home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

 

Выдержки из интервью с Героем Советского Союза Левитовым Андреем Сергеевичем, полковником авиации в отставке, ветераном Великой Отечественной войны, летчиком-истребителем 1-го Гвардейского Истребительного авиаполка. Серия передач "Наша Победа", канал "Культура и история".

- Добрый день, Андрей Сергеевич. Наши зрители, узнав, кто будет сегодня в студии, буквально завалили редакцию вопросами. И хотя на каждый из них ответить просто физически невозможно в отведенное нам время, самые интересные мы надеемся осветить с вашей помощью.

- Добрый день. Конечно же, чем смогу - помогу, - ветеран смущенно улыбнулся, явно не будучи привычным к такому количеству камер и внимания.

- Начнем вот с чего. Многие наши зрители интересуются причинами столь больших успехов немецких пилотов на первом этапе войны. Известно, что уже после войны, когда обобщали основные недостатки предвоенного обучения летчиков-истребителей, выделяли среди них несколько основных. Сюда относили и малый налет на боевых машинах, и неумение стрелять по воздушным целям, и незнание того, как осматриваться в воздухе. Андрей Сергеевич, насколько вы с этим согласны?

- Спорно это все.

Налет на боевых машинах был не то чтобы большой - это и правда так. В конце концов, что-то около сорока часов на боевом истребителе - это не слишком много. С другой стороны, это не так уж и мало. Всё зависело от того, на что это время тратилось.

То, что не умели стрелять по воздушным целям - это совсем уже неверно. Мы в училище стреляли достаточно много, по конусам. У нашего выпуска было стрельб сорок пять-пятьдесят. Из них по воздушным целям что-то около пятнадцати. Точнее уже сейчас не скажу.

Стоит, наверное, только отметить, что навыка в определении дальности до цели у нас не было. Это из-за того, что по конусу определить дистанцию было никак невозможно. И получалось, что в реальном бою летчик начинал стрелять со слишком большой дистанции. С другой стороны - быстро научились, стали "по заклепкам стрелять".

- Это как? Поясните, пожалуйста, нашим зрителям.

- Стрелять можно только тогда, когда начинаешь различать заклепки. Как стали это простое правило применять, так и стали очень хорошо попадать. Исключение разве только Драгомиров составлял - он вообще пилотом от Бога был, прирожденный истребитель. Дистанцию всегда видел очень хорошо, даже и без заклепок.

- Меткий пилот?

- Да, более чем. Лучше него в воздухе никто не стрелял. Не только у нас в полку, но и вообще.

- К товарищу Драгомирову мы еще вернемся чуть позже. А пока расскажите, пожалуйста, про осмотрительность.

Ветеран пожал плечами, словно ему было все равно о чем говорить, и принял более удобную позу, звякнув "иконостасом" на груди.

- Было, было такое. Навык кругового обзора, конечно, у многих страдал. А если у тебя с этим проблема - то поздно обнаруживаешь врага. Что, понятное дело, дает ему больше шансов тебя сбить.

Когда мы, молодые еще пацаны, прибыли на фронт, нам Драгомиров - он тогда уже старшим лейтенантом был - сказал: "Смотреть назад так, чтобы видеть костыль своего самолета". Говорят, что один в один те же слова своим новичкам и Сафонов, и Покрышкин, и другие наши асы своему пополнению вдалбливали.

- И как, получалось?

- Не сразу и не у всех. Там есть хитрости свои. Например, надо не просто так головой крутить, а правильно - вначале вдаль смотришь, а потом "приближаешь". Высматриваешь, так сказать, "точки". Как увидел такую - сразу должен распознать, самолет это или нет. Если же вдруг увидел не точку, а целый самолет, то это означает только одно - проморгал подкрадывающегося врага, и по тебе сейчас начнут стрелять.

- Спасибо, Андрей Сергеевич. А вот и такой вопрос: как вводилось в бой пополнение в вашем полку? Что делалось для скорейшей ликвидации у летчиков перечисленных выше недостатков обучения?

Ветеран грустно вздохнул и оглядел студию. Такое количество жадно внимающих каждому его слову лиц было как-то непривычно.

- Берегли нас "старики". Как могли. И опытом делились, и хитрости подсказывали, и не на каждое задание посылали. Постепенно, так сказать, в бой вводя. Опять же, одних не пускали - как сопровождение какое или разведка, то брали как один к одному. То бишь, на одного молодого - одного опытного. И смотрели, как новичок себя в воздухе держит. Спрашивали, что видел, опять же, и сравнивали с тем, что "старики" видели. Бывало, что и взбучку задавали.

- И Драгомиров тоже? - задал практически провокационный вопрос ведущий.

- Он - нет. Он вообще разве что не постоянно в воздухе находился. У него даже ведомых несколько штук было. Просто потому, что его темпа люди не выдерживали. А он - стальной человек. А на земле у него на ругань сил не было. Спал, ел. Опытом делился, опять же, когда свободная минутка все же появлялась или там нелетная погода. Мы его "опаленным войной" промеж себя называли.

- Видимо, тему товарища Драгомирова придется все же поднять несколько раньше. Вот многие спрашивают про его фронтовое прозвище "Коса". Откуда пошло? А то версий множество самых разных…

- А у него "семерка" на самолете была. Наклеенная. Такая, знаете, под косу стилизованная.

- Как у старухи с косой - смерти?

- Да нет, на обычную крестьянскую похожа. Это немцы уже его "смертью" прозвали. А там и прилепилось.

- Андрей Сергеевич, а правда, что у вас в полку именно Драгомиров предложил вести в бой пары вместо троек?

- Да как сказать. Знаю, на обсуждении у комполка - им тогда еще Ерлыкин был, хороший человек - решение такое приняли. Меня там не было. Но летать так стали с конца августа, а Драгомиров из госпиталя только в конце июля вернулся. Как раз с новым званием.

- Эрих Хартман признался, что однажды, в сорок четвертом году, уклонился от боя с Драгомировым. Как, на ваш взгляд, стоит к этому относиться?

Ветеран задумался.

- Знаете, на мой взгляд, не может быть тут однозначного мнения. Зависит от того, какая там была ситуация.

И тут возможно два варианта. Если уклонялся он во время "свободной охоты" и она велась обеими сторонами - то Хартман, безусловно, поступил правильно.

Скорее всего, внезапно атаковать он не имел возможности, а такая подготовка к маневренному бою, какую имел Драгомиров, немцу и не снилась. Она, если честно, вообще никому не снилась.

В таком случае Хартман просто верно оценил свои силы и возможности, когда уклонялся от этого боя. Не готов он был для такого боя. Драгомирова откровенно стали бояться уже в сорок втором. А уж в сорок четвертом, когда у нас уже новые самолеты были… Там все для немцев совсем грустно стало.

Ветеран махнул рукой. Журналист, однако, не унимался:

- Вы сказали, что в случае с Хартманом надо рассматривать два варианта. И какой же второй?

- Драгомиров прикрывал ударные самолеты. Наш полк хотя всю вторую часть войны превосходство в воздухе обеспечивал, тем не менее часто и сопровождением занимался. И районы, бывало, прикрывали.

И, как вы понимаете, элитный гвардейский полк - полк Драгомирова - абы кого прикрывать или там сопровождать не пошлют.

Так вот, в таком варианте Хартман был атаковать попросту обязан. И никаких оправданий. Ну, то есть не Драгомирова атаковать, конечно, а штурмовики или там бомбардировщики.

Хотя, понятное дело, безнаказанно это делать Драгомиров бы не позволил. Но и убегать немец не имел права.

Да и если бы Хартман должен был свои бомбардировщики сопровождать - так сказать - обратная ситуация - и здесь он должен в бой вступать. Поскольку если Драгомирова не отвлечь, то он ударные самолеты попросту размажет. Что он, кстати, часто и делал. Вот как-то так.

- А скажите, Андрей Сергеевич, как техника была? Лучше, хуже немецкой? Как вам "Яки", нравились? По справочникам смотришь - чуть ли не до конца войны все самолеты хуже немецких были. Я имею в виду модели.

- Да не сказал бы. "Як" - замечательнейшая машина была. Приемистая очень. Начинали-то войну на И-17, тоже был хорош. Слабоват по вооружению, но тут уже многое от пилота зависело. А так - почти со всем моделями Мессершмидта мог на равных драться, кроме разве что самых последних. Но и с ними тоже - если на горизонталь вытянуть и ошибок не делать.

А "Як"… Ну, любовь. Особенно как мы на третий перешли. Это в самом начале сорок третьего было. Нам в полк поставили с тремя пушками вариант - зверь-машина. Именно на ней мы все свои счета понаувеличивали, если уж совсем грубо говорить.

Рассказывали, Драгомирова сам Сталин спрашивал, какой бы самолет тот хотел. А мы тогда на первых "Яках" еще летали. Ну, он тогда и попросил чуть поболее оружия и все в таком духе. А Яковлев - сделал.

- А правда, что расстрел кабины был фирменным почерком Драгомирова?

- Да, я это сам раза два или три видел, да и ребята говорили, кто с ним часто летал. Он пользовался тем, что "Як" - машина легкая, маневренная до жути. Ну и стрелял, конечно, невероятно. Ни у кого больше такого не видел.

- А бывало такое, чтобы кто-то из сослуживцев им недоволен оставался?

- Механики. Вечно ругались, что он самолеты "рвет". Все, что можно, из них выжимал - техника и не выдерживала. Двигатели один за другим у него меняли, изнашивались уж очень быстро, тросы от перегрузок растягивались, обшивка даже, бывало, отклеивалась.

Но так ругали, конечно, без злобы. Понимали же, что железки - тьфу.

- А какое ваше первое впечатление было от встречи с Драгомировым?

- Удивился, что нас почти и не старше совсем. Помню, даже спросил себя: "Как же он столько немцев-то понасбивал?" И шрам в глаза бросился.

А вообще, конечно, немножечко снизу на него смотрели. У него же уже восемь немцев на счету на тот момент было, таран. Ас, Герой Советского Союза. Чувствовалось в нем что-то такое. Уверенность в победе, в своих силах.

Ну, завести нас мог. Бывает, вылет неудачный или еще чего, сидишь, нос повесил - а он мимо проходит и парой фраз в себя приведет. Помню, сказал такие слова, запомнились нам особенно. Что на нас все рассчитывают. И наши родители, и солдаты, которых немецкие бомбардировщики в землю загоняют, и товарищ Сталин, и даже весь мир. Точно уже не вспомню, конечно - но хорошо так сказал, проникновенно.

- Спасибо большое за ваши ответы, Андрей Сергеевич. Сейчас мы ненадолго прервемся на информационный блок, после чего продолжим.

 


Пролог | «Эффект истребителя».«Сталинский сокол» во главе СССР | Глава 1