«Любое волнение делает результат ворожбы непредсказуемым. Эмоции, усиленные Источником, разрушают сознание, сводят с ума».

Алех слышал, что боевые маги способны ворожить в гневе и ярости, для белого волшебника это было совершенно немыслимо. Только полное спокойствие, абсолютный самоконтроль позволяли прикасаться к Силе без вреда для себя и окружающих. Но каково достичь этого, когда чужая боль и ужас волнами раскаленной лавы атакует чувства, когда рядом кто-то страдает, а ты не способен помочь даже себе? Платой за потерянный контроль всегда становилась смерть.

«Предки, помогите! Только вспышки Силы тут и не хватало — на километр вокруг все лягут. Не сейчас!»

Но боль кончилась, и маг достиг покоя, настолько абсолютного, что он был похож на смерть. Сердце нехотя толкалось в груди, легкие лениво наполнялись воздухом, и каждый следующий вздох был мельче предыдущего. Белый впадал в болезненное оцепенение — единственный способ отгородиться от пережитого ужаса. Утомленные чувства спали, погасли страх перед смертью, беспокойство за себя и других. На Алеха наползало ватное покрывало сна, грозящего стать последним, и не было рядом никого, кто бы мог помочь. В сознание его привел громкий смех. «Люди! Живые!!!»

Алех пытался звать на помощь, но видно предки и впрямь решили защитить непутевого отпрыска — голос отнялся, а самому ему просто не пришло в голову, что друзья не станут хохотать над трупами товарищей. Закоченевшие мышцы слушались плохо, подняться в полный рост он не смог. Вместо этого молодой волшебник неуклюже перевернулся на четвереньки и полз на голоса, медленно и упорно, а когда поднял голову, увидел людей, копошащихся в месиве тел руками в длинных каучуковых перчатках. Ощущение неправильности происходящего пронзило его естество, и Алех молча лег в траву.

— Учитель, мы нашли их!

— Отлично. Гертани, поместите амулеты в футляр.

— Мы оставили на дороге слишком много следов, Учитель.

— Ерунда! Все равно к тому моменту, как найдут тела, установить причину смерти будет невозможно. Разворачивайте автомобиль, мистер Рапаш, желательно убраться отсюда до темноты.

Чужие люди (чужие настолько, насколько это вообще может быть) сложили в мешок окровавленные перчатки, и ушли, спокойно переговариваясь, словно за их спиной не лежали мертвыми почти два десятка человек.

Алех снова остался один. Он не пытался обыскивать лагерь, потому что чувствовал — там нет никого живого, даже могучие армейские грузовики были мертвы — осели на бок с выдранными колесами, рассыпанной по земле алхимической начинкой. «Какой же силой надо обладать, чтобы сотворить такое?»

Так же медленно, ползком, белый отступил в заросли, неожиданно ставшие спасительным убежищем. Мысли постепенно возвращались, но оставались медово-тягучими.

«Страж, значит? Нурсен не говорил о том, что может быть внутри. Кураторы знали больше, чем сказали. И кто-то смог использовать их интерес».

Пленка спокойствия опасно истончилась, в таком состоянии белый маг был беспомощен, как младенец. Брести навстречу ночи и неизвестности Алех не решался — особенно его беспокоило то, что никто из ушедших по дороге не вернулся назад. Но существовал другой способ позвать на помощь…

Он выбрался из зарослей, стараясь не думать, насколько далеко ушел таинственный Страж. К жерлу древнего колодца сквозь глиняную пробку вел идеально круглый лаз (небольшой, около локтя в диаметре). Какая бы сила не уничтожила экспедицию, она пожелала вернуться домой. Среди влажно поблескивающих груд того, что недавно было людьми, взгляд белого искал знакомые черты форменной куртки. «Главное — не задумываться о том, на что смотришь».

Младший «чистильщик» был мертв — вся мощь боевой магии не смогла остановить таинственного убийцу. Медленно сглотнув, Алех потянул на себя край пропитанной кровью одежды (возникло ощущение, что нижняя и верхняя половина тела между собой не соединены). В кармане куртки должен был быть «манок». Какая удача, что Япин не носил на себе «хранитель» — жара кремации амулет бы не перенес!

Нажать и ждать, что придет раньше — темнота или спасатели. В ушах Алеха колотился несуществующий прибой, перед глазами наслаивались видения разоренного лагеря и какие-то скалы.

Он не сдастся, он будет жить, потому что нет ничего важнее для белого, чем справедливость. Тот, кто направил экспедицию к этому кургану, знал, чем окончится попытка вскрыть дверь. Он должен за это ответить! «Я узнал тебя, Учитель»


Глава 16 | Монтер путей господних | Глава 18