home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава I

Колыбель

Молодые люди нравятся друг другу и пользуются всякой возможностью для того, чтобы поболтать наедине. Их взаимная симпатия ни для кого не секрет. И тот и другой благонравны. Оба принадлежали к хорошим семьям. Почему бы не поженить их? Этот вопрос задает себе в конце 1811 года доктор Ломонье, главный хирург больницы Отель-Дье в Руане. Он принял в свой дом маленькую Анну-Каролину Флерио, дочь одного из своих двоюродных братьев (доктора Жана-Батиста Флерио), который умер в 1803 году. Анна-Каролина осталась без матери через неделю после своего рождения, а без отца – в возрасте десяти лет. Воспитанница двух пожилых учительниц школы Сен-Сир, которые держали пансион в Онфлере, Анна-Каролина после их смерти осталась сиротой, и чета Ломонье великодушно приняла ее в свой дом. По матери девушка – представительница родовитой нормандской ветви Камаберов из Круамара, предки которых принадлежали к дворянству мантии.[1] Она красива, скромна, рассудительна. Эти качества легко покорили двадцатисемилетнего доктора Ашиля-Клеофаса Флобера, который был направлен в Руан для работы под началом Ломонье.

Флоберы – выходцы из Шампани. Из поколения в поколение все мужчины рода были ветеринарными врачами или занимались выхаживанием лошадей. Во времена Революции отец Ашиля-Клеофаса был депортирован за то, что не проявил должного патриотизма. Термидор[2] реабилитировал его. Детство Ашиля-Клеофаса прошло в Ножане-сюр-Сен, где вспыльчивый Никола лечил домашних животных со всей округи. Ашиль-Клеофас не пошел по стопам отца и очень рано посвятил себя медицине. Блестяще завершив учебу в Париже, он прошел третьим по конкурсу в интернатуру и поступил на службу к знаменитому Дюпюйтрену. Последнего тотчас насторожили исключительные способности ученика. Опасаясь, как бы Ашиль-Клеофас не помешал его собственной карьере, он удалил молодого человека из Парижа, посоветовав ему добиваться места прево анатомии в Руане под началом Ломонье.

Руан в то время был богатым индустриальным городом с населением сто тысяч человек. Его гордостью были церкви, заводы, пакгаузы, обширные портовые сооружения, тянувшиеся вдоль Сены, куда причаливали корабли со всего мира. Город, покой которого хранил величественный собор, равно гордился тем, что был признанным культурным центром. Он имел академию, музеи, школы. Ашилю-Клеофасу, который приехал туда, отнюдь не показалось, что ему не повезло. Тем более что его новый патрон Ломонье с самого начала принял его дружески, проявив уважение и доверие. Он чувствует себя как дома в семейном кругу, освещенном присутствием очаровательной Анны-Каролины. Увлеченный работой, поддержанный в любви Ашиль-Клеофас делится своими намерениями с тем, кого Анна-Каролина считала своим отцом.

Ломонье одобряет их желание пожениться. Однако девушка не достигла совершеннолетия, ей восемнадцать лет. Окончательное решение должен принять семейный совет. Для того чтобы оценить нравственные качества жениха, собрался семейный совет – врачи, землевладельцы, адвокаты, члены избирательной коллегии из Кальвадоса. Беседа оставила благоприятное впечатление. Бракосочетание состоялось 10 февраля 1812 года, и молодожены поселились в доме № 8 на улице Пти-Салю.

Год спустя, 9 февраля 1813 года, Анна-Каролина родила сына. Его назвали Ашилем, как отца, и, если на то будет божья воля, он, как отец, станет врачом. Младенец еще никак не проявил себя, а мать уже с гордостью думает о нем. Она гордится и своим мужем, профессиональные знания, моральные качества и авторитет которого высоко ценят в его окружении. В 1815 году, за две недели до Ватерлоо, доктор Флобер становится преемником доктора Ломонье, получив назначение на должность главного хирурга руанской больницы. Следующий родившийся в семье ребенок, Каролина, умирает в младенческом возрасте. Затем на свет появился мальчик Эмиль-Клеофас, проживший тоже лишь несколько месяцев. Вслед за ним – малыш Жюль-Альфред, тщедушное сложение которого оправдало опасения родителей. Тем временем, после смерти доктора Ломонье, последовавшей 10 января 1818 года, семья Флобер обосновалась во флигеле больницы Отель-Дье, служившем квартирой главного хирурга, – благородном массивном трехэтажном здании серого кирпича с высокими окнами. Просторная комната на первом этаже служит лабораторией и прозекторской. Ашиль-Клеофас не только лечит и оперирует больных, увлечение наукой побуждает его серьезно заниматься медицинскими исследованиями. Доктора уже хорошо знают во всей округе. Его авторитет и жалованье растут год от года, что позволяет ему купить за тридцать восемь тысяч франков поместье в Девиль-ле-Руане, маленьком, с двумя с половиной тысячами населения, патриархальном пригороде.

В усадьбе, обнесенной стенами, есть двор, сад, большой, крытый черепицей хозяйский дом. Здесь же часовенка, оранжереи, конюшня, стойло для скота, крытое гумно, пекарня. Все владение имеет площадь почти два гектара. Сюда семья будет приезжать на лето. Воодушевленный приобретением, Ашиль-Клеофас устанавливает в центре цветника бюст Гиппократа. Его жена снова беременна. Супруги надеются, что на этот раз родится девочка. Однако в среду 12 декабря 1821 года в своей комнате в Отель-Дье в Руане Анна-Каролина родила сына. Несмотря на разочарование, родители делают вид, что рады младенцу. Новорожденного назвали Гюставом. 13 января следующего года его окрестили в церкви Сент-Мадлен. Верный своим антиклерикальным взглядам, отец не присутствует во время обряда. Полгода спустя – малыш Гюстав еще сучит ножками в колыбели – умирает его брат Жюль-Альфред. Горе родителей было недолгим. Они хотят иметь многочисленное семейство. За новым трауром следует новая беременность. 15 июля 1824 года на свет появилась малышка Каролина. Ей дали то же имя, что и сестре, умершей в пеленках, которые будут теперь служить ей. Она на два с половиной года моложе Гюстава и на одиннадцать лет – Ашиля, который успешно учится и отличается прилежанием. Можно сказать, что он уже принадлежит миру взрослых. Из шести детей выжили трое – неплохо для того времени. Ашиль-Клеофас считает, что на этом можно остановиться. В помощь супруге он нанимает служанку Жюли (настоящее имя – Каролина Эбер), которая с первых дней отдает предпочтение трехлетнему Гюставу.

Доктор Флобер придерживается строгого распорядка. И зимой, и летом в половине шестого утра он выходит из квартиры в Отель-Дье и со свечой идет в больничные палаты. Коллеги почтительно сопровождают его от кровати к кровати. До обеда он без перерыва оперирует и вторую половину дня посвящает консультациям. Несмотря на либеральные взгляды, из которых он не делает секрета, его в 1824 году избирают в королевскую Медицинскую академию. Больные признательны ему за честность и самоотверженность, коллеги восхищаются им, власти относятся с уважением. В глазах маленького Гюстава он – нечто вроде всесильного божества в фартуке, забрызганном кровью. Целый мир держится на его плечах. Он все знает, он все может, он управляет жизнью и смертью. Часто Гюстав и Каролина, играя в саду, взбираются на решетку, которой забрано окно первого этажа, и заглядывают в комнату, предназначенную для вскрытий. Они видят отца, склонившегося со скальпелем в руке над трупом. Мертвенно-бледные застывшие тела, глубокие надрезы оставляют в сознании детей впечатление мрачной мясной лавки. Однако любопытство сильнее отвращения. «Солнечные лучи падали в комнату, – напишет Флобер, – те же мухи, которые вились вокруг нас и над цветами, летели туда, возвращались, жужжали!.. Я все еще вижу, как отец поднимает голову от трупа и просит нас уйти».[3] Общение с болезнью, тлением и смертью становится привычным для детей с первых их шагов в этом мире. По саду проносят носилки. Истощенные люди бредут по аллеям. Выражение лиц некоторых пациентов – клиническая идиотия. Гюстав забавляется, подражает им, вытаращив глаза, широко раскрыв рот.

Если отец приносит в своей одежде запах больницы, то от матери исходит тепло домашнего очага. Однако весь ее вид с темными печальными глазами, иссиня-черными волосами, бледной кожей, редко улыбающимися губами являет собой страдание. Тревожная, нервная, даже немного маниакальная, она дрожит над своим потомством. Впрочем, старший мальчик Ашиль радует своим здоровьем и умом, а вот двое других столь субтильны, что она с трудом представляет себе их будущее. В особенности Гюстав кажется ей чересчур впечатлительным и в то же время отстающим в развитии. Он часто странно забывается, положив палец в рот, у него отсутствующее выражение лица, он не слышит того, что говорят рядом с ним, и не может правильно произнести предложение. Первые уроки, сдерживая беспокойство, дает ему мать. Он запинается, произнося слова, не хочет учить алфавит. Отец сокрушается такому нерадению. Этот неуклюжий и упрямый мальчишка раздражает его. Он не видит в нем, как в Ашиле, достойного продолжателя рода Флоберов. Гюстав чувствует это и становится еще более замкнутым. Коль скоро мать, в свою очередь, отдает предпочтение нежной Каролине, то он чувствует себя отвергнутым родителями и непроизвольно ищет понимания у друзей. К одному из них он особенно привязывается. Эрнесту Шевалье, внуку папаши Миньо, который живет как раз напротив Отель-Дье. Папаша Миньо сажает иногда Гюстава на колени, чтобы почитать вслух «Дон Кихота». Таким образом, не научившись еще читать, Гюстав восхищается воображаемыми подвигами знаменитого укротителя ветряных мельниц. Он с равным жадным вниманием слушает народные сказки, которые шепотом рассказывает служанка Жюли. Этот фантасмагорический мир перемежается в его сознании с мрачными картинами больницы. С одной стороны – живая игра воображения, с другой – грубая реальность каждого дня. Мечта для ребенка все больше и больше становится убежищем от жизни. Он едва научился держать перо в руке, а уже мечтает стать писателем. Как тот Сервантес, который придумал Дон Кихота.

31 декабря 1830 года – ему только что исполнилось девять лет – он делится планами со своим другом Эрнестом Шевалье в не очень грамотном письме: «Если ты хочешь с нами писать то я буду писать комедии, а ты будешь записывать свои сны, а так как есть одна дама, которая ходит к папе и которая нам всегда рассказывает глупости то я и напишу их». И месяц спустя тому же Эрнесту Шевалье: «Я прошу тебя ответить и сказать мне хочешь ли ты с нами сочинять истории, я прошу тебя, скажи мне это, так как если ты захочешь все-таки присоединиться к нам, то я пошлю тебе тетради которые начал писать, и попрошу тебя вернуть мне их, я буду очень рад, если ты захочешь туда что-нибудь написать».

Сюжеты возникают в его голове один за другим. Он записывает их: «Прекрасная Андалузка», «Бал-маскарад», «Мавританка». Папаша Миньо поощряет его первый литературный каламбур и побуждает даже сочинить панегирик во славу Корнеля под заглавием: «Три страницы ученической тетради, или Избранные произведения Гюстава Ф…». За этим школьным сочинением следует трактат о запоре, который, по словам автора, случается «из-за заклинивания чертовой дыры». От возвышенного до непристойного – только шаг, и Гюстав забавляется этим. «Я был прав, когда сказал, что чудесное объяснение знаменитого запора и панегирик Корнелю будут служить и славе, и заду»,[4] – пишет он вновь Эрнесту Шевалье.

После посещения с родителями театра он начинает мечтать о пьесах. Он сочиняет их в пылу вдохновения и играет вместе с сестрой, Эрнестом Шевалье и, спустя некоторое время, с еще одним другом – Альфредом Ле Пуатвеном перед родителями и слугами. Представления проходят в бильярдной. Сценой служит бильярдный стол, поставленный к стене. Маленькая Каролина делает декорации и костюмы, Эрнест Шевалье исполняет обязанности рабочего сцены; кроме того, оба они еще и актеры. Чтобы поспевать за аппетитом труппы, Гюстав спешно сочиняет трагедии и комедии: «Скупой любовник», «который не хочет делать подарков своей любовнице и которую соблазняет его друг», история Генриха IV, еще одна – Людовика XIII, следующая – Людовика XIV… На сен-роменской ярмарке, которая проходит в Руане в октябре месяце, он смотрит представление марионеток – искушение святого Антония в борьбе с дьяволом. Этот спектакль восхищает его. Воспоминание об адских галлюцинациях святого будет преследовать его всю жизнь. Все, что он видит, все, что слышит, все, что читает, подстегивает его воображение. Как большинство начинающих, он, с удовольствием копируя других, представляет себе, что пишет сам.

С открытием мира литературы его поведение меняется. Скрытный до недавнего времени, рассеянный, аморфный ребенок мало-помалу открывает для себя смысл жизни. Он по-прежнему робеет перед родителями, однако за этой робостью таится сильное внутреннее напряжение. Герои, живущие в его воображении, отвлекают от мира, в который хотят заточить его взрослые. Он ненавидит все, что мешает ему предаваться незатейливой игре мысли. Потребность изливать свои чувства побуждает его писать письмо за письмом своему дорогому Эрнесту Шевалье. Они подписаны: «Твой лучший друг до самой смерти, ей-богу» или: «Твой бесстрашный и грязный поросенок, друг до смерти». Он очень любит этого веселого мальчика. Радости и разочарования, грандиозные планы и грубые шутки – он хочет делиться всем этим с ним. Это уже не только детская дружба, это страстное желание общения, необходимость быть рядом. «Нас соединяет так называемая братская любовь, – пишет он ему 22 апреля 1832 года, – я так люблю тебя, что преодолею тысячу лье, если нужно будет, для того, чтобы встретиться с лучшим из моих друзей, ибо нет ничего прекраснее, чем дружба». Переполненный чувствами, он просит ученика своего дяди Парена, золотых и серебряных дел мастера, сделать две печатки, на которых выгравированы следующие слова: «Гюстав Флобер и Эрнест Шевалье – братья, которые не расстанутся никогда».

В 1832 году во Франции свирепствует холера. Для перевозки больных специально выделена повозка. Больница переполнена умирающими. За перегородкой в столовой слышатся кашель, хрипы. У доктора Флобера много работы. Гюстав не слишком страдает в этой мрачной атмосфере. Он привык к ней.

В 1833 году вся семья отправляется в почтовом дилижансе на летние каникулы в Ножан-сюр-Сен, родовую колыбель семейства Флоберов. По случаю Гюстав побывал со всеми домашними в Фонтенбло, Версале, Ботаническом саду[5] и увидел, как играет «знаменитая мадам Жорж» в «Раскаленной комнате», «драме в пяти действиях, в которой умирают семь человек». «Она исполнила свою роль превосходно»,[6] – пишет он со знанием дела Эрнесту Шевалье. Большего и не нужно для того, чтобы им вновь овладело творческое вдохновение. Пьеса или роман – не все ли равно, лишь бы рассказывать о мире страстей и звоне шпаг. Когда же он сможет душой и телом отдаться своему призванию? Сейчас, несмотря на неодолимую тягу к творчеству, он должен думать о мрачной садовой решетке, опоясывающей колледж.


Анри Труайя Гюстав Флобер | Гюстав Флобер | Глава II Первые литературные опыты. Первые чувства