home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Войско Донское. Река Мечетка. 26.11.1707.

  Покинув костер, я двинулся в темноту. Шел спокойно, на душе было как-то легко и можно сказать, что безмятежно. Подумаешь, тоже мне проблема. Необходимо прогуляться по ночной степи, найти стаю волков и пообщаться с матерым волчарой. Всего-то. Так я думал в тот момент, и эти мысли нельзя назвать адекватной реакцией четырнадцатилетнего невооруженного мальчишки на опасность. Однако это меня не смущало и ничуть не заботило.

  По сырой и влажной от недавнего дождя степной траве я шел только вперед, никуда не сворачивая. Глаза быстро привыкли к темноте, и я хорошо различал куда иду. С реки задувал прохладный сырой ветер и кожух на мне, от него защищал как-то не очень хорошо, все же конец осени. Ну и ладно, данное неудобство было вполне терпимым. Продолжаю свой путь. Иду-иду, непрерывное движение, и мне кажется, что я топаю как минимум час, и отмахал уже не меньше четырех километров. Но никаких волков я до сих пор не заметил. На миг остановился на месте и заколебался. Идти ли вперед или может быть на месте остаться? Непонятно, но продолжаю свой путь вверх по реке.

  Пролетает, как мне кажется, еще около часа. И приходит понимание того, что, по сути, я топчусь на месте. Вроде бы и иду, а в то же время, продвижения нет. На берегу реки росло приметное кривое деревце, и в свете луны, которая выглянула из-за осенних дождевых туч, я обнаружил, что отошел от него метров на триста, не больше. Как такое возможно, если я все время перемещаюсь вдоль берега? Сбиться с пути просто нереально, но факты на лицо, видимо, я сделал круг и вернулся назад.

  - Ха-ха! - неожиданно для самого себя я громко и нервно рассмеялся, хмыкнул и, не пошел, а побежал вперед.

  Ноги несут меня к цели, туда, где волчья стая выходит на охоту. И пробежав еще около километра, я даже шаги стал считать. От последней остановки, никуда не сворачивая, сделал примерно полторы тысячи шагов. Снова останавливаюсь, оглядываюсь, и вижу все то же самое дерево, но только удалился я от него не на тысячу метров, как предполагалось, а только на сотню. Вот это да! Вот это выкрутасы! И что особенно плохо, непонятно, то ли я с мороком дело имею, то ли у меня в голове кавардак и сознание находится в плену иллюзий.

   "Забавно, - думаю я, - странности, которые можно охарактеризовать, как колдовство, уже начинают происходить. Впрочем, посмотрим, что дальше будет. Вперед!"

  Снова начинаю считать шаги. Раз. Два. Три. Пять. Двадцать. Сто сорок один. Тысяча семьсот. Стоп! Поворот. Луны нет, на время она скрылась за тучами, и ничего не видно. Сажусь на мокрую траву и терпеливо жду лунного света. И когда спустя пару минут призрачный свет снова заливает окрестности, то дерева я не наблюдаю. Ну, и то хорошо, значит, движение пошло и я вырвался из замкнутого круга..

  Я встал и снова начал движение. Опять считаю шаги и, время от времени, осматриваюсь. На пятой тысяче шагов остановился. Устал. До нужного мне места, как говорил Лоскут, три версты, что приблизительно, около пяти километров с лишним. Однако, по моим внутренним ощущениям, я иду уже четыре часа, и проделал путь в пятнадцать километров. Что делать дальше? Опять идти? А вдруг, я уже прошел мимо стаи, или она ушла с моего пути в сторону? Такое, вполне возможно, и буду я как дурак до самого утра бродить по мокрым от дождя травам и искать себе на голову приключений.

  И вновь, в лунном свете я осматриваю окрестные пейзажи. Справа неширокая река Мечетка, которая серебристой кривой ниткой, петляет по низменностям и несет свои воды к более крупному водоему. Ветер стих и вокруг тишина. Чахлый кустарник, растущий на берегу речушки, и редко холмистая степь слева. Костра не видно. Кривого дерева тоже нет. И куда это я прибрел, остается только гадать.

  Вдруг, из кустарника вылетела какая-то птица, видимо, ночной хищник, выискивающий в траве полевого мышонка или суслика. Сердце мое нехорошо екнуло, и бравада, с которой я покидал вечернюю стоянку химородников, куда-то исчезла.

   "Мама моя - женщина, - в голове пронеслась паническая мысль, - и как я на эту хрень подписался, чтоб без оружия в степь к волкам выйти? Не представляю. Блин. Дундук. Наверное, пока еще не поздно, надо поворачивать обратно и искать Лоскута с его воспитанниками".

  Только я решил так поступить, как снова поднялся ветерок, который окатил меня холодом, как мне показалось, очень недобрым таким холодком. И следом, совсем рядом, метрах в ста, второй раз за эту ночь я услышал протяжный и тоскливый волчий вой. Присмотрелся и заметил тень, которая скользнула впереди меня. Оглядываюсь, еще три тени. И все это на фоне луны и шороха травы. Жуть! Моргнув глазами, снова смотрю в темноту и вижу двойные световые точки. Это взгляды волков, и вокруг меня, их никак не меньше пары десятков. Их серые тела это ночные тени, а глаза, предвестники больших неприятностей, которые меня ожидают.

  Страшно? Очень, прямо таки до дрожи в коленках. И что самое гадкое в этой ситуации, это не то, что я вижу опасность, а то, что начинаю чувствовать внутреннее состояние зверей. Надо сказать, это такая гамма, что есть чего страшиться. Гложущий внутренности голод, жажда горячей человеческой крови, солоноватый привкус которой стая уже знала, и желание броситься на безоружного человека, по дурости своей, без огненных стрел и стальных клыков, зашедшего на их территорию. Плюс ко всему, на это накладываются мои внутренние чувства, предчувствие чего-то, не то, чтобы ужасного и злого, а непонятного, и оттого, еще более пугающего. Это, как если бы человек застыл над пропастью, и балансирует на самом ее краешке, еще чуть, малейший сквозняк или даже намек на него, и полетишь вниз.

  Первое мое желание, разумеется, бежать. Но разум говорил, что это будет провокацией для зверей, и как только я проявлю слабость, они бросятся на меня, и разорвут в клочья. И вот, во мне две ипостаси, которые борются за обладание телом.

  Беги! - Кричит душа.

  Стой! - Приказывает разум.

  Победил приказ разума. Я остался на месте, не бросился в бега и постарался успокоиться. Это у меня получилось лишь отчасти. Нервная дрожь во всем теле никуда не делась, но я смог размышлять более здраво. Имею ли я возможность спастись? Да. Шанс имеется. Я стою на берегу реки. И в случае реальной опасности, могу броситься к невысокому обрыву, по правую руку от меня. Двадцать-тридцать метров. Прыжок. Скатиться вниз и уходить по воде. Скорее всего, волки за мной не полезут. Решено. Если положение мое ухудшится, то именно так я и постараюсь выбраться из этой, казалось бы, безвыходной ситуации.

  Итак, я стою и стараюсь не делать резких движений. Чувства зверей по-прежнему ощущаю. Они ждут, что я побегу, и готовы наброситься на меня, но почему-то я остаюсь на месте, и звери не понимают в чем дело. Медленно и неторопливо волки сближаются со мной, тени все ближе, а шорохи все громче. И мой нос уже вполне отчетливо улавливает резкие запахи сырой шерсти, застарелой крови оставшейся на шкуре, и мяса, перегнивающего на клыках волков. Еще секунда-другая, и я попробую сбежать. Но вновь доносится громкий рык вожака. Волки замирают на месте, а затем немного пятятся от меня.

  Продолжаю ждать дальнейшего развития событий и вижу, как ко мне приближается сам вожак стаи, огромное для степного волка существо, по росту выше моего пояса, а по весу, если я правильно определил в лунном свете, около восьмидесяти килограмм. Матерый волчара останавливается от меня метра за четыре, скалит свои мощные клыки и два его глаза-огонька, то желтые, то красные, в зависимости оттого, под каким углом смотреть, следят за мной не отрываясь.

  Резкий прыжок. Зверь бесшумно отрывается от земли, и мгновенно оказывается передо мной.

   "Вот и все, пришел твой конец, Никифор", - думаю я.

  Однако зверь не причиняет мне никакого вреда. Останавливается возле моих ног, ловит мой взгляд, и когда я всматриваюсь в его глаза, то невольно теряю над собой контроль, чувствую слабость в ногах и опускаюсь сначала на колени, а затем, просто ложусь на траву. В этот миг, мне на все плевать, я ничего не хочу и ни к чему не стремлюсь. Спокойствие, более похожее на полную апатию, обволакивает меня, и волк продолжает держать мой взгляд. Веки слипаются и закрываются, но связь между мной и зверем не прерывается, и я понимаю, что упустил время, теперь мне не сбежать, и при этом, кляну себя за глупость и нерешительность. Вожак стаи, видимо, почуял это, его эмоции, на долю секунды соприкасаются с моими, и приходит знание о том, что все будет хорошо.

  Затем, я проваливаюсь в глубокий спокойный сон. Ничто меня не волнует, и я вижу сны, не один, два или даже три, а тысячи снов, о самых разных временах, совершенно неизвестных мне людях, и об их поступках. Мне хорошо и интересно, и это гораздо сильней и интересней любого кинофильма. Один сюжет сменяется другим, и я с нетерпением жду следующего. Приходят какие-то знания, которые тут же забываются, я вижу прекрасных женщин, в которых влюбляюсь и готов искать их хоть на краю света, но следом волной накатываются чуждые мне проблемы, разум отвлекается и забывает о любви. Я вижу войны. Степь. Горы. Леса. Северные моря. Кони и верблюды. Драккары и галеры. Слоны и боевые машины, от баллист и катапульт, до таранов и скорпионов. Луки и арбалеты. Предательство и верность. Храбрость и трусость. Все смешивается в единый коктейль из десятков тысяч ингредиентов, и я, подобно наркоману, впитываю его в себя и хочу еще и еще.

  И опять иллюзии, сон, настолько реальный и красочный, что он кажется явью. Мозг анализирует то, что видит, адаптирует это под мое мировосприятие и обрабатывает информацию. Зря. Потому что все увиденное тут же и забывается. Черт! Как же так! Я хочу запомнить все, что проносится мимо, но не могу. Желаю удержать кусочки сюжетов, но подобно воде сквозь раскрытые пальцы, они утекают от меня. И остается мне только быть простым зрителем, смотреть и забывать, восторгаться поступками людей, переживать сильнейшие эмоции, и снова все забывать.

  Наконец, я проснулся. Как-то резко и неожиданно. Только что, человек в древних доспехах, чем-то похожий на отца, спрыгивал с борта деревянной лодки, брел по воде, выбирался на каменистый берег и мечом рубился с воинами, напоминавших византийских пехотинцев. И вот, все это исчезает, и я открываю глаза. Ярко светит солнце, я лежу на толстой конской попоне, рядом весело потрескивает костер, а вокруг него полукругом сидят Лоскут и его боевики. Они очень серьезны, и на их лицах ни тени улыбки, но меня это как-то и не заботит. Тело очень сильно ломит, спина болит, ног не чую, зрение расфокусированно, а в голове легкий постоянный шум, который не дает ни на чем сосредоточиться.

  Я посмотрел на полковника Лоскута и, еле шевеля губами, спросил:

  - Троян, что со мной?

  - Не разговаривай, - полковник накинул на меня еще одну пропахшую лошадиным потом попону, провел по моему лицу растопыренными пальцами и добавил: - Все потом. Спи!

  Его слова прозвучали как приказ. Веки сразу же налились свинцом, и я снова провалился в сон, но на этот раз самый обычный, без всяких видений.

  В следующий раз я проснулся уже глубокой ночью. Над головой темные облака, костер по-прежнему горит, и возле него только полковник, а Светлояра, Рерика и Ратая не видать. Лошадей наших тоже нет.

  - Пить, - попросил я полковника.

  Лоскут не промедлил, как ждал этой просьбы. Он встал от костра и незамедлительно дал мне напиться из своей изукрашенной хитрыми узорами деревянной баклажки. Жидкость в ней, оказалась настоем из терпких, но приятных трав. Она освежила горло и голову, и после того, как Лоскут отошел к костру, я сел и, прислушавшись к своим внутренним ощущениям, понял, что чувствую себя вполне неплохо. Спина не болит, с головой порядок, ноги на месте, а глаза видят все очень четко и ясно, может быть даже лучше, чем раньше.

  - Что со мной? - повторил я свой вопрос к полковнику.

  - Все в порядке, Никифор. Просто ты немного перенапрягся, - ответил Лоскут.

  - А волк где?

  - А был ли волк? - усмехнулся мой собеседник.

  В голове пронеслось множество мыслей, которые выстроились в четкую логическую цепь и, усмехнувшись в ответ, я сказал:

  - Понятно. А был ли мальчик?

  Разумеется, произведение Максима Горького "Клим Самгин" химородник Троян никогда не читал, но суть моих слов он уловил сразу же и согласно кивнул:

  - Да, то, что с тобой произошло, это игра твоего воображения. Я тебя опоил, и ты все время находился здесь, лежал на попоне и бродил в своих мирах.

  - И стоило ради этого ехать куда-то из Черкасска?

  - Стоило, Никифор. Здесь место особое. И только в таких местах можно увидеть то, что необходимо, а не бред из цветных картинок. Нужно быть готовым к принятию соответствующей информации, и в дороге мы тебя готовили. Ты сильно устал, кормили мы тебя плохо, и все время говорили с тобой на одну и ту же тему. Потом прибыли сюда, ты выпил взвар с особыми травами, и заснул.

  - И долго я находился в этом сне?

  - Пять дней ты гулял сам по себе и видел то, что многие люди называют вещими снами.

  - Вещие, возможно. Вот только волк и его стая, они были так реальны.

  - Так и должно быть.

  - Ну, а картинки из жизни неизвестных мне людей в моей голове, откуда они взялись?

  - Это память крови, Никифор. Ты видел, чувствовал и переживал то же самое, что и твои далекие предки. Кусочки их жизней складывались в осмысленные картины, ты наблюдал за ними и, невольно, усваивал толику их умений и навыков.

  - И что дальше будет?

  Полковник поворошил угли в костре и в глубокой задумчивости сказал:

  - Учить тебя стану, хотя вряд ли ты от меня что-то новое узнаешь.

  - Почему?

  - Ты Никифор силен оказался. Пять дней с предками был, а столько времени с ними провести, мало кто смог. Взять хотя бы меня как пример, так я только тридцать часов спал, а воспитанники мои, те по трое суток выдержали. В общем, чем дольше ты в первый раз спишь, тем больше полезных знаний и навыков получаешь, и я искренне рад, что не ошибся в тебе.

  - А что, подобные сны могут повторяться?

  - Не только могут, но и сами будут входить в твои самые обычные сны, помимо твоей воли. Теперь предки всегда с тобой, а ты с ними. Меж вами неразрывная связь на всю твою жизнь. Ты помнишь о них и живешь по совести, а они помогают тебе, и делятся своими знаниями.

  - Троян, а ведь, я мог и не проснуться.

  - Мог, но это редкость. Мы видели кто ты, но не знали, на что ты можешь быть способен, и если бы старая кровь в тебе не гуляла, то ты просто вздремнул пару часиков, а затем проснулся, ничего не увидев, и не поняв. После этого, пошел бы в степь, поискал придуманную нами волчью стаю, разумеется, не нашел ее и вернулся обратно.

  На этом, разговор угас. Окончательно проснувшийся организм почуял запахи еды, которая хранилась в переметных сумках. Желудок требовательно заурчал, и потребовал еды. Отказать ему не было никаких сил и возможности, и вскоре я налег на копченую колбасу, сало и хлеб. Взвары, которыми меня подпаивали, чтобы я во время сна с голода не помер, вещь, конечно, хорошая, но калорий в напитках немного, а я человек молодой и мне требуется полноценное питание.

  Пока подкреплялся, вернулись боевики Лоскута, которые прогуливали лошадей и объезжали дозором степь. Все было спокойно, ни ногайцев, ни закубанцев, ни наших казаков рядом не наблюдалось. Насытившись, я снова лег спать, вновь накатила усталость, а ранним утром я получил свое второе имя, истинное. Что-то, чему я не нашел объяснения, заставило меня проснуться еще до восхода солнца. Все мои попутчики еще спали, или, что, скорее всего, делали вид, что спят.

  Я встал со своей попоны, скинул сапоги и босой пошел по жухлым и пожелтевшим осенним травам, которые были покрыты холодной росой. И так я шел от нашей стоянки до тех пор, пока солнце не показалось своим краешком над горизонтом.

  - Гой! - подняв вверх руки и вскинув раскрытые ладони к небу, прокричал я. - Здравствуй мир! Меня зовут Лют!

  Молнии в небе не засверкали, и никаких знамений не наблюдалось. Самое обычное осеннее утро. Но я знал, что природа-мать, неотъемлемой частью которой являются все люди и живые существа на планете, услышала меня, и слова мои не просто так пронеслись в воздухе и исчезли, а навсегда остались в ее памяти.

  Вернувшись к стоянке, а это случилось через час после восхода солнца, я застал сборы. Боевики и Лоскут паковали вещи и седлали коней. Цель поездки была достигнута, я стал иным человеком. Больше нас в этом месте ничего не держало, и мы отправились обратно в Черкасск, где меня ждала учеба и еще более интенсивные тренировки в военном деле, чем прежде.


Россия. Белгород. 25.11.1707. | Булавин | Россия. Тамбовские леса. 05.01.1707.