home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Выставив на продажу свой коттедж, последний в ряду на Стейшн-Роуд, Мередит подвергла собственные хозяйственные способности суровому испытанию. Начала смотреть телепрограммы, в которых потенциальным продавцам недвижимости рассказывают о том, что нравится потенциальным покупателям и что им особенно не нравится. Очень нравится аккуратность. Настоятельно рекомендуется расставить в доме свежие цветы, на кухне вазы с фруктами. Аккуратность, пришла к выводу Мередит, — главным образом дело привычки. Вазы с фруктами — это проблема. Создашь достойный натюрморт и сразу же съешь. Цветы, преподнесенные на Пасху Аланом, до сих пор красуются в полном великолепии на столе у окна, в утреннем солнце купаются желтые и белые розы, абрикосовые гвоздики, лиловые ирисы. Утром она убедилась, что воды в вазе достаточно, она не застоялась, не позеленела, и теперь оглядела комнату с умеренным любопытством постороннего, который не совсем верит, что удалось-таки приблизиться к стандарту Идеального Дома.

Впрочем, первой в дверь утром ровно в десять вошла инспектор Джесс Кемпбелл. Мередит заварила кофе на двоих, и они уселись в сверкающей аккуратной гостиной.

— Очень мило, — одобрила Джесс, озираясь вокруг.

— Я тоже так думаю. Две спальни. Сначала было три, одну пришлось перестроить под ванную. Когда дом строился, ванных в принципе не было. Должно быть, сидели в корыте с водой внизу перед камином. Сад не очень большой, хотя меня устраивает. Только некогда им заниматься. После покупки я сделала новую кухню и ванную, пристроила крыльцо. По-моему, вполне подойдет молодой супружеской паре без детей или одинокому жильцу вроде меня. В прошлом в подобных домах жили большими семьями, однако времена изменились. Знаете старый дом викария в центре Бамфорда, который мы с Аланом покупаем?

Джесс затрясла головой.

— Он втрое больше этого, и, признаюсь, меня слегка тревожит, что мы чересчур размахнулись. Дом в плохом состоянии, надо все переделывать, на это уйдут годы. Но нам с Аланом нравится. Ему сад особенно полюбился. Тоже не в лучшем виде, но Алан готов поработать. А вы где живете?

— На съемной квартире, конечно, — ответила Джесс. — Хочу свою купить. Съемная никуда не годится, — вздохнула она. — Ну, пожалуй, перейдем к делу. Суперинтендент предложил мне встретиться с вами. Сказал, что вы наблюдательная.

— Так и сказал? — удивилась Мередит. — Меня люди интересуют. Возможно, поэтому смотрю на них и слушаю.

Джесс вытащила диктофон из объемистой бежевой кожаной сумки, поставила на столик между чашками.

— Не возражаете против записи? Могу от руки записывать, если предпочитаете. Мне удобней с диктофоном, экономит время.

— Не возражаю. — Мередит проследила, как Джесс включила аппарат, назвала в микрофон дату, время и заговорила под тихий шелест пленки: — Алан сказал, вы хотите расспросить о Фионе Дженнер. Я видела ее всего раз за ланчем, то есть в не совсем нормальной обстановке. Мероприятие было не столько светское, сколько деловое. Мы явились выслушать историю об угрожающих письмах, адресованных Элисон Дженнер. Фиона говорила мало, но, когда мы уезжали, она ждала в воротах, остановила машину. Поинтересовалась, что собирается делать Алан. У меня возникло ощущение, что она обижена на Элисон и, возможно, заодно на отца. Может быть, я смогла бы точнее судить о Фионе, если б поговорила с ней с глазу на глаз на общие темы, познакомилась с ее взглядами, предпочтениями и антипатиями. Но ей надо было побеседовать с Аланом, а не со мной, и все сосредоточилось на Элисон с Джереми. Раньше за ланчем, как я уже сказала, она почти не принимала участия в общей беседе. И все-таки я ее внимательно рассмотрела, хотя основное внимание обратила на Элисон.

— Какое впечатление произвела на вас миссис Дженнер?

— Она страшно нервничала. Вполне понятно. С виду милая женщина, глубоко благодарная мужу, который за все время супружеской жизни ни разу не упоминал о судебном процессе. По-моему, и не стал бы, правда? Он меньше всех хотел публичной огласки, потому что занимал в мире бизнеса видное положение, теперь вышел в отставку, но, осмелюсь сказать, его имя до сих пор уважаемо и широко известно. Я его считала напыщенным снобом, но он искренне беспокоится о жене и… — Мередит пожала плечами, — может быть, слишком ее опекает.

— Фиона за ланчем вообще ничего существенного не сказала?

— Разве Алан вам не рассказывал? Расспрашивала об идентификации писем по шрифту. — Мередит нерешительно помолчала. — Я потом высказала предположение, что она сама их писала или, по крайней мере, знала, кто пишет.

Джесс улыбнулась:

— Да, об этом суперинтендент рассказывал. Почему вы так подумали? Только потому, что подметили обиду на отца и мачеху?

— По правде сказать, — призналась Мередит, — я выбирала подходящего подозреваемого. Слабое место в моей теории заключается в том, что Фиона впервые услышала о процессе от мачехи и только после того, как открылась история с анонимками, которых пришло уже несколько. Автор писем заранее знал подробности дела, что, видимо, исключает Фиону. Говоря об обиде, должна подчеркнуть, что открытая неприязнь между падчерицей и мачехой не проявлялась, по крайней мере при посторонних. Я именно это имела в виду, когда говорила о ланче. Все сидят, как на сцене, играют свои роли. Гостеприимный хозяин, хорошая хозяйка, любезная дочь… Ну, впрочем, не такая любезная. Предположила, что в ходе расследования смерти Фреды корнуоллская полиция торопилась «прищучить» Элисон, по ее точному выражению. Держалась вызывающе, может быть, несколько высокомерно. Интересно было бы знать, из-за чего расстались Джереми и мать Фионы. Кстати, вы видели Шанталь Пласси?

— Мать Фионы? Пока нет. Надеюсь поговорить с ней сегодня попозже. По-моему, она намерена остановиться в особняке Овервейл.

— Намеревалась остановиться в «Короне». — Мередит поморщилась. — Передумала, когда увидела. — Она вдруг задумалась о черном аппаратике, который крутится среди кофейных чашек, впитывая ее слова и фиксируя для потомков. — Мне кажется, будто я сплетничаю о людях, гостеприимством которых пользовалась, невзирая на обстоятельства. Это неприятно и стыдно.

Джесс Кемпбелл — офицер полиции, умеет справляться с собственным стыдом и смущением. Однако сочувственно кивнула:

— Понимаю. Правда, неприятно. Только я у них в гостях не была, а вы были. Знаю, суперинтендент тоже был, но женщины и мужчины подмечают разные вещи. Обида на Элисон, занявшую место ее матери, была единственной причиной, по которой вы заподозрили девушку в авторстве писем?

— М-м-м… нет, подумала еще о деньгах. Потом оказалось, что сама Фиона богата. Возможно, мотивом были не деньги. Фактически мои подозрения в ее адрес были несправедливы. У меня для них не было никаких оснований. Ничто не указывало, что она раньше слышала о судебном процессе. Я… — Мередит беспокойно заерзала в кресле. — Алан сказал бы, что я играю в детектива. Но это не игра, в любом случае не для меня.

Последовала пауза. Пленка продолжала крутиться. Джесс без предупреждения сменила тему:

— Как я понимаю, вы хорошо знаете Тоби Смайта.

Мередит встрепенулась:

— Да. Давно с ним знакома. Если вы думаете, будто Тоби приложил руку к письмам, то облаиваете не то дерево! У него нет на это никаких причин. Ему нравится Элисон. Он славный парень. — Она заметила, как уголки губ Джесс чуть дрогнули. — Знаю, что он ездил в Лондон на квартиру Фионы. Напрасно. Поддался на уговоры Джереми. Теперь от души об этом жалеет.

— Да? — Джесс вздернула тонкие темные брови. — Сам сказал вам об этом?

— Звонил вчера вечером. — Разговор был долгий, болезненный, путаный. Мередит заподозрила, что Тоби принял пару рюмок, и посоветовала пораньше лечь спать.

Джесс Кемпбелл, решила она, привлекательная женщина, несмотря на профессиональный тон, не совсем инквизиторский, но устрашающе рассудительный. Спортивная фигура, темно-рыжие волосы коротко стрижены, хоть не столь радикально, как у Шанталь. Никаких украшений. Серый пиджак и брюки хорошие, но ничего особенного; правда, очень мило сочетаются с прелестной бирюзовой рубашкой. На ногах ботинки по щиколотку на среднем каблуке. Ногти тщательно ухожены. Внешний вид на редкость сбалансированный, уважительно подумала Мередит, зная, как трудно этого добиться на рабочем месте. Ни одна женщина не хочет выглядеть неряхой, однако и куколкой тоже. Перед инспектором непростая задача, сочувственно размышляла она. Знакомая проблема. Если женщина на работе допустит промашку, кто-нибудь обязательно намекнет, что мужчина справился бы лучше. Хотя трудовая этика уже давно изменилась. Не меняется лишь человеческая натура. Вдобавок Джесс Кемпбелл здесь новенькая. Все за ней наблюдают, ловят каждое слово, отмечают каждый жест, вырабатывая свое мнение.

Разумеется, инспектор понимает, что хозяйка ее оценивает. В ответ делает то же самое.

— Простите, — извинилась Мередит. — Я уже говорила, что смотрю на людей. Интересуюсь.

— Ничего, — осторожно ответила Джесс. — Мистер Смайт вам рассказывал, что подумывал сделать брачное предложение Фионе Дженнер?

— Да, рассказывал.

— Вы не удивились?

— Чему удивляться? — Конечно, она удивилась; только не признается. Не стоит наводить инспектора на мысль, что Тоби начал вести себя странновато. Мередит не сводила глаз с Джесс. — Он не знал, что у нее партнерша в Лондоне. Об этом мне тоже вчера рассказал.

— Они кузены. Знаю, бывают браки между кузенами, — оговорилась Джессика. — Хотя в наше время, по-моему, редко.

— Но не противозаконно, — упрямо возразила Мередит, отбрасывая собственные сомнения, изложенные Алану. — В любом случае Тоби с Фионой не близкие родственники. Их отцы двоюродные братья. Значит, они троюродные, правда?

Кемпбелл слабо улыбнулась:

— Не слишком близкие, как вы сказали. По вашему мнению, он тяжело пережил ее смерть?

— Да! — твердо объявила Мередит. — Но Тоби не из тех, кто слоняется повсюду как неприкаянный. Он весьма позитивно настроен.

Джесс, по-видимому, эти слова не совсем убедили, поэтому Мередит добавила:

— Люди по-разному реагируют на потрясение или трагедию. Такова реакция Тоби. Это не означает, что смерть Фионы не стала для него жестоким ударом. Не забудьте, он знал ее всю жизнь.

Джесс выключила диктофон.

— Спасибо, — сказала она.

— Я не очень-то помогла, — сморщилась Мередит.

— Все на пользу. — Джесс замялась. — Не возражаете против вопроса, абсолютно не связанного со следствием?

— Давайте.

— Сколько вы рассчитываете получить за коттедж?

Мередит сообщила, слегка опешив. Джесс минуту подумала.

— Знаю, это жутко нахально, — почти робко сказала она. — Неприлично просить разрешение на осмотр без предварительной договоренности…

— Хотите посмотреть? — Мередит усмехнулась. — Конечно, почему бы и нет? Только я фрукты съела.

— Что? — озадаченно переспросила Джесс и огляделась, как бы ожидая увидеть груды яблочных огрызков и апельсинных корок.

— Чтобы произвести впечатление на покупателей, рекомендуется выставить фрукты в вазе на кухне. А я ее очистила.

Обе расхохотались.

Пока Джесс Кемпбелл беседовала с Мередит, Маркби вел собственный интереснейший разговор с бывшим старшим инспектором Алеком Барнс-Уэйкфилдом. Положив, наконец, трубку, он глубоко задумался. Примерно через час по электронной почте пришло длинное сообщение от того же Барнс-Уэйкфилда. Дочитав до конца, Маркби расстроился и отправился к оперативникам.

Там он спросил, не вернулась ли Кемпбелл. Нет еще. Попросил передать, чтобы сразу же заглянула к нему, как появится. Это произошло незадолго до двенадцати.

— Вы хотели меня видеть, сэр? Я беседовала с мисс Митчелл.

Джесс вернулась бы раньше, да задержалась, осматривая коттедж, о чем не было смысла докладывать, пока босс сам не спросит о причине долгого отсутствия.

Но его это явно не интересовало.

— Я поговорил с Барнс-Уэйкфилдом.

Джесс быстро порылась в памяти.

— А, со следователем по делу Фреды Кемп…

— Да. Садитесь. — Пока она усаживалась, Маркби объяснил: дело непростое. Разговор с Барнс-Уэйкфилдом и полученное от него электронное сообщение открывают глаза, хотя, возможно, и не удивляют.

Несмотря на краткость общения с человеком, которого он никогда не видел в глаза, Маркби легко понял, что тот собой представляет. Барнс-Уэйкфилд, безусловно, трудолюбивый и надежный полицейский, цепкий и решительный в своем стремлении найти преступника. Что очень хорошо. Плохо, что он не способен отвлечься от собственной интерпретации событий. Это было очевидно с первой же фразы, прозвучавшей как пространное и даже агрессивное оправдание. Он не просто обсуждал дело Кемп, но настаивал на своей точке зрения, которая за двадцать пять лет ни на йоту не изменилась.

Барнс-Уэйкфилд решил и до сих пор был уверен, что произошло убийство, а следовательно, надо искать убийцу. Элисон подходила по всем статьям.

По справедливости, думал Маркби, она и есть наиболее вероятная подозреваемая. Элисон брала у тетки деньги и была объявлена ее наследницей. Неоспоримые мотивы для таких, как Барнс-Уэйкфилд, который всю жизнь тяжким трудом зарабатывал каждое пенни, никогда не занимая ни цента, за исключением ипотечного кредита. Дальнейшие действия старшего инспектора заключались, по мнению Маркби, в поиске фактов, вписывающихся в его теорию. Неудобные возражения беспощадно отбрасывались. Алиби Элисон должным образом не проверялось. Неудивительно, что в суде все рассыпалось в прах у него на глазах.

Но он до сих пор цепляется за свою уверенность в виновности Элисон и считает оправдательный приговор глубоко личным оскорблением. Все это Маркби без лишних эмоций изложил Джессике Кемпбелл. Она слушала молча, с бледным лицом под шапкой темно-рыжих волос. Понимала. Хуже того — понимала и то, о чем он умалчивал.

— Перед нами офицер с незапятнанной репутацией, который вышел в отставку, уважаемый всеми. — Маркби подчеркнул последние слова. — Конечно, время от времени он допускал ошибки, но мы все ошибаемся. К несчастью для его собственного душевного равновесия, Барнс-Уэйкфилда до сих пор бесит тот факт, что дело Кемп закончилось не так, как ему хотелось. — Суперинтендент замолчал.

Джесс спокойно спросила:

— Хотите, чтобы я внесла его в список возможных авторов анонимок? Если он их писал, то ждал двадцать пять лет.

— Что такое двадцать пять лет, когда у тебя пчела в ночном колпаке? — пробормотал Маркби. — С каждым годом все хуже. Ощущение несправедливости крепнет. После суда следствие сурово критиковала пресса. Ясно, что это была соль на рану, и он этого не забыл. — Подойдя к окну, Алан остановился, сцепил за спиной руки.

— Значит, если бы он кого-то убил, то Элисон, — опрометчиво заметила Джесс.

И мгновенно получила по заслугам. Маркби развернулся на каблуках.

— Это шутка? Если да, то в дурном вкусе. Барнс-Уэйкфилд не убийца. Он всю жизнь выслеживал и ловил убийц и прочих преступников. Он не мог встать в их ряды.

— Но письма мог писать? — настаивала Джесс, несмотря на холодное раздражение в сверливших ее голубых глазах.

Взгляд дрогнул, Алан отвел глаза.

— В данный момент я просто вслух рассуждаю. Причем не для того, чтобы вы делали выводы.

Джесс не стала продолжать тему. Суперинтенденту ненавистна мысль об ошибочных действиях полицейского, будь он на действительной службе или в отставке. Он злится не на нее. Он злится на себя. Чувствует себя предателем, усомнившимся в коллеге.

— Это все, сэр? — спросила она.

— Все, — последовал ответ.

Почтальон вел фургон по ухабистой дороге мимо коттеджа Стеббингсов, куда почта доставляется редко, потом свернул в ворота поместья Овервейл. Солнце этим утром бледное, но воздух сухой. Лошадей увели с привычного пастбища, которое теперь заняли крупные птицы, похожие на чаек. Если так, неизвестно, что они тут делают. Должны в море следовать за рыбацкими лодками — это хотя бы можно понять. А то оккупировали лошадиный загон, кружат над пятачком, время от времени что-то клюют на земле.

Доехав до особняка, почтальон увидел машину — такси, откуда вылезала маленькая аккуратная женщина с такими короткими волосами, каких он у женщин еще не видел. Может быть, только начали пробиваться после химиотерапии, хотя больше похоже на последний писк моды. Чего только не делают дамочки с волосами! Остается надеяться, что его подружка никогда не выстрижет их до щетины. Несмотря на это, пассажирка такси выглядела по-настоящему сексуально, хоть и немолодая. Рядом с ней на дорожке стоял большой чемодан, она как раз расплачивалась с водителем.

Почтальон свернул в сторону, пропуская такси, и стал доставать почту.

— Доброе утро! — бодро крикнул он женщине, изо всех сил стараясь не пялиться на чудаковатую стрижку.

— Доброе утро, — ответила она. — Сами позвоните или мне предоставите? — Акцент иностранный. Похоже, француженка.

Вышло так, что звонить никому не пришлось. Дверь неожиданно распахнул Джереми Дженнер.

— А, это ты, Шанталь, — сказал он без особого энтузиазма. — То-то мне послышалось, что машина подъехала. Ох, почта, спасибо.

Почтальон вручил ему письма, и хотя страшно хотелось потянуть время и выяснить, что тут происходит, ничего не оставалось, кроме как вернуться в фургон и последовать за такси.

Джереми занес в холл чемодан своей первой жены. Тут же открылась дверь столовой, и появилась Элисон. Шагнув вперед, она приветственно протянула руку:

— Шанталь? Приятно познакомиться. Вы завтракали?

Шанталь обменялась с гостьей кратким рукопожатием и окинула беглым взглядом.

— Нет. Кофе в отеле мерзкий, а постель в буграх. Affreux.[15]

— Боже мой! — посочувствовала Элисон. — Проходите, садитесь. Джерри отнесет наверх ваши вещи, а я попрошу миссис Уиттл заварить свежий кофе и приготовить тосты.

Она провела Шанталь в уютную гостиную и направилась на кухню, выйдя в холл как раз в тот момент, когда муж прятал в карман маленький белый конверт. Он виновато взглянул на нее.

Сердце на миг замерло и ухнуло вниз.

— Что там?..

— Ничего, дорогая. Одни циркуляры, деловая корреспонденция.

— Нет, я о том, что ты сунул в карман.

— Из банка, — поспешно ответил Джереми, шагнув к кабинету.

— Конверт не банковский, — возразила Элисон. — Очередное письмо?

Он оглянулся на ее протянутую руку.

— Слушай, Эли…

— Оно наверняка адресовано мне, — твердо сказала она. — Можно?

— Давай лучше я сам разберусь, — взмолился муж.

— Я должна посмотреть, Джереми. Ты же знаешь, должна посмотреть, прежде чем передать полиции.

Он вытащил смятый конверт.

— Возможно, это не то, что ты думаешь.

— Не имеет значения. Я не ребенок, Джерри, — сказала Элисон почти сердито.

Джереми неохотно протянул письмо.

— Может быть, не вскрывать, прямо так передать?

— Ты сам сказал, возможно, это не то, что я думаю. Мы попадем в дурацкое положение. Надо посмотреть. — Она разорвала конверт, вытащила сложенный лист, развернула.

Джереми увидел, как с лица жены схлынули краски, шагнул к ней, заглядывая через плечо. Рука Элисон дрожала, но печатный шрифт был отчетливо виден.

«Вот и еще одна. Правда, похоже на тетю Фреду, которую в воде нашли? Смерть ходит по пятам. Не так ли, Элисон?»

Джереми осторожно отобрал листок.

— Предоставь дело мне. Пойду позвоню в полицию из кабинета. А ты просто посиди спокойно.

Элисон затрясла головой:

— Нет… надо распорядиться насчет кофе для Шанталь…

— Тогда иди распоряжайся. Я сам справлюсь, — сказал Джереми заботливо, но твердо.

Элисон безнадежно взглянула на него:

— Джереми…

— Иди, иди, ничего.

Она повернулась, неловко зашагала, как робот, скрылась за дверью в дальнем конце коридора.

Джереми свернул листок, снова сунул в конверт. Услышав рядом легкое дыхание, круто обернулся.

Шанталь стояла на пороге гостиной, прислонившись к косяку, сложив на груди руки, крепко впившись пальцами в плечи.

— Неприятности, Джерри? — Тон невинный, однако в глазах блестит злоба.

— Семейное дело, — сердито огрызнулся он. — Тебя не касается.

— Ах, я уже не член семьи, да? Не мать твоего ребенка?

— Не начинай, — устало отмахнулся Джереми. — Элисон предложила тебя пригласить, а не я. По крайней мере, скандалов здесь не устраивай.

— По-моему, — голос дрожит от сдержанной ярости, — здесь и без того скандал. Мой ребенок, твой ребенок убит! Разве это не скандал? Не проблема? Мы сейчас тут рассядемся, заведем беседу о погоде, как истинные англичане, не сказав ни слова о Фионе? Не говори глупостей, Джереми, я здесь именно из-за скандала. Все мы это знаем, правда? И будем говорить об этом. Хотя, кажется, есть еще что-то. Зачем отдавать письмо полиции?

— Я тебе уже сказал! — рявкнул он, так что эхо прокатилось по холлу. С трудом взяв себя в руки, добавил: — Я сказал, это дело семейное, между мной и Элисон.

Шанталь резко тряхнула головой, отчего раскачались круглые серьги.

— Нет, — холодно объявила она, в свою очередь преодолев злобу. — Нет, дорогой мой Джереми, не только между вами. Это дело интересует полицию. Из чего я понимаю, что оно связано с гибелью моей дочери. Поэтому интересует и меня. Можно взглянуть?

— Нет, — отрезал Джереми, тяжело дыша. — Безусловно нельзя.

— Тогда попробую угадать, — безжалостно объявила Шанталь. — Анонимное письмо. Правильно? — Не получив ответа, она продолжила: — Адресовано Элисон, верно?

— Почему именно Элисон? — Джереми с трудом выдавливал слова. Искаженные звуки еле слышались. — Ты ошиблась, оно адресовано мне.

Шанталь покачала коротко стриженной головой:

— Глупо, Джереми. Нет. Его прислали Элисон. Только у нее есть прошлое.

Джереми угрожающе шагнул вперед.

— Прошлое? Что ты имеешь в виду? — Он снова повысил голос. — Немедленно прекрати этот бред!

— Ты меня не запугаешь. Я больше не твоя жена. Не жалкая секретарша в твоем офисе. Это ты несешь бред. Я знаю о процессе по делу об убийстве и о других анонимках.

Джереми, вытаращив глаза, прохрипел:

— Откуда?

— Фиона, естественно, рассказала по телефону, как только услышала.

Джереми обомлел:

— Не имела права…

Бывшая жена поспешно перебила:

— Ты всегда контролировал ситуацию, правда? Отдавал приказы, никто ничего не делал без твоего позволения. Никто не имел права действовать самостоятельно, как бы для него это ни было важно. Конечно, Фиона мне рассказала. Это было не только правильно, но и необходимо. Ты представил ей эту женщину в качестве мачехи. Потом она узнала, что мое место заняла женщина, которую обвиняли в убийстве. Фиона была в шоке. Поэтому позвонила мне, своей матери. Абсолютно нормально. В чем проблема? Ты ей приказал хранить тайну?

Джереми ошарашенно замотал головой:

— Нет-нет… Думал, само собой разумеется, будет молчать. Дело семейное…

— А я не член семьи. Мы снова к этому вернулись. Но я самая близкая родственница Фионы — ее мать. По-твоему, я не должна была знать? Ты мне сам должен был рассказать! Но вы с Элисон прятали свой жалкий грязный секрет, зная, что я потребую от Фионы разорвать с вами всякие связи!

— Почему, черт возьми? — крикнул он. — Мы сами за себя решаем. Сейчас еще скажешь, что потребовала бы от Фионы порвать со мной!

— Ради ее собственной безопасности! — крикнула она в ответ.

— Элисон невиновна в убийстве. Суд ее оправдал. Фиона была в полной безопасности! — Джереми запнулся и сдавленно всхлипнул.

— Нет! — злобно бросила Шанталь. — Она была в опасности и теперь умерла!

— Вон из этого дома! — приказал он, задыхаясь, с налившимся кровью лицом.

— Ох, я не намекаю, будто Элисон ее убила. Разумеется, нет. Однако не уверена в полной ее непричастности. Сначала приходят анонимные письма. Потом мою дочь убивают. Думаешь, полиция не видит связи? Думаешь, не задумывается насчет Элисон? В конце концов, не каждый день встречаешь людей, находившихся под судом за убийство. Нельзя просто… как это говорят англичане… спрятать скелет в шкафу.

— Будь ты проклята! — зарычал Джереми, непроизвольно стискивая и разжимая пальцы, как бы готовые впиться в тонкую шею Шанталь. — Многие в чем-то подобном тебе признавались?

Она изящно пожала плечами:

— Фактически никто. Такой информацией за обедом не делятся. Но как только люди узнают об этом, то надолго запоминают. У них на убийства хорошая память, Джерри.

— Вы даже не представляете, — сказал Тоби.

Они втроем сидели за круглым столиком в одном из любимых пабов Алана и Мередит, в крошечном зале с низкими потолочными балками, где не оказывают снисхождения игровым автоматам, широкоэкранным телевизорам и магнитофонной музыке. Атмосфера уютная, гостеприимство подлинное.

Но Тоби не расслабился.

— Знаете пьесу Ноэля Кауарда «Счастливый дух»? — осведомился он.

— Я по телевизору видела, — ответила Мередит. — Недавно показывали очаровательный старый фильм. В главной роли Рекс Харрисон, а Маргарет Резерфорд играет медиума мадам Аркати.

— Тот, где призрак покойной жены преследует мужа и новую супругу? — уточнил Алан, поднося к губам пинту. — Тоже знаю. Мы вместе смотрели.

— Значит, помните, — продолжал Тоби, — что в самом конце все мертвы — муж и обе жены. Дух Рекса Харрисона сидит на стене между духами жен, связанный теперь с ними навечно. То же самое происходит в поместье Овервейл. Поэтому я его нынче покинул. Не желаю рисковать потерей рассудка. Джереми сидит между Элисон и Шанталь. Шанталь с Элисон практически не разговаривает. Джереми практически не разговаривает с Шанталь. Элисон вообще практически не разговаривает. Все трое, включая Элисон, когда она что-нибудь произносит, обращаются только ко мне. Я одновременно веду тройственную беседу, прерываемую самым жутким молчанием, которое я надеялся нарушить. Все равно что слонами жонглировать. Невыносимо.

— Бедный Тоби! — Мередит постаралась спрятать улыбку, но безуспешно.

— Ничего смешного, — обиделся он.

— Поверьте, я сочувствую, — заверила она молодого человека. — Просто все-таки есть и забавная сторона.

— Мои симпатии целиком на вашей стороне, — объявил Алан с чистосердечной горячностью мужчины, прошедшего через развод.

— В довершение Элисон получила очередное письмо нынче утром. Впрочем, вы знаете, — кивнул ему Тоби.

— Да, криминалисты исследуют. Любопытное развитие событий.

— По мнению Джереми, пишет киллер. Он убежден, что автор убил бедняжку Фиону. И Шанталь так считает. А что скажете вы? — Тоби пристально взглянул на Маркби.

Суперинтендент, сожалея о нынешнем разговоре с Джесс Кемпбелл, почувствовал искушение резко ответить, однако сдержался и холодно сказал:

— Я осторожный коп. Свои мысли держу при себе. Новое письмо свидетельствует об одном: убийство не остановило автора. Вот что интересно. Причастен он к смерти Фионы или непричастен, можно было подумать, что при том внимании, которое привлечено к случившемуся, ему бы испугаться и перестать писать. В конце концов, момент не совсем подходящий, чтобы попадать под прицел. Этот автор сильно меня занимает. Весьма любопытная личность.

Тоби смотрел на него с выражением сомнения.

— Но вы не верите, что он убил Фиону?

— Не знаю, кто убил Фиону Дженнер. — Алан с улыбкой тряхнул головой. — Однако перед нами человек — мы по-прежнему условно говорим в мужском роде, — который не смог удержаться и вновь написал Элисон, упомянув о смерти Фионы. Повторю очевидное: то, что убийца бросил тело в воду, связывает его с автором анонимных писем. Но что он намерен делать дальше, остается вопросом.

Наступило молчание, все трое потягивали напитки, обдумывая проблему.

— Возможно, — предположила Мередит, — тот факт, что он поддался искушению еще раз написать, станет для него роковым. С каждым письмом больше риска.

— Конечно, в конце концов он поскользнется, — согласился Алан.

Тоби со стуком поставил пустой стакан.

— И что делает полиция? Ждет, когда он допустит ошибку, которая наведет на него? Осторожность хороша и полезна, но убийца над нами смеется! Ну, я не стану сидеть сложа руки. Займусь делом.

Маркби открыл рот, чтобы что-то сказать, но Тоби остановил его, махнув рукой:

— Не паникуйте. В следствие вмешиваться не стану. Проведу кое-какие изыскания, если угодно.

— Тоби!.. — Мередит крепко пнула молодого человека под столом.

— Ой! — вскрикнул он. — Знаю, знаю. Полиция не любит самодеятельности со стороны простых граждан. Но ведь я не собираюсь превращаться в виджиланте,[16] правда?

— Надеюсь, — буркнул Маркби. — Должен сделать официальное предупреждение.

— Придержите свои официальные предупреждения. Простите, Алан, меня уже тошнит от всего этого, а с приездом Шанталь и подавно. Я уже позабыл, какое это впечатляющее чудовище. Не встречал ее после развода с Джереми.

— Она всегда так стриглась? — неожиданно полюбопытствовал Маркби, поймав на себе озадаченный взгляд Мередит.

— Да, — подтвердил Тоби. — Она художница. По крайней мере, так себя называет. Рисует загогулины на огромных холстах. Все подряд называются «Без названия». Сама не знает, что изображает. А Элисон — ходячий нервный припадок. Просто невозможно ждать, пока что-нибудь прояснится. Или когда придет очередное письмо и она сломается. На ниточке висит, поверьте. Ей совсем ни к чему, чтобы Шанталь металась по дому мстительной гарпией. Ей нужно, чтобы дело было раскрыто, Шанталь вернулась в Швейцарию, перестала таскать нас за волосы. А мне это тем более необходимо. Меня волнует Джереми, а вовсе не Шанталь.

— Она сейчас живет в Швейцарии? — уточнил Маркби.

Тоби кивнул:

— Как я понял, в великолепной вилле на берегу Женевского озера, с мужем-банкиром и какими-то маленькими породистыми лохматыми собачонками. Фотографии показывала. Смахивают на электрические щетки для обуви, которые есть в коридорах отелей. Я не должен на нее сердиться. Знаю, она потеряла единственного ребенка. Только сама виновата, что ни у кого не вызывает симпатии. Надо сказать, Джереми тоже жизнь не облегчает. Я целиком и полностью на его стороне, помогаю, насколько возможно. Даже глупо согласился съездить в Лондон на квартиру к Фионе. Выставился полным кретином перед вашей инспекторшей. Пошел на это ради старого друга и родственника. Но всему есть предел. Не хочу ввязываться в семейные дела Джереми, прошлые и настоящие. Пускай сам разбирается.

— Понимаю, — кивнул Маркби. — Но что вы намерены делать? Я должен знать, хотя бы для того, чтобы вовремя вытащить вас из беды. Не скажу, кстати, что это удастся. В зависимости от того, в какие неприятности вляпаетесь.

— Каковы ваши планы, Тоби? — уточнила Мередит. — Вернетесь к себе в Лондон?

— Зачем? Слоняться по улицам, изнывая от отчаяния, что не могу ничего сделать? Нет. В Корнуолл поеду.

— В Корнуолл?  — в один голос воскликнули Мередит с Аланом.

Тоби обрадовался такой реакции.

— Так и думал, что вам интересно услышать, — самодовольно усмехнулся он. — Кто-нибудь хочет еще выпить?

— Что будете делать в Корнуолле? — напрямик спросил Маркби.

— Пока не знаю. Поеду туда, где жила тетя Фреда, Элисон дала адрес, поспрашиваю вокруг. Кто-нибудь наверняка помнит о происшествии. В конце концов, люди в сельской местности редко переезжают, всю жизнь на одном месте сидят.

— Правда, Тоби, у вас предвзятые представления о сельской жизни, — объявила Мередит. — В Корнуолл валом валят туристы, старые коттеджи раскупаются, превращаются в загородные дома. Там поселяются люди, покончив с делами, подобно тете Фреде. Скорее всего, ближайшие соседи живут там лет десять и ничего не знают о событиях двадцатипятилетней давности.

— Постойте-ка, — вмешался в диалог Алан. — Как я понимаю, по завещанию тети Фреды все досталось Элисон, включая коттедж. Он до сих пор ей принадлежит?

— Да, — кивнул Тоби. — Она сама им не пользуется из-за тяжелых воспоминаний. Сами понимаете. Было бы ненормально принимать солнечные ванны в саду у пруда, где обнаружили старушку Фреду. Элисон сдает его отдыхающим, как вы и говорите, Мередит. Но… — Тоби не стал довольно потирать руки, хотя показалось, что готов это сделать. — Желавшие снять его на Пасху передумали. Он пустой. Можно в нем остановиться. У меня есть ключ.

— Я смотрю, — кисло буркнул Алан, — у вас много ключей от чужого жилья.

— Люди мне доверяют, — безмятежно объявил Тоби. — Вы, может быть, нет, а другие верят.

— Мы вам верим, — сказала Мередит. — Даже Алан, правда? — Она взглянула на суперинтендента.

— Нет, — отрезал тот. — Могу честно признаться, не понимаю, что вам делать в Корнуолле, Тоби. Мередит тоже понятия не имеет, при всем уважении.

— Тогда я с ним поеду, — охотно вызвалась она.

Мужчины на время умолкли.

Тоби заговорил первым:

— Разве вам на работу не надо?

Мередит затрясла головой:

— Отпросилась до конца недели. Думала только на день в связи с визитом Джесс Кемпбелл, потом решила, ладно, до следующего понедельника, хотя популярности в офисе это мне не добавит. Хочется быть рядом, присматривать… за развитием событий, — довольно туманно закончила она.

Тоби не проведешь.

— То есть за мной присматривать?

— Поддерживать, — поправила Мередит. — По-моему, вам необходима поддержка. — Она посмотрела на Маркби. — Ты ведь не возражаешь, чтобы я поехала с Тоби в Корнуолл?

— Возражаю. — Челюсть упрямо выпятилась, глаза сверкнули.

— Ох, брось, Алан. Ты должен знать, что он там делает, — рассудила она. — Я буду рядом и сообщу.

— Большое спасибо, — сухо вымолвил Тоби. — Высоко ценю ваше общество, Мередит, но не желаю, чтобы за мной постоянно шпионила полиция.

— Я не полицейский шпион, что за глупости. Одна голова хорошо, а две лучше. Некоторые охотней поговорят с женщиной, чем с мужчиной. Не так опасно.

— Ну ладно, тогда поехали. — Тоби несколько оживился. — В общем-то, мысль неплохая, можно в вашей машине отправиться. Иначе придется просить у Элисон. Я свою продал перед отъездом в Пекин, а другую еще не купил. Жду, куда меня еще пошлют. Слушайте, Алан, Мередит абсолютно права. Будет держать меня в рамках. — Он с надеждой посмотрел на Маркби.

— Надолго? — спросил тот.

— На три дня. За три дня ничего плохого не сделаем. — Тоби, видно, почуял, что его оптимизм может быть неверно истолкован. — В любом случае не успеем особенно разгуляться.

— Поезжай, если хочешь, — со вздохом обратился Алан к Мередит. — Повози его по окрестностям, пусть поспрашивает.

— Замечательно! Высоко ценю, Алан. Я о ней позабочусь. Принесу еще выпить? То же самое? — Тоби вскочил и бросился к стойке.

Мередит потянулась через стол.

— Алан, пожалуйста, не осложняй ситуацию. Конечно, мне на самом деле не хочется ехать с ним в Корнуолл. Но если не поеду, буду беспокоиться до сумасшествия, гадая, чем он там занимается. И ты тоже. По крайней мере, буду рядом, смогу удержать от какой-нибудь глупости. Особенно удачно, что поведу машину, — без меня он никуда не денется. Буду каждый шаг видеть.

— Меня волнуют не столько неприятности, которые он навлечет на себя, сколько опасность, в которую ты попадешь вместе с ним, — отпарировал Маркби.

Мередит заморгала.

— Думаешь, в Корнуолле нам грозит опасность?

— Слушай, — зашипел Алан, видя осторожно приближавшегося Тоби с тремя полными стаканами, балансирующими на крошечном латунном подносе. — Он хочет забраться в лесную глушь и взбаламутить воду, которая стояла нетронутой двадцать пять лет. Кто знает, что выловишь на подобной рыбалке? И я тебя знаю. Не надо рассказывать, будто не хочешь с ним ехать и что-то разнюхивать.

— Вот и я, — радостно провозгласил Тоби, ставя поднос на столик. — Кстати, у стойки торчит тот самый Тед.

— Тед Притчард из «Деревенской простоты»? — Мередит удивленно вгляделась в глубь дымного зала и тяжело вздохнула. — Точно. Что он тут делает? Я думала, постоянно в «Перьях» выпивает. Узнал вас?

— О да. Зарумянился от удовольствия. Видит, как мы втроем сидим, угощаемся.

В этот миг Тед у стойки перехватил взгляд Мередит, подмигнул, приветственно взмахнул стаканом.

— Замечательно, — заключила она. — Теперь он подумает, что у нас menage a trois.[17]

— Я и сам начинаю об этом подумывать, — мрачно буркнул Алан. — Хорошо понимаю, как себя чувствует Джереми Дженнер.

— Будем надеяться, Тед не узнает, что мы с Мередит едем в Корнуолл, — заключил Тоби. — Ваше здоровье!


Глава 9 | Дорога к убийству | Глава 11