home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 20

Булавайо

Встав пораньше, пока город еще дремал, а небо не просветлело, она выехала на своем маленьком белом фургончике на дорогу в сторону Франсистауна. Еще до того, как мма Рамотсве добралась до поворота на Мочуди, где дорога шла вниз, к верховью Лимпопо, солнце стало подниматься над деревьями, и через несколько минут мир осветился пульсирующим золотисто-желтым светом — холмы, верхушки деревьев, последняя осенняя трава вдоль дороги, даже пыль. Солнце, этот огромный красный шар, повисло над горизонтом, а потом раскинуло свои лучи над всей Африкой. Вернулись естественные дневные краски, и мма Рамотсве увидела вдалеке знакомые с детства крыши, осликов у дороги и домики, то там, то здесь разбросанные среди деревьев.

Это была сухая земля, но сейчас, перед сезоном дождей, она начала меняться. Первые благодатные ливни уже прошли. Огромные багровые тучи надвигались с севера и востока; дождь лил белесыми струями, как водопад, затопляющий землю. Почва, растрескавшаяся за месяцы засухи, проглатывала тонны воды, и за считанные часы этого ливня среди бурой травы проросли зеленые стебельки. Пересохшие канавы в мгновение ока наполнились грязно-бурой водой, русла рек снова ожили. Сезон дождей — это ежегодное чудо, позволяющее жизни сохраниться в засушливых районах, чудо, в которое приходится верить, ведь если дождей не будет, скот погибнет, как уже не раз случалось.

Мма Рамотсве любила дорогу на Франсистаун, хотя сегодня ей придется ехать на три часа дольше — через границу, в Зимбабве. Мистер Дж. Л. Б. Матекони не хотел ее отпускать, уговаривал остаться, но мма Рамотсве была непреклонна. Она взялась за это дело и доведет его до конца.

— Там опаснее, чем в Ботсване, — уговаривал он. — В Зимбабве все время что-нибудь случается. То война, то восстание, то еще какие-нибудь злоключения. Пикеты на дорогах. Грабежи. И тому подобное. А что если ваш фургончик сломается?

Да, ехать было рискованно, хотя ей не хотелось, чтобы мистер Дж. Л. Б. Матекони волновался. Но кроме твердого решения поехать было у нее и еще одно соображение: раз и навсегда дать ему понять, что она сама принимает решения. Ей не нужен муж, который вмешивается в работу «Женского детективного агентства № 1», иначе придется менять название на «Женское детективное агентство № 1 и муж». Мистер Дж. Л. Б. Матекони — прекрасный механик, но отнюдь не детектив. И дело было в… В чем? В проницательности? Или в интуиции?

Итак, поездка в Булавайо должна состояться. Она сама о себе позаботится. Очень часто люди, попавшие в беду, должны винить в этом только себя. Они едут туда, где им делать нечего; говорят незнакомым людям не то, что надо; не обращают внимания на предупреждения. Мма Рамотсве знала, как раствориться в окружающей обстановке. Умела поставить на место вспыльчивого юнца, возомнившего себя пупом земли, — таких она считала наиболее опасными людьми в Африке. Вооруженный юнец взрывоопасен; если задеть его за живое — а это проще простого, — последствия могут быть самые ужасные. Но если вести себя правильно, с уважением, как молодежь любит, можно легко справиться с ситуацией. И в то же время нельзя быть слишком уж покладистым — вас воспримут как объект самоутверждения. Тут все дело в том, чтобы разобраться в психологических нюансах ситуации.

Мма Рамотсве ехала по утреннему шоссе. К девяти часам она миновала Махалайпе, где родился ее отец, Обэд Рамотсве. Потом он переехал на юг, в Мочуди, в деревню, где жила ее мать, но его близкие родом отсюда, это и ее родня. Если побродить по здешним извилистым улочкам, она наверняка встретит кого-нибудь, кто знает, кто она такая, кто найдет для нее веточку на генеалогическом древе. Это будет какой-нибудь двоюродный, троюродный или четвероюродный брат, а то и вовсе седьмая вода на киселе. Он познакомит ее с людьми, которых она никогда не встречала, и между ними наверняка возникнут родственные чувства. Если ее маленький белый фургончик вдруг сломается, она постучится в любую дверь, рассчитывая получить помощь. И получит ее от своих очень дальних родственников, принадлежащих к народу тсвана.

Мма Рамотсве попыталась себе представить, каково это — быть одному на всем белом свете. Она знала, что у некоторых людей совсем нет родственников — ни дядей, ни тетей, ни самых дальних братьев и сестер. Эти люди живут сами по себе. По непостижимым причинам таких очень много среди белых. И они почему-то не хотят иметь близких, они счастливы в своем одиночестве. Как же они, должно быть, одиноки — как пришельцы на чужой планете или в глубинах космоса: летят себе в кромешной темноте, и у них нет серебристого шланга, который связывает астронавта с источником кислорода и тепла. На мгновение она прониклась метафорой и представила себе, как ее маленький белый фургончик летит в космосе, странствует среди звезд, а она, мма Рамотсве из «Женского детективного агентства № 1», плывет в невесомости вверх тормашками, привязанная к фургончику тонкой бельевой веревкой.


Она сделала остановку во Франсистауне и выпила чашечку чая на веранде отеля, выходящей на железнодорожную станцию. Мимо проехал тепловоз, который тянул за собой вереницу вагонов, битком набитых путешественниками с севера; в стороне стоял товарный поезд с медью из замбийских шахт и ждал, пока машинист наговорится со станционным начальством, прохлаждаясь в тени деревьев. Собака, очумевшая от жары, прохромала, припадая на больную лапу. Вокруг столика мма Рамотсве крутился любознательный ребенок с сопливым носом и хихикал, когда она ему улыбалась.

Подошел поезд, который ехал за границу. В белом домике скучающе-важные чиновники в форме проверяли паспорта у очереди и ставили штампы. Когда с формальностями было покончено, мма Рамотсве вступила в последний этап своего путешествия — через гранитные холмы, видневшиеся на голубом горизонте, туда, где воздух казался прохладнее и свежее, чем во Франсистауне. А оттуда — в Булавайо, в город с широкими улицами, палисандровыми деревьями и тенистыми верандами. Ей было у кого остановиться: у подруги, которая время от времени наведывалась к ней в Габороне, была свободна уютная комнатка с прохладным полом и соломенной крышей, отчего там в любую погоду было тихо и прохладно, как в пещере.

— Всегда рада тебя видеть — сказала подруга. — Зачем приехала?

— Мне нужно найти одного человека, — объяснила мма Рамотсве. — Вернее, помочь кое-кому его найти.

— Ты говоришь загадками, — засмеялась подруга.

— Хорошо, я объясню, — улыбнулась мма Рамотсве. — Я здесь, чтобы поставить точку.


Она без труда нашла ее в отеле. Подруга мма Рамотсве сделала несколько телефонных звонков и узнала его название и адрес. Это было старое здание в колониальном стиле на дороге в Матопос. Непонятно, кто мог там останавливаться, но отель оказался неплохой, с шумным баром где-то в глубине. Над входной дверью белым по черному было написано: Карла Смит, патент на торговлю спиртными напитками. Поиски подходили к концу, и как всегда в конце поисков происходило что-нибудь самое обычное, земное; и каждый раз мма Рамотсве искренне удивлялась тому, что человек, которого она разыскивает, существует на самом деле.


— Меня зовут Карла.

Мма Рамотсве смотрела на женщину, сидевшую за регистрационной стойкой с ворохом каких-то бумаг. На стенке у нее за спиной висел разноцветный календарь, приколотый к дверце шкафа, — подарок от типографии — с надписью жирным шрифтом Бодони: Отпечатано в частной типографии Матабеле-лэнд — Вам сочинять, нам издавать! Мма Рамотсве вдруг подумала, что надо бы заказать календарь для своих клиентов: Подозреваете? Звоните в «Женское детективное агентство № 1». Вам спрашивать, нам отвечать! Нет, это неубедительно. Вам хандрить, нам следить! Нет, отнюдь не все клиенты так уж сильно переживают. Мы выясним всё! Вот это уже лучше: тут есть необходимое достоинство.

— А вы кто будете? — вежливо поинтересовалась женщина, но в ее голосе слышалось подозрение. Думает, я приехала искать работу, догадалась мма Рамотсве, и собирается дать мне от ворот поворот.

— Меня зовут Прешас Рамотсве, — представилась она. — Я из Габороне. И работу я не ищу.

Женщина улыбнулась.

— Многие ищут, — сказала она. — Жуткая безработица. Люди, закончившие самые разные курсы, не могут устроиться. Никуда. Готовы заниматься чем угодно. Ко мне каждую неделю обращается человек десять, а то и двенадцать. А в конце учебного года еще больше.

— Плохие времена?

Женщина вздохнула.

— Да, и уже давно. Многие страдают.

— Ясно, — сказала мма Рамотсве. — Нам в Ботсване повезло. У нас нет этих проблем.

Карла кивнула и задумалась.

— Я знаю. Пару лет жила в Ботсване. Это было давно, но я слышала, там мало что изменилось. Вот почему вам повезло.

— Вам больше нравится старая Африка?

Карла посмотрела на нее с недоумением. Это был политический вопрос, требовавший осторожности. Поэтому она заговорила медленно, тщательно подбирая слова.

— Нет. Я не поклонница колониальных времен. Ни в коей мере. Не всем белым это нравится. Я родилась в ЮАР, но уехала оттуда, сбежала от апартеида. Вот почему я перебралась в Ботсвану.

Мма Рамотсве совершенно не хотела ее смутить. Вопрос был самый заурядный, и она попыталась разрядить обстановку.

— Я не об этом, — сказала она. — Я имела в виду старую Африку, когда было мало безработных. У каждого было место в жизни. Человек принадлежал своей деревне, своей семье. У него была своя земля. Теперь все это в прошлом, и у людей остались лишь лачуги на окраине города. Мне такая Африка не нравится.

Карла заметно успокоилась.

— Да. Но нельзя остановить развитие, правда? Теперь в Африке появились новые проблемы, и мы должны постараться их решить.

Наступило молчание. Эта женщина не хочет говорить о политике, подумала мма Рамотсве. И об истории Африки. Почему она здесь?

Мма Рамотсве посмотрела на свои руки и на обручальное кольцо, которое слегка поблескивало.

— Десять лет назад, — начала она, — вы жили неподалеку от Молепололе, на ферме, которой управлял некто Бурхардт Фишер. Вы были там, когда при загадочных обстоятельствах исчез американец по имени Майкл Куртин.

И замолчала. Карла смотрела на нее застывшим взглядом.

— Я не имею отношения к полиции, — быстро прибавила мма Рамотсве. — Я приехала сюда, чтобы расспросить вас об этом.

Карла была невозмутима.

— Тогда зачем вам говорить об этом? Прошло очень много лет. Он пропал, вот и все.

— Нет, — возразила мма Рамотсве. — Это не все. Я не спрашиваю вас, что произошло, потому что прекрасно это знаю. Когда появился Майкл, вы с Освальдом Рантой были в хижине. Потом он свалился в ров и сломал шею. Вы спрятали тело, потому что Освальд испугался, как бы полиция не обвинила его в убийстве Майкла. Вот что тогда произошло.

Карла молчала, но мма Рамотсве видела, что эти слова потрясли ее. Доктор Ранта сказал правду, как она и думала, а реакция Карлы еще раз это подтвердила.

— Вы не убивали Майкла, — продолжала мма Рамотсве. — Вы тут ни при чем. Но вы спрятали тело, а это значит, что его мать никогда не узнает правду о гибели сына. Так не должно быть, это неправильно. Но дело даже не в этом. Дело в том, что вы можете сделать так, чтобы справедливость восторжествовала. И это ничем вам не грозит. Никакого риска.

Голос Карлы звучал тихо, почти неслышно.

— Что я могу сделать? Его ведь не вернешь.

— Вы можете положить конец поискам, которые ведет его мать, — объяснила мма Рамотсве. — Она хочет только одного — попрощаться со своим сыном. У людей, потерявших кого-то из близких, это часто становится единственным желанием. Они не одержимы местью, просто хотят знать правду. Только и всего.

Карла откинулась на спинку стула и опустила глаза.

— Не знаю… Освальд придет в ярость, если я расскажу…

— Освальд все знает, — перебила мма Рамотсве. — И он согласен.

— Тогда почему он сам ей не расскажет? — вдруг разозлилась Карла. — Это он все устроил. Я только согласилась его не выдавать.

Мма Рамотсве кивнула.

— Да, — сказала она. — Это его вина, но он не очень хороший человек. Он ничего не станет делать для этой женщины, как и для кого-нибудь другого. Такие люди не умеют извиняться. А вы умеете. Вы можете встретиться с ней и рассказать правду. И получить прощение.

— Не понимаю, почему я должна… — покачала головой Карла. — После стольких лет…

— А кроме того, — снова перебила мма Рамотсве, — вы мать ее внука. Разве нет? Неужели вы откажете ей в этой маленькой частичке счастья? У нее больше нет сына. Но есть…

— Мальчик, — сказала Карла. — Его тоже зовут Майкл. Ему девять лет, скоро будет десять.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Вы должны привезти ребенка к ней, мма, — сказала она. — Вы мать. И вы знаете, что это означает. У вас нет причин отказываться. Освальд ничего вам не сделает. Он не опасен. — Мма Рамотсве встала и подошла к стойке, за которой сидела растерянная Карла. — Вы же понимаете, что обязаны так поступить. — Она взяла ее руку и нежно пожала. Рука была смуглая, крепкая от жары и тяжелой работы. — Вы ведь сделаете это, правда, мма? Она готова в любой момент приехать в Ботсвану. Я позвоню, и она будет здесь через пару дней. Вы можете ненадолго отлучиться? Всего на несколько дней?

— У меня есть помощница, — ответила Карла. — Она справится.

— А мальчик? Майкл? Неужели он не будет рад познакомиться с бабушкой?

Карла вскинула голову и посмотрела на мма Рамотсве.

— Да, — решительно сказала она. — Вы правы, мма.


Она вернулась в Габороне на следующий день, поздно вечером. Ее служанка Роза оставалась в доме, чтобы присмотреть за детьми, которые уже спали. Мма Рамотсве заглянула в их комнаты, прислушалась к мерному дыханию и вдохнула сладкий аромат спящих детей. Потом прошла в свою спальню, измотанная долгой дорогой. Ей казалось, что она все еще за рулем, глаза у нее закрывались, веки налились свинцовой тяжестью.

На следующее утро она пришла в офис очень рано, оставив детей на попечение Розы. Мма Макутси появилась еще раньше и уже печатала отчет.

— Мистер Лецениане Бадуле, — объявила она. — Сообщаю ему об окончании расследования.

Мма Рамотсве удивленно вскинула брови.

— А я думала, вы хотите, чтобы этим занялась я.

Мма Макутси обиженно поджала губы.

— Сначала мне действительно не хватало смелости, — призналась она, — но вчера он пришел, и мне пришлось с ним поговорить. Если бы я увидела, как он идет по улице, я бы заперла дверь и повесила вывеску «Закрыто». Но он вошел раньше, чем я успела это сделать.

— И? — не выдержала мма Рамотсве.

— И я сообщила, что жена ему изменяет.

— А он что сказал?

— Расстроился. Был очень грустный.

Мма Рамотсве криво усмехнулась.

— Неудивительно, — сказала она.

— Да, но потом я посоветовала ему не вмешиваться, потому что жена делала это не ради себя, а ради сына. Она связалась с богатым мужчиной, чтобы ее сын получил хорошее образование. Еще я сказала, что она бескорыстная женщина. И лучше оставить все как есть.

Мма Рамотсве была поражена.

— И он согласился?

— Да, — кивнула мма Макутси. — Он не очень умен. По-моему, ему даже было приятно.

— Я потрясена, — только и смогла сказать мма Рамотсве.

— Вот так, — гордо произнесла мма Макутси. — Он останется счастливым человеком. И жена тоже. Мальчик получит образование. Любовник и его супруга тоже будут счастливы. Отличный результат.

Мма Рамотсве не была в этом уверена. В принятом решении просматривалось явное упущение с точки зрения этики, но, чтобы в нем разобраться, потребуются долгие раздумья и обсуждения. Она поговорит с мма Макутси как-нибудь позже, когда будет посвободнее. Как жаль, что в «Криминальном журнале» нет рубрики, в которой освещались бы подобные случаи. Она бы написала в редакцию и спросила совета в столь деликатном деле. А можно еще предложить главному редактору нанять постоянного ведущего этой рубрики, который станет своего рода козлом отпущения для всех, у кого накопились неразрешимые проблемы. И тогда число постоянных читателей журнала резко увеличится.

Несколько дней прошло спокойно — в обычной работе с клиентами и решении административных вопросов. Мма Макутси смазала свою печатную машинку и купила новый чайник для редбуша. Мма Рамотсве написала несколько писем старым друзьям и подготовила отчет за истекший финансовый год. Прибыль получилась небольшая, зато убытка никакого, а потому она была счастлива и весела. Жаль, подумала мма Рамотсве, что в годовом отчете наряду с доходами и расходами нет графы «Счастье». В ее отчете эта цифра была бы самой большой.

Но ее счастье не шло ни в какое сравнение с тем, которое испытала миссис Куртин, когда через три дня приехала в Ботсвану и встретилась в «Женском детективном агентстве № 1» со своим внуком и его матерью. Пока Карла беседовала с миссис Куртин о событиях десятилетней давности, мма Рамотсве повела мальчика на прогулку. Она показала ему гранитные склоны холма Кгале и синеву на горизонте — воды большой плотины. Мальчик был очень вежливый и серьезный. Ему нравились камни, и он все время останавливался, чтобы подобрать с земли то кусочек гравия, то обломок скалы.

— Это кварц, — сказал он, показывая мма Рамотсве маленький белый камушек. — В кварце иногда находят золото.

Она взяла камень и внимательно рассмотрела.

— Ты интересуешься камнями?

— Я хочу стать геологом, — торжественно произнес мальчик. — У нас в отеле иногда останавливается один геолог. Он учит меня разбираться в камнях.

Мма Рамотсве одобрительно улыбнулась.

— Это увлекательная работа, — сказала она. — Как и работа детектива. Там тоже нужно искать.

Она вернула мальчику кусочек кварца. Он заметил на ее пальце обручальное кольцо, взял мма Рамотсве за руку, посмотрел на золото и на сверкающий камень.

— Цирконий, — сообщил он. — Их научились делать так, что не отличишь от бриллиантов. Совсем как настоящие.


Когда они вернулись, Карла и американка сидели рядышком, и на лице миссис Куртин отражалось умиротворение, почти что радость. Мма Рамотсве сразу поняла: все получилось так, как она и ожидала.

Они вместе выпили чая, время от времени поглядывая друг на друга. Мальчик привез бабушке подарок — красивый стеатит с резьбой, которую он сделал собственными руками. Миссис Куртин приняла подарок и поцеловала внука, как сделала бы любая бабушка.

У мма Рамотсве тоже был подарок для американки — корзина, которую она зачем-то купила по пути из Булавайо у женщины, сидевшей на обочине дороги во Франсистаун. Женщина была очень бедная, и мма Рамотсве, которой корзина была ну совершенно ни к чему, купила ее, чтобы поддержать бедняжку. Это была традиционная ботсванская корзина с вплетенным орнаментом.

— Вот эти малюсенькие крапинки означают слезы, — объяснила она. — Жираф отдает свои слезы женщинам, а те вплетают их в корзины.

Миссис Куртин приняла корзину по-ботсвански — обеими руками. Как же невоспитанны люди, берущие подарок одной рукой, словно выхватывают его у дарителя. Миссис Куртин знала, как это нужно делать.

— Вы очень добры, мма, — сказала она. — Но зачем жираф отдает им свои слезы?

Мма Рамотсве пожала плечами. Об этом она никогда не задумывалась.

— Наверно, это означает, что у нас всегда есть что отдать, — предположила она. — А у жирафа больше ничего нет, только его слезы.

«Интересно, так ли это?» — подумала она. И представила себе жирафа, выглядывающего из зарослей, и его странное тело на ходулях, замаскированное среди листвы; его влажные бархатные щеки и водянистые глаза. И подумала обо всей той красоте, которая есть в Африке, о смехе и любви.

Мальчик тем временем рассматривал корзину.

— Это правда, мма? — спросил он.

Мма Рамотсве улыбнулась ему и ответила:

— Надеюсь, правда.


Глава 19 Вот что случилось | Слёзы жирафа | Примечания