home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 30. Переправа.

Отблески пламени костра играли на стволах окружающих поляну деревьев.

Я смотрел на полулежащего возле костра Жюстина и ломал себе голову, как мне его величать. Угораздило же меня попасть в такую ситуацию, оставшись наедине с наследным принцем. Не по своей воле, конечно. Хотя с какой стороны на это посмотреть.

Господин герцог – нельзя, да и не герцог он еще вовсе. Станет он им только после того как займет место отца. Кроме того и обращением этим могут пользоваться только равные ему люди.

В моем случае такое будет звучать если не оскорблением, то уж неуважением точно.

Ваша светлость, Ваше сиятельство, мой господин? Ага, и еще кланяться после каждого обращения.

Нет, никак я не могу привыкнуть к подобным вещам, хотя и пора бы уже. Кроме всего прочего он моложе меня почти на добрый десяток лет.

Я нес его на себе несколько часов. Нес на закорках, так, по-моему, это называется. И еще старался делать это бегом.

Тогда у меня не возникало подобных проблем, с обращением, главное было уйти от погони как можно дальше.

В итоге нам это удалось. Теперь мы размышляли, как же поступить дальше. Возвращаться назад крайне опасно, во всяком случае, наследнику Эйсенского престола. Да и мне, в общем-то, тоже, поскольку я стану нежеланным свидетелем. Свидетелем того, что будущего наследника убьют.

Если уж они не побоятся сделать это с сыном весьма могущественного герцога, то меня попросту раздавят как случайно попавшуюся под сапог букашку.

Поначалу ничто не предвещало такого поворота событий. Начинался отличный солнечный денек, и мы сворачивали лагерь, которым пришлось встать из-за того, что накануне потеряли много времени, преодолевая бурную речушку, название которой я так и не узнал. Речушка совсем неширокая, но очень крутая в берегах, потеряла мост в результате паводка после продолжительных недавних дождей. Через нее быстро соорудили временную переправу, все-таки имперский тракт здесь по своему значению соответствует федеральной трассе, но переправа получилась слишком уж временной.

В итоге ее восстановили и сделали это прямо на наших глазах. Нам пришлось ждать этого чуть ли не весь световой день. И как результат, вместо запланированной остановки на ночь в небольшом городке Сютемдер, мы встали биваком, отъехав от переправы буквально на пару лиг.

В Сютемдер мы попали ближе к обеду. К прибытию наследника в город все было готово, поскольку посланные вперед люди позаботились об этом. Хлебом-солью его, конечно, не встречали, но в лучшей корчме города столы ломились от блюд, что могли заинтересовать принца хотя бы потенциально. Да и остальные голодными тоже не остались.

Вот после обеда все и началось. Началось практически сразу же после того, как Сютемдер скрылся из виду за поворотом дороги.

К этому времени дорога резко пошла вниз, устремляясь к одной из крупнейших рек Империи Сотре, делавшей здесь петлю. Сотра брала свое начало с ледников Агнальских гор, теперь уже недалеких и занимавших большую часть восточной части горизонта.

Последние пару дней Горднер заметно нервничал, хотя до этого времени я считал его образцом невозмутимости. Нетрудно было догадаться, что происходило это по вине принца, вернее из-за него. Горднер определенно что-то знал, но делиться этим не спешил. Кстати, люди из окружения наследника не выглядели встревоженными, напротив, чем ближе мы приближались к границе с герцогством, тем лучше у них становилось настроение.

Я по-прежнему находился рядом с Горднером, и мне это начинало даже нравиться. Нравиться хотя бы тем, что я всегда был в курсе всех событий, происходящих за время пути. Ну а самое главное, Горднер имел обыкновение перед сном заниматься фехтованием. Конечно же, в спарринг-партнеры я ему не годился, он предпочитал людей более искусных в этом деле, но как-то так получалось, что практически каждый раз он уделял мне немного времени. Понять его можно, людей у него не так уж и много, и, вероятно, он стремился к тому, чтобы каждый из них был полноценным бойцом. К тому же он видел, что я занимаюсь фехтованием практически каждый вечер, привлекая обычно в качестве наставника Тибора. Тибор охотно шел на это, тем более что наградой ему за это было пиво, которое он любил до безумия.

Ненавижу свою ущербность в связи хоть с чем. Понятно, что не стать мне великим художником или скульптором, чувствуй я хоть что, но что касается фехтования…

Время от времени Горднер спарринговал с кем-то из дворян, чаще всего из окружения принца и ни разу я не видел его проигравшим.

Однажды я даже стал свидетелем того, как Горднер схватился в учебном бою с юным Жюстином. Несомненно, наследником занимались лучшие учителя герцогства, но то, что продемонстрировал мой патрон, впечатлило меня значительно в большей степени. Все-таки принц обладал техникой, больше подходящей для дуэлей, проходивших по определенным правилам и с рядом ограничений. Движения его смотрелись очень эстетично и даже эффектно. Горднер же фехтовал так, что сразу становилось очевидным, во главу его стиля ведения боя поставлена эффективность, но никак не зрелищность.

Схватка завершилась ничьей. Но даже мне стало понятным, что Горднер не пожелал ставить принца в неловкое положение, хотя с легкостью мог несколько раз это сделать. Кстати и Жюстин понял это не хуже других, выразив благодарность несколькими комплиментами технике своего оппонента…

На костре, на лезвие клинкерта, доходила до готовности крупная рыба, что-то из лососевых, которую в скором времени мы должны были употребить. Мне удалось изловить ее в протекающей всего лишь в нескольких шагах реке.

Безрассудно, наверное, было остановиться на ночлег на самом ее берегу, потому что одинокий огонек костра виден за много лиг, и тем больше, чем скорее ночь вступит в свои права полностью.

Жюстин лежал на боку, стараясь держать левую ногу как можно выше, используя для этого камень, который мне с трудом удалось к нему подтащить.

Оно и понятно, голеностопный сустав на ней распух до такой степени, что казалось, ткни пальцем и брызнет кровь. Да и цвет опухоли от багрово-красного вскоре начал делиться на несколько других, начиная с черного и заканчивая редкостной разновидностью желтого.

У меня всегда было плохо с определением цветов. Нет, никакой цветоаномалии, с этим все в порядке, но как называется тот или иной оттенок, это всегда вызывало у меня затруднения.

Надеюсь, что я правильно поставил диагноз – сильное растяжение связок. Хотя какой из меня врач. Просто у меня один раз было нечто подобное. Это очень болезненно, кстати, и на ногу невозможно ступить.

Все, костыль готов. Палка достаточной длины с широкой рогаткой на конце, обмотанная на развилке полосками ткани.

Следующие несколько дней Жюстину придется ходить на трех ногах.

Принц поблагодарил меня несколькими словами, и среди них не было не одного, чтобы хоть как то указывало бы на мое положение в нашей компании. Вот и славно, тем более что сейчас мы как будто в равном положении и даже неизвестно, кто находится выше.

Жюстин, временно одноногий, с разряженным пистолетом и поломанным клинком шпаги или я. Полностью здоровый, при клинкерте, кинжале и даже с заряженным стволом. Тем стволом, что больше похож на дубинку.

Единственное, что меня смущало, так это то, что штаны мои были распороты суком, очень неудачно торчавшим из дерева в месте моего вынужденного падения. И место этот сук выбрал самое неудачное. Вот если бы я сидел в седле, то его совсем не было бы видно. Но без лошадей мы остались тоже.

И я нашел себе успокоение в том, что теперь полностью оправдано то обстоятельство, что нельзя поворачиваться к такой высокой персоне тылом.

Вот только костер в скором времени придется потушить, почти стемнело…

Чем ближе мы спускались к реке, тем нервней выглядел Горднер. Наверняка, он знает нечто, напрямую связанное с возможной опасностью для наследника Эйсенского престола, иное просто не приходит в голову. Мы давно уже приблизились к свите принца, и держались к ней вплотную. Еще накануне вечером у Горднера был разговор с человеком, возглавляющим охрану свиты принца, и вернулся он с крайне неудовлетворенным выражением лица.

Собственно и свитой окружение юного герцога назвать было нельзя. Несколько его ближайших друзей и около полусотни гвардейцев, практически всех из них были уже достаточно зрелыми людьми, седоусые и в теле. Я так понимаю, что гвардия герцогства в основном из таких людей и состоит. Не могли же, в конце концов, послать вместе с наследником, людей отобранных по возрасту. Возглавлял ее еще более пожилой человек, седоусый, в блестящей кирасе со сложным золоченым тиснением и таком же шлеме, украшенном несколькими пышными перьями неизвестной мне птахи. Вот с ним-то разговор у Горднера и состоялся, после чего его настроение испортилось окончательно.

Сотра в этом месте оказалась ничуть не шире Арны, разделяющей Дрондер на две части, но моста не наблюдалось, а имела место паромная переправа.

Сначала на противоположный берег отправилась полусотня кирасир, следом часть гвардии из охраны принца, а затем уже он сам. Ну, хоть чего-то Горднер добился, поскольку первым хотел переправиться Жюстин со своей свитой.

Наш отряд был следующим и на паром поместился полностью.

Когда паром почти приблизился к правому берегу Сотры, все и произошло. Прямо на наших глазах из густого кустарника, росшего чуть в отдалении от береговой черты, начали появляться люди, много людей и все они были вооружены. Но и это было еще не все. Чуть дальше и правее, с опушки дубровника, показались всадники на невысоких мохноногих лошаденках. Сначала я даже обомлел, настолько они были похожи на индейцев. Им бы в вестернах сниматься, и никакого грима не понадобилось бы точно. А вот орали они совсем не похоже. У индейцев какое-то улюлюканье на высокой ноте, эти же издавали что-то наподобие уханья. И еще, томагавков у них не наблюдалось, зато остального добра в виде луков, копий и изредка ружей, хватало вполне.

Даже на мой неопытный взгляд было их сотни две, не меньше. Ну и стрелков, прятавшихся в кустарнике, отличавшихся одинаковой формой одежды и сплошь вооруженных длинными ружьями, точно переваливало за сотню.

Ясно, что у страха глаза велики, но противника явно было много больше.

Момент для атаки враги выбрали самый благоприятный. Примерно половина наших людей все еще оставалось на противоположном берегу Сотры и в самом ближайшем будущем оказаться рядом с принцем им не светило. Для этого лишь следовало перерезать канат, протянувшийся с одного берега на другой, по которому и ходил паром.

На Горднера было страшно смотреть. Он с самым яростным выражением лица заметался по парому. Когда шестеро паромщиков как по команде бросили канат, увидев открывавшуюся перед ними картину, Горднер издал такой рык, что половина лошадей на пароме от страха присела на задние ноги. Но на паромщиков это подействовало, к тому же к канату бросилось еще несколько наших парней, и паром пошел чуть ли не вдвое быстрей, чем до этого.

А мне стало очень грустно. Особенно когда вспомнились слова Горднера о том, что в случае смерти наследника нам его долго не пережить. Нет, конечно, в равной степени я могу найти себе приют в любой другой стране. Но слишком рано еще для эмиграции. Да и вряд ли здесь принято просить политическое убежище.

И Милана. Ведь в этом случае почти наверняка я не смогу ее больше увидеть.

Я стоял рядом с Мухоркой, держа ее под уздцы, прижавшись щекой к ее морде и наблюдал за развивающимися событиями.

Не нужно обладать огромным военным опытом, чтобы понять, что основная цель нападающих состоит в том, чтобы отрезать принца с его окружением от места, к которому должен причалить паром. Тогда все, его гибель вопрос буквально считанных минут. И наоборот, задача обороняющихся заключается в обратном. Стоит наследнику оказаться на пароме, и попробуй тогда его возьми. Пусть даже канат будет перерублен. А прикрыть наследника от пуль и стрел можно и своими телами. И совсем не обязательно тянуть за канат с парома, это отлично можно сделать с противоположного берега.

Я мельком взглянул на левый берег Сотры, тот берег, что мы совсем недавно покинули. Там, вдоль кромки воды, толпились кирасиры, и оставшаяся часть гвардии из охраны принца. Могу себе представить, что творилось у них на душе. В этом месте, даже недалеко от своего истока, Сотра была уже достаточно широка, и выражение их лиц разобрать было невозможно. Да и надо ли это?

Лодки, на том берегу имелись лодки и в них уже грузились. Чуть выше по течению Сотры расположилась деревня, чье название Шертулье легко можно перевести как Окунево. Вероятно здешние воды богатые на эту пусть и не самую вкусную рыбу. Отсюда и название.

Имперские деревни мудреными названиями не баловали.

Такие же Окуневы, Хомутовы, всякие Баклановы и всевозможные Петушки. Не сомневаюсь, что и эквиваленты Лоховым в названиях найдется достаточно. То есть корни в названиях деревень пользовались теми же понятиями, что и в родной мне стороне. Во время пути я развлекался тем, что старался перевести название деревень и сел. Если с ними это получалось легко, то названия городов, как правило, так просто не давались. Да и чего удивительного, ведь у нас все примерно так и обстоит.

Шертулье-Окунево – деревня рыбацкая и лодок там хватает. Возможно, чтобы вместить большую часть людей, оставшихся на противоположном берегу, пусть и без лошадей. Но на это нужно время.

Напавшие люди на нас не хуже чем мы понимали, что главное – это отрезать принца от парома.

И этим занялись всадники, выскочившие из густой дубравы. Но на пути у них встала гвардия, все три десятка ветеранов, успевшие переправиться на правый берег.

Напрасно я думал, что гвардия герцогства Эйсен это последнее пристанище стариков, перед тем как покинуть армию и уйти на покой.

Седоусые и седоголовые ветераны стояли насмерть. Узкий проход между берегом реки и кустарником не дал псевдоиндейцам развернуться в лаву, да и дистанции, чтобы набрать скорость им не хватило. Но всадников было много больше и именно на этом и строился весь их расчет.

Еще левее шла ожесточенная схватка кирасир с пешими воинами. Кирасир было меньше вдвое даже на беглый взгляд и все их преимущество заключалось в том, что они были верхом. Пехота ощетинилась штыками, а на их длине в этом мире не экономили. Да и залпом, тем, что она успела произвести, кирасиры получили чувствительные потери. Не смотря на это, кирасиры смогли вгрызться в левый фланг пехотного построения и сейчас пытались развить успех.

По парому продолжал метаться Горднер. До берега оставалось еще достаточно большое расстояние, а глубина начиналась у самого берега.

Но больше всего Горднера раздражал тот факт, что принц со своим ближайшим окружением принимал участие в битве вместе гвардейцами, вместо того, чтобы прорываться к парому.

И опять все ясно. Стоит только Жюстину попасть на паром и отойти достаточно далеко от берега, как ситуация измениться коренным образом. Это не война и напавшим на нас людям уже не надо будет так яростно атаковать защищавших наследника людей. И те получат возможность перестроить свои ряды таким образом, чтобы просто защищаться. Получат возможность для маневра, в конце концов.

Да и вряд ли напавшие на нас люди продолжат атаку, видя, что дело провалено.

Ненужное геройство со стороны Жюстина и благодаря этому погибнет много людей, а если они смогут достичь своей цели, то получится что совсем уж зря.

Когда паром, наконец, уткнулся в пристань, мы давно сидели на конях. Не сомневаюсь, что мы не стали дожидаться бы этого момента, но слишком уж круто берег уходит под воду, не оставляя мели ни единого шанса.

Ситуация к этому времени стала совсем критической. Число гвардейцев таяло прямо на глазах.

И Горднер повел нас туда, где все еще виднелся Жюстин в окружении последних своих людей. Нам удалось отбросить врагов назад, но ненадолго. И все это было зря.

Жюстин, вместо того чтобы воспользоваться ситуацией и вернуться на паром, продолжал исполнять из себя былинного героя, способного в одиночку разогнать несметные полчища врагов. Напрасно Горднер орал ему, позабыв о всякой почтительности, все было тщетно.

А затем под принцем рухнула лошадь. Рухнула сразу, как подкошенная. Жюстин все же удалось спрыгнуть с нее, но сделал он это крайне неудачно. Когда наследник вскочил на ноги, то сразу же упал рядом уже с мертвым конем, умудрившись при этом сломать свою шпагу.

Таким я и подхватил его, сжимающего разряженный пистолет и обломок лезвия с богато украшенной рукоятью, брыкающегося и что-то орущего на незнакомом мне языке.

И я не придумал ничего лучшего, как броситься в кусты. Потому что возле парома уже орудовало немало всадников, таких же лохматых и нелепо выглядевших, как и их лошади, коротконогих и с несоразмерно большими головами.

Я рванул с Жюстином вдоль речного берега, поросшего кустарником до самой воды, а слева от меня поднималась высокая каменная круча.

Затем я долго пробирался густым подлеском, обливаясь потом под тяжестью этого недоделанного героя, который все еще продолжал брыкаться. Было очень жарко, пот заливал лицо, грудь, тек по спине, но самое страшное было в том, что и в паху было горячо и мокро. И больше всего на свете я страшился не того, что сейчас совсем рядом затрещат кусты и покажутся всадники на мохноногих конях, а то, что мокро там совсем не от пота.

Наконец я рухнул на поросшую жесткой колючей травой землю, все еще прижимая к себе Жюстина, и некоторое время не мог пошевелить ни одной из своих конечностей.

Когда мне все же удалось перевести дыхание, я осторожно посмотрел вниз.

Но нет, штаны выглядели абсолютно сухими и никаких запахов, кроме обычных лесных, не присутствовало.


Глава 29. Буссоль. | Ученик ученика | Глава 31. Палево.