home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 31

Полгода непрерывного беспокойства сказались на Хаино — Посвященный начал сдавать. Естественно! Ведь физическое состояние мага сильно зависит от душевного. Казалось, ничто больше не давалось ему так просто, как раньше. Искусник почернел лицом и осунулся.

Лаванде было почти жалко этого старого мерзавца, в своем безумии поломавшего жизни сотен человек. «Странно, что он вообще так долго протянул, с такими-то интересами».

Новый год беглецы встречали в Финкауне. На этот раз Хаино нашел пристанище в квартале дешевых ночлежек, населенном унылыми испитыми личностями и разнообразным нищим сбродом. В окно съемного дома виднелся какой-то парк, а воздух наполнял сладковатый запах тлена, источник которого белая искать не решалась. Терпкие ароматические свечи горели в комнатах ночью и днем, но от предложения выйти на улицу Лаванду пробивала дрожь.

Казалось, Хаино успокоился, а может — смирился с неизбежным. Он перестал тщательно контролировать перемещения сектантов, разрешил выходы в город и (вот неожиданность!) в один день двое ушедших не вернулись назад. «Интересно, они сами решили исчезнуть или им в этом кто-то помог?»

С Сэмом произошла другая странность — он появился на явочной квартире бледный и трясущийся. Даже Лаванда с трудом смогла его разговорить.

— Я видел мертвеца! — шепотом поведал ей Искусник.

— В смысле, труп?

— Нет, он был живой. А должен был быть мертвый!

После осторожных расспросов шпионка выяснила, что Сэм встретил человека, как две капли воды похожего на предполагаемую жертву Искусников, но притом без всяких следов увечий.

— Вот что, ты ведь не знал близко этого человека, так?

Сэм помотал головой.

— Знал, знал!

— Тем более. От общей нервозности обстановки тебе мог привидеться кто-то знакомый, но пугающий. Верно?

— Да, да!

— Вот видишь. Это иллюзия, забудь о ней.

— Может, стоит…

— Не стоит. Хаино и так нездоров, а ты будешь лезть к нему с глупостями. Тебе не стыдно?

Сэм подумал немного и согласился. Вот и чудненько! Кто бы ни встреченный сектантом несчастный, внимание Посвященного ему на пользу не пошло бы.

Наблюдая за тем, как взволнованный юноша пытается расплести спутавшиеся на вышивке нитки, Лаванда размышляла, сможет ли убедить его расстаться с Искусниками (непутевый родственник Хаино шпионке нравился, но подвигнуть его на действия никак не удавалось).

— Ты не пробовал начать жить своим умом? — забросила удочку белая.

Сэм некоторое время колебался между патологической скрытностью и желанием выговориться.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Он воспитывает меня с детства, с ним невозможно спорить и его нереально игнорировать. Скрыться от него тоже нельзя.

— Почему? — оживилась Лаванда. — Друзей у него сильно убавилось.

— При чем тут друзья? Ты не сможешь понять. Он… просто знает, что ты хочешь сделать и куда пойдешь, даже если этого никто не знает. Не только про меня и не только в мелочах. Из-за этого они все вокруг него и пляшут.

— Гм, — Лаванда сделала себе пометку разобраться с этим прежде, чем покидать гостеприимных сектантов. Мантра «не поймешь, не поймешь» ее не убеждала. Всезнание могло быть умело созданной иллюзией, результатом наблюдательности или тонкой провокации.

«А может, причина глубже. Для того, кто видел короля Гирейна, Хаино слишком хорошо выглядит, значит, он очень сильный маг. Возможности старых волшебников — сложная тема. Нам на курсах вообще советовали избегать контактов с патриархами — повышенная чувствительность, вспышки интуиции и все такое. Даже я иной раз действую по наитию, что уж говорить о нем».

Такие мысли Лаванде не нравились. Не может ли так случиться, что о ее побеге сектант узнает раньше нее самой?

«Гипертрофированная интуиция — это еще не ясновидение. Где-то я читала, что формулы, позволяющие увидеть событие в будущем, отрицают сами себя. Значит, он не знает наверняка, скорее — испытывает своеобразное дежавю, словно происходящее с ним уже случалось. Поэтому он и мечется: присутствие врага ему очевидно, а вот мой образ — недоступен» — Выходит, что до сих пор ее защищала собственная наивность: до тех пор, пока она не решилась на побег, будущее оказывалось слишком многозначным для прорицателя (либо Лаванде вообще не дано сбежать, но об этом варианте белая думать отказывалась — оптимизм и еще раз оптимизм!). — «Нужно изгнать из сознания всякую мысль о поспешном уходе. Хаино должен пасть первым! До инфаркта ему, прямо скажем, недалеко. А я буду следовать естественному рисунку событий».

Деятельная натура Лаванды протестовала против такого решения, но белая умела проявлять твердость. Дни шли за днями, а Посвященный оставался в Финкауне. Временами он куда-то уходил, сопровождаемый двумя измененными, но большую часть времени проводил со своей паствой, восстанавливая пошатнувшееся доверие. У него явно были планы, но реализовывать их он предпочитал сам (единственная по-настоящему надежная защита от доноса). Лаванда скрупулезно вела учет периодам его отсутствия, осматривала подошвы ботинок и даже обнюхивала сюртук (ей показалось, что манжеты испачканы каким-то белым порошком). Тренированные чувства шпионки ловили слабые признаки ворожбы (а может — остатки чистящих заклинаний). Время от времени Хаино уводил с собой Адарика, но расспрашивать о происходящем фанатичного алхимика шпионка не решалась. Собственная интуиция Лаванды перепуганной птицей колотилась в груди.

«Заложить их я всегда успею. Актуальней разобраться, как секта собирается повернуть ситуацию в свою пользу. Если отталкиваться от худшего, на ум приходит древний артефакт, про который проболтался Хаино. Вдруг он и правду существует? Те штуки, которые Посвященный называл ключами, выглядели весьма правдоподобно. Искусники и волшебство! У любого здравомыслящего мага от такого сочетания волосы встают дыбом».

Белая не помнила ни одного начинания сектантов, окончившегося добром, всегда и во всем обнаруживалась закавыка. И дело было не в лютой злонамеренности, просто радетели «Света и Справедливости» отказывались принимать в расчет какую-то важную составляющую реальности. Это означало, что шпионке предстояло проникнуть в суть происходящего самостоятельно, не опираясь на выводы Хаино.

«Допустим, что Дэрик с его рассуждениями о резиночках был более откровенен, чем его Учитель. Наш мир насильно притянут к Потустороннему, а каналы черных Источников — нити, ведущие во Тьму. Что в таком случае может сделать артефакт? Логически рассуждая, попытаться рассечь все связи разом (не будем пока обсуждать — как). Вряд ли это избавит мир от нежитей (у них и Источников-то нет), а вот удар по магам может нанести вполне реальный. Тысячи (а хоть бы и сотня) колдунов, разом потерявшие Силу! Да они рехнутся от негодования. Ликвидировать эту штуку значит — устранить критическую угрозу, и пусть потом Искусники со своими Ключами поцелуются. Но что, если Дэрик… гм… Скажем так: был информирован частично? И таинственный артефакт действительно — ворота во Тьму?»

К каким последствиям может привести заигрывание с подобной штукой, Лаванда предсказать не бралась, но в способность Хаино здраво оценить последствия не верила. Значит, в самом скромном случае, полковнику Килозо предстояло явить общественности образец древнейшей магии, а если повезет — предотвратить масштабную катастрофу.

В глубине души настоящего агента живет романтик, потому что никакие деньги и почести не компенсируют годы жизни, потраченные на притворство. Лаванда любила свою работу, и теперь открывшаяся перспектива захватила ее целиком.

«Белая, спасающая Ингернику… Почему бы и нет? Мое имя поставят в один ряд с именами Роланда Светлого, Дайлаша Кибуни или Кена Арака. Ну и что, что двое из трех — черные? А теперь будет — пятьдесят на пятьдесят!»

Возможно, открывшаяся истина окажется столь ужасной, что ей придется идти на прорыв, наплевав на способности ясновидящего эмпата…

«В этом случае награду я рискую получить посмертно. Нет, надо ждать. Он не может контролировать весь мир. Рано или поздно реальность сама даст мне удобный способ и повод, требуется лишь его распознать и не упустить. Будем сохранять спокойствие».

В результате шпионка целыми днями упражнялась в вышивании и старалась убедить себя, что вынужденный отдых ей нравится. На глазах белой все время болтался Сэм — то ли тянулся к родственной душе, то ли тайком присматривал (не забывать, что он все еще сектант!). Поток избранных гостей прекратился, Хаино изолировался от окружающего, не просто перестав общаться с соратниками, но и вообще — оборвав всякие контакты вовне (что для белого было совершенно немыслимо). Ощущение кризиса поднимало в душе Лаванды душную волну давно забытых чувств — она больше не могла воспринимать происходящее как игру, продолжение противостояния грозило ей нервным срывом.

Как-то вечером Посвященный предложил «дорогой Касси» прогуляться. Шпионка не решилась возражать. Оказалось, что гулять в вонючем парке предстоит не только ей одной. Под бдительным присмотром измененных у черного входа собралась необычная компания: невозмутимый Хаино, растерянно хлопающий глазами Сэм и нервно дергающий щекой Адарик (единственный, кто пришел с багажом — увесистым кожаным чемоданчиком). Посвященный приветливо кивнул Лаванде и запер дверь, оставив ключ в замке.

Никому ничего не объясняя, Хаино повел странную группу через город. Мнимая мисс Табрет старательно семенила за предводителем и лихорадочно пыталась сообразить, что происходит. Присутствие алхимика наводило на мысль, что Посвященный направляется к объекту своих тайных интересов. Но зачем ему она и Сэм? То ли хочет приобщить к великому делу, то ли — из виду боится упускать. Лаванда поняла, что назревает событие, которого она так долго ждала: нечто, что подвергнет их опасности, смешает планы и даст ей, наконец, возможность действовать.

Поплутав по вечернему Финкауну, Посвященный привел свой маленький отряд к воротам Академии Эмпатов. Внутрь проникли легко — Хаино имел в сообщниках здешнего сторожа. Блестящее учебное заведение напоминало остывшие руины: темные, без единого проблеска корпуса, давно нечищеные дрожки. Запустение объяснялось просто: все белые отправились отмечать Новый год по домам, но кто-то здесь все-таки жил — из печных труб тянуло горьковатым дымом.

Лаванда с любопытством оглядывалась по сторонам и гадала, что будет делать, если им предложат принять участие в преступлении. Готова ли она пожертвовать жизнью ради выполнения долга? А жертвовать придется: даже если Сэм сохранит нейтралитет, с двумя измененными ей одной не справиться.

«Придушить Хаино мне не дадут, придется использовать магию. Тип с подготовкой магистра из меня одним пальцем овощ сделает, и плакало тогда мое досье».

Для шпионки казалось противоестественным уносить с собой с таким трудом собранные сведения. К тому же, она не была уверена, что сможет верно оценить опасность замысла Хаино. Что, если списки сочувствующих сектантам гораздо важней?

Через пару минут ситуация стала еще интересней: в подвале бывшей монастырской трапезной появления Искусника ждали пятеро крепких ребят в типичных костюмах «чистильщиков»: высокие шнурованные ботинки, немаркие комбинезоны и много-много амулетов. Вот только надето все это было на белых. Бойцы сердечно приветствовали Посвященного, но почти сразу восстановили строй, сосредоточенные и полные решимости. Полдюжины белых вместе и ни малейшей попытки развить дискуссию. Потрясающе! Хаино удалось воспитать из молодых людей настоящих воинов, и это в нынешние-то спокойные времена. К слову говоря, Лаванда всегда считала себя в этом отношении уникальной. Обидно…

Каменный пол монастырской трапезной оказался вскрыт, по углам возвышались горы комковатой извести — идеально инертного к магии вещества, в воздухе витал запах сырой штукатурки и свежих стружек. Немигающий свет голубых фонарей равнодушно освещал наспех укрепленный зев колодца, вырытого посреди помещения. Масштаб сделанных приготовлений Лаванде не понравился.

— Сегодня — день решающего испытания! — объявил Хаино и настроение шпионки упало еще ниже. — Скверна отвратила людей от божьего промысла, развратила сладким ядом мнимого благополучия и безопасности. Они забыли, что Всевышний в благости своей не посылает людям испытаний превыше их способностей, и сомневаться в этом означает — святотатствовать. Но наша вера крепка! Здесь, — Хаино энергично ткнул пальцем в землю. — Скрывается артефакт, положивший начало этому мерзкому извращению, черной магии. Первоочередная задача нашего братства — уничтожение источника скверны, Литургия Света в ее первоначальном, истинном смысле. И пусть вас не смущают неудачи прежних попыток — теперь нам нет необходимости заменять пентаграммами древние Ключи. Мы завладели этими талисманами и поставим жирную точку в противоборстве со Злом. Завершим же дело предков победой!

«А может ну его? Пусть борется со своей скверной. Очень сомнительно, чтобы природу мира можно было изменить одним-единственным артефактом. Хотела бы я знать, когда же случились те попытки, и особенно — чем кончилось. Не нравится мне героизм в исполнении Хаино».

— К сожалению, амулет, подавляющий охранную систему артефакта, нам вернуть не удалось, поэтому мы должны быть предельно осторожны и в любой момент готовы к нападению. Помните, магическим стражам нужно время, чтобы осознать наше присутствие, однако сама атака будет предельно внезапной.

Маги один за одним спускались в колодец, настал и черед Лаванды (измененные дышали ей в затылок). Шпионкой владело гадкое чувство, словно происходящее стало сюрпризом только для Сэма и для нее. Как непрофессионально! Впрочем, Дэрик честно пытался подготовить ее к чему-то подобному. И что ей теперь делать? Помогать Хаино спасать мир или поломать все, повинуясь интуиции, которая твердила — от фанатиков ждать добра не приходится.

«Скверное сочетание — Финкаун, старый монастырь, ритуал. Этот город стоит на костях людей, погибших в магической катастрофе, а в том, что Искусники способны катастрофы устраивать, никто не сомневается. Не было ли нечто подобное проделано в Нинтарке?»

На дне колодца, в свете немигающих голубых фонарей Лаванде открылось чудо — ворота из полированной стали в два человеческих роста. Тускло блестящий металл был густо испещрен охранными знаками и какими-то иероглифами, служащими для отвращения зла. Половину шурфа занимали штифты, блоки и шестерни, призванные разжать чудовищные створки.

«Кто мог такое отгрохать?! Ворота, в смысле. И все это разместить под монастырем, которому, по меньшей мере, пять веков. Ни о чем подобном ни разу не слышала!» Для опытного армейского агента это было почти оскорблением. Хаино по-своему истолковал ее взгляд.

— Не беспокойся! Сюда никто не спускался четыреста лет, охранные монстры погрузились в спячку. До того, как они очнутся, у нас есть два-три часа.

«То есть, чтобы покончить с экспедицией, достаточно ее задержать. Беда только в том, что Хаино умрет последним. А я?»

Измененные остались сторожить ворота, и Лаванда не была уверена, что сможет пройти мимо них одна. Впрочем, эти мысли быстро выветрились под напором текущих неприятностей.

Как величественно и несокрушимо выглядела дверь, так ненадежно и зыбко оказалось лежащее за ней пространство. Раскачивающиеся в такт шагов фонари выхватывали из темноты настоящий хаос: лишенные обшивки ржавые балки, провалы в полу и проломы в стенах, иногда ведущие в соседнее помещение, а иногда — в необозримые темные глубины. Полчаса экспедиция осторожно пробиралась вперед, тщательно проверяя прочность пола и стараясь не трясти его без нужды. Лаванде не нравилось, что они не взяли с собой веревки и крепь, но у Посвященного был свой расчет: очень скоро стены и пол обрели устойчивость, словно люди вступили в пределы какого-то подземного улья. И никакого намека на каменную кладку.

«Вот и не верь после этого в сказки! Нет, в таком деле без гномов не обошлось».

Хаино уверенно ориентировался в темном лабиринте коридоров — они ни разу не зашли в тупик и не вернулись к своим следам. Происходящее увлекло Лаванду, теперь она жаждала увидеть цель их похода не меньше, чем сектанты. Плохо только, что подземелье не пожелало делиться с ней этим секретом.

Как идущие впереди маги умудрились пропустить засаду, осталось неизвестным (Лаванде показалось, что атаковавшее их существо буквально отклеилось от стены). Человекообразная фигура сверкнула металлическими бликами, а через мгновение навалилась на Адарика, кромсая слабую плоть непонятно откуда появившимися ножами. Незадачливый алхимик умер без звука, только кровь брызнула вокруг, черная в голубом свете. Однако белые маги не растерялись (что само по себе было чудом): двое развернулись к темноте коридоров, а трое атаковали врага. По глазам ударили яркие золотистые всполохи (с такими плетениями Лаванда была не знакома), и оседлавший человека монстр буквально рассыпался пылью. Шпионка поспешно отвела глаза — тело Адарика выглядело жутко. Ближайший боец отделил от останков увесистый чемоданчик, кожаная отделка была распорота, и из-под нее проступил металл.

— Так, — перевел дух Хаино, — минут десять у нас…

Он еще не закончил эти слова, а рассыпанный по полу песок уже зашевелился, словно металлическая стружка, почуявшая магнит. На глазах Лаванды разрушенный монстр собирался заново.

— Слишком быстро! Слишком, слишком быстро! — бормотал Посвященный. — Попробуем спуститься на третий ярус и отсечь их дверью. К бою!

Перемещения группы превратилось в калейдоскоп из темных коридоров и золотистых вспышек. Трижды Хаино пытался провести соратников на нижние ярусы подземелья и встречал столь яростный отпор, что вынужден был отступать — монстры действовали слаженно, атаковали волнами и не давали магам передышки. Не найденный Искусниками амулет оказался критически важен для их замыслов — пробиться к артефакту силой у Посвященного не получалось.

«Вот он и допустил последнюю ошибку — поторопился, переоценил свои возможности. И что мне с этого теперь? Чую — здесь нас и похоронят! Склеп уже готов, цветочков разве что не будет».

Лаванда призвала Источник и стала внимательно следить за действиями бойцов, стараясь запомнить используемое ими плетение. Бессмысленно скрывать свои способности, если какие-то подземные чудища вот-вот оторвут тебе голову! Перед лицом ожившего кошмара собравшиеся перестали быть шпионами и сектантами, став просто угодившими в ловушку людьми.

«Все равно их ритуал накрылся горкой извести, теперь бы ноги унести! Возможно, еще один маг позволит создать преимущество…»

И вдруг по нервам, открытым для волшебства, резануло чувство, никогда прежде Лавандой не испытанное. Тянущий холод и одновременно запах, которому невозможно дать название. Движение без объекта, хлопок одной ладони. Волна чего-то чужого и хищного, предъявляющего свои права на разум и волю, как зеркало овладевает чертами твоего лица. Белый Источник мгновенно свернулся, не желал присутствовать рядом с ЭТИМ. Лаванда внезапно осознала, что все сражавшиеся маги корчатся на полу, их сопротивление сломлено.

— Некромансер! — прошипел Хаино. — Уходим! — Он первый взял себя в руки и встал.

Чудовища, как ни странно, не спешили развить успех. Казалось, они наблюдают за деморализованными бойцами даже с некоторым интересом. Монстр, которого пытались оттеснить в боковой проход, осторожно потыкал в ботинок уползающего мага и попытался завладеть ободранным чемоданчиком.

Организованное наступление превратилось в поспешное бегство. Все-таки, состояние конфликта для белых неестественно, а может, та странная волна фатально нарушила их самоконтроль. Хаино не пытался остановить бойцов — в подземелье им делать было больше нечего — но шел не торопясь, сохраняя достоинство. Проблему представлял Сэм: насмотревшись на смерть Адарика, почувствовав свою беспомощность перед подземными монстрами, коротышка впал в заторможенное состояние, обычно для людей не характерное. «Как будто это он здесь — единственный белый!»

Сэм с трудом переставлял ноги и не понимал простых слов, Лаванде приходилось буквально тащить его волоком. Они шли последними, в трех метрах за ними плотным строем наступали монстры.

Беглецы давно уже миновали надежные коридоры, пол явственно вздрагивал под ногами полудюжины людей. Лаванда не заметила момента, когда дрожь перешла в покачивание, а к звукам шагов добавился оглушительный треск. Часть пола и стены просела вниз, открыв провал неизвестной глубины, Лаванда заскользила по наклонной плоскости, успев затормозить буквально у самого края, а Сэм умудрился перевалиться через него, повиснув на руках. Чудо, что Хаино следом не снесло!

Свет упавшего фонаря сверкнул на хищном частоколе разорванных конструкций. Белая мертвой хваткой вцепилась в незадачливого спутника.

— Помоги нам!

Пол под Лавандой упруго вибрировал. Веса Хаино он, конечно, не выдержит, но можно же придумать что-то еще! Однако мысль Посвященного устремилась куда-то не туда — его взгляд стал отрешенно-задумчивым. Именно так Искусник выглядел после встреч, на которых очередному сектанту подписывался смертный приговор. Похоже, он принял решение.

— Пойдем, Касси, ему уже не поможешь.

— Нет! Мы уйдем вместе.

Сэм болтался над металлическим хаосом, как сосиска, и безуспешно пытался подтянуться на руках. Для своего роста он был достаточно тяжелым, Лаванде просто не хватало сил втянуть его наверх.

— Верни бойцов, свяжите из комбинезонов веревку!

На лбу Посвященного собралась скорбная складка. Он что, не собирается им помогать? Долгие наблюдения за Хаино помножились в уме Лаванды на вспышку интуиции, ее настигло ПОНИМАНИЕ. Вот она, причина всех странностей! Действуя в соответствии со своими убеждениями, Хаино потерял кого-то очень для него дорогого. И теперь белая натура, защищаясь от безумия, требует признать жертвы неотъемлемой частью реальности, своеобразным благом. Он даже не пробует их избежать.

— Скольких еще тебе надо убить, чтобы признать свою ошибку?!!

На мгновение ей показалось, что она достучалась до него, древнее безумие отступило и перед ней не Искусник, Великий Посвященный, а просто человек. Но мгновение прошло, лицо Хаино странно исказилось, и он отпрянул, канув в темноту. Лаванда осталась в обществе двух монстров и всхлипывающего от ужаса Сэма.

Заклятье на разбитом фонаре рассеялось, и голубой волшебный свет выцвел до красноватого чадного пламени. Ближайший монстр сдвинулся с места. Пока белая прикидывала, упасть ей в обморок или просто закрыть глаза, чудовище рассыпалось пылью и стекло в пролом, зафиксировав собой падающих людей, гнущиеся балки и рвущийся металл. Лаванда почувствовала, что Сэм больше не сползает вниз, но руку юноши не выпустила. «Ну-с, и в чем еще Хаино обманулся?»


Глава 30 | Монтер путей господних | Глава 32