home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Войско Донское. Богатый Ключ. 30.09.1711.

  После Каспийского похода, моя ватага в полном составе, включая сотню Борисова, оставив расшивы на попечение царицынских приказчиков Толстопятова, вернулась на Дон. Однако от Нижнего Чира мы направились не в Черкасск, как это делали раньше, а в практически достроенную крепость Булавинск. Отсюда отряд Алегико Немитокова и другие черкесы ушли к себе за Кубань, а поручик российской гвардии Бекович-Черкасский, с моим письмом, направился в Москву. Все люди со стороны ватагу покинули, и в Булавинске остались только наши казаки, которых я собрал на сход. Пришло время серьезного разговора, который определит дальнейшую судьбу ватажников, и пока они не разошлись по родным хатам, мне предстояло с ними серьезно поговорить.

  Круг проводили во дворе крепости, в окружении высоких шестиметровых стен. Строителям в тот день дали выходной, лишних ушей рядом не было, так что со своими боевыми товарищами я был откровенен и рассказал им о своих планах на жизнь. Крепость у меня имеется, и земли много, участок по правому берегу Кагальника, и дальше, по Мечетке сколько возьмешь все твое. Так почему бы, всей ватаге не поселиться в одном месте? Благо, препятствий к этому нет никаких. И далее, я предложил ватажникам остаться со мной и до весны, вместе с семьями и хозяйством, переселиться поближе к Булавинску.

  Меня поняли правильно, пограничье пустует, земли здесь добрые, а серьезных опасностей от закубанцев в ближайшие годы ждать не стоит. То есть можно жить и не тужить, вести свое хозяйство, как кому заблагорассудится, а когда появится возможность сходить в поход, то в течении суток все ватажники соберутся и под командой испытанных и проверенных командиров двинутся добывать хабар. Все вполне логично, большинство казаков, после удачных походов на персов, поимели неплохую денежку, стали мыслить более широко, и могли ни на кого не оглядываться, а потому согласились на переезд, и на этом сход был окончен.

  Затем ватажники проехались по обеим берегам Кагальника и по правобережью Мечетки, где присмотрели себе места под хутора, а я на три дня посвятил себя любимой женщине. Хорошие деньки были, и я отдохнул так, как давно не отдыхал, не столько телом, сколько душой. Но ничто не вечно, ватажники вскоре вернулись в Булавинск. На карте местных земель, снова общим сходом, мы сделали разметку на шесть новых поселений, а после этого отправились в столицу.

  Путь был легким, ватага прибыла в Черкасск быстро, и уже здесь мы разошлись. Казаки разъехались по родным городкам, паковать вещички и поднимать на крыло свои семьи, а мы с Аленой направились в наш столичный дом, куда не замедлили прибыть гости, так что вскоре мы с женой сидели за праздничным столом. Расспросы за поход, разговоры за жизнь, новости и байки подвыпивших гостей. Посидели, покушали, выпили, поговорили и разошлись. Все прошло, как всегда и вполне ожидаемо, а на следующий день, прямо с раннего утра, уже я отправился в гости. Пока гуляли, и очередное мое счастливое возвращение из похода отмечали, ни с Кондратом не переговорил, ни с Лоскутом, ни с Зерщиковым, и пока все они в Черкасске, надо было с ними со всеми потолковать.

  Первым, кого я решил навестить, был начальник Донской Тайной Канцелярии. И когда я вошел в логово полковника Лоскута, то здесь меня ожидал небольшой сюрприз, так как помимо самого старого химородника в его кабинете находился отец.

  - О-о-о, - протянул Лоскут, - на ловца и зверь бежит. Садись Никифор с нами, разговор с тобой серьезный будет.

  Разговор так разговор, мне то что, все равно пообщаться шел. Я присел напротив отца, и посмотрел вправо, на хозяина кабинета, который находился во главе стола.

  - Что-то случилось? - спросил я полковника.

  - Да. Ты знал, что тебя в Астрахани убийцы караулили?

  - Знал.

  - А почему сразу мне не сообщил?

  - Не до того как-то было, да и с Волги я сразу в Булавинск направился, а не в столицу. Вот, думал сегодня на эту тему переговорить.

  - Уже можешь не говорить. Взяли этих убивцев.

  - И где?

  - Сегодня ночью возле твоего дома, четыре опытных наемника, оружием были увешаны с ног до головы и ждали того момента, когда гости разойдутся.

  - Церковь их по мою душу послала?

  Лоскут пожал плечами.

  - Если и церковь, то этого не докажешь. Убивцы пришли с Руси, в прошлом, обычные боевые холопы на службе у бояр, подались на вольные хлеба и в Казани их нанял некий никому неизвестный купец Макарьев. Цель: убить Никифора Булавина.

  - Да-а-а, не густо, - я увидел, что Лоскут хочет сказать что-то еще, и быстро добавил: - Только не надо мне про осторожность говорить. И сам все понимаю, стерегусь, как могу, и рядом со мной всегда ватажники, так что даже если бы эти четыре наемника и попробовали на меня напасть, то их бы еще во дворе прирезали.

  - Это просто замечательно, что ты все понимаешь. Но, в общем-то, мы хотели поговорить с тобой о другом.

  Полковник посмотрел на отца, и уже он разговор продолжил:

  - Значит так, сын. Ты вернулся из очередного похода, славу заработал, деньги имеешь, своя земля под опекой есть, так что хватит по заграницам шляться и персов тиранить. Пора бы тебе стать для меня полноценным помощником в делах.

  Понимая, к чему клонит Кондрат, я решил так сразу не соглашаться с ограничением своей свободы, и решил немного подергаться:

  - Батя, у меня еще своих планов много и крепость не достроена. Дай пару лет погулять, а как все утрясу, так сразу же опять под твою руку встану.

  - Нет уж, Никифор. Мы с Трояном подумали и решили, что пора бы тебе заняться серьезными делами, а то может так сложиться, что через какое-то время я оставлю пост войскового атамана. Устаю сильно на этой должности, и сам с ватагой хочу погулять. А крепость свою ты и так построишь, люди верные рядом с тобой имеются, так что помогут.

   "Ничего себе заявы, - подумал я, - раньше ничего подобного за отцом не наблюдалось".

  - И кого ты следующим войсковым атаманом видишь?

  - Ну, не тебя, конечно, - усмехнулся отец, - ты еще молод. Думаю, Кумшацкого поддержать, разумеется, если Максим согласится с тем, что Тайная Канцелярия останется в ответственности полковника Лоскута и его воспитанников, и новый войсковой атаман продолжит гнуть мою политическую линию. Но прежде чем он станет главой Войска Донского, ты должен стать хорошим управленцем и получить самую разностороннюю практику. Пока власть на Дону в моих руках, это возможно, а потом, это сделать будет не так уж и легко.

  - Это все для того, чтобы я, в свой черед, Кумшацкого сменил?

  - Конечно, ответ на поверхности. Еще два, может быть, три года я буду у власти. Затем сколько-то времени Кумшацкий, а за ним ты, и я у тебя в советниках.

  - Далеко идущие у вас планы.

  - А кого стесняться? Единственные серьезные противники рядом, Россия и Турция, и в это десятилетие им будет не до нас, а что происходит в Войске, почти все под нашим контролем. Итак, ты принимаешь мою отцовскую волю?

  - Да, принимаю.

  Кондрат улыбнулся, переглянулся с Лоскутом и снова посмотрел на меня. Доволен батька, сразу видно, ну а мне только и остается, что исполнить его волю, хотя конечно, этим я ограничиваю свою. Ну и ладно, все равно собирался с походами завязывать.

  - Слушай, что делаем дальше, - продолжил отец. - С этого дня ты будешь числиться моим личным порученцем с самыми широкими полномочиями.

  - И что я буду делать?

  - Выполнять мои поручения, конечно же, и первым делом, каким ты займешься, будет сортировка пленных ляхов, которых вскоре доставят на Дон из Речи Посполитой.

  - Не понял, какие такие пленные?

  - Крестьяне, ремесленники, мастера и некоторое количество воинов. Помнишь, мы с тобой о Восточной Римской империи разговор вели?

  Вспомнил, действительно, пару лет назад, была у нас с Кондратом беседа про великие государства прошлого. Я тогда рассказывал о системе правления императоров Византии и армейских порядках и, надо же, атаман запомнил мои слова, и что-то в связи с этим размыслил. Хотя, чему я удивляюсь, человек он пытливый, а голова забита не всякой дребеденью, а мыслями, как сделать что-то полезное для своего родного общества.

  - Ну, был такой разговор, - согласился я. - Но пленные здесь причем?

  - Тогда ты сказал, что правители Рима переселяли захваченных в плен людей в провинции, которые находились на самой дальней окраине империи. Персов в Германию, а германцев в Персию. Людям деваться было некуда, и среди римлян они должны были жить как коренное население государства. То же самое касалось и воинов, которым было некуда бежать, и им приходилось служить вчерашним врагам. Вот тогда я и подумал, а что если и нам так поступить? Ведь это достаточно просто. Берется захваченная в плен семья мастерового человека, допустим кузнеца, и переселяется на Кавказ, в тот же самый Дербент. Одна семья на пять наших это немного, и если глава семейства с женой, еще будут жить так, как они привыкли, то уже их дети станут вполне нормальными членами нашего общества.

  - Понятно, ты над этим думал, а тут война с Речью Посполитой случилась?

  - Верно, началась война с ляхами, которая для нас сложилась вполне неплохо, принесла доход войсковой казне, и помимо этого около пятнадцати тысяч пленных, сортировкой которых, ты и займешься. Осилишь это дело?

  - Думаю, что да. Когда и куда начнут прибывать вынужденные переселенцы?

  - Примерно через две недели придет первая партия, люди двигаются с обозами, которые добычу везут. А вот куда они должны прибыть, это уже ты, как мой порученец, решать будешь.

  - По какому принципу их сортировать?

  На несколько секунд отец задумался, принял какое-то окончательное решение, и сказал:

  - Дели всех на четыре категории. Первая - очень хорошие мастера с семьями, таких людей заберет Зерщиков. Вторая - крестьяне и средние кустари, опять же с семьями, эти все отправятся на Кавказ. Третья - воины и мужики, кто сам по себе, из них будут сформированы боевые дружины вспомогательных войск, которые переселенцев прикроют. И четвертая категория - откровенные дармоеды, бездельники и возможные бунтовщики, которых мы отправим на принудительный труд в угольные шахты. Впрочем, в последней категории народу должно быть совсем немного, так как казаки из армии Ефремова знают, кто нам нужен, и лишних людей стараются не брать.

  - Кому после сортировки я должен передавать людей?

  - Зерщикову, он за промышленность и мастеров отвечает, и Максиму Кумшацкому, который сейчас является временным наместником Кавказа.

  - В общих чертах все ясно, а там разберусь. Еще, какие либо поручения будут?

  - Обязательно, но ты сначала с этим разберись, а пока время имеется, свои дела утряси и приготовься ляхов встретить.

  С того дня, как состоялся этот разговор, в очередной раз, переменивший мою жизнь и вернувший меня на войсковую службу, прошло более двух недель, за которые я успел сделать очень многое. Все мои мелкие вопросы относительно поселения казаков ватаги в окрестностях Булавинска и строительства крепости были решены положительно, это понятно. И как только я окончательно освободился от хозяйственных забот, так немедленно переключился на выполнение поручения войскового атамана, благо, имел достаточно четкое представление о том, что и как должен буду делать.

  Итак, передо мной поставлена задача. И начал я с того, что отыскал место для временной остановки переселенцев на окраине Богатого Ключа, где пустовало множество жилых бараков, в которых ранее жили беженцы из России. Отлично, ничего строить не надо, и оставалось только обнести эти постройки заборами с несколькими вышками, и вытребовать у отца охранную казачью сотню из армии Банникова. Три дня суеты, и вполне комфортабельный лагерь для перемещенных лиц имеет место быть.

  Далее остро встал вопрос пропитания и дров для обогрева людей, все же конец сентября, а переселенцев будут забирать не сразу, а небольшими партиями. Снова беготня, и споры с Зерщиковым, который не хотел признавать ляхов за людей, и говорил о том, что пусть поганые католики одной сушеной рыбой питаются. Пришлось брать уважаемого человека и бывшего войскового атамана на горло, воспользоваться своим ведовским даром убеждать людей, и так доказать ему, что данные ляхи, есть суть будущие полноправные граждане Войска Донского, которых мы должны, по возможности, неплохо встретить. В итоге, Илья Григорьевич признал, что да, в чем-то я прав, и выделил для лагеря все, что был должен в полном объеме, без попыток что-то утаить, и мне даже не пришлось обращаться за помощью к отцу.

  И вот, наконец-то, прибыли первые обозы из Речи Посполитой, и первая партия поляков, почти полторы тысячи людей, не верившие тому, что их не продадут в рабство туркам, хотя были среди них и добровольцы, которые надеялись только на лучшее. Разубеждать пленных и агитировать времени не было, надо было работать. И вместе с односумами, расположившись за грубо сколоченными столами в одном из бараков, я начал работу во благо родного Войска, при этом, имея мысль о том, что не всех выявленных среди ляхов мастеров я отдам Зерщикову. Хорошие кузнецы, ткачи, конюхи, кожевенники и прочие ремесленники, просто так на дороге не валяются, а мне Булавинск заселять надо, ведь не будет крепость сама по себе стоять, к ней городок нужен, а в городке без мастеровитых людей никак не обойтись.

  - Начинаем!

  Я дал команду охране запускать людей. Двери барака открылись и в помещение вошли переселенцы, два крепких кряжистых мужика лет под сорок с сильными руками, которые были одеты в обычные полотняные штаны и легкие рубахи. За ними следом появились две усталые по жизни женщины, типичные замордованные бытом домохозяйки, и девять детей в возрасте от двенадцати до двух лет.

  Скажу сразу, что в большинстве своем, поляки неплохо говорили по-русски и на украинской мове балакали. Так что языковой барьер мы обходили без всяких проблем и к помощи переводчика ни разу не прибегали.

  - Кто такие?

  Задал я первый вопрос.

  - Братья Ян и Анджей Кордовские, с женами и детьми.

  За всех ответил выступивший немного вперед мужик, видимо, старший из братьев.

  - Откуда вы?

  - Брацлав.

  - Как к нам попали?

  - Хочу попросить, чтобы вы учли, мы добровольно решили на Дон уйти. Казаки говорили, что у вас нет помещиков и здесь земли много, а нам кроме долгов терять было нечего, вот и решили мы с братом рискнуть.

  - Что умеете делать?

  - Анджей, - мужик кивнул на брата, - садовником у нашего пана был, а я обычный крестьянин.

  - Можете идти, позже вас еще раз вызовут.

  Кордовские поклонились и вышли, а я посмотрел на Ивана Черкеса, который сидел за бумагой и спросил:

  - Записал?

  - Да.

  Недовольный тем, что на время он стал писарем, пробурчал односум.

  - Во вторую категорию их, с припиской, что добровольцы.

  - Угу.

  Иван начал записывать на бумагу категорию переселенцев, которым предстояло отправиться в Дербент или Баку, а я кивнул охраннику возле двери:

  - Следующего зови.

  Вторыми посетителями оказались совсем молодой вихрастый чернявый паренек лет девятнадцати и симпатичная рыженькая девчонка на пару лет его младше.

  - Кто такие?

  - Петр Кшепиц с невестой Марией, - ответил парень.

  - Как к нам попали?

  - Сами на переселение напросились, а то нам с любимой, никогда бы вместе не быть.

  - Ясно. Что умеете делать?

  - Я учеником ювелира был, а Мария знатно гобелены вышивает.

  - Ты как свое дело знаешь, хорошо, или так, шалай-валай?

  - До мастера не дотягиваю, конечно, но это оттого, что опыта не хватает, а так-то, все, что мой учитель умел, то и я умею.

  - Туда идите, - я махнул рукой себе за спину, - там вас встретят.

  Парень с девчонкой обошли стол, и вышли через черный ход, а Иван поднял на меня взгляд, и спросил:

  - К себе забираем?

  - Да. Паренек вроде бы ничего, сообразительный и боевитый, да и девка молодец, в глаза смотрела спокойно и без боязни, опять же умельцы и добровольцы.

  - Так их никуда не записывать?

  - Не надо. Кто точно знает, сколько людей в обозе прибыло? Никто, даже сам его начальник и командир конвоя, так как учет не велся. По пути из каравана три десятка людей сбежало, и никто их не ловил. Так что, если мы к себе в Булавинск три-четыре десятка человек заберем и на одном из хуторов до поры до времени поселим, то нас за руку хватать не станут.

  Соратники согласились, что, пожалуй, я прав, и вызов людей продолжился. Поначалу это было интересно, а потом превратилось в поток, тем более что добровольцы быстро закончились и сплошняком пошли принудительные переселенцы, многие из которых нас боялись и искренне ненавидели. Плевать! Это все временно, до тех пор, пока поляки не обвыкнутся, главное, чтобы не бунтовали и работали, а те, кого мы видели, на мятежников никак не походили, смирный народ подобрался.

  Так прошел мой день на сортировке первой партии пленных, которых, как выяснилось, в общей численности оказалось одна тысяча четыреста семьдесят девять душ. Из них на переселение было отобрано, тысяча триста пятьдесят пять, на передачу Зерщикову сорок пять, во вспомогательные войска пятьдесят девять, в шахты никого, и двадцать человек я взял под свою опеку. Все будут довольны, а я, может быть, даже больше всех, так как получил хорошего шорника, трех конюхов, четверых кузнецов, ювелира и несколько ткачих.

  - Вроде бы все.

  Вставая с места, сказал разминающий кисти рук Смага Воейков, сменивший Ивана за писарским делом.

  - Похоже на то. - Посмотрев на дверь, и не увидев охранника, я повысил голос и спросил: - Охрана, там кто-то еще есть?

  - Двое.

  В барак заглянул казак.

  - Так видите их сюда.

  - Сейчас скрутим, и притянем.

  - А ну-ка, братцы, - я встал и направился на выход, - пойдем посмотрим, кого же там крутить приходится.

  Односумы последовали за мной, мы вышли наружу, протолкались через сгрудившихся казаков охранной сотни, и здесь застали драку, которая происходила на площадке между бараками. Бойцов было немного, два поляка, стоящие спина к спине в центре свободного пространства, и четыре казака, которые пытались свалить пленных на землю. Наши донцы действовали слаженно, наскакивали на своих противников дружно и с разных сторон. Но бывшие в меньшинстве пленники, один, по виду, шляхтич, стройный и гибкий русоволосый мужчина в изорванном, некогда добротном кунтуше, и второй, широкоплечий блондинистый богатырь, в кожаной безрукавке, под два метра ростом, пока держались.

  Опытные казаки предприняли еще одну попытку свалить пленников, и под одобрительные выкрики своих товарищей бросились вперед, И снова ляхи устояли, встретили наших бойцов короткими прямыми ударами, сильно напоминающие боксерский стиль, и они, матерясь, отскочили обратно.

  - Да, что с ними чикаться! - Выкрикнул один из охранников, рядом со мной. - Сейчас я их уроню!

  Казак потянул из-за пояса пистоль, но я положил ему руку на плечо и громко, так чтобы все слышали, скомандовал:

  - Прекратить! - На мгновение, всякое движение на площадке остановилось, люди посмотрели на меня, и я спросил: - В чем дело?

  Ко мне подошел сотник охранной сотни, который и разъяснил ситуацию:

  - Два последних ляха остались. В пустом бараке спрятались и думали, что их не заметят. Мои хлопцы решили их подогнать, на площадку вывели, а здесь они в драку кинулись.

  - Эй, вы, - окликнул я пленников, и поманил их рукой, - сюда идите.

  - Пошел ты! - Откликнулся шляхтич и, угрожающе выставив перед собой кулаки, со сбитыми костяшками, добавил: - Попробуй, возьми нас, или прикажи своим людям стрелять!

  Что-то накатило на меня, какая-то веселая злость, и я решил размяться, скинул с себя кафтан и выступил в круг.

  - Всем назад! Сам этих двоих сделаю!

  - Может быть, не надо?

  Позади меня раздался голос сотника.

  - Ничего, давно уже не разминался.

  Меня подбодрили голоса казаков и односумов:

  - Давай, Никифор!

  - Покажи хлопцам, как биться треба!

  - Круши ляхов, атаман!

  Сами ляхи напряглись, и на губах шляхтича заиграла веселая улыбка. Он был уверен в том, что победит, точно так же, как и я. Быстрый скользящий шаг вперед, дистанция сокращается, я имитирую удар в голову пана кулаком, и пока он ставит блок, жестко бью его в живот ногой. Противник сгибается, и носок моего сапога немедленно цепляет его челюсть и подкидывает ее вверх.

  Первый взбунтовавшийся поляк готов, теряет сознание и утыкается лицом в грязь площадки. Однако все еще не повержен второй противник, здоровяк, который двумя руками рвет на себе рубаху и орет как дикий зверь что-то неразборчивое, как мне кажется, с примесью немецких слов. Я спокойно стоял на месте и рассматривал этого богатыря, который представлял из себя сплошную груду мышц, настолько прокачанную, что создавалось впечатление, будто он профессионально занимался культуризмом. Бицепсы, трицепсы, дельтовидные, пресс квадратиками, все на месте и развито идеально, прямо Шварцнегер в молодости.

  - А-а-а!

  Громила издал дикий крик, выкатил глаза, и бросился на меня. Двигался он чрезвычайно быстро, но я был быстрее и отступил немного в сторону, а когда "белокурый Зигфрид", по инерции, промчался мимо меня, подпрыгнул и боковым ударом, опять же с ноги, засветил ему в висок.

  - Бум-м-м!

  Тело второго пленного рухнуло рядом с первым и, повернувшись к казакам, я развел руками, и произнес:

  - Вот и все. Победа!

  - Ура-а-а!

  - Молодца, атаман!

  Что-что, а казаки, как и любое военизированное общество с давними традициями, хоть викингов вспомнить, хоть римлян времен становления республики, хоть европейское рыцарское сословие, уважают красивую победу, особенно, если ее одержал свой боец. Ну, а мне, раз уж пришлось подраться, необходимо поддерживать репутацию крутого бойца, и рукопашная схватка при многочисленных свидетелях этому весьма поспособствует. Пройдет день, другой, и все Войско будет знать, как два заезжих богатыря сошлись в рукопашной схватке с пятью, шестью, десятью казаками, и те их одолеть не могли, а Никифор Булавин вышел и вмиг обоих уработал. Эх, не жизнь, а сплошная продуманная пиар-акция получается.

  Я направился к бараку, где остались мои вещи. Дело к вечеру, сейчас своих работяг на Булавинск отправлю, и если потороплюсь, то к полуночи вполне смогу оказаться в Черкасске, а завтра весь день можно проваляться с супругой в постели.

  - Никифор, - остановил меня сотник.

  - Что?

  - С этими ляхами, которых ты свалил, что делать?

  - Они скоро оклемаются, травм у них нет. Прикажи переселенцам выкопать зиндан и киньте их туда. Вернусь, пообщаюсь с ними, интересные люди.


Астрахань. 06.08.1711. | Булавин | Войско Донское. Богатый Ключ. 03.10.1711.