home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Россия. Москва. 25.02.1709.

  В Москву я добирался долго, почти полтора месяца, и моей вины в этом не было. Мои сопровождающие, два гультяя, Кирюша и Софроний, средних лет лихие мужички-оборванцы, исходившие вдоль и поперек всю Россию, вели меня своими проверенными тропами, а как известно, у бродяг они кривые, и оттого долгие. Правда, дошли мы к столице без особых приключений, разумеется, если не считать таковыми то, что Софроний и Кирюша в каждом месте, где мы останавливались, постоянно бухали, одурманивались табачным питьем, дрались и трахали любую доступную женщину в пределах досягаемости их рук. В общем, настоящие гультяи: авантюристы, алкоголики, разбойники и воры, криминальный элемент, живущий по своим, мало кому известным законам и понятиям, и этим они сильно напомнили мне настоящих воров из "реальности Богданова".

  В конечной точке нашего пути, гультяи меня покинули. Свой долг перед Лоскутом они отработали полностью, довели донского казачка, куда ему надо, и теперь они свободны. Мужички растворились в праздничной толпе москвичей, и я остался сам на сам. На кармане три рубля денег, комплект сменной одежды в заплечной сумке, широкий нож-засапожник и бумага, удостоверяющая, что я подьячий сын Никифор Булатов из Саратова, прибыл в столицу учиться. Негусто, но и не мало, так что, побродив по московским улочкам и, посмотрев на столичную житуху, как заправский Штирлиц, я проверился на наличие хвоста и отправился на явочную квартиру, в дом мелкого лавочника Самуила Жукова, который проживал под стенами Старого города.

  Жуков меня уже ждал, видимо, был предупрежден, и только я зашел в его обиталище, как сразу же кинулся ко мне, объявил трем покупателям, что я его любимый племянник, и после этого определил к себе на постой. Опасности я не чуял, все прошло именно так, как должно было пройти. Я узнал, что царь Петр в Москве и, не докладывая лавочнику о цели моего пребывания в столице, стал действовать.

  Свою работу я начал с разведки места, где проживал объект, то есть с Преображенского дворца. Потратил на это дело целых три дня и пришел к выводу, что убить государя всероссийского не проблема. Сам дворец это комплекс зданий и многочисленных хозяйственных построек. Охрана из гвардейцев вся на виду, и хотя имеются тайные агенты, без них никуда, толку от этих людей немного, так как они постоянно меняются и обстановку контролируют очень плохо. Во дворец постоянно приезжают и приходят самые разные люди: гости, гонцы, снабженцы, модистки, поставщики товаров, работники, ассенизаторы выгребных ям, и слуги вельмож, которые числятся личными гостями императора всероссийского. В общем, полнейший бардак, имеется около двадцати входов на территорию, и постоянно охраняются только двенадцать. Вот и получается, что приходи кто хочешь и делай, что желаешь.

  Однако не все так радужно и есть пара маленьких проблем. Если исполнить Петра, то будет очень сложно уйти, система оповещения во дворце отлажена хорошо, и охранники дремать не станут, перекроют выходы и станут хватать всех без разбора. Снайперской винтовки у меня нет, пистолеты могут заметить, и если работать ножом, то только в спальне, а там годовалый ребенок, княжна Анна, и императрица, а для меня присутствие женщин и детей, своего рода останавливающий барьер, мешающий совершить убийство.

  Ладно, пусть пока будет так, пара вариантов насчет Преображенского дворца сложилась и, временно, я переключил свое внимание на наследника престола царевича Алексея Петровича, который засел в Коломенском и не отсвечивал. Задача убрать царевича передо мной не ставилась, но пару раз его навещал царь, и сопровождали его не более десяти человек. Поэтому я решил посмотреть и на это место. Заодно и на самого наследника престола взглянуть.

  Пройти в Коломенское оказалось очень просто. Каждый день из Москвы к царевичу на поклон стекалось от ста до двухсот человек. Как мне объяснили нищие, поначалу люди заступничества от чиновничьего произвола искали. Но таких быстро переловили крепкие ребята из ведомства Ромодановского, и теперь к царевичу только убогие ходят, благо, человек он не жадный и не злобливый, велел кормить страждущих побирушек, а бывает, что и денежку раздает. И вот, обрядившись в вонючие обноски, которые Самуил Жуков использовал как подстилку для своего сторожевого пса, я присоединился к одной такой группе несчастных и обездоленных людей, половина из которых была натуральными симулянтами, и добрел до Коломенского. Посидел вместе с нищими под воротами дворца, вокруг походил, похлебал дармовой вонючей баланды из проса и соленой рыбы, словил мелкую денежку из рук царевича, получил пинка от местного холопа, который эту монетку у меня отобрал, и рассмотрел все, что мне было интересно.

  Нормально сходил и что касаемо Алексея Петровича, то этот нескладный и, можно сказать, что некрасивый молодой человек, произвел на меня двойственное впечатление. По виду, лопух и крайне нерешительный человек, которым может помыкать каждый наглец. Весь день, что я провел во дворце, с печальным выражением страдальца он бродил двору и не знал, чем бы ему себя занять. Совершенно никчемный и неприспособленный к реальной жизни парень. Это с одной стороны, а с другой, я смог поймать его взгляд, и глаза у него были очень умные и пытливые, так что потенциал у царевича имеется, и если он не сломается, то может стать вполне приличным правителем. Так вот.

  Ночью вернулся в Москву, нарисовал приблизительный план по Коломенскому дворцу и пришел к выводу, что это идеальное место для выполнения моей задачи. Однако же, когда там появится Петр Алексеевич неизвестно, из своего логова он выбирается не часто, планами своих передвижений со мной не делится, а выхода на агентуру Лоскута у меня нет. И так крутил ситуацию, и эдак, и пришел к выводу, что основных вариантов остается только два. Первый, пробраться на одно из многочисленных празднований в Преображенском дворце, и отработать гражданина Романова в самом конце, когда все гости, и сам хозяин земли русской будут находиться в сильном подпитии, среди русской элиты на данный момент это стандартная практика. Как говорится, кто трезвый, тот не уважает своего самодержца, затаил на него зло и трезвостью проявляет к нему не уважение. Второй вариант, устроиться на работу в Коломенском, и ждать удобного момента.

  В итоге, выбрал вариант номер один. Привел себя в порядок, прикупил одежду как у царских лакеев, нелепые панталоны, башмаки, ливрею и серую рубаху, а помимо этого взял несколько уроков о том, как быть хорошим слугой. Затем стал крутиться возле императорского жилища, а сегодня, как только заметил, что намечается очередной сабантуй, начал действовать.

  В наглую и никого не опасаясь, через служебный вход со стороны хозяйственного двора, ничем не отличаясь от местных слуг, я проник на охраняемую территорию. И что поразительно, сделал это так легко и непринужденно, что сам своей наглости удивился и на мгновение заколебался. Но, увидев, что во дворце полная неразбериха со слугами и нет общего руководства их действиями, понял, что поступаю правильно. Понятно, что долго здесь не пробегаешь, рано или поздно, но разберутся, кто я таков есть. Однако в праздничный вечер, когда к работе привлечены все лакеи и обслуживающий персонал, в количестве более трехсот человек, если излишне не нервничать и не теряться, все должно пройти гладко. И я оказался прав. Ни один человек не поинтересовался, кто я такой и зачем здесь нахожусь. И только один из старых дворцовых служителей проворчал, что вот, подпускают к обслуживанию господ и самого царя, гостевых и наемных слуг, а они ничего не умеют.

  Мой план был прост, потянуть время до окончания празднества и отработать царя ножом. И поначалу, все шло как нельзя лучше. По приказу одного из поваров и ключника я носился по всему дворцу, и так в нем за пару часов освоился, что знал, кого и как из слуг зовут, а позже пристроился в команду, которая занималась розливом вина по фужерам венецианского стекла, между прочим, не напряжная и весьма почетная работенка. Празднество во дворце шло своим чередом, кругом суета, и по помещениям разносится музыка из основного зала, где танцует молодая знать, а старая наблюдает за ними и решает свои вопросы.

  Я продолжаю свою работу, протираю фужеры, вскрываю бутылки и передаю их на стол, где слуги наполняют емкости и ставят их на подносы. И тут к нам забегает взъерошенный ключник Николай Спиридонович Федоскин, пожилой человек с красным лицом и в помятой ливрее. За собой он тянет одного из разносчиков, молодого симпатичного паренька, примерно моих лет, который еле стоит на ногах.

  Федоскин прикрывает дверь в комнату и кулаком бьет слугу в челюсть. От мощного удара тот падает на грязный и забрызганный вином пол, а ключник, стоя над провинившимся парнем, со злостью бросает только одно слово:

  - Скотина!

  - В чем дело, Спиридоныч? - спрашивает его кто-то из слуг.

  - Да, видишь, - ключник поворачивается к нам. - Поставил Семку напитки разносить, а он, паршивец такой, три бокала крепкого фряжского вина натощак выпил и теперь к делу не годен. Людей не хватает, и кого на поднос поставить, ума не приложу.

  - А новенького приставь.

  Слуга кивает на меня, а Федоскин, заметив, что ливрея на мне чистая, я аккуратно подстрижен и не урод, говорит:

  - Ничего, пригож паренек. На поднос пойдет. Ты, кстати, чей человек?

  - Холоп светлейшего генерала Шереметева, Никишка, его личный слуга, - не задумываясь, отвечаю я. - Прибыл со своим господином на празднество и отправлен на кухню.

  - Ну, это хорошо, - кивает ключник. - Как напитки разносить нужно, знаешь?

  - Да, Николай Спиридонович.

  - Вот и хорошо. Бери поднос и на место Семки становись.

  - Слушаюсь.

  Спустя десять минут, причесанный и почищенный щеткой, с подносом в правой руке, я перемещался по залу, видел множество знаменитых личностей своего времени и стал свидетелем того, как царевич Алексей показал свой норов и обозвал светлейшего князя Меншикова пирожником и холопом. Молодец, царевич, не ошибся я в нем, имеется у него потенциал, чтобы человеком стать.

  Весь зал во время этого конфликта замер, и я, подобно всем слугам, тоже. Застыл рядом с месторасположением императора Петра, человека, которого я был готов убить, наблюдал за его реакцией, и даже, находился рядом, когда он снял с моего подноса бокал с вином. Затем пришлось уйти на кухню за новой порцией напитков, и про то, что у государя случился апоплексический удар, я узнал только когда возвращался обратно.

  Цель ускользнула от меня, и теперь она находится под усиленной охраной и присмотром нескольких человек, к Петру не пройти. Что делать? Надо уходить и, затесавшись среди гостей и их слуг, которые покидали дворец, я направился во двор. Однако на основных выходах уже стояли двойные караулы и тайные агенты. Кинулся к черному ходу, но и здесь все перекрыто.

  Свободным оставался только путь через сад, но когда я туда направился, меня окликнул ключник Федоскин:

  - Эй, Никишка. Своего хозяина потерял?

  - Точно так, Николай Спиридонович. Ни его, ни остальных слуг не вижу.

  - Они в левом крыле, в гостевых покоях, третья большая спальня по коридору справа. Государь, вот беда-то, какая, благодетель наш, приболел, так хозяин твой у нас ночевать останется.

  - Все понял, Спиридоныч.

  Я кивнул ключнику, развернулся к нему спиной и, чувствуя его взгляд, который провожал меня, спокойно направился в левое крыло.

  Основной коридор ответвлений до самого конца не имеет, и иначе, чем через окно одной из комнат, эту часть дворца не покинешь. Пришлось идти до упора и, приготовив пару фраз о том, что заблудился, я вошел в отведенное для генерала Шереметева помещение. На мое счастье здесь никого не было, и я направился к окну, которое, вот же удача, выходило в сад. И только я приготовился к тому, чтобы его открыть и слинять, как услышал, что в комнату входят люди. Не долго думая, нырнул под широкую кровать, и затаился.

  В спальне появились двое, и один человек спросил другого:

  - Борис Петрович, мы здесь одни?

  - Да, Федор Юрьевич, - ответил второй, - одни. Слуги на конюшне, карету мою чистят, совсем обленились, дармоеды.

  - Раз так, то давай говорить прямо и без обиняков, ты меня давно знаешь, и мы с тобой через многое вместе прошли. Ты со мной?

  - Разумеется. Меншиков, холопская морда, слишком многое себе позволяет, ворье. Мне с ним не по пути. Да и шлюху, которая мою постель согревала, на престоле российском я видеть не желаю. Надо законного наследника, Алексея Петровича, на трон сажать.

  - Я тоже так считаю, и потому вместе держаться станем. Только Алексашка, пес поганый, уже опередил нас. Мои люди с дворцовых караулов сняты и в казарме сидят, а гвардейцы все за него стоят. Завтра в полдень будем решать, кто следующим государем всероссийским станет, а наших сторонников, наверняка, во дворец не вызовут. Мы можем проиграть.

  - И что делать?

  - Я верных и ловких людей в город послал, к местоблюстителю патриаршего престола Стефану Яворскому. Надеюсь, что они пройдут, митрополит не растеряется и все в нашу пользу сладится.

  - А если нет?

  - Тогда придется признать власть Екатерины и Меншикова. За них Брюс, Головкин, сенаторы и чиновники, гвардейцы и драгунские полки, которые за городом стоят. Твоя армия сейчас к Туле шагает, а у меня надежа только на свой Приказ, на церковь и на московских людей. Удастся горожан поднять, мы выиграем, а нет, то Алексей скоропостижно скончается, от горя по любимому батюшке.

  - Ой, Господи, что на Руси Святой творится. Хотел от мирской суеты уйти и в монахи постричься, а все никак, то покойный Петр Алексеевич не отпускал, то заботы. Будем надеяться на божий промысел и помощь Господа нашего, а более ничего и не остается. Пойдем к ложу императора?

  - Да, надо уважить покойного.

  Люди покинули помещение, и я понял, чей разговор только что слышал. Первый, это князь Ромодановский, кровавый пес Петра Первого. Второй, сам временный хозяин спальни, Борис Петрович Шереметев, талантливый полководец Северной войны, который ценил и берег жизни своих солдат, и при дворе был сторонником "русской партии", ратующей за продуманные реформы и более осмысленный подход ко всем ввозимым с запада новшествам.

  О чем они говорили, мне тоже ясно и, волей случая, я стал свидетелем исторического события. Итак, император умер, да здравствует император или императрица. Сейчас начинается борьба за власть, и начальник Преображенского Приказа с Шереметевым стоят за царевича Алексея, который станет им в рот заглядывать и прислушиваться к их мнению. Их оппоненты, новоявленная и сильно напуганная императрица Екатерина, обнаглевший и решительный Меншиков, хитрый канцлер Головкин и прочие "птенцы гнезда Петрова", в большинстве своем стая шакалов, присосавшихся к кормушке и хапающая все, что плохо лежит. Пока, законный наследник престола в проигрыше. Наверное, сидит сейчас в Коломенском, молится и своего отца поминает, а его сторонники облажались и надеются на счастливый случай.

  И что в этой ситуации делать мне и надо ли вообще, хоть что-то делать? Моя цель достигнута, император мертв. Я не стал цареубийцей и, наверное, это к лучшему. Однако Меншиков может прорваться к власти, и он, скорее всего, продолжит войну, Сначала своих противников задавит, а потом на нас попрет. Значит, надо продолжить свою миссию?

  Подумал и решил, что да, придется остаться в Москве. Но что конкретно можно сделать? Меншикова и его сторонников не убьешь, они сами по себе неплохие рубаки, их много, они настороже и окружены охраной. Можно предупредить Яворского, но это такой тип, что даже если я к нему пробьюсь, то без тайного знака он мне не поверит, и прикажет подвесить лжегонца от Ромодановского на дыбу. Остается только вариант с царевичем, тем более я знаю, как к нему проникнуть, а впереди еще почти вся ночь. Решено, помогу Алексею Петровичу, по крайней мере, попробую, и только после этого отправлюсь домой.

  Я выполз из-под кровати, открыл окно и, как был, в ливрее и туфлях, выбрался в безлюдный сад. Огляделся. Никого не видно, и на столицу опустилась ранняя зимняя ночь. Ну, прости-прощай, дворец Преображенский. Я бросился к трехметровому каменному забору. Прыжок. Цепляюсь за верх, и переваливаюсь за стену. Сейчас к Старому городу, в лавку Самуила Жукова, там переоденусь, выберусь из Москвы и в Коломенское. Если будет за мной удача, то к утру все свои дела улажу, а там видно будет. Бегом!


Россия. Москва. 25.02.1709. | Булавин | Россия. Коломенское. 26.02.1709.