home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15. Кронор.

Среди ночи я проснулся от того, что почувствовал, как Милана прижалась к моей спине.

Ночью задул свежий ветерок, затем пошел дождь и в комнате похолодало. Окно с вечера не закрывал, воздух в комнате, когда мы вошли, был достаточно спертым.

Милана спала, скинув на пол одеяло. Наверное, во сне убегала от тех самых мужиков.

И выражение ее лица было таким, как будто у нее забрали любимую игрушку. Ну, может быть и не совсем таким, уже достаточно взрослая девочка. Сейчас, когда ткань одежды обтянула ее тело, это особенно заметно.

Не удержавшись, пару раз чмокнул ее в губы. Так, безо всякой эротической подоплеки, слишком уж они красивые у нее, цветом вишенок. Хотел еще разок поцеловать, но передумал.

Где-то, на краю сознания и подоплека появляться начала и еще вот о чем подумал. Проснется сейчас, а над ней рожа взрослого мужика нависла, пару дней небритого. Испугается до визга.

Только другую свечу зажег, первая догорала. Милана просила, чтобы свет в комнате был. Еще пришлось встать, чтобы окошко захлопнуть.

Да уж, задал я себе задачу. Ну и что мне теперь с ней делать? Как она вообще сюда попала? Вряд ли все здесь так просто, не девчонка, а сплошная загадка. Мне бы свои проблемы решить.

Вечером поговорить с ней не удалось, она, как только легла, сразу и уснула. Напереживалась бедная.

Прикрыл Милану одеялом, заботливо прижался к ней спиной и отложил принятие всех решений на утро.

Утром опять проснулся от ее движения. Только на этот раз она быстро отодвинулась от меня, обнаружив себя совсем рядом. И снова я не смог сдержаться, заявив вместо доброго утра с укоризной.

– А ведь вчера обещала, что приставать не будешь. –

Слишком уж забавное у нее становилось лицо каждый раз, когда принимала она мои глупые шутки за чистую монету.

Когда спускались вниз, я совершил очередную глупость.

За тем же столом что и вчера расположилась та же компания. Как будто бы и не уходила даже. И опять тот же самый тип, сидевший с самого края скамьи, прокомментировал наше появление.

Но сейчас он уже не выбирал выражений, заявив, что девочка спускается слишком уж грустной, а это может быть только по двум причинам. Или я не заплатил ей, сколько положено, или как мужчина не слишком усердствовал.

Но возможен и третий вариант, тот самый, в котором сошлись обе эти причины. И он, по его мнению, наиболее вероятный. Все это он сказал, повернувшись в нашу сторону. Причем из приличных слов были, пожалуй, только предлоги.

Затем повернулся к своим и немного пофантазировал, что лично он сделал бы с этой молоденькой красоткой, нисколько не понижая при этом голос.

Как же они похожи в этом смысле, местный язык и язык родных берез. Похожи тем, что можно сказать все что угодно, не прибегая не то что к литературному, а даже к разговорному языку.

Милана ахнула, отшатнувшись и прикрыв ладонью рот. Твоя реакция понятна, девочка, но вот вопрос, откуда ты такие слова знаешь? Даже я о значении некоторых только по общему смыслу и догадался.

Нет, эти люди не бражничали всю ночь, они всего лишь встали чуть раньше нас и сейчас завтракали, все семеро.

Видимо, кашу им только что принесли, поскольку тарелка, в которую я воткнул рожу острослова, была почти полной. И каша еще не успела остыть. Я двумя руками удерживал ему голову в тарелке, благо, что на голове его волос было достаточно. Но смотрел я не на него.

За столом сидело семь человек, по три с каждой стороны. И еще один, что занимал противоположный торец стола. И был он по-настоящему огромен. Казалось, что плечи его как раз достигают ширины стола, и, даже сидя, он возвышался над остальными так, как будто бы все остальные были детьми.

Я не смотрел на него с вызовом, я всего лишь хотел сказать ему взглядом – ведь это твои люди, и ведут они себя неправильно, а ты за них отвечаешь.

Ведь даже если все было именно так, как сказал этот твой упырь, а ты отлично понимаешь, что это не так, почему ты позволяешь ему это. Ты не должен быть глупым человеком, у них нет такого взгляда, какой имеется у тебя.

Остальные молчали, лишь поглядывая на своего вожака. Движение бровей и меня начнут размазывать по полу, по стенкам, а, возможно и по потолку. И я ничего не смогу сделать, даже если успею выхватить свой тесак.

Пару раз остряк сумел поднять голову, даже повернуть ее к здоровяку и позвать его. – Брой –

Но Брой молчал.

– Сейчас ты скажешь – извините, леди Милана – чуть ли не ласково прошептал я этому упырю на ухо.

Со второго раза он сделал это громко и отчетливо.

– Достаточно – голос у Броя оказался сродни его комплекции и я отпустил свою жертву.

Конечно, достаточно. И еще, спасибо тебе. Слишком не хочется подохнуть на заплеванном полу убогой харчевни, а ведь я уже смирился с этим.

Когда мы выходили, Милана обернулась на миг, и посмотрела на продолжавших сидеть за столом и смотреть нам вслед людей. Ну, ну, ты им еще язык покажи.

Я тоже посмотрел на Броя и еще раз поблагодарил его взглядом. Правильный мужик.

Вот так мы и остались без завтрака, а возвращаться обратно совсем не хотелось.

Мухорку я оседлал быстро. Причем совсем не задумывался над тем, что и в каком порядке необходимо делать. Да и задумываться об этом было не досуг, поскольку рядом стояла Милана. Что же мне с тобой делать, девочка? Может быть, сама подскажешь?

И Милана заговорила. Из ее скороговорки и недомолвок я понял только, что ей нужно попасть в Велент и, если я помогу ей туда добраться, то меня там ждет большая награда. Денежная награда, естественно. Закончив тараторить, Милана с надеждой взглянула на меня.

Конечно согласен, солнце. И по дороге нам, и, кроме того, забармить возможность появляется. Удачно.

Тогда вот так поступим. Жди меня здесь, возле лошадки, а я пойду вон с тем дяденькой поговорю. Мне кое-что узнать у него нужно.

Вернувшись, я снял узду Мухорки с коновязи и пошел в указанном мне направлении.

Милана пошла рядом со мной.

– О чем вы разговаривали? – спросила она, заглядывая сбоку. И снова я еле смог удержать себя о того, чтобы не ляпнуть что-то в том духе, что мне предложили ее в бордель продать.

– Предлагает он мне тебя людоедам отдать. Они хорошую цену за молоденьких красивых девчонок дают. Вон в том лесу они живут, в самой чаще – и я указал на темнеющий у самого горизонта лес.

Сам не понимаю, что со мной происходит. Чушь несу, да еще удовольствие от этого получаю.

Милана же, услышав о людоедах, почему-то пугаться не стала, наоборот, улыбнулась. И еще сказала, что всяких сказок она еще в детстве наслушалась.

Как будто оно у тебя уже закончилось, подумал я, но говорить ничего не стал.

Нам необходимо пристроиться к какому-нибудь обозу, каравану, группе телег, наконец. Вдвоем на одной лошади ехать такое расстояние глупо.

Пешком она долго пройти не сможет. Руки у нее такие, что сразу становится заметным, никогда она ими не работала. Значит, и ходить много не приходилось.

Купить еще одну лошадь, так тогда проще повозку какую-нибудь приобрести. А зачем она нужна, когда можно и на чужую посадить, сколько она там весит, Милана, перегруза не будет.

Вот мы и направились туда, где возможность такая существовала.

Когда мы уже подходили к намеченной мною цели в виде десятка загруженных телег, показалась группа всадников.

Впереди ехал гигант Брой на не менее могучей лошади. Их как будто бы специально долго и тщательно подбирали друг к другу. Да уж, Илью Муромца с него писать, тот, с картины Васнецова, мальчишкой рядом с ним казаться будет.

Милана юркнула за мою спину. Я повернулся к ней и ободряюще улыбнулся. Не бойся девочка, если бы что-то плохое могло случиться, оно бы уже случилось.

Когда Брой поравнялся со мной, кивнул головой как старому знакомому. Правильный мужик, повторился я. И совсем не глупый. Отлично понимает, что пройди я мимо после всего услышанного, можно смело выйти из харчевни, найти укромный уголок и вздернуться. Ну, или застрелиться, на выбор. Потому что кончился бы Артур как мужчина.

Последним ехал любитель острой словесности. И лицо у него было красным, как если бы он только что из бани вышел. Горячеватой все же кашка оказалась. Любитель каши тщательно делал вид, что нас с Миланой в природе не существует.

Договориться со старшим обоза удалось на удивление легко и совсем не дорого.

Пронтий, крепкий бородатый мужик возрастом за пятьдесят, только взглянул на Милану, меня, мой пояс и мою Мухорку, и согласно кивнул головой.

– Ал – коротко сказал он.

Да не вопрос. Надеюсь, что заработаю много больше, даже с учетом того, что Милане будет хотеться кушать.

Перед отправлением я успел купить девчонке нечто, напоминающее куртку с длинными полами и соломенную шляпку. Пригодится в дороге. И эта хламида, и шляпа, чтобы солнцем голову не напекло.

Подсадив ее на телегу и сунув в руки большой, еще горячий пирожок, все здесь на месте продавалось, я взобрался на Мухорку.

В полдень встали привалом. Мы с Миланой перекусили в сторонке тем, что я захватил с собой. Девчонка немного пришла в себя, и посыпались вопросы.

– Артуа, ты так забавно говоришь. Ты в Империи родился? –

– Нет, я родом далеко отсюда и появился здесь совсем недавно. –

– А откуда ты? – глаза у нее горели искренним любопытством.

Я помолчал немного, набираясь решимости, всем своим видом показывая, что сейчас мне придется поведать страшную тайну своего происхождения.

– Родом я из очень далекой страны и прилетел сюда на кроноре – начал я свой рассказ, дождавшись апогея ее интереса.

– На кроноре? – у Миланы даже дыхание перехватило от изумления.

В местном фольклоре тоже имеются существа, похожие на наших драконов. Не знаю, бились ли с ними рыцари в период своего существования, но в детских сказках они присутствуют.

– Ну да. Моя страна совсем не такая, как Империя. Там кроноров этих, ну как коров, например – и я указал на пасущееся через дорогу стадо – есть у нас и могучие маги, и злые волшебники и еще много существ, похожих на людей, но совсем не людей. –

Милана слушала зачаровано, даже вперед подалась.

– У нас много чего совсем по-другому. Но однажды со мной случилась беда. Злобный маг, которому я случайно перешел дорогу, превратил меня в осла. На мое счастье, это увидел добрый волшебник и расколдовал меня. Но мне пришлось выкрасть королевского почтового кронора и сбежать, потому что злой маг поклялся самой страшной клятвой, что не оставит меня в покое. Вот так я здесь и оказался. –

Свою речь я закончил с самым убитым видом.

Милана, слушавшая весь мой рассказ с самым потрясенным видом, вдруг переменилась в лице и очень серьезно спросила.

– Артуа, а этот твой добрый волшебник, он точно сделал тебя таким же, каким ты был, до того как побывал ослом? –

Блин, неужели это так заметно?

– А сколько тебе лет? – поинтересовалась она.

Я опять серьезно задумался. Календарный год здесь немногим больше, чем земной. Но, если считать в местных годах, то я получаюсь немного моложе. Совсем немного, вряд ли даже год получится, но, как говорится – мелочь, а приятно. Посидев пару минут с взглядом, устремленным в небо, и подчитав на пальцах, я выдал.

– Семьдесят. Почти. –

Милана заразительно рассмеялась. И я, наконец, понял, что это значит, когда смех сравнивают со звучанием серебряных колокольчиков.

– Артуа, тебе обязательно нужно снова обратиться к доброму магу. Явно, что он что-то напутал, когда обращал тебя снова в человека.

Когда мы продолжили путь после привала, я предался размышлениям. Черт с ними, с этими кронорами и ослами, а вот с питанием нужно что-то делать. Ехать с обозом долго, он идет почти до самого Велента. Хорошо, если на ночлег будем останавливаться на постоялом дворе. А если нет?

С этим вопросом я и обратился к Пронтию. Он, не задумываясь ни на миг, опять запросил ал. Совсем недорого, но у меня не осталось других монет достоинством меньше серебряной полукроны.

Мы как раз проезжали мимо телеги, на которой пристроилась Милана, когда Пронтий отсчитал сдачу и вложил ее мне в ладонь.

Она внимательно смотрела, как Пронтий передает деньги.

Побренчав зажатыми в кулаке монетами, я многозначительно посмотрел на Милану.

Милана соскочила с телеги и бросилась в колосящееся ржаное поле с многочисленными васильками.

Когда я догнал ее верхом на Мухорке, девчонка лежала на земле и содрогалась от рыданий.

Соскочив с лошади, я упал рядом с ней на колени и попытался прижать ее, бившуюся в истерике, к себе.

– Уйди от меня! Я тебя ненавижу! Ты… Ты… Ты продал меня мерзкому бородатому старикашке! –

Она рыдала, размазывая кулачками по лицу грязь и слезы.

Господи, может действительно при переносе в этот мир мои мозги стали ослиными?

– Все, все девочка, успокойся. Да с чего это тебе в голову пришло? Я заплатил Пронтию, чтобы мы могли есть из общего котла. И он только лишь отдал мне сдачу. Видишь эти деньги? – я все еще продолжал сжимать монеты в кулаке – Если хочешь, я выкину их прямо сейчас. Хочешь? –

Мне удалось прижать ее к себе, все еще вздрагивающую всем телом.

– Не надо, ты говорил, что у тебя их немного – услышал я в ответ сквозь всхлипывания.

Я еще долго прижимал ее к себе, пока она не успокоилась.

Тебе и так сейчас нелегко, все кругом непонятно, чуждо, и ты во всем ищешь подвох, даже там где его и быть то не может.

И почему ты подумала то, что даже мне в мою дурацкую голову не пришло? Я хотел всего лишь подшутить над тобой, сказав, что тебе придется работать, лошадей кормить, обед варить, и все остальное прочее, о чем ты даже понятия не имеешь.

Когда мы догнали обоз, Пронтий мне ничего не сказал, только метнул в меня далеко не самый одобрительный взгляд.

А Милана все равно обиделась. И в этом, наверное, виноват я сам. Ну что мне стоило тогда улыбнуться ей или даже просто помахать рукой. И вовсе не смотреть тем взглядом, который можно истолковать как угодно, даже так.

 

Когда я подъехал к ней, сидевшей со шляпкой в руках и о чем-то задумавшейся, и водрузил на ее голову венок, только что сплетенный мною из васильков, он немедленно полетел в придорожную пыль. Затем, словно опомнившись, Милана испуганно приложила ладони ко рту, и посмотрела на меня так, словно пытаясь извиниться.

И все равно зря. Знала бы ты, сколько трудов мне стоило его сплести. Я ведь только один раз и плел его, когда был совсем мальчишкой.

Как это делается, мне показывала одна красивая девчонка, и интересен мне был не сам венок, а именно она. Так сладко замирало сердце, когда наши руки случайно соприкасались. И самый первый поцелуй в моей жизни был именно с ней.

Я не поленился и сплел новый венок, тем более что дело пошло значительно быстрее. На это раз он был благосклонно принят и меня даже одарили такой замечательной улыбкой.

А вечером, уже после ужина, перед тем как ложиться спать, мы снова поссорились. Вернее, получилось так, что я опять сказал что-то не то, и Милана обиделась. Так я и уснул с мыслью – что же было не так?


Глава 14. Любовный порошок. | Ученик ученика | Глава 16. Долг платежом красен.