home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 20. То, что действительно важно.

Управлять чужой лошадью оказалось достаточно легко. Во-первых, сказался опыт, полученный за время моего путешествия.

Ну и во-вторых, мне ее, в отличие Мухорки, ничуть не было жалко. Не жалко огреть по бокам каблуками, не жалко рвануть чуть сильнее, чем следовало, повод, что бы направить в нужном мне направлении.

Да и не нужна она мне надолго, мне бы только до этого бородача добраться.

А добраться до него стало сложнее. Второй его спутник направил своего коня мне наперерез, и в руках у него блестело лезвие сабли.

Кинжал против сабли не оружие, да и опыт конного боя отсутствует у меня напрочь.

И я рванул повод еще раз, уводя своего коня в сторону. Мне хотелось добраться до своей лошади, чтобы на скаку схватить висевшие на луке седла ножны с тесаком.

Может быть, мне и удалось бы это, но на пути стояла Милана. И я не придумал ничего лучшего, как подхватить ее на ходу. Но в самый последний момент она испугалась скачущей прямо на нее лошади и отпрянула в сторону, оказавшись у самого бока все это время спокойно стоявшей Мухорки.

Наверное, со стороны все это выглядело очень нелепо, но мне было не до смеха. У меня даже лопатки на спине сошлись в ожидании удара сзади.

Бородач наблюдал за всем этим тоже без смеха, но в руке у него был пистолет. И, хотя он держал его пока стволом вверх, было очень понятно, что он выбирает момент для выстрела. И останавливает его пока только то, что я прижался к гриве лошади, так что легко можно попасть именно в нее.

На землю я приземлился крайне неудачно, чуть ли не на четыре кости, кроме того умудрился перевалиться на бок и потерять кинжал. Но свою главную задачу выполнил, нырнув под брюхо Мухорки и сорвав перевязь с тесаком.

Эх, Милана, ну как же ты все время оказываешься не на месте, умоляю тебя, пройди пару десятков шагов в сторону, никто тебя не тронет. Девочка, пойми, хуже нет стоять вот так, оцепенев от страха…. Мешаешь ты мне, очень мешаешь.

Снова нырнув под брюхо своей лошади, я оказался в тылу преследующего меня врага. Сейчас только проворство может меня спасти. Все-таки на ногах мне легче маневрировать будет и единственная защита сейчас для меня – лошадь.

А бородач направил своего коня ближе к нам. Сейчас они зажмут меня с двух сторон и все. Да еще этот, первый. Я ведь только слегка придушил его и скинул с лошади. И он уже приходит в себя. Еще пара минут и их снова будет трое.

И Милана. Ну уйди же ты в сторону, умоляю тебя.

Уже отчаявшись, я выпрыгнул прямо из-под брюха лошади, держа клинок в вытянутой руке и направляя его в преследовавшего меня всадника. Есть.

Острие клинка попало ему куда-то под ухо и ушло вбок, устремляясь в сторону носа.

Это не смертельно, но некоторое время ему будет точно не до боя.

Бородач выстрелил в упор и наверно попал бы, но еще за доли мгновенья до этого я рухнул на колени, одновременно наотмашь ударив лезвием клинка по правой передней ноге лошади, оказавшейся перед самым моим носом.

Эти три звука слились почти воедино – гром выстрела, ржание раненой лошади и визг Миланы.

А четвертым звуком стал голос, голос человека, привыкшего к тому, что ему совсем не нужно повышать его, для того, чтобы все послушались.

– Что здесь происходит? –

На поляну выехали несколько всадников и, по крайней мере, у троих из них были шпаги. Ну вот, а я только размечтался о том, что мы остались с бородачом почти один на один.

И уже успел обрадоваться тому обстоятельству, что в моих руках оказался пистолет, выхваченный из сумки за то время, пока вставшая на дыбы раненая в ногу лошадь сбрасывала бородача на землю.

– Дядя, дядя – радостно закричала Милана, бросаясь навстречу переднему из прибывших на поляну.

Человек в расшитом золотом камзоле и в шляпе с пышным пером, ехавший первым, был немолод, скорее даже наоборот. Но с лошади он соскочил сам, даже не соскочил, а соскользнул, так будет правильнее.

Когда они встретились, он крепко обнял Милану, а девушка уткнулась ему в грудь и разразилась слезами. Именно разразилась, точнее не скажешь.

Меня же окружили несколько всадников, и я аккуратно положил на землю свое оружие, и пистолет и тесак. Теперь они мне уже не помогут.

С моего места не было слышно, о чем они говорили, этот человек и Милана. Только время от времени Милана указывала рукой то на меня, то на моего недавнего бородатого врага. Он кстати тоже стоял с таким видом, что все происходящее его не касается.

Затем этот человек погладил Милану по голове и приблизился к бородачу. И опять я не расслышал ни слова. Но то, что бородач побледнел, заметно было заметно даже отсюда.

Потом люди, окружавшие меня, разъехались, я подобрал свое оружие, сунул свой так и не пригодившийся пистолет в сумку, опять подвесил тесак к седлу и снова застыл в ожидании, не представляя, что мне делать дальше.

Понятно, что Милана встретилась с тем, с кем и стремилась встретиться. Также понятно и то, что мне никто не даст с ней попрощаться.

Нет, понимаю, не будет мне прощального поцелуя, но хотя бы пару слов благодарности. Ведь вчера вечером было совсем по-другому. И сегодня, совсем недавно, я услышал от нее то, что даже не мечтал услышать.

Оказалось, что про меня тоже не забыли. И я даже стал предметом небольшого спора. Часть его мне удалось расслышать.

Один из обладателей шпаги, усов с завитыми кверху кончиками и небольшой бородки-эспаньолки, утверждал, что достаточно дать мне горстку серебряных монет, и я буду на седьмом небе от счастья. Милана утверждала, что я не такой.

Тогда этот же тип заявил, что нет на свете ни одного гийда, который не любил бы денег, и он сейчас это обоснует. И слово с делом у него надолго не разошлись.

Окликнув меня, он эффектным жестом бросил звякнувший кошель. Поймать мне его удалось не так эффектно, но зато надежно.

Я отвесил ему поклон, успев заметить удовлетворенное выражение его лица и, выпрямившись, запустил кошель за спину. Туда, где столпились в небольшую кучку несколько слуг, прибывших вместе с хозяевами.

Судя по звуку, кошель опять поймали удачно. Затем снова поклонился, взял Мухорку в повод, отвел ее чуть в сторону и вскочил в седло.

Больше всего сейчас мне хотелось сделать это легко и непринужденно, не обращая все в комедию. Я даже ясно представил, что мне не удастся усесться в седло с первого раза, или еще хуже того, перелететь через нее и оказаться на земле с другой стороны лошади. У меня даже спина покрылась холодным потом.

Нет, все удалось как нельзя более лучше.

Затем тронул повод и поехал, а что я уже здесь забыл?

Если бы я не стал ловить кошелек, и он шлепнулся бы у моих ног, это было бы похоже на оскорбление. А то, что я переправил его слугам, мое глубоко личное дело.

Я могу потратить деньги на вино, доступных женщин, купить себе бархатные портянки или рубаху из кумача… Словом, сделать все то что, по мнению человека, бросившего мне кошель, я и должен был сделать с внезапно обрушившимся мне богатством в виде горсти серебра.

Мне же в голову пришло желание порадовать слуг.

Поехали Мухорка дальше, с голоду не помрем, а жизнь гораздо интереснее, когда приходится заботиться о деньгах.

Так, по-моему, сказал Ренуар Эдуару Мане в одном замечательном фильме.

Вскоре меня догнали двое слуг, один из которых перегородил дорогу своим конем.

– Его Сиятельство …. –

Здесь он запнулся, подыскивая нужное слово. Просить меня Его Сиятельство не станет, не та я фигура, а сказать что-то другое вызывало у него немало умственных потуг.

Наконец, ему удалось объяснить, что мне необходимо следовать вместе с ними, поскольку их хозяину, герцогу Кейтскому, взбрело в голову поговорить со мной. А свой путь я отлично могу продолжить завтра с утра.

Замок герцога очень меня впечатлил. Конечно, многое было в нем перестроено для удобства жилья, но, по моему мнению, так было даже лучше. И еще роскошь обстановки.

Разглядеть все это мне удалось лишь мельком, через открытые двери, для лиц моего положения существуют совсем другие помещения.

Но и небольшая комнатка, предоставленная мне, вполне меня устроила. Поскольку никаких указаний не было, я провел часть времени, рассматривая замок, стараясь быть в тех местах, где мое присутствие не вызовет никаких нареканий.

Затем поел вместе со слугами, довольно однообразно, но вкусно и сытно. И что самое приятное, вымылся, нисколько не экономя горячую воду и нечто желеобразное,

применяющееся здесь исключительно для банных целей.

Еще умудрился добыть кусок безобразно пахнувшего мыла, чтобы выстирать некоторые вещи из своего небогатого гардероба.

Я уже совсем было подумал, что герцог позабыл о моем существовании, когда за мной пришел слуга Его Сиятельства.

Принял меня герцог в помещении, больше всего похожем на кабинет. Многие предметы мебели и вещи указывали именно на такое его предназначение. Предлагать сесть он мне не стал, но я почему-то забыл обидеться.

Некоторое время он молчал, рассматривая меня. Затем все же соизволил произнести несколько фраз. И его слова в какой-то степени меня даже удивили.

Нисколько не делая над собой усилий, он поблагодарил меня за ту помощь, что я оказал Милане в путешествии в его дом. Именно этими словами он и высказал свою признательность.

После чего поинтересовался моими планами. Я не стал скрывать того, что стремлюсь побывать в столице Империи. На вопрос, чем я буду там заниматься, ответил, что решу уже на месте, поскольку задумываться об этом еще рано.

Пару слов было сказано мной и о том, что в Империи я совсем недавно, и попал на ее берега в результате того, что меня попросту смыло за борт во время сильного шторма. Мне почему-то казалось, что именно эта тема будет для него наиболее интересна.

Но нет. Выслушал, кивнул головой и все.

Пару минут герцог барабанил пальцами по столешнице письменного стола, явно о чем-то размышляя.

Затем, улыбнувшись, сказал, что денег мне даже предлагать не станет, поскольку вероятно у меня их столько, что я даже разбрасываюсь ими.

Ну, это как сказать, из твоих рук я бы с удовольствием их принял, поскольку такой жест совсем не выглядел бы подачкой. Да что ж теперь, что сделано – то сделано.

Следующие его слова заставили меня приободриться. Все не так уж плохо и без подарка я не остался.

Герцог предложил мне в столице прибыть по одному адресу, где мне предложат нечто крайне для меня привлекательное. Но сразу предупредил, что решение принимает не он, его задача только рекомендовать меня.

А там уж как сложится. Если смогу произвести должное впечатление, то и сложится замечательно. При условии, что мне самому захочется, чтобы все сложилось.

По крайне мере, у меня будет выбор. Иначе можно попасть в такую ситуацию, куда вход будет бесплатным, а за выход могут потребовать немыслимую сумму.

И вот тут мне пришлось попросить у него клочок бумаги. Боюсь, что адрес и некоторые слова, которые мне придется произнести по прибытию в необходимое место, вполне могут выветриться из моей памяти за время оставшегося пути в Дрондер.

Не обладаю я ни фотографической, ни ассоциативной, ни другими замечательными видами памяти.

Однажды даже книгу приобрел, обещающую улучшить память в разы. И буквально в предисловии прочитал замечательную фразу о том, что даже самая хорошая память никогда не сможет заменить клочка бумаги. Ну и к чему тогда все это?

Герцог любезно предоставил мне лист бумаги не самого худшего качества и даже кивком подбородка указал на письменный прибор, выполненный в виде небольшой скульптурной группы, изображающей битву нескольких рыцарей с неведомым чудовищем.

Спасибо, не понадобится. Для того чтобы писать птичьими перьями требуется необходимый навык. И откуда, спрашивается, я его возьму?

Вот у меня в кармане кусочек грифеля совершенно случайно завалялся. Положим и не случайно, ведь Милана меня письму обучала. И хоть больших высот я в этом не достиг, но научился писать свое имя. Не придется позориться, когда что-нибудь подписывать придется. Не на родном же это делать, в конце-то концов.

Эх, Милана, Милана. Хотя бы разочек тебя еще увидеть.

Словом, записал я на листке, все, что посчитал нужным. Ну и перед герцогом обнаружил, что писать умею хоть и непонятными каракулями, но быстро.

Он человек неглупый и отлично понимает, что можно быть грамотным или нет. На каком языке, вопрос уже второстепенный.

В конце разговора герцог поинтересовался, найду ли я дорогу в свою комнату самостоятельно, покосившись при этом на серебряный колокольчик, лежащий у него на столе.

Конечно, Ваша Сиятельство, меня же в ваш кабинет не с завязанными глазами привели. Это я уже себе пошутить позволил. И он нормально принял мою шутку.

Хороший мужик, хоть и герцог. Все бы такими были, вспомнил я встреченных мною по дороге дворян.

– Артуа – услышал я негромкий зов, когда вышагивал в свою комнату. Милана.

Господи, девочка, да ты же замерзла, даже дрожишь вся.

– Почему ты так долго, на улице так прохладно – пожаловалась Милана.

– Ты что, ждала меня все время, пока я был у твоего дяди? –

– Да. Я боялась, что не смогу увидеть тебя – у нее даже голос дрожал от озноба.

Я крепко прижал Милану к себе и безошибочно нашел в почти полном мраке ее губы.

Затем содрал с себя куртку, и надел на нее. Так тебе будет теплее, малыш.

Буквально на руках перенес в какую-то нишу, где стояла сплошная темнота. Здесь нас точно никто не сможет заметить. И можно обнимать тебя и целовать, никого не опасаясь.

Я уж совсем было подумал, что ты забыла обо всем, оказавшись в родной, безопасной обстановке. Так бывает, и знаю я это не понаслышке.

Мы с тобой совсем как два юнца, прячемся в темноте и целуемся. Ты даже возрастом подходишь. Если не учитывать того, что девушки в твоем мире и в твоем возрасте частенько уже замужем и даже имеют ребенка, и не всегда единственного.

Милана взяла меня за руку и куда-то повела. Мы вошли внутрь, прокрались полутемными коридорами и очутились в комнате, где горела одинокая свеча.

– Погаси свечу, Артуа. Почему-то мне сейчас совсем не страшно без света –….

…. – Мама умерла, когда я была еще совсем маленькой. Я даже плохо помню ее, только ее руки, всегда такие ласковые и теплые. Отец так и не женился больше. Он всегда говорил мне, что я выйду замуж только по любви. Его самого не стало полгода назад. И вышло все так, что я сидела в своем доме как в темнице, дожидаясь, когда мне исполнится шестнадцать лет и меня выдадут за человека, от одного вида которого меня брала нервная дрожь. – Милана явственно передернула плечами, видимо вспоминая того, о ком рассказывала.

– Он что, действительно был безобразным? –

– Вовсе нет. Некоторые находили его очень даже привлекательным. Молод, хорош собой, из знатной семьи. Но… – и ее снова передернуло от отвращения.

– А почему именно шестнадцать? Насколько я знаю, бывают браки и в более молодом возрасте. –

– У простого народа это так. Дворянам же необходимо разрешение самого императора, чтобы такое случилось. Никто бы не обратился к Его Величеству с подобным прошением, ведь тогда бы выяснилось все остальное.

Представляешь, буквально через два дня, после того как я убежала, дядя прибыл в поместье, потому что узнал все подробности. Всего два дня и мне не пришлось бы пережить всего того, что я увидела по дороге сюда. Но может быть это и к лучшему, ведь иначе мы бы никогда не встретились, ведь так? – и Милана прижалась ко мне еще крепче.

Бедная девочка, это же надо так ненавидеть своего будущего мужа, чтобы убежать в мир, о котором совсем ничего не знаешь.

Это на самом деле так, любовь моя. Наша встреча случайна и мы вполне могли бы пройти мимо в нескольких шагах и не обратить на друг друга внимания.

Но надолго ли наше счастье? Только до завтрашнего утра. А ночь так коротка.

Утром мне придется покинуть поместье, и никуда от этого не денешься. Разве попросить у самого герцога, чтобы он пристроил меня на свободную должность свинопаса, или что у них здесь вакантно?

– Ты, кстати, понравился дяде. Знаешь, что он сказал Арману, это тот человек, что бросил тебе кошелек? – Милана на мгновенье замолчала, вспоминая слова герцога –

Для того чтобы, совершать благородные поступки, иногда совсем не обязательно быть дворянином. И это относится не только к деньгам. –

Все это так, любимая моя, но прибудь они несколькими минутами позже, я бы уже убил барона, оказавшегося соседом герцога и претендентом на тот самый лес. И совсем неизвестно, как бы он тогда себя повел.

И еще, мы не будем сбегать отсюда вдвоем. И даже не пытайся меня уговаривать.

Сначала все пойдет замечательно и я смогу устроить нашу жизнь так, что ты не будешь ни в чем нуждаться.

А затем. Затем ты все чаще будешь с тоской смотреть на проезжающие лакированные борта карет с родовыми гербами и ловить обрывки разговоров знатных дам о последнем бале, на котором им пришлось присутствовать.

Потому что жизнь, к которой ты привыкла, будет проходить мимо и у тебя не станет возможности вернуться к ней.

Нет, если мы расстанемся, то все вернется, но на тебе останется пятно, несмываемое пятно бывшей жены простолюдина, и вряд ли от него можно будет избавиться.

Когда первые лучи солнца показались над горизонтом, я уже был на пути к столице.

Мне очень рано пришлось покинуть спальню Миланы, чтобы никто не смог увидеть того, что ее покидает простолюдин. Перед тем как ее покинуть, я дал клятвенное обещание, что вернусь сразу же, как только смогу. Вернусь с тем, за чем я сейчас и уезжаю. Меньше всего на свете мне хочется куда-то ехать, и я понимаю тебя, когда ты говоришь мне, что не хочешь расставаться со мной ни на миг.

Но теперь я точно знаю, что мне необходимо сделать. Я должен получить дворянство.

И не просто дворянство, а то, что передается по наследству. Чтобы дети, которые обязательно родятся у нас с Миланой, тоже были знатного происхождения.

Это совсем не важно мне, это очень важно им.


Глава 19. Годим. | Ученик ученика | Глава 21. Гранит науки.