home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ФРАГМЕНТ ДЕВЯТЫЙ

222 сутки полета

…Мерзость.

Марс нас обманул. Он мертвее мертвого.

Никаких каналов здесь, конечно, нет. И никогда не было. Оптическая иллюзия. Обман.

На самом деле Марс – ржавый пустынный шар, наискось пересеченный чудовищным каньоном.

Мы верили в лучшее до последней минуты. Все–таки в перископы ничего толком не разглядишь. До первой коррекции мы видели только звезды. После нее Марс выглядел оранжевой горошиной без деталей. Третья коррекция опять ориентировала корабль по звездам. А после четвертой Марс заслонил перископическое поле, и мы видели только красное нечеткое пятно. Но теперь расконсервирован «Арес», можно в свободное время прогуляться через отсеки в кабину посадочного ракетоплана, сесть в кресло и любоваться на красную планету до ряби в глазах.

Впрочем, удовольствие сомнительное. Выглядит Марс плохо. Очень плохо. Как планета, пережившая катастрофу. Алексей, который читал много фантастики, утверждает, что такая гипотеза тоже фигурировала. Мол, когда–то Марс был во всем подобен Земле, но потом случился глобальный катаклизм, на Марс упал астероид или комета, и жизнь на нем погибла. Или еще есть гипотеза – что на Марсе процветала высокоразвитая цивилизация, но потом, после катастрофы, она перебралась на Землю и одичала в суровых условиях первобытного мира, а мы все – потомки марсиан.

Я сказал, что обе гипотезы – полная ерунда. Белиберда. Даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять: Марс умер давно, возможно, еще в те времена, когда формировалась Солнечная система. Он был мертв с самого начала, а вся наша астронавтика выросла из ошибочной предпосылки. Говорил же Циолковский, что нельзя завязываться на Марс…

Честно говоря, я в отчаянии. Я прихожу в «Арес», сажусь, смотрю и хочется расколотить все вдребезги! Как мы могли так ошибаться? Как?!

Пустышка. Мертвый проклятый шар. Ты же убиваешь нас! Кто полетит сюда, когда увидит снимки? Кому ты будешь нужен, пустыня пустыней?

Мерзость…

Проклятье…

223 сутки полета

…Работаем почти без перерывов. Выход на орбиту чужой планеты – это сложный процесс, требующий особых усилий от экипажа. Вообще–то, согласно штатному расписанию, его делают четверо, а нам нужно управиться вдвоем. Почти не спим. ЦУП помогает советом и расчетами, но уже ощущается запаздывание сигнала, а скоро мы вообще останемся без связи – Земля уйдет за Солнце. Это будет самый сложный этап в нашей экспедиции, когда придется полагаться только на собственные силы. Если допустим ошибку, на ареоцентрической орбите появится еще один спутник – мертвый корабль с мертвым экипажем…

О Марсе на Землю еще ничего в подробностях не сообщали. Алексей не хочет, то есть прямо отказался. Говорит, что это прерогатива командира корабля. А я думаю. Что сказать? Марс мертв, как Луна? Цандер был сумасшедшим? А между прочим, в честь Цандера недавно новый город в Сибири назвали…

Хорошо хоть на период маневрирования астрономов с планетологами из ЦУПа выгнали. Те уж точно достучались бы. Ведь что–то отвечать им пришлось бы, а врать… Не хочется врать…

Сегодня в ЦУП приезжал Королев. И спросил меня прямо: что видим в «Аресе»? Я уклонился от ответа. Сказал, что наблюдаем много интересного, но анализировать времени нет. Королев наверняка заподозрил. Его такими речами не проведешь. Догадался, что темню. Но настаивать не стал. Понял, что неуместно. Да и люди вокруг. Был бы он один на защищенной частоте, я бы не удержался. Если кто и может правильно понять наше с Алексеем состояние, так это Сергей Павлович…

Но раньше или позже придется все рассказать. Миллионы людей по всему миру ждут нашего доклада. Тут любая фраза имеет значение. Эти фразы потом будут изучать специалисты, чтобы понять, что мы имели в виду.

Выход только один. Надо сесть с Алексеем и подумать, а может, и на бумажке набросать, что мы будем говорить, как и когда. Вопрос–то серьезный. От него, не побоюсь этой высокопарности, зависит будущее цивилизации…

224 сутки полета

…В самый разгар наших дел пришло сообщение с Земли. Американцы запустили–таки свой «Аполлон» с экипажем. Алексей, бледный от расчетов и недосыпа, пробурчал, что их надо поздравить. Продиктовал поздравительную телеграмму. Просил у ЦУПа передать сразу как только. Там обещали, что сделают. Надеюсь, американским астронавтам это будет приятно. Обнадежит. У меня нет к ним ненависти. Совсем нет…

226 сутки полета

…Вчера записей не делал. Просто падаем от усталости. Хотя в невесомости это выглядит, скорее, фигурально. Алексей совсем позеленел. Не спит, но что особенно вызывает опасения – не ест. Говорит, что нет желания и потом наверстает. Круги под глазами. В «Арес» не ходит. Даже мой дневник забросил. Лишь бы не код 212…

227 сутки полета

…Не было печали…

Только что сообщили с Земли…

Никак не могу это понять и переварить.

Это просто… чудовищно!

«Аполлон» атаковал «Селену». Потом попытался прилуниться и высадить десант. Но разбился при посадке. Нескольких американцев наши спасли.

Но ситуация аховая. На Земле, похоже, все опять на кнопках. Опять повышенная боевая готовность. Как в шестьдесят шестом. Опять «Су–100» в воздухе, а экипажи «Союзов» эвакуируют.

Когда ж это кончится, ребята?! И как вы могли? Мы же вас с Алексеем поздравили.

Все–таки вы сволочи.

Американе, как называет Королев. Давить вас надо, а не договариваться…

228 сутки полета

…Мы знали об этом. Готовились. Но все равно как–то непривычно. Земля уходит за Солнце. Связи не будет. Мы с Алексеем остаемся вдвоем. Или втроем – с Марсом…

Нет, все–таки вдвоем. Мы ведь живы, а Марс мертв.

Не хожу больше в «Арес». По плану сбрасываем его через девять суток. Пусть уходит.

Земля сейчас главнее. Что там на Земле?

Валя! Как ты там? Валя…

229 сутки полета

…Алексей готовился к этому разговору. Хоть и был в депрессии, но видно, что готовился.

Сказал, чтобы я все запоминал, а потом изложил в дневнике как можно подробнее.

Сказал: «Теперь это не только твой мемуар, но и мой».

Сказал: «Пусть это будет как протокол. Дословно. По пунктам. Напишем, прочитаем, согласуем, подпишемся».

Сказал: «Ты командир, но нас всего двое, и на мой выбор ты не можешь повлиять. И остановить не можешь».

После этого я начал догадываться, о чем он будет говорить. Мы давно вместе. Нам не нужны слова…

Записываю, как есть.

– Я хочу сесть в «Арес», – сказал Алексей. – И совершить посадку на Марс. Это первое условие.

– Хорошо, – сказал я. – Есть второе?

– Есть, – сказал Алексей. – Ты вернешься назад и будешь врать всю оставшуюся жизнь. Ты будешь врать, что видел на Марсе каналы. Ты будешь врать, что видел большие белые города. Ты будешь врать, что видел готовые посадочные полосы. Ты будешь врать, что я нормально сел на одну из таких полос. Ты соврешь, что я вступил в контакт и остался на Марсе. И запомни: ты будешь улыбаться во всю свою пасть, чтобы все поверили в твое вранье.

– Ты сошел с ума, – сказал я. – По инструкции, я должен запереть тебя в третьем отсеке и доложить на Землю.

– Нет Земли, – сказал Алексей. – Кому будешь докладывать?

– Будет Земля, – сказал я. – Законы Кеплера еще никто не отменял.

– Нескоро, – сказал Алексей. – А я сильнее.

– Ты ведь знаешь, что это самоубийство, – сказал я. – Зачем тебе это?

– Надо, – сказал Алексей.

– Теперь я понимаю, – сказал я. – Королев подозревал тебя с самого начала. «Блажь в голову придет». Лучше бы я с Гречко полетел…

– Дурак, – сказал Алексей. – Валенок. Всегда был валенком. Я тебе жизнь предлагаю. И всемирную славу.

– Славы мне хватает, – сказал я.

– Другую славу, – сказал Алексей. – Тито станет президентом, а ты – Генсеком.

– Ты точно псих, – сказал я. – С чего ты решил, что я хочу стать Генсеком?

– У тебя задатки есть, – сказал Алексей. – Но это ерунда, чушь. Ты отвлекаешься…

– Я тебя не брошу, – сказал я, потеряв терпение. – Ты сошел с ума, если думаешь, что я тебя брошу. Ты со мной сел в том автобусе. Ты меня из трещины вытащил. Я тебя не брошу.

– Кто–то должен вернуться, – сказал Алексей. – Кто–то должен остаться.

– Но зачем? – сказал я.

– Помнишь, ты говорил и писал об образах? – сказал Алексей. – Об образах будущего? Ты прав! Образы влияют на наши поступки, на наш выбор. И будущее становится таким, каким мы его себе представляем. И если боремся, то образ становится объективной реальностью. И об этом тоже говорил Королев. Мы сейчас на распутье. Весь мир сейчас на распутье. «Аполлон» – идиоты. Они снова начали войну. Мы даже с тобой не знаем, что за Земля выйдет из–за Солнца. Может, наша Земля, а может… другая… Оплавленная. Радиацией политая. Может, мы с тобой последние земляне во Вселенной? Вот к чему пришли. Вот чего добились. Но если все–таки Земля уцелела, у нас с тобой есть шанс все изменить.

– Что изменится от твоей смерти?! Что изменится от вранья?! – кричал я. Впервые по–настоящему кричал.

– Образ, – сказал Алексей. – Образ неба. А значит, и образ будущего. Ты же знаешь, прочитал философов, что образ неба менялся. Веками люди жили на Земле, которая центр Вселенной. А потом открыли, что Земля – не центр, что существуют другие миры. Открыли, что миров много. И двинулись дальше. Но если мы с тобой скажем, объявим публично, что Марс мертв - кому нужен такой образ? Мертвый Марс, мертвое небо. Разочарование. Астронавтики больше не будет… Нет, будет, конечно. Но другая астронавтика. Война на орбитах. Война на Луне. Война в мелкой луже. Пока не поубиваем друг друга…

Алексей задохнулся, но справился с собой и продолжил:

– Вот вы все любите склонять, – сказал Алексей, – Сталин, ГУЛАГ, массовое истребление народа, взрыв в Кремле, съезд. Что это такое? Да, это было. Но что это такое? Это тоже образ. И не только мы виноваты в том давнем. Весь мир виноват. Потому что не принял, отринул, отказался нас признать. С запада – Гитлер, с востока – японцы. По–другому раздавили бы! Ты пойми, я не защищаю Сталина, но это исторически обусловлено. Нас ненавидят, нас боятся - такой образ. Сейчас с астронавтикой мы этот образ меняем. Наши люди уже ездят за границу. Советские ученые, советские писатели, советские артисты – желанные гости везде. Каждый стремится прикоснуться к тем, кто летает в космос. Еще немного, и мы станем своими в мире. Нас признают окончательно. Деннис станет президентом… А что будет после нашего возвращения? Мы скажем: Марс мертв, все усилия и жертвы были напрасны. Мы уничтожим образ неба, который создал Циолковский. А с ним уничтожим свой образ…

– Есть еще звезды, – сказал я.

– Через сто лет, – сказал Алексей. – И без нас. Потому что нас сотрут. А если не сотрут, то будет еще хуже. Снова будет Сталин, еще страшнее, чем вы думаете. Космический. Ты хочешь, чтобы ГУЛАГ добрался до звезд?

– Нет, не хочу, – сказал я.

– Поэтому улетай, – сказал Алексей. – А я пойду в «Арес».

– Я тебя не брошу, – сказал я. – Никогда. Только вместе. Жили вместе, летали вместе. Умрем тоже вместе.

– Ну лети же ты! – закричал Алексей.

– Не люблю врать, – сказал я. – Не могу врать. Небо не велит.

– Романтик, неисправимый, улыбчивый, – сказал Алексей.

– А может, наоборот? – сказал я. – Ты полетишь врать, а я останусь?

– На–кась выкуси, – сказал Алексей.

Помолчали. Потом я сказал:

– Ты знаешь, я согласен тобой. Но нужно подумать. Это непростое решение…


ФРАГМЕНТ ВОСЬМОЙ | «Гроза» в зените (сборник) | ФРАГМЕНТ ДЕСЯТЫЙ