home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 26

Удивительная покладистость Мэтью Райхана не означала, что из него можно вить веревки, даже таким нахрапистым существам, какими являются боевые маги. Он не имел привычки зачислять подопечных в члены семьи и честно сделал все возможное, чтобы Томас Тангор остался для него курьезом из числа тех, которые греют сердце каждому ветерану. Куратор, не моргнув глазом, выслушивал шутки колдуна (с одной стороны — смешно, а с другой — вдруг следующий раз черный решит посмеяться над ним самим) и невозмутимо наблюдал за тем, как юноша по шесть часов в день читает пыльные фолианты (именно читает, а не ограничивается просмотром картинок). Надеяться выяснить, какой нуждой вызвана эта противоестественная тяга к знаниям, нечего было и думать.

А еще Мэтью регулярно пытался соблазнить некроманта нормальными развлечениями, вроде выпивки или игры в кости. В результате, чародей, с такими трудами вытащенный в кабак, весь вечер листал «Уложение о колдовстве». Что он задумал такого, из-за чего вынужден изучать законодательство?!! И эта его раздражающая привычка писать памятные записки… У кого только научился.

Старший координатор демонстративно потерял интерес к гостю, оставив Мэтью с неуправляемым некромантом один на один. «И ведь скажут, что во всем виноват куратор — недосмотрел!»

Тангор прочел очередную статью, хмыкнул и перелистнул страницу.

Нужно было на что-то решаться. Либо — продолжать изображать из себя манекен и смириться с неприятностями, которые черный непременно устроит, либо — начинать вникать в интересы подопечного по-настоящему. Но, вероятно, Мэтью колебался слишком долго, и высшие силы решили сделать выбор без него — Тангор вперся в жизнь куратора с бесцеремонностью, достойной боевого мага.

Все начиналось идиллически. Мэтью выпросил у координатора выходной — его сынишке исполнялось восемь лет. В конце концов, не только белым и черным нужно внимание! Аксель спорить с ценным специалистом не стал, оставалось убедиться, что подопечный не воспримет его отсутствие как пренебрежение к собственной персоне.

— Как глава семьи я просто обязан…

— Глава семьи — это правильно! — солидно покивал головой молодой маг. Расчувствовавшийся зомби подал куратору лапу.

И вот счастливое семейство толкалось на набережной, среди балаганов и аттракционов зимней ярмарки, насладиться которой в этом году не получалось. А что делать? Обычно мелкие, не нуждающиеся в долгой установке палатки переезжали на танурскую отмель, пользование которой считалось бесплатным (тут тебе и экономия, и простор). Сейчас же все упрямо колготились на берегу, мешали друг другу и задирали цены. Мэтью понимал причину: слишком часто стало выносить на мыс утопленников. Вы бы повели ребенка туда, где из воды в любой момент может показаться обглоданное морскими обитателями тело? Хорошо еще обыватели не задумываются, на каком мясе так расплодились голубые крабы…

«Это не солдаты, которых летом били. Тут женщины и дети, за последний месяц десятка два. Жандармы их даже опознавать не пытаются — ясно, что са-ориотцы. Как они сюда попадают? Зимой ветра способствуют путешествию в Ингернику, но выдержать шторм может только большой, прочный корабль, такие без следа не исчезают. Не в лодках же они плывут!»

Танурские власти благоразумно запретили проход на отмель и выставили на тропе жандарма, который отвращал любителей острых ощущений не хуже иного заклинания. Однако вездесущие мальчишки как-то просачивались мимо представителя власти и шныряли между камней в поисках леденящих душу находок. Мэтью испытывал желание спуститься вниз и надрать сорванцам уши — к смерти следует относиться с большим почтением. Останавливало его то, что разглядеть лица нарушителей было не сложно, а родственники и соседи сумеют воспитать заигравшихся ребят лучше постороннего дяди.

И тут все существо куратора пронзило ощущение катастрофы — по пирсу с мешком за спиной и жутко деловым видом шествовал молодой Тангор. СОВЕРШЕННО ОДИН.

— Дорогая, присмотри за детьми, я на минутку! — Мэтью чмокнул жену в щечку и ринулся наперерез колдуну.

— Сэр, сэр!

Тангор остановился в толпе, чем вызвал маленький переполох — толкаться с черным никому не хотелось.

— Сэр, а вы куда?

Маг страдальчески улыбнулся.

— Я гуляю.

— Давайте гулять вместе!

На лице колдуна явственно читалось желание проклясть куратора насмерть. Что его удержало — избыточная законопослушность, наличие свидетелей? В общем, что-то удержало. Неожиданно выяснилось, что пожелание «присмотреть за детьми» жене удалось выполнить ровно наполовину: если младшего кроху она просто взяла на руки, то проделать нечто подобное с восьмилетним сорванцом было невозможно — сын немедленно оказался подле отца. Ждать от ребенка тактичности, характерной для сотрудников Службы Поддержки, было бессмысленно.

— А вы — черный маг? — немедленно принялся допытываться он от Тангора.

— Да. Страшно?

— Не-а.

— Ну и правильно. Что нас бояться-то!

— Воспитанные мальчики должны говорить — «боевой маг», — попенял Мэтью отпрыску.

— Фигня все это, — не согласился Тангор. — Вы меня еще ретроспективным аниматором назовите. Некромант он и есть — некромант. Не понимаю, что в этом плохого!

Мэтью почувствовал, что начинает потеть, а день-то совсем не жаркий. Чем он думал, когда лез в дела колдуна?

— А вы когда-нибудь человека проклинали? — не унимался маленький нахал.

Тангор приосанился.

— Пацан, я крут безмерно! Я могу проклясть даже Луну, и она станет синяя.

— Врете!!! — возмутилось чадо, которое давно не пороли.

— Смотри, — колдун поднял с земли невзрачный желтоватый камушек. Неуловимое движение и никчемная галька заиграла радужно-синими переливами.

— Здорово! — едва не запрыгал ребенок.

— Держи подарок. Иди, маме покажи.

Когда сынишка убежал, Тангор вполголоса поинтересовался у Мэтью:

— Тебе сколько времени нужно, чтобы здесь закончить?

— Полчаса.

— Пусть будет час. Потом пообедаем.

За час набережную Танура можно было исходить вдоль, поперек и зигзагами. Собственно, так они и поступили, тем более что толкать их перестали совсем. Младший Райхан полировал мозги взрослым не хуже иного белого. Какой же танурец упустит возможность первым рассказать приезжему о чудесах Мыса Штормов? И боевой маг, которому полагалось быть раздражительным и нетерпимым, глубокомысленно хмыкал. Контраст между поведением Тангора и ожиданиями окружающих был потрясающий.

«Странная личность. Впору писать о нем в „Вестник тонких состояний“, сейчас как раз к некромантам большой интерес».

— Что там? — между делом поинтересовался маг.

— Танурская отмель.

— Я про жандарма.

— Там мертвецы! — немедленно вмешался сын.

— Са-ориотцы пытаются добраться до Ингерники вплавь и тонут, — быстро пояснил Мэтью. — После каждого шторма выносит два-три тела.

— Гм. Символично.

В чем заключается символизм ситуации, Мэтью спросить не успел — начал накрапывать дождик. Прогулку пришлось срочно заканчивать, да и торговый люд стал разбегаться. Куратор отправил жену и сына домой, а сам остался исполнять долг.

Ливень переждали в кафе. По опыту зная, что прием пищи заставляет черных расслабиться, Мэтью старательно приправлял жаркое верноподданнической пропагандой.

— Это для вашего же блага! — втолковывал он подопечному. — Никто не сможет сказать, будто вы сделали что-то не так.

— Да прав ты, прав, — отмахивался Тангор. — К тому же, в одиночку это делать рискованно. Мало ли!

Рискованный и, несомненно, запрещенный ритуал, по виду оказался классической медитацией с открытым Источником — обычной практикой любого волшебника. Если в ее проведении и были допущены какие-то вольности, куратор, знакомый с магией только в теории, обнаружить их не смог (инструментальный контроль, вероятно, тоже, поскольку грозных окриков Мэтью так и не дождался). Жандарм на отмели лениво чесал пузо и в их сторону даже не смотрел — представителю власти просто в голову не приходило, что нарушать закон можно вот так, тупо, у всех на виду. Но в том, что с этой медитацией не все в порядке, куратор был уверен — стал бы иначе колдун так старательно вычерчивать контуры поглотителей и Якорь — знак, обычно используемый магами для самоспасения.

Закончив с рисунками, Тангор спрятал в мешок самодельную леечку с меловой суспензией (изящную замену маркеру) и вручил куратору зонт.

— Руками не лезь, за меня не хватайся, если будет сверху капать или свечки задувать — прикроешь.

Сказал, и погрузился в транс, оставив Мэтью изображать на пляже гриб-волнушку (на зонте обнаружился рисунок из концентрических кругов). Куратор честно обдумал возможность заложить подопечного. Но что Тангору скандал? Аксель его, наверняка, прикроет, а вот премию подчиненному может и не дать. И после этого кто-то говорит, что колдуны — разобщенные одиночки. Да пес с ними!

Мэтью придал лицу чопорно-надменное выражение и сделал вид, что всегда тут стоял. Даже знакомые с ним люди не решались любопытствовать, что за странные посиделки устроил маг на берегу, и во всем полагались на человека из «надзора». В конце концов, именно в этом и состояла главная функция кураторов — демонстрировать окружающим, что ситуация под контролем.

Медитация колдуна затянулась на час, при этом ни дождь, ни молнии, ни летучий отряд НЗАМИПС его не поразили. Очнувшись, Тангор старательно загасил свечи, собрал в мешок огарки и смыл с камней следы мела. Все это время он молчал и выглядел слегка заторможенным. Мэтью уже начал подозревать, что никаких объяснений происходящему не дождется, но тут маг схватил его за плечо.

— Ты думаешь, что это — отмель? — глаза юноши лихорадочно блестели. — Нет, брат, это — могила. Знаешь, сколько народа там лежит? Тыща!

— На отмели? — Мэтью никогда не слышал, чтобы там проводились захоронения. Естественный волнолом обеспечивал покой всего Южного побережья и гарантировал Тануру самые умопомрачительные шторма в мире, но, по убеждению исследователей, был абсолютно естественным.

— Нет, под ней, — немного путано объяснил колдун. — Ладно, с местом я определился… Как у вас тут только черные живут!

— Не живут, — согласился Мэтью, припоминая статистику, — только старший координатор зимой. Отпускники так далеко не забираются, а «чистильщики» на своей тренировочной базе останавливаются — старый форт, он большой.

Что куратора, в принципе, устраивало, поскольку позволяло не смешивать семью и работу. Только сейчас Мэтью задумался над причинами, заставляющими нахальных и задиристых боевых магов тесниться в казарме, вместо того, чтобы снять комнату в Тануре.

«Нет-нет, к Шороху сложности! Все дело в отсутствии транспорта, именно так. Но почему вообще они тренируются здесь, а не в Полисанте? Там и места больше и объектов — завались».

К стыду своему Мэтью вынужден был признать, что о работе боевых подразделений «надзора» знает не больше простого обывателя.

Тангор хмыкнул, постоял, с непонятной тревогой вглядываясь в горизонт (в небе ничего не появилось), а потом устало растер лицо.

— Чтоб я еще раз взялся ворожить на могильнике! Пойдем, выпьем за упокой души.

Они пошли и выпили, под недовольными взглядами хозяина забегаловки, собиравшегося закрыть заведение пораньше. Тангор пил так, как полагалось черному — много, не закусывая и не вникая в качество напитков. Постепенно напряжение его покидало.

— Ты не обращай внимания, — советовал он Мэтью (интересно, маг в курсе, что кураторам полагается писать отчет?), — некромантия вообще на мозги давит, даже когда покойник один. А тут столько… Да умерли все разом. Это, брат, словами не опишешь — как кувалдой по голове!

— Вы делали неположенные вещи, — попенял куратор Тангору.

— Ерунда! — пьяный колдун ковырялся пальцами в тарелке с салатом. — Кому какое дело, как я использую астральный отклик?

— И Якорь вы чертили тоже ради отклика?

— Мужик, я с некоторых пор Якорь даже на подштанниках рисую. Веришь? Пуганный некромант — это стихия.

— Пуганный черный — это анекдот, — не согласился Мэтью.

— Не скажи, не скажи, — раскрасневшийся колдун вольготно откинулся на стуле. — Ты много знаешь черных самоубийц?

— Чувство самосохранения — это совсем другое.

— А фиг лишь разницы? Или от размера повреждений что-то меняется? Страх — он как предчувствие беды (я точно знаю — у одной женщины подсмотрел), у черных он есть, но находится в другом месте.

— Это где же? — заинтересовался Мэтью.

— В Источнике. По сравнению с ним остальное — такая мелочь, что просто не воспринимается. Я больше скажу: Источник важнее любых предчувствий, даже когда они настоящие. Вот у меня раз было… Но я все равно победил!

Скажем прямо: даже пьяный, колдун колоться не желал. В такие минуты Мэтью начинал с нежностью думать об Инквизиции.

— Значит, медитировали? — вздохнул куратор.

— Медитировал, — подтвердил маг. — Но повторять за мной не советую. Не зря здесь наши не задерживаются! Такое эхо даже «чистильщик» почувствует, хотя смысла не поймет.

Мэтью невольно покосился в мутное окошко кабака, но танурская отмель уже скрылась в быстрых южных сумерках.

— Мне кажется, — сонно пробормотал некромант, — что след смерти тут не исчезает со временем, а превращается во что-то еще. Кабы все не под воду ушло, был бы здесь второй Остров Короля…

Куратор оценил состояние своего подопечного и пошел договариваться с хозяином забегаловки о тележке. К моменту его возвращения упившийся в соплю колдун уже сладко посапывал, пристроившись мордой в салате. Мэтью обменялся с трактирщиком понимающими взглядами. Совместными усилиями они перетащили черного в тачку, которую хозяйский сын взялся толкать сзади — тормозов у импровизированного экипажа не было, а по крутизне танурские улицы могли сравниться лишь с танурскими же штормовыми волнами.

В служебной гостинице состояние Тангора восприняли без удивления (консьержу наверняка не впервой было видеть пьяных магов), но тащить колдуна в номер Мэтью пришлось одному. И ведь можно было понять, что это не от вредности! Едва куратор открыл дверь, в темноте огоньками зажглись два зрачка — Мэтью как-то запамятовал про домашнего любимца Тангора. Обучен ли мертвый пес охранять дом?

— Пьяный! — сообщил куратор зомби.

— Буф, — согласилось чудовище.

Куратор пристроил безвольную тушку подопечного на софе, а заботливый зомби приволок одеяло (не иначе, свою подстилку пожертвовал). Черный маг внятно проговорил «мама» и начал похрапывать. Мэтью счел свою миссию выполненной.

Казалось бы, что в этом такого — прошелся человек по ярмарке, пошалил, выпил. Всего делов! Но Танур в сезон штормов становился слишком скучным местом, и любая сплетня распространялась по нему со скоростью грозового шквала. На следующий день на заборе резиденции старшего координатора гроздьями висела местная ребятня, приветствовавшая Тангора воплями: «Дяденька, поворожи!» У куратора просто волосы дыбом встали.

— Не нервничай, — посоветовал ему колдун. — У меня брат — белый, так что этой шпане меня не одолеть. — И показал детям козу. Те встретили неприличный жест бурей восторга.

Старший координатор, наблюдавший этот цирк из окна, спрашивать ничего не стал — гордость не позволила. А кумушки во дворах судачили, что некромант явился в Танур на урожай трупов и скоро лично будет их поднимать. Куда, спрашивается, жандармы увозят са-ориотских покойников? То-то же! Мэтью подумал, и не стал ни с кем спорить — только хуже будет.

После совместной пьянки, отношения у мага и куратора стали доверительные. В смысле, если раньше Тангор воздерживался от разнообразных авантюр, помня о наблюдателе, то теперь он попросту тащил Мэтью с собой. На западный склон, на восточный склон, на «вон те островки в море». Обычно черные не любят природу и пикники, но некромант об этом, похоже, позабыл.

— Зачем нам туда? — пытался вразумить подопечного Мэтью.

— Камни у вас тут странные, — невпопад отвечал Тангор. — По всему побережью — такие бурые, а тут — чистый гранит. Даже галька гранитная.

— Результат массивного оползня в давние геологические эпохи, — решил проявить эрудицию куратор (придумать, как отвадить колдуна от прогулок, у него не получалось).

— Ну да, ну да, — кивнул Тангор. — Оползень. Поперек скалы. Если я тебе скажу, что ищу выносной дефлектор, тебя это устроит?

Самое смешное, что пресловутый дефлектор они нашли — на крохотном островке, ежедневно затопляемом приливом. Мэтью вынужден был признать, что двухметровое прозрачное включение в граните не может иметь естественную природу. Но как его сделали?

— Да пофиг, — отмахнулся Тангор. — Лучше смотри туда! Видишь?

— Рябь над камнями?

— Скажешь тоже, рябь! Это Источник.

— Как? Без носителя?!!

— Угу. Не знал, что такое возможно. Представляешь, что творится здесь ночью? А утром все смывает прилив.

Мэтью воровато оглянулся: если хозяин нанятой лодки расслышит их болтовню, то до берега им придется добираться вплавь.

— Можно это как-нибудь…

— Лично я не рискну. Оно и раньше-то непонятно как работало, а теперь еще и сломанное. Не ссы, пока море не уйдет, тут совершенно безопасно.

Мэтью поежился — белые домики городской окраины с острова просматривались весьма отчетливо. М-да. Раньше Танур действительно казался ему безопасным. Левее трогательно беззащитного селения топорщился гранитными бастионами старый форт, флаг с эмблемой «надзора» гордо реял над центральной башней. «Дармоеды!!!»

— Вы… знали, что здесь такое будет? — уточнил куратор.

— Нет, — покачал головой маг. — Просто я сейчас одну проблему решаю — словно шараду разгадываю наоборот. Ответ знаю, а теперь пытаюсь угадать вопрос. И знаешь, что? У меня сильное подозрение, что в решении напортачили.

Мэтью попытался перевести эту притчу на нормальный язык, запутался и плюнул. Где вы, простые и понятные армейские эксперты?

«Никогда больше не буду жаловаться на сверхурочную работу! Сделают личным куратором вот такого вот дарования, и — прощай, нормальная жизнь».

В тот вечер, едва расставшись с подопечным, Мэтью рысью рванул к дому начальника танурского «надзора» (ночных дежурных в маленьком городском отделении не было). Офицер внимательно выслушал куратора и невозмутимо предложил перенести разговор на утро. На рассвете проклятый островок уже был обнесен отвращающими буями.

«Прошляпили», — понял Мэтью. — «Такую жуть страшную прошляпили вчистую. Понятно, что соль, вода, но столько колдунов на базе „очистки“ сидит, и хоть бы один в окошко посмотрел! Живем словно на вулкане».

Вера Мэтью в НЗАМИПС серьезно пошатнулась. И тут, словно решив окончательно разрушить его хрупкое самообладание, в Тануре произошло немыслимое — вдову Арчер обокрали.

Ситуация была настолько дикой, что обыватели не сразу в нее поверили. На памяти Мэтью в Тануре не воровали ничего, крупнее зеленых персиков, но и в этом случае грабители легко вычислялись по поразившему их поносу. Предметом кражи стали две старые простыни, полотенце и залатанные кальсоны, вывешенные на просушку. Обойдя дворы ниже по склону и поспрошав людей, вдова вынуждена была признать, что вещи не сдуло ветром — их аккуратно сняли с прищепок и унесли. Вероятно, ситуация осталась бы достоянием сплетников (миссис Арчер неловко было беспокоить жандармов из-за драных кальсон), но тут обнаружилось, что у старика Паффета стащили сушившуюся под навесом рыбу. Это же форменный налет! Общественность забурлила.

Два танурских жандарма недоуменно разглядывали опустевшие веревки и пересчитывали рыбин для определения точного размера пропажи. Тангор отменил очередную вылазку и наслаждался зрелищем всеобщего смятения с открытой террасы кабака. На него поглядывали с подозрением (чужак!), но черный маг, ворующий кальсоны… Нонсенс! Старик Паффет принимал выпивку от сочувствующих и любопытных, добровольные помощники следствия ходили по улицам, разыскивая оброненную чешую (в приморском поселке!), а у самых впечатлительных граждан обнаружилось массовое исчезновение носков, очков и чайных ложек. Спокойная жизнь Танура летела в тартарары.

— А может, поискать магией? — в отчаянии намекнул куратор Тангору.

— Рыбу? — поразился маг. — Да она золотая станет!

Жалости к потрясенным горожанам черный, естественно, не испытывал.

Город бурлил страстями до поздней ночи, а утром молодой маг встретил Мэтью у дверей.

— Пойдем, что покажу! — с заговорщицким видом подмигнул он и потащил куратора куда-то на задворки. Мэтью покорно поплелся следом.

— Я тут вечером гулял с Максом, — между делом объяснял Тангор, — а у него чутье особое… Ну и заметили мы кое-что.

Мэтью живо вообразил себе некроманта, выгуливающего пса-зомби при свете луны, и решительно выкинул это видение из головы. Если Аксель о таком прознает, сверхурочная работа превратится в круглосуточную. А куратору оно надо? Тем более что Тангор ходил ночью по таким местам, куда нормальный танурец и днем не полезет — на крутой западный склон, иссеченный трещинами и покрытый осыпями. Только самые упрямые кустарники умудрялись зацепиться за эти скалы, и были они, как водится, колючими и неприветливыми. «И куда меня несет? В выходном костюме!» К счастью, некромант был не склонен к дальним прогулкам.

Прямо над трактом среди кустов облепихи чья-то умелая рука построила шалаш, на который пошли ветви, какой-то мусор и одна из пропавших простыней вдовы Арчер. Мэтью осторожно заглянул внутрь. На подстилке из трав лежал пожилой белый, укрытый второй простыней, характерная внешность и выглядывающая из-под ткани рука с клановой татуировкой не оставляли сомнения в его национальности. И'Са-Орио-Т! Только там граждан метят как скот, чтобы не разбежались. Несчастный пребывал в беспамятстве.

— Вряд ли он способен промышлять разбоем, — пробормотал Мэтью.

— А то!

По склону покатились мелкие камешки, из-за кустов выбрался загорелый юноша (кальсоны!) с мешком из полотенца в руках. Дальнейшее произошло молниеносно. Не успел Мэтью придумать, что и на каком языке будет говорить, как растерянность юноши сменилась яростным оскалом. Ухватив первый попавшийся камень, полуголый воришка метнул его в пришельцев. Куратор инстинктивно дернулся, однако снаряд не улетел далеко: за неуловимый миг в воздухе соткалось багровое кружево, от соприкосновения с которым булыжник обратился в пыль.

«Глупо швыряться чем-то в боевого мага. Особенно, если он тебя уже видит».

Юноша уже осознал свою ошибку. На мгновение его глаза сверкнули лютой ненавистью, а потом он молча опустился на колени.

Тангор хмыкнул — демонстрация смирения его не впечатлила. Маг пихнул локтем куратора.

— Вот что: иди-ка ты жандармов позови! Нет, постой, я с тобой Макса отправлю — вдруг их трое.

Меньше, чем через час странные бродяги были доставлены к зданию танурской жандармерии. Горожане, не заставшие выходку воинственного юноши, испытывали к оборванцам искреннее сочувствие, а вдова Арчер вполне готова была отказаться от своих простыней, но посуровевшие жандармы успели куда-то позвонить и через полчаса за задержанными прибыла делегация из старого форта. В ее составе был боевой маг, белый, с ног до головы обвешанный амулетами, и трое крепких парней с армейской выправкой. Мэтью украдкой перевел дух — он рад был, что эти двое отправятся куда-то еще. Ему не нравились начавшиеся разговоры о снисхождении. Полуголый юноша больше напоминал не заботливого родственника, а зачарованного слугу, о которых куратор мельком слышал на курсах. Са-ориотец понуро смотрел в землю, но Мэтью догадывался, почему тот прячет взгляд — светившаяся в нем ненависть заставила бы людей отшатнуться.

«И главное — за что? Первым пришел, ограбил, пытался нанести увечья. Что, если на месте Тангора оказался бы тот же старик Паффет?»

Напоследок офицер НЗАМИПС толкнул речь о том, как здорово будет чужакам под его бдительным присмотром. Жандармы облегченно вздохнули и потопали на берег — на камни снова выбросило фрагменты тела. Желтые пятнышки отвращающих буев вокруг той самой отмели отчетливо просматривались из любой точки Танура, чайка на крыше расклевывала нечто, подозрительно напоминающее человеческое запястье, а над горизонтом, предвещая очередной зимний шторм, собирались облака — грозная фиолетовая масса.

«Что ж это такое, словно прокляли! Или сглазили, и даже ясно — кто. Не из-за этого ли люди раньше так не любили черных магов?»

На взгляд Мэтью, обстановка становилась слишком нервной, а когда черные нервничают их характер портится. Подопечного нужно было срочно отвлечь чем-нибудь приятным, и куратор даже придумал, чем.

«Расскажу-ка я Тангору про музей древностей в Артроме! Извлеченные из моря артефакты должны его заинтересовать».

Но использовать столь необычный для черного соблазн Мэтью не успел — история с са-ориотцами получила продолжение. На следующий день, проводив Тангора к месту литературных штудий, куратор понял, что сегодня выспаться на работе у него не получится: его подопечного поджидали старший координатор и смутно знакомый офицер из руководства старого форта (не из магов).

Офицер встал и церемонно поклонился, Аксель остался сидеть. Лицо некроманта приобрело непроницаемое выражение, а Мэтью начал мысленно перебирать стандартные схемы разрешения конфликтов (в том, что присутствующие поругаются, он ни секунды не сомневался).

— Для меня большая честь познакомиться с вами, господин Тангор! С вашим уходом НЗАМИПС потерял ценного сотрудника.

Мэтью мысленно поставил офицеру минус. Не следовало так быстро переходить на конкретику — еще неизвестно, как относится к своему увольнению из «надзора» сам некромант.

— Мне очень неловко вас беспокоить, но, учитывая ваши глубокие познания в управляющей магии, нам просто не к кому больше обратиться…

— У вас проблема, — сухо констатировал Тангор.

— Да, и вы ее видели — имперский маг, судя по клановым татуировкам, чуть ли не официальный представитель императорского дома. Сейчас мы поим его снотворным, но долго так делать нельзя — это вредно для здоровья, а с применением к нему подавляющего магию эликсира возникли трудности.

— У вас кончился блокиратор? — сострил черный. Офицер вымученно улыбнулся.

— Нет. Вопрос в последствиях. Как вы, наверное, заметили, маг путешествовал в сопровождении слуги. Этих двоих связывает какое-то заклятье, в случае исчезновения Источника оно изменит форму. Причем связь — двухсторонняя и наши эксперты не могут сказать, пострадает ли в результате только один из них или умрут оба.

— А я причем?

— Заклятье — черное.

— На белом маге? — поразился Тангор.

— Имперские заморочки, — пробурчал из своего кресла Аксель. — Черные контролируют белых, белые контролируют черных. Никому не позволено набрать слишком большую силу.

— Как это белые контролируют черных? — заинтересовался некромант.

— Посредственно!!! Ты сможешь или не сможешь?

На лице Тангора появилось то характерное выражение, с которым черные пытаются увильнуть от любой свалившейся на них работы.

— Сколько? — быстро вмешался офицер. Обещание денег некроманта не воодушевило.

— А давайте не будем? — с дебильным энтузиазмом предложил он. — Заприте где-нибудь пацана и пуганите мага — сработает не хуже, чем у имперцев!

— Запереть? — возмутился офицер. — А что, если слуга — обманка?

— Ну и фиг.

— Какое — фиг?!! — Аксель хлопнул ладонью по подлокотнику. — У нас все побережье са-ориотцами кишит. У них структуры подчинения с детства заложены, один единственный заклинатель отмобилизует все это стадо и устроит нам кровавую баню!

Взгляд Тангора стал жестче — давления на себя черный допустить не мог. «Сейчас начнут лаяться». Мэтью мысленно вздохнул и тоже прикинулся дебилом.

— Может, стоит привести этого человека в чувство и обо всем расспросить? Пара эмпатов справится с делом без всякого колдовства. А взбаламутить ему здесь некого — беженцев на танурский мыс выносит только в виде трупов.

«Главное, чтобы никто не задумался — с какого перепугу зачарованный будет с нами беседовать».

В разговоре образовалась пауза. Обоим черным не нравилась мысль, что их можно заменить белыми.

— Так мы и сделаем, если других возможностей не останется, — уловил игру куратора офицер. — Мы понимаем, мастер Тангор, что вы очень заняты и не склонны выполнять чужую работу. Но, возможно, мы сможем взять на себя кое-какую рутину, и вам удастся выкроить часок?

Некромант закусил губу, счел что-то на пальцах и покосился на Акселя.

— Я хочу знать про эти «имперские заморочки» в подробностях. Ну и деньги, конечно.

— Деньги — лишнее, — немедленно встрял Аксель.

— Деньги — это святое! — не согласился офицер. — На оформление договора уйдет полчаса. Когда вам будет удобно начать?

— Давайте сейчас, — вздохнул некромант. — А то потом… гм… опять какие-нибудь дела навалятся.

В старый форт Мэтью не пустили — сослались на режим секретности. И это — на гражданском объекте, где он сто раз бывал.

«Придумали бы что поубедительней, или уж сразу армейский штандарт над башней вывесили!»

Куратор вежливо раскланялся с Тангором и отправился в портовую пивную — размышлять о жизни. Где и просидел три часа с кувшинчиком молодого вина, бездумно разглядывая набегающие на набережную волны.

За соседним столиком пожилые рыбаки обсуждали вечные темы: улов и погоду. Мальчишки запускали на отмели воздушных змеев под руководством жандарма, обязанного все это пресекать. Компания так увлеклась, что проворонила начало послеобеденного дождя и с воплями помчалась в укрытие, кутая в одежду легкие бумажные крылья. Мэтью прислушивался к шелесту капель и гомону ребятни, решая дилемму: дать сыну знать, что папа все видел, или пусть себе подхватит насморк. Не уронит ли вмешательство взрослого авторитет мальчика среди друзей?

«Восемь лет — не маленький, сам думать должен. Пусть только попробует простудиться!»

Позиция невмешательства потребовала неожиданного усилия. Простое и интуитивно понятное действие отторгалось душей Мэтью, словно некая крамола. Он легко мог выкинуть происшедшее из головы или немедленно начать читать нотации, а вот при попытке проявить житейскую хитрость на ум лезли строчки должностных инструкций, советующих избегать слова «нельзя» и прямого вмешательства в действия подопечных. «Да жил же я как-то двадцать лет без этих конспектов!!!»

Человеку, пять лет учившемуся копаться в чужих душах, не нужна была помощь эмпата, чтобы понять — у него проблемы. Не у подопечного черного, оказавшегося непрошибаемым, словно чугунный шкаф, а у его куратора. Неспособность с улыбкой наблюдать возню собственного ребенка — это первая ласточка. Мэтью отчетливо осознал, что скоро попытается командовать колдунами и на этом его карьера в НЗАМИПС окончится (хорошо, если без увечий), ибо черные и дети — равно Королем меченое племя.

«Решил считать себя самым умным? Комплексом кукловода маешься? Забыл, что жизнь — это нечто большее, чем твое представление о правильном порядке вещей? Тебе платят деньги за доброжелательность и лояльность, но не к начальству или букве закона, а к доверившемуся тебе магу. Аксель, Тангор, все эти безбашенные армейские спецы и их цивильные коллеги… Есть нечто, что им недоступно, несмотря ни на какую мощь, ты — их посредник во внешнем мире, а не платный стукач. Таким, цепляющимся за свое место, ты просто жалок».

В какой момент он потерял ту легкость, что сопровождала его всю жизнь и хранила в минуты испытаний? Неунывающий танурец превратился в желчного чиновника, озабоченного размером оклада и продолжительностью рабочего дня. Осталось начать интриговать против начальства и картина будет завершена. «Как же так получилось? И с чего началось?»

Ведь был же он молодым и легкомысленным, с тоской провожал взглядом трубы и мачты, проплывающие на горизонте, мечтал о больших городах, блеске волшебства и шумном веселье. А однажды собрал в тряпичный мешок скромные пожитки и отправился покорять мир. В поисках счастья Мэтью изъездил все Южное побережье, часть северо-запада и добрался до самого Хо-Карга. Перепробовал сотню занятий и даже едва не сел в тюрьму за грехи хозяина, но сумел отболтаться от рассерженного клиента, по несчастливому стечению обстоятельств оказавшегося черным. Тогда-то в его жизни и появился НЗАМИПС. Предложение поработать в «надзоре» Мэтью принял не раздумывая — он уже успел понять, что вместо блестящих перспектив парня из провинции ожидает работа и еще раз работа, исключения редки и, как правило, уголовно наказуемы. Через год блудный танурец вернулся домой уже в качестве стажера Службы Поддержки. Меланхоличный и благожелательный, Мэтью оказывал на всех (в том числе — черных магов) умиротворяющее воздействие, за что его и ценили. Нужда и бытовая неустроенность были забыты, работа не тяготила, а мечты начали сбываться одна за одной. «До свадьбы точно все было хорошо».

Да и после свадьбы — тоже. Пусть коллеги и удивлялись, почему он поселил семью в родном Тануре, а не в Артроме или Золотой Гавани. Средства были, но слишком уж он въелся в кости, приморский город, который никогда не станет портом, потому что кому нужна гавань, где сто дней в году — шторма. Покой, безопасность, отсутствие перемен. Да в этом месте за сто лет не поставили ни одного нового дома!

«Нет никакой причины и в этом вся причина. Скис. Засиделся. Даже работу стал воспринимать, как досадное беспокойство. Придется идти к эмпатам — пусть вправляют мозги».

Картина мира неожиданно дрогнула, налилась чернотой. А что, если нет никакой безопасности, а есть заштатный городишка, где власти устроили секретную базу, потому что такого захолустья не жалко?

«Тьфу, дичь какая в голову лезет! Нельзя так много общаться с колдунами. Сейчас везде мутно — времена такие. А „чистильщики“ в горах серебряные рудники опекают (Специально же выяснял!), посменно — их туда больше, чем на два месяца в году никаким золотом не заманишь. И насчет имперцев тоже можно что-нибудь предпринять…»

Тем вечером сон к куратору не шел. Он долго ворочался, а потом сдался и отправился на веранду — пить подогретое вино с пряностями. За перилами террасы сонно бормотал родной город, редкие огни загадочно мерцали сквозь ветви вечнозеленых деревьев, фосфорицировала полоса прибоя, очерчивая границу танурской отмели. Почти рай. Но та душевная маята, что впервые посетила его при виде крашеного Тангора, не уходила. Жена накинула халат и вышла следом.

— Проблемы на работе, дорогой?

Мэтью почувствовал нежные пальцы, массирующие ему шею, и блаженно улыбнулся.

— Нет, киска, все в порядке. Я тут что подумал, может, тебе с детьми уехать на время? Скажем, к тете Луре, в Кинрем?

Женщина подвинулась ближе.

— Ты уверен, что все в порядке?

— Весной на побережье могут начаться волнения, — признался Мэтью. Жена поцеловала его в макушку.

— Завтра я позвоню тете, сможет ли она нас принять.

— Спасибо, киска!

От сердца немного отлегло. Мэтью обещал себе, что будет уделять больше внимания Тангору. Если задуматься, то его заботам доверен уникальный человек, алхимик и маг, способный слышать голоса людей, умерших целые эпохи назад.

«Интересно, что на самом деле важно — наши проблемы с империей или те штуки, которые Тангор ищет среди скал? Источники, существующие без людей — словно прямая дорожка к Потустороннему. Са-ориотцы, по крайней мере, смертны».

Мэтью допил вино и отправился спать. Тангору будет безразлично, почему его куратор клюет носом — колдун наверняка спит сном младенца, и никакие кошмары его не мучают.


Глава 25 | Монтер путей господних | Глава 27