home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Россия. Москва. 30.06.1709.

  В это утро, как обычно, молодой государь Российской империи Алексей Второй расположился в кабинете своего покойного батюшки в Преображенском дворце и, глядя на заваленный бумагами стол, на некоторое время впал в ступор, так как просто не знал, за что взяться в первую очередь. Отчеты. Доклады. Челобитные. Жалобы. Прожекты. Доносы. Письма. Стопки бумаг, каждая важна, и требует его личного внимания или подписи с резолюцией, а он не может разорваться на части. Конечно, помощников хватает, "птенцы гнезда Петрова", в большинстве своем, все еще в строю, но на многих из них положиться нельзя, и пока нет им замены, только жесткий контроль со стороны императора дает гарантию того, что дело будет сделано именно так, как он приказал.

   "Надо что-то менять", - подумал Алексей и вспомнил, как его батюшка планировал создать Сенат, который бы и взял на себя управление государством. Сделать этого он не успел, но прожект сохранился.

   "Решено, необходимо облегчить себе жизнь", - решил император и, зарывшись в кипы бумаг, вскоре обнаружил папку с черновым вариантом указа о власти и ответственности Сената. Он просмотрел этот серьезный документ, на десяти листах расписывающий деятельность будущего управленческого аппарата, сделал несколько исправлений, и пробежал глазами по списку будущих сенаторов. Девять человек: князь Петр Голицын, граф Мусин-Пушкин, Стрешнев, князь Михаил Долгорукий, генерал Самарин, Племянников, князь Григорий Волконский, Опухтин и Мельницкий. Обер-секретарем должен был стать Анисим Щукин. Кандидатуры вполне предсказуемые, влиятельные люди империи, не самые большие фигуры, а крепкие середнячки.

  Перо опускается в чернильницу, затем на мгновение замирает над бумагой, делает быстрый росчерк, и размашистая роспись императора появляется под очередным указом. Отлично, сегодня же секретари составят чистовой вариант, а уже завтра указ будет доведен до сведения всей дворянской верхушки Российской империи, как неоспоримая воля помазанника божьего.

  Следующая важная бумага. Доходы государственной казны за 1708 год по губерниям. Всего, в империи числилось восемь губерний: Московская, Санкт-Петербургская, Киевская, Смоленская, Архангельская, Казанская, Азовская и Сибирская. Новое территориальное разграничение империи было один из последних указов прежнего государя, который был уверен в том, что он сможет вернуть под свою власть Украину, Дон и Поволжье. Однако не сложилось. Петр Алексеевич скоропостижно скончался, и его дела принял сын, который раньше никак не мог понять, куда уходят все доходы такой огромной страны как Россия. Но теперь все становилось на свои места.

  Доход со всех губерний, не смотря на войну и воровство, составил три миллиона сто тысяч рублей. Армия съела миллион триста тысяч. Флот четыреста тысяч. Расходы на послов составили сто пятьдесят тысяч. На артиллерию и припасы израсходовано двести двадцать тысяч. Рекрутам тридцать тысяч. На производство оружия девяносто тысяч. Гарнизонам разных городов без малого миллион. Содержание двора и царские растраты (выкуп военнопленных, подарки иностранцам и своим дворянам, пожертвования духовенству и прочее) еще семьсот тысяч. В итоге расход составил три миллиона девятьсот тысяч рублей. Разница была покрыта за счет запасов казны, но как ни посмотри, война со шведами и восстание на юге душили экономику государства, и теперь, когда в России относительное спокойствие, чтобы выйти из тяжелого положения, необходимо предпринять ряд неотложных действий и оптимизировать затраты.

  Первым делом следовало сократить армию. Двести тысяч солдат слишком много, на оборону границ и ста тысяч с избытком хватит, тем более что имеются многочисленные вспомогательные войска из башкир, татар и других инородцев. Затем придется сократить расходы на послов, незачем подкупать европейцев и турок, если Россия от них почти отрезана. Далее флот. Азовский будет догнивать, хоть и жаль его, но он бесполезен, а на Балтике требуется небольшая эскадра, так что расход на морское дело сократится как минимум вдвое. Затраты на рекрутов и на гарнизоны тоже снизятся, а вот производство оружия, наоборот, будет увеличено. Ну, и последняя статья, двор и царские расходы. Хочется или нет, а здесь тоже необходимо ужаться, но ненамного, так как у императора Алексея, который запомнил слова ведуна Никифора Булавина о том, что необходимо продвигаться на восток, а не на запад, были слишком большие планы.

  Долго Алексей Петрович думал над речами молодого казака, и пришел к выводу, что он прав. Что запад? Все давным-давно поделено и много государств, которые по силе не уступают России, а порой, и превосходят ее. Другое дело Сибирь, где людей проживает немало: кыргызы, татары, оройхоны, ненцы, тунгусы, эскимосы, эвенки, нганасаны, селькупы, кеты, долганы и многие другие. Однако по технологическому развитию они от России отстают безнадежно и поэтому будут вынуждены стать ее данниками. И продвинуться вглубь племенных территорий не так уж и сложно, хотя для этого все же придется приложить немалые усилия. Сначала, как водится, будет проведена разведка дорог и описание диких народов, работа для первопроходцев, а далее все по накатанной и отработанной схеме, строительство крепких острожных городков и дорог, появление солдат, а за ними и переселенцы подоспеют.

  - Ваше Величество, прибыл князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский.

  В кабинете появился секретарь, капитан гвардии Филиппов, которого император приблизил к себе после поездки в Козлов.

  - Хорошо.

  Князь-кесарь появился в Преображенском дворце как всегда без предупреждения и, пользуясь своей привилегией, направился на прием к государю без доклада. Алексей кивнул подбородком, отпустил секретаря, выпрямил спину и принял деловой вид. Прошло несколько секунд, и Ромодановский появился в его кабинете.

  Начальника Преображенского Приказа немного покачивало, и было заметно, что он недавно выпивал. Однако на работоспособности Федора Юрьевича это почти никогда не сказывалось, рассуждения его были здравыми, и лишнего он себе старался не позволять. Поэтому, мог пить в любое время дня и ночи, и при покойном Петре Алексеевиче, и при ныне здравствующем Алексее Петровиче.

   "Ужасный человек", - подумал император. Внутренне Алексея всего передернуло. Но волнения он не показал, так как уже привык к своему высокому положению, которое просто обязывало его быть сдержанным, и Ромодановского он встретил радушно:

  - Здравствуй Федор Юрьевич. С чем пожаловал?

  - Здрав будь, государь, - князь слегка поклонился и, присев за стол, доложился: - Окончил дело Меншикова.

  - Наконец-то. Сколько всего у него изъято?

  - Про деревеньки и людишек разговор уже был, а вот золото и серебро придерживали до подведения общего итога. Вышло четыре миллиона. Алексашка, подлец, хотел два миллиона рублей в Англию отправить, для начала, так сказать, но не успел, вовремя мы его за жабры взяли.

  - Это хорошо, что не успел. Деньги передашь в казну, мы ими со шведами расплатимся.

  - Будет сделано.

  - В Сибирь своих людей послал?

  - Да. Ответ получим только через пару месяцев, но думаю, государь, что твой источник прав, и князь Гагарин, наверняка, воровать станет. Кого думаешь на его место посадить?

  - Пока не решил, и склоняюсь к тому, чтобы князя на месте оставить.

  - Простишь злой умысел?

  - Конфискую все, что он украдет, и приставлю к нему верных людей.

  - Можно, но у меня лишних преображенцев мало.

  - Вот и займись этим делом, расширь штаты и найди таких людей, которые бы были верны только Отечеству.

  - Попробую. Но только где же их взять, верных и честных?

  - Например, в войсках. До конца года армия будет сокращена вдвое, а это большое количество офицеров, которых придется пристроить к делу, так неужели сотню патриотов не найдем.

  - Верно, государь, и если прикажешь, то так и сделаю. Но этим не мне надо заниматься, а твоим секретарям, и так, чтобы я про это поменьше знал.

  - В таком случае получается, что этим я выкажу тебе свое недоверие...

  - Я не обижусь, - князь огладил рукой свои тонкие черные усы, и добавил: - Покойный Петр Алексеевич, царствие ему небесное, давно хотел по настоящему тайную службу создать, но все время на потом откладывал, так может быть у тебя это получится. Нельзя все яйца в одну корзину складывать, и хотя я тебе верен, даже такому как мне, псу верному, не надо полностью доверяться. Для любого государя это закон.

  - Благодарю за урок, Федор Юрьевич.

  Князь-кесарь ушел, а император еще долго не мог вернуться к работе, так как мысли его постоянно перескакивали с одного на другое.

  - Да, прав князь Федор, надо быть осторожней, и всех под присмотром держать.

  Прошептав это, Алексей вздохнул, и подтянул к себе слезливое письмо от саксонского короля Августа, который призывал императора разорвать договор со шведами и ударить им в спину, тем самым, отвлекая Карла от его несчастного королевства.

   "Шиш тебе, а не русских солдат. Сам первый с Карлом мир подписал, а теперь плачешься. Предатель!" - Подумал Алексей и сосредоточился на другом письме. Дел было непомерно много, бумаг не убывало, и жалеть бедолагу Августа было некогда.

Войско Донское. Черкасск. 05.07.1709.

  После подписания мирного договора с Россией казацкие армии вернулись на Дон и очень быстро самораспустились. Бывшие беглые крестьяне, бурлаки и рядовые казаки получили расчет по денежному содержанию из войсковой казны, и были таковы. Только вечером под Черкасском крепкая армия в десять тысяч воинов стояла, а утром от нее остается пять-шесть сотен человек, которые еще не навоевались, полковые знамена, некоторые командиры и сам командарм.

  В итоге, у моего отца Кондратия Булавина, войскового атамана, по окончании войны, осталась только Первая армия Григория Банникова, это десять пятисотенных конных полков, Первый Волжский стрелковый полк Павлова, две тысячи казаков из разных частей и соединений, и три отдельные сотни (атаманский конвой, сотня Судьи Чести Игната Некрасова и силовая разведка Донской Тайной Канцелярии). Слишком большая сила под рукой, которую в мирное время кормить тяжело, а распустить жалко, ибо заново ее собрать трудно. Значит, необходимо эту силу использовать и что для нас хорошо, враг имеется, так как неделю назад всеобщий войсковой сход постановил поддержать Астраханскую республику и объявить зарвавшимся персам войну.

  Борьба за Каспий должна была случиться в любом случае, и пусть она сейчас произойдет, когда мы сильны, а Персия, наоборот, на ладан дышит, и вскоре совсем зачахнет. Почему Персия слаба? Резонный вопрос, на который я могу ответить, опираясь на знания Боданова и рассуждения умных людей, которые выступили перед казаками на сходе.

  В данный момент этим государством управляет бездарный и слабохарактерный шах Солтан Хусейн Первый, который ничего не решает сам, и во всем полагается на духовенство и близкую родню. Всеми делами заправляют наместники провинций, мелкие ханы и муллы. И на 1709-й год Персия это колосс на глиняных ногах, который пока еще стоит, но вскоре рухнет. Уже в этом году афганское племя Гильзаи сможет добиться для себя независимости, а лет через шесть выжжет треть этой империи, а после них, только ленивый из соседей не постарается оторвать от нее кусок. Теперь, благодаря изменениям в истории, роль гильзаев возьмут на себя казаки и астраханцы, и когда настанет срок, наши полки пожалуют в гости к любителям пограбить заморских купцов. А что будет дальше, я уже сейчас вижу как наяву. Морские казачьи и астраханские флотилии атакуют все приморские персидские города от Дербента до Сари, и притянем мы домой столько хабара, что нам хватит на все, и на экономический рывок вперед, и на обустройство нашей жизни. Однако до самой войны время пока имеется, не все еще к ней готово. Астраханцы строят корабли и в дополнение к бывшему солдатскому полку Бернера, формируют еще один, а сбор всех, кто желает принять участие в походе, назначен только на середину августа месяца.

  В связи с этим, передо мной опять возник вопрос, а что, собственно, дальше делать? Вроде бы все ясно, но жизнь идет, одно событие следует за другим и приходится принимать новые решения. Каким путем пойти и чем заняться? Время в запасе имелось, меня никто не подгонял и, откроив свободный денек, я заседлал верного жеребчика, выехал в степь, и начал размышлять о своих дальнейших задачах.

  Для начала, надо в себе разобраться и свои возможности прикинуть. Первоначальная цель, изменение исторического процесса, будь он неладен, достигнута, и надо сказать, что моя заслуга в этом была не очень велика. Теперь, наступил долгожданный мир, и Войско Донское налаживает свою жизнь. И что я имею в активе?

  Во-первых, родство с войсковым атаманом и многими старожилыми казаками, это само собой. Во вторых, уважение некоторых донцов, бурлаков и запорожцев из армии Беловода, которые помнят меня по службе в Третьей армии. В третьих, за мной пятеро подчиненных, каждый из которых, не смотря на свою молодость, по воинскому мастерству не уступит взрослому казачине. В четвертых, я приписан к Донской Тайной Канцелярии, авторитет которой растет с каждым днем. И в четвертых, у меня имеются таланты химородника.

  Это основные мои плюсы. Но и в минуса многое записать можно.

  Серьезных денег у меня по-прежнему, как не было, так и нет. Возраст юношеский, и всерьез меня принимают пока не все. Опять же, к этому можно добавить то, что от меня отец отдаляется. Вроде бы все как всегда, но я понимаю, что он хочет о чем-то со мной поговорить, и по какой-то причине не решается это сделать. Знаю, что ситуацию надо выводить из тупика, однако все так складывается, один к одному, что на это не находится времени. У бати должность такая, что весь в суете, да и мне некогда было, то война, то в Москву пробирался, а затем возвращался обратно, то подготовка к миру.

  Ладно, плюсы и минусы прикинул и возвращаюсь к основной теме. Что делать дальше? Вопрос занятный, так как вариантов превеликое множество, но основных только два.

  Самый логичный ход, остаться в Черкассе, и помогать отцу с Лоскутом в их делах. Попутно с этим, хорошо бы наладить более плотные и тесные контакты с нашим промышленником и олигархом Ильей Григорьевичем Зерщиковым. Он все же нашел золото на реках Керчик и Бургуста, с тех пор сильно меня зауважал, и пока железо горячо, надо его ковать. Задвинуть Илье Григорьевичу несколько идей насчет изобретений, а уж он-то сразу сообразит, что к чему, и выгоду свою не упустит. Ну, и помимо этого, рано или поздно, но придется съездить в Часов Яр и поискать амулет с душой древнего хана Кара-Чурина Тюрка. Зачем он мне, пока не знаю, но сны вещие просто так не снятся, значит, древний артефакт все равно требуется найти.

  Все это случится, если я останусь на месте, а это не факт, поскольку есть второй основной вариант.

  Торговля и промышленность, дела, само собой, хорошие, и близость к войсковой избе многие дивиденды сулит. Но я нахожусь на казацкой земле и сам казак, а потому знаю, что на Дону воинская доблесть и удача всегда ценятся выше, чем способности управленца, по крайней мере, среди основного электората, который и выбирает атаманов. Вот и получается, что если мне и моим ватажникам сходить на Персию, то это очень хороший задел на будущее, ведь не век же мне в подручных у Кондрата и Трояна ходить.

  Два часа я гулял по степи и, в конце концов, так и не определившись, чем же мне себя занять и к чему приложить свои силы, вернулся в Черкасск, который продолжал активно перестраиваться. Во дворе Лоскута почистил коня, поставил его под летний навес, и тут ко мне ватажники подходят, все пятеро. Я вижу, что намечается серьезный разговор и чую их напряжение. Парни волнуются, а я, уже понимая, что они хотят сказать, нет. Поэтому присаживаюсь на свежескошенную рано утром в лимане свежую траву, которую работники для лошадей привезли, и спрашиваю:

  - О чем разговор будет, други?

  Ватажники расселись полукругом, и вперед выступил Иван Черкес. Он оглянулся на своих товарищей и сказал:

  - Никифор, ты наш командир, и все решаешь сам, но есть вопрос и мы хотим получить на него ответ.

  - Говори.

  - Скоро казаки на Астрахань двинутся и нам надо знать, идем мы в поход или здесь остаемся?

  Посмотрел я на парней и подумал о том, что наши мысли движутся в одном направлении. Судя по выражению лиц, ватажники хотят сходить в Персию, и если я им скажу, что мы в поход не идем, они останутся со мной, и возражений не последует, но все равно будут думать о далеких сказочных странах, где текут молочные реки, а золото как булыжники под ногами валяется.

  - Что подвигов захотелось? - спросил я Черкеса. - Не навоевались еще?

  - Так ведь, одно дело с православными резаться, которые нам свои, а другое дело басурман бить.

  Еще раз, оглядев ватажников, я принял окончательное решение и сказал:

  - Тогда вот вам мое слово - мы идем на юг.

  Парни заулыбались, и тут раздался голос отца, который неожиданно вышел из-за летнего навеса и появился рядом с нами:

  - Куда это ты собрался!?

  Тон, каким это было сказано, говорил о тот, что батя в ярости, и я не понимал почему.

  Вскочив с травы, я посмотрел на него. Кондрат стоял, чуть набычившись, лицо красное и гневное, а глаза спокойные. Так, чтобы никто не видел, он подмигнул мне и, посмотрев ему за спину, я увидел полковника Лоскута и нескольких донских старшин, которые мечтали о возвращение к старым законам, Казанкин, Соколов, Юдушкин и Турченин, знакомые все лица.

   "Ясно, батя и Троян что-то задумали, а я в их задумку как игровой элемент вошел. Ну, хорошо, пойду на поводу у старших".

  - Батька, мы в поход на Персию собрались, на море Хвалынское пойдем, шарпальничать станем и с басурманами драться.

  - Мал еще против персов ходить. Молоко на губах пока не обсохло. Дома останешься.

  - А вот и нет, - увидев в глазах отца молчаливое одобрение, не согласился я. - Первая кровь на мне есть, так что могу и сам пойти.

  - Ах, так! Да я тебя!

  Кондрат вынул нагайку, которая у него была приторочена за кушаком со стороны спины, и попытался меня ударить. Но я отскочил в сторону, а к нему подскочил Лоскут, который на показ закричал:

  - Успокойся атаман! Ну, неслух сын, так все мы такими были.

  - Ладно, - бросил батя и, спрятав нагайку обратно за кушак, повернулся к старшинам, которые очень внимательно смотрели за всем происходящим, и кивнул им в сторону ворот: - Пошли атаманы-молодцы, обговорим дела наши.

  Войсковой атаман и старожилы покинули двор, мои парни отошли в сторону, и я спросил Лоскута:

  - Троян, что это было?

  - Война с Россией окончилась, и теперь старшины в атамане слабость ищут. Вот мы и решили тебя на первый план выставить. Показать раздор между отцом и сыном, и этим самым отвлечь их на время.

  - А откуда знали, что все так сложится?

  - Ватажники твои уже третий день про поход рассуждают, и подтолкнуть их на то, чтобы они именно сегодня к тебе с этим вопросом подошли, было проще простого.

  - Понятно. А про то, что я в Черкасск въехал, караул доложил?

  - Верно.

  - Могли бы, и предупредить.

  - А чего предупреждать? И так все хорошо сложилось.

  - И что теперь?

  Лоскут посмотрел по сторонам, ухмыльнулся и сказал:

  - Теперь, Лют, для многих людей ты становишься интересен, и тебе начнут предлагать помощь людьми и деньгами. Переизбрать такого авторитетного атамана как Кондрат, это дело не на один год, а старшины уже вперед смотрят и загадывают о том, кто следующим власть перехватит. Но пока они думают и гадают, что и как лучше сделать, да сторонников набирают, мы их сами прижмем.

  - Через три дня у сестры свадьба, а я с батей в ссоре. Нехорошо.

  - Не страшно. На свадьбе отгуляете без криков, но общаться будете как можно меньше, и для гостей, среди которых и старшины присутствовать будут, это верный знак ваших с Кондратом внутрисемейных дрязг.

  - Ну, вы и интриганы.

  - А по другому никак.

  - Так что мне теперь, в поход идти или нет?

  - Конечно, иди. Только не с войском, а сам по себе. Собирай вольную ватагу и направляйся вниз по Волге к Астрахани, а там как захочешь. Для всех казаков ты вожак случайных гультяев, а на деле у тебя в отряде будут те люди, кто Кондрату свою преданность делами, а не словами, доказал. Оружие, одежду и припасы закупишь на деньги старшин, самому тратиться не придется, а когда вернешься, то отдавать долги будет уже некому.

  - Так уж и некому?

  - Точно тебе говорю, за полгода так все устроим, что они сами, кто куда, как крысы разбегутся. Мы сейчас в силе, но наглеть не станем, а все по закону сделаем.

  - А корабль и команда? Если с армией идти, там астраханцы, мореходы опытные, а самому, то сложностей много. Или мне в другую вольную ватагу входить придется?

  - Вот же дотошный. Будет у тебя корабль, не переживай, и команда знатная подберется. Один из московских купцов в Царицыне большую расшиву продавал, и мои люди ее вместе с командой выкупили.

  - Заманчиво все это, и не спроста. В чем подвох?

  Лоскут сделал непонимающее лицо и развел руки.

  - Никакого подвоха. Твой отец себе смену растит. Сам он тебе напрямую помогать не станет, казаки этого не поймут. Но помочь хочет, и делает что может.

  - Тогда получается, что мне еще и няньку приставят?

  - Помощника и наставника, - поправил меня полковник.

  - Какая разница, если суть одна и та же.

  - Не говори глупостей. Тебе будут помогать командовать ватагой и в мореходном деле помощь окажут, но все решения только за тобой.

  - Согласен.

  - Другой бы на твоем месте от радости прыгал, а ты еще и выкаблучиваешься, согласен он...

  - Дед Троян, не заводись. Кто у меня наставником будет?

  - Василий Борисов.

  Интересно, один из личных порученцев отца идет в мое подчинение, это неплохо, однако может вызвать подозрения у старшин, и я уточнил:

  - Он, так же как и я к отцу в немилость попал?

  - Еще три месяца назад.

  - Когда и где он к моей ватаге присоединится?

  - В Царицыне.

  - Тогда вопросов больше не имею. Могу быть свободен?

  - Да, - Лоскут уже отвернулся от меня и бросил через плечо: - Не вздумай радости своей показывать. Для всех ты с отцом в ссоре.

  - Понял.

  Я стер с лица улыбку, которая наползала сама собой, и двинулся к своим ватажникам, которые не понимали всей сути происходящих событий. Эх, погуляем теперь по морю Хвалынскому, добудем себе золотых динаров и тугриков, ну или какая там, у персов монета в ходу, а заодно и славу заработаем. И хотя до Степана Тимофеевича Разина нам далеко, думаю, что не осрамимся и покажем себя достойно.


Россия. Козлов. 15.06.1709. | Булавин | Войско Донское. Черкасск. 15.07.1709.