home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11. Походки бывают разными…

Если есть на свете рекордсмен мира по прыжкам с места и с широко открытым ртом, то передайте ему, что теперь он абсолютно ничего собой не представляет.

И еще, вряд ли он в полете успевает выхватить кинжал.

Я приземлился на широко расставленные полусогнутые ноги, лихорадочно водя из стороны в сторону кинжалом и безуспешно пытаясь увидеть владельца спокойного и слегка ироничного голоса.

Когда, наконец, мне это удалось, то я разглядел силуэт одетого в темные тона человека, довольно среднего роста и довольно хрупкого телосложения. Он вышел из-за растущего совсем рядом кустарника и протянул ко мне обе руки с раскрытыми ладонями.

– Все, все. Вам нечего опасаться. Вот, возьмите лучше. –

С этими словами человек протянул мне предмет, оказавшийся платком. Не нужно быть особенно прозорливым человеком, чтобы догадаться, что с ним нужно сделать.

Все-таки мне достаточно сильно досталось лезвием ножа по руке, но я так и не смог понять, от кого именно. Но не от Вебса, это точно. Ну что ж спасибо тебе, таинственный незнакомец.

Интересно, откуда он взялся. Неужели стоял все это время и спокойно наблюдал, как меня чуть было на фарш не изрезали. Словно услышав мои мысли, незнакомец продолжил.

– Мне было интересно, справитесь ли вы с этими флоями. –

Нормальный ход. А если бы не справился?

– В этом случае оказалось бы, что как боец вы абсолютно ничего собой не представляете. –

Ты что, мои мысли читаешь?

– Нет, просто те же самые вопросы задал бы и я – вновь раздался его голос, но уже без тени иронии – Добивать будете? –

Вот уже чего точно делать не буду. Хотя, наверное, следовало бы. Вебс и говорун уже

остывать начали, а вот второй мой противник стоял на коленях, обхватив руками лицо.

– И у меня желания нет. Пойдемте – развернувшись, он зашагал, почему-то уверенный в том, что я последую за ним.

А я и последовал.

– Кто такие флои? – задал я вопрос спине, маячившей передо мной в паре шагов.

– Это те люди, что напали на вас –

– А что значит тругин? –

– Это вы. По крайней мере, были им до встречи с флоями. –

Доходчиво, черт побери.

Мы спустились вниз, к речушке, и перешли ее по узкому мостику.

– Позвольте поинтересоваться, куда это вы направляетесь не в самое удачное для прогулок по этим местам время? –

-Мне дом Родеринфов нужен – сознался я. Чего скрывать, нет здесь никакой тайны.

Теперь мы шли рядом, но мне все не удавалось его разглядеть.

– Тогда нам по пути. Да я и сам зайду к ним с удовольствием. –

В доме родственников Бронса еще не спали. Да и время не слишком позднее, просто темнеет рано. Мой таинственный спутник открыл дверь безо всякого стука и пропустил меня первым.

В прихожей, занимавшей большую часть первого этажа не слишком большого двухэтажного дома, не оказалось никого.

– Мирта – громко позвал он кого-то.

Сейчас, при свете двух свечей, мне наконец-то удалось его разглядеть. Возрастом под пятьдесят, высоколобый, с седеющими остатками волос на голове. Чисто выбрит. Ни роста, ни стати не прибавилось даже при свете. И еще взгляд, обычно такой называют проницательным.

На его голос со второго этажа спустилась женщина, и с первого взгляда можно было понять, что Мирта и есть мать Бронса.

Письмо было у меня с собой, и я поторопился извлечь его, беспокоясь только о том, чтобы не запятнать бумагу своей кровью. Не слишком приятно вручить матери письмо от сына с теми самыми пятнами. Пока все разберется, да образумится, можно и инфаркт получить.

Женщина взяла письмо, протянутое мною самыми кончиками пальцев.

– Бронс жив? – спросила она.

– Да, и с ним все в порядке – поторопился я с ответом. Хотя какой может быть порядок в том, чем он сейчас занимается, с его-то способностями. Но это не мне решать.

Мельком взглянув на мою руку, Мирта решительно отложила письмо в сторону и указала мне на стул, стоявший рядом с массивным столом, цветом текстуры наводившей на мысль о том, что выполнен он из какой-то дорогой породы дерева. Да и вся остальная обстановка не казалась дешевой.

Мой провожатый удобно расположился в кресле и с любопытством наблюдал за нами.

– Положи руку на стол – обратился ко мне Мирта и я безропотно подчинился. В самом деле, не отсечь же мне ее собираются.

Женщина вышла, вероятно, на кухню, вернувшись с тряпкой и сосудом с водой. Затем на столе оказалась большая деревянная шкатулка и подсвечник с двумя свечами.

Рану мне будут обрабатывать, блеснул я озарением.

Все движения Мирты были неторопливо-уверенными, не так уж редко приходится ей этим заниматься.

Рукав моей рубашонки пропитался кровью, но прилипнуть к руке он еще не успел.

Мирта завернула его, и теплой влажной тряпкой начала обрабатывать руку, смывая засохшую кровь. Да уж, порез немаленький. И все равно, можно сказать легко отделался. Счастливчик. Самое главное и не тошнит и аппетит не пропал. Скорее даже наоборот.

Матерею, блин, душегуб хренов. Как я их, а? Честное слово, сам от себя не ожидал. Был момент, едва бежать не кинулся, еле сдержался.

При абордаже было легче. Там своих полно, и очень не хотелось на их глазах обделаться.

Да и у Анюты, хоть и в первый раз…. Как им потом в глаза смотреть? А тут свидетелей не было, и никто бы не увидел моего позорного бегства. Так и уважать себя начнешь, и даже собой гордиться.

– Где это его так? – обратилась к моему провожатому Мирта, не отрываясь от своего занятия.

Но ответить он не успел. Входная дверь распахнулась, и в дом вошел парень, так похожий на Бронса, что я даже вздрогнул. Приглядевшись, понял, что таким Бронс был несколько лет назад. Это его брат, ошибиться невозможно.

Мирта посмотрела на него.

– Ну как? –

Парень отрицательно покачал головой.

– Да никак. Не получается. –

– Потерпи, сейчас немного пощиплет – это уже снова ко мне.

Конечно, потерплю. На моем мужественном лице даже мускул не дрогнет. Ошибался.

Женщина с характерным звуком вынула пробку из бутылки темного стекла, и в воздухе повеяло чем-то знакомым.

– Уксус – подтвердила мою догадку Мирта, щедро поливая место пореза. – Так надежней будет.-

Ничего себе немного щиплет. После такого «немного» выдержать несколько стежков кривой иголкой с ниткой труда совсем не составило. Когда она заканчивала бинтовать мою руку, по лестнице спустилась девушка.

– У нас гости? – спросила она. Затем посмотрела на меня, вздернула носик и прошла, вероятно, тоже на кухню.

Эй, ты куда? Посмотри на меня внимательнее. Я только что один трех флоев положил, и только царапиной отделался. Знать бы еще, кто такие эти самые флои.

Вот ей-то точно не понадобится перекись. Вся семья Бронса, как и он сам, были светлоголовыми.

Мирта, закончив перевязку, на минутку отлучилась. Затем вернулась и поставила передо мной кружку с вином, емкостью не менее полулитра.

– Выпей, очень помогает при потере крови – сказала она.

– Забавно было наблюдать за ним – подал свой голос человек, сидевший в кресле – с его умением я бы постарался убежать как можно быстрее. –

Вот тебе и раз, даже чуть-чуть почувствовать себя бойцом не дают. А я уж чуть было не загордился.

Я остался на ужин в этом доме. За ужином Мирта, успевшая прочитать послание, все спрашивала меня о сыне. Плохое из меня звуковое письмо, да и на словах Бронс, кроме привета ничего не передавал. И я в основном односложно отвечал на ее вопросы.

Бронс с Фредом? Да. В Дертогене? Да. На «Мелиссе»?

Да. Ну и еще так, по мелочам, обо всем том, что обычно волнует всех матерей. Не болеет, не похудел, жениться не собирается, и дальше в том же духе. Немного рассказал о своем плавании вместе с ним, о том, что Бронс спас мне жизнь, и что я очень благодарен ему за это.

Мать Бронса, Мирта, только слегка кивнула головой. А что ты думал, ведь это мой сын и глупо было бы даже думать о том, что он мог поступить иначе.

За столом сидели Дерк, действительно ее сын и брат Бронса, и Тиасса, дочь и сестра. А вот мой проводник дом покинул, сославшись на срочное дело.

Милая семья, и так приятно было сидеть с ними за одним столом и разговаривать. Только Тиасса, каждый раз, когда встречалась со мной взглядом, забавно задирала носик, еще и губки немного поджимала.

Еще за ужином я почувствовал легкий озноб, и принял его за последствия бурно прожитого дня.

Спать мне постелили в небольшой комнате, судя по всему давно пустовавшей. И я был очень благодарен семье Бронса за это. При одной только мысли, что мне придется возвращаться на постоялый двор через чужой полутемный город, еще и не зная дороги, ощутимо передергивало.

Среди ночи я проснулся мокрым от пота, с бешено бьющимся сердцем. Затем меня заколотило от холода, и мне еле удалось заставить себя уснуть.

Следующие несколько дней прошли в череде нескончаемых кошмаров, сменявшие один другой. Снова я спасал Аниату, и ноги словно прилипали к земле, не давая сделать ни шагу. А когда мне удавалось это сделать, то в моих руках, вместо кистеня, оказывался непонятный предмет, вырывавшийся из рук, как живой.

Затем место Аниаты занимала Тиасса, и я не мог помочь ей. Появлялся Бронс и укоризненно смотрел на меня. В кратких промежутках между кошмарами надо мной смутно вырисовывались лица то Мирты, то Тиасы, то лицо еще какого-то пожилого незнакомого седобородого мужчины.

Затем я оказывался лежащим на земле, а вокруг меня стояли и молчали фигуры всех десяти. Лица некоторых я мог разглядеть хорошо, несколько вместо лиц имели смутные маски. Последние трое были вообще без лиц, только лишь со светлым пятном вместо них.

Когда я, наконец, пришел в себя, первым что я увидел, были лучи местного светила, бившие через раскрытое окно. И было непонятно, раннее ли это утро, или же наоборот, вечерний закат. Затем я разглядел сидевшую рядом с постелью Тиассу.

Тиасса встрепенулась, увидев, что я открыл глаза.

– Хочешь пить? – спросила она.

Я кивнул головой. Я много сейчас чего хочу, и среди этих «хочу» желание сдохнуть не на последнем месте.

Приподняв мне голову, девушка напоила водой. Господи, какая она вкусная, обыкновенная вода с легким привкусом какой-то травы. Голова обессилено рухнула на подушку. Проведя рукой по подбородку, я обнаружил щетину. Трудно определить вот так, на ощупь, но дня три, четыре ей было точно.

Что со мной случилось? Инфекция, внесенная в рану, обыкновенная инфекция, подцепленная здесь или реакция организма на все события последних месяцев? Не знаю, но напившись, подыхать я передумал.

Вот теперь необходимо собраться с силами, спуститься со второго этажа и выбраться на дворик. Причем сделать это необходимо как можно быстрее. Не знаю, как я обходился без всего этого все это время и не хочется даже об этом думать.

Мухорка и вещи остались в таверне, мелькнула страшная мысль.

Я совсем не помню, был ли разговор на эту тему за ужином, я вообще его смутно помню. Затем увидел свой мешок с вещами в углу комнаты, а окончательно успокоила меня Тиасса, сказав, что и за лошадь переживать не надо, она в хорошем месте и там о ней позаботятся.

На дворе пахло утренней свежестью, яркая зелень, еще мокрая после ночного дождя, птички поют. В общем, помирать я раздумал бесповоротно.

После обеда ко мне в комнату зашел лекарь. Был он пожилым мужчиной с седой бородой, и становилось понятным, что именно его лицо я видел на грани бреда и яви.

От денег он решительно отказался, заявив, что вопрос с ними уже решен, и мне беспокоиться не о чем.

Еще раньше от них отказалась Мирта, причем с таким видом, что настаивать мне показалось неудобным. Ничего, это от денег можно отказаться, а от подарка не получится.

Доктор осмотрел меня, послушал своей трубкой сердце и успокоил, что все плохое уже позади и жить мне осталось долго и счастливо.

Затем хлопнул меня по плечу и ушел.

Любят же здесь по плечу хлопать. Так и приветствуют и прощаются и высказывают по разным поводам свое мнение. Целая наука, оказывается, правильно по плечу хлопнуть.

На следующий день я почувствовал себя почти замечательно, и совсем уж было собрался продолжить свой путь, но Мирта попросила задержаться на пару дней. Лекарь сказал ей, что лучше всего еще немного подождать, чтобы окончательно убедиться в том, что рецидива болезни не будет. Что ж, я тоже совсем не против такого решения, только вот вопрос с содержанием решить нужно.

На это раз я разговаривал с Миртой более решительно, заявив о том, что или она возьмет денег, сколько необходимо, или я пойду и накуплю подарков, которые могут оказаться бесполезными предметами. И вот тогда мы оба будем сожалеть, что не поступили мудрее.

Очень не люблю быть кому-то обязанным в том случае, когда этого можно избежать.

Вечером, ко мне в комнату зашла Тиасса. Все время моего вынужденного беспамятства она добросовестно исполняла роль сиделки, так что в ее визите я не увидел ничего необычного.

Я как раз стоял в той самой позиции и пытался сделать хотя бы шаг. До болезни у меня получалось пройти парочку коротких шагов, сейчас же меня словно отбросило назад.

Из этой стойки и встать нормально не сразу получается, так что я всегда начинал с такого места, откуда можно за что-нибудь зацепиться. В данном случае рядом со мной находился комод.

Тиасса посмотрела на меня, встала точно также и легко дошла до противоположной стены. Затем развернулась, подошла ко мне и выпрямилась. Да уж. Может быть, я уже слишком старый для этого?

На взгляд Тиассе было не больше двадцати. Но определять таким образом возраст местных женщин занятие достаточно бессмысленное, никогда не угадаешь. Они, бывает, и в четырнадцать замуж выходят. И выглядят при этом совсем не соплюшками.

– Как себя чувствуешь? – спросила она.

– Просто отлично, спасибо вам за все – не задумываясь ответил я. Вот только пожалуйста, не приближайся слишком близко, Тиасса. У тебя внутри какой-то магнитик есть, и он сильно меня притягивает.

Тиасса же подошла вплотную и провела ладонью по моей щеке.

– Вид у тебя немного бледный –

Девочка, отойди пожалуйста, я же сейчас не выдержу, и взгляд свой опущу. У тебя красивое платье, и оно очень тебе идет. Но вот только вырез можно было бы сделать и поскромнее.

Я стоял как истукан, хотя чего уж тут непонятного.

Понимаешь Тиасса, мне потом трудно будет смотреть в глаза твоей маме и твоему брату. И совсем не за этим попросил меня заехать к вам Бронс, совсем не за этим. А девушки зачастую страдают именно из-за своей жалости, впрочем, ко всем женщинам такое относится. Это наваждение и оно быстро пройдет.

Тиасса все поняла по моим глазам, и выражение ее лица изменилось. Она резко развернулась, и я еле успел положить руку на дверь, удерживая ее.

Нет, объяснится все же придется. Практически слово в слово я пересказал Тиассе все, что успел перед этим подумать.

Она внимательно выслушала меня, затем подняла свой взгляд. Красивые глаза, да и выглядит она более чем очень симпатично.

– Чтобы ты знал, Артуа. У меня был муж, и я его очень любила. Его не стало, как не стало и моего ребенка – плечи ее явственно вздрогнули – И нужно мне от тебя не так уж много. И еще я скажу тебе одну вещь. Если девушка приходит к мужчине сама, значит, она для себя уже все решила. Но все равно спасибо, что объяснил. Так я пойду? –

Нет, покачал головой я. Кто ж тебя теперь отпустит?

– Мой отец занимался тем, что давал уроки фехтования. Желающих учиться у него было настолько много, что он сам выбирал из тех, кто обращался к нему. И далеко не всегда на первом месте были деньги. Он мог отказать благородному, были и такие, и взять в ученики чуть ли не нищего, за сущие гроши.

Что удивительно, никто никогда на него не обижался. Он был лучшим, здесь в Стоклерде, а может быть и не только здесь. Разве что Доминкус, это тот человек, что привел тебя сюда.

Знаешь, не чаще пары раз в год они сходились на площадке, где отец тренировал своих учеников. Никто никогда не знал заранее, когда они встретятся. Да они и сами не знали. Но, когда они сходились, приходило столько народу, со всего города собирались. Я сама видела несколько раз их бои. –

– И кто побеждал? –

– Да никто. Вообще трудно было понять, что происходит. Только непрерывный звон металла и сверкающие круги от их клинков. Потом они внезапно замирали, кланялись друг другу и расходились. А люди еще какое-то время продолжали стоять и молчать. Мама всегда ругалась, потому что приходило столько народу, что они все вытаптывали вокруг. –

– Тебя он тоже учил? – вспомнилось мне, как свободно Тиасса проделала то, чего у меня даже отдаленно не получалось.

– Нет. Отец говорил, что мне нужно научиться этому для того, чтобы у меня была красивая походка. –

А походка у нее действительно очень волнующая, тут отрицать не станешь. Сзади так вообще любо-дорого смотреть.

Стоп.

Не значит ли это, что и у меня она такой станет? Нет, мне этого совсем не надо. Не буду я больше это упражнение делать, я и так быстро двигаюсь, Бронс сам говорил.

Но у него я не замечал ничего такого. Обычная мужская поступь.

Тиасса, посмотрев на мое лицо, рассмеялась, уткнув лицо в подушку, чтобы не было слышно ни звука.

– Не беспокойся, Артуа. Мужчинам этого не грозит – с трудом сказала она и снова в нее уткнулась, видимо представив мужчину с такой походкой.

– А что было потом? – спросил я, когда она отсмеялась.

– Потом? – лицо Тиассы сразу посерьезнело – Потом к Доминкусу кто-то ночью влез в дом и вырезал всю семью. Его не было в городе в это время. Когда Доминкус вернулся и узнал об этом, что-то случилось с его головой.

Представляешь, у него, у лучшего фехтовальщика в городе, а он всегда считал себя лучше отца, убили всю семью и он не смог ее защитить.

С тех пор он часто бродит по ночному городу, чтобы увидеть тех, кто пытается сделать тоже, что и с его семьей. Говорят, что пару раз ему это даже удавалось. Флои его очень боятся. –

– Тиасса, а кто такие флои? – сам я так понимаю, что это обычные ночные разбойники, подстерегающие в темных местах одиноких жертв. Так оно и оказалось, разве что иногда они занимаются еще и тем, что произошло в доме Доминкуса. А тругин значит фрайер, точнее не перевести.

Все что происходило дальше, тоже не было веселым.

Сначала уехал Бронс, обвиненный в убийстве, которого не совершал. Затем пропали отец Тиассы и ее муж, с которым они прожили всего лишь год. А еще затем у нее не стало ребенка, который не успел даже родиться. И мне с трудом удалось сделать так, чтобы Тиасса снова улыбнулась.


Глава 10. Тругин. | Ученик ученика | Глава 12. Держи дистанцию.