home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Войско Донское. Богатый Ключ. 03.10.1711.

  Два бывших воина Посполитого Рушения, шляхтич Тадеуш Ковальский и наемный жолнер Густав Кранц, уже четвертый день подряд сидели в глубокой земляной яме. Настроение у обоих пленников, которые почти одновременно попали в плен под Дубно, было, конечно же, паршивое. Хотя кормили заключенных вполне прилично, два раза в день, воды было вдоволь, а казаки охранной сотни над ними не издевались и не пытались как-то унизить.

  Кажется, все сложилось вполне прилично, задуманный пленниками побег не удался, но они живы, почти здоровы, и их не пытаются убить. Кто другой, на месте Ковальского и Кранца радовался бы этому обстоятельству и строил планы на будущее. Но Тадеуш и Густав были сильно задеты тем обстоятельством, что их, профессиональных воинов и псов войны, походя, вырубил какой-то восемнадцатилетний юнец. И большую часть своего свободного времени, а его было много, они посвящали обсуждению рукопашной схватки, после которой оба оказались в бессознательном состоянии.

  - Как же мы так влипли?

  Вновь вспомнил драку с казаками Кранц, который прислонился мощной спиной к стенке варварского земляного узилища, под названием зиндан, и тоскливо посмотрел наверх, на серое осеннее небо, лишь кусочком видимое со дна почти пятиметровой ямы.

  - Не начинай.

  Не желая касаться неприятной темы, шляхтич оборвал немца. Однако тому было тоскливо, хотелось поговорить и, прикоснувшись рукой к большой шишке, которая выглядывала из локонов грязных белокурых волос, он воскликнул:

  - Да как не начинай!? Мы с тобой бывалые бойцы, на пару четверых казаков держали, а тут вышел из барака этот парнишка, и накостылял нам, да так, что с одного удара меня свалил. А я, между прочим, самый лучший кулачный боец в Данциге.

  - Случается, что и чемпионы падают, - философски заметил Ковальский.

  - Только со мной это впервые. - На некоторое время наемник замолчал, а затем спросил шляхтича: - Как думаешь, что с нами дальше будет?

  - Не знаю.

  Тяжко вздохнув, Кранц вновь посмотрел наверх и крикнул:

  - Казак!

  - Чего тебе, немчура?

  В светлом проеме появилась голова седоусого мужчины лет под шестьдесят с оселедцем на голове.

  - Слышь, дед, - коверкая слова и с трудом подставляя их по смыслу, сказал наемник, - долго нас здесь держать будут?

  Охраннику, судя по всему, было скучно, и он, подобно Кранцу, был не прочь поговорить, поэтому ответил пленнику, а не ушел молча в сторону, как те казаки, что стояли на страже возле зиндана до него:

  - Это не ко мне вопрос.

  - А к кому?

  - К Никифору Булавину и его односумам, они здесь все решают.

  - Дедушка, сделай доброе дело, напомни о нас.

  - Вот мне делать нечего.

  - Ну, что тебе стоит, подошел, сказал и все.

  - Ладно, посмотрю на ваше поведение.

  - На том свете тебе это зачтется, добрый самаритянин.

  Немец снова откинулся на стенку зиндана, поморщился, и опять потрогал ладонью шишку на виске. Старый казачина, было, хотел отойти от ямы, но в разговор вступил шляхтич:

  - Дедушка, а тебя как зовут?

  - А тебе зачем? - подозрительно прищурился охранник.

  - Хочу знать, за кого в храме свечку поставить, мы ведь все христиане, что ты, что мы.

  - Родители Борисом назвали.

  - Запомню, - Тадеуш кивнул подбородком и спросил: - Борис, а кто он такой, этот Никифор Булавин?

  Казак задумался, пожевал тонкими блеклыми губами, усмехнулся и ответил:

  - Никифор воин.

  - Так ведь и мы не ополченцы какие-нибудь. Чего же он нас так легко в драке побил?

  - Ты, шляхтич, воин профессиональный, с детства ученый, и оттого сильный да ловкий, а Никифор воин природный, ему сам мир помогает. Значит, ты против него, как щенок против матерого волка.

  - Обидно говоришь, Борис.

  - Зато правду.

  - Казак, а что с нами дальше будет?

  - Да, говорю же, не знаю я, не мои вы пленники, а войсковые.

  - Ну, хотя бы примерно скажи, как сам думаешь.

  - По-хорошему, за драку и попытку побега, вас надо бы в угольные шахты на реку Глубокая отправить. Однако Никифор парень сам себе на уме, и если бы хотел вас в рабы записать, то уже бы отправил уголек кайлом рубить. Пока он этого не сделал, значит, все же имеет на вас какие-то виды.

  - А какие виды?

  - Ха! Узнаете. - Старик усмехнулся, посмотрел куда-то в сторону и сказал: - Все, моя смена идет, бывайте.

  - Не забудь про нас напомнить.

  - Напомню.

  Голова Бориса исчезла из проема, а его сменщик был неразговорчив, и дабы не злить охранника, Ковальский и Кранц замолчали. После полудня к ним в яму спустили кувшин с водой и глубокий котелок с пшеничной кашей. Пленники хорошо перекусили, отправили обратно пустую посуду, облегчились в закрытое ведро с крышкой, которое раз в сутки поднимал на поверхность один из переселенцев, и молча стали ждать своей участи. Как-то незаметно, оба задремали и проснулись только от окрика охранника:

  - Ляхи! Подъем!

  Вниз опустилась шаткая деревянная лесенка, связанная из толстых гибких прутьев, и Ковальский с Кранцем быстро поднялись наверх. Здесь они огляделись и увидели, что огороженный высоким забором барачный лагерь опустел, и кроме охраны в нем осталось с полсотни крепких мужичков из пленных, которые кучкой жмутся поближе к воротам. Шляхтич и наемник переглянулись, но при казаках ничего обсуждать не стали, тем более что охранник, за спиной которого стояло еще три донца, поторопил их:

  - Вперед! К крайнему бараку!

  Ковальский и Кранц послушно направились в указанном направлении, прошли через утрамбованную площадку между несколькими бараками, на которой они потерпели поражение от Никифора Булавина, и вошли внутрь продолговатого деревянного строения, где, как они уже знали, находилось местное начальство. Внутри было светло и просторно, пленные сделали несколько шагов вперед, остановились и снова осмотрелись.

  Позади пара плечистых казаков, а перед ними три стола, один по центру и два по бокам, за которыми сидели люди, от которых зависела их дальнейшая судьба. Всего, казаков за столами было пятеро. Все они были достаточно молоды, не старше двадцати пяти лет, и чем-то неуловимо походили один на другого. Расслабленные и обманчиво спокойные, но в то же самое время постоянно готовые к бою.

   "У-у-у, волки, - подумал шляхтич, - особенно Никифор Булавин".

  Ковальский посмотрел прямо в глаза молодого атамана, который находился напротив него, а тот, усмехнулся, провел правой ладонью по подбородку, который был покрыт небольшой черной бородкой, и весело спросил его:

  - Как челюсть, пан Тадеуш, зубы не шатаются?

  - Нет, - Ковальский отвел взгляд, и сам задал вопрос: - Откуда знаешь, как меня зовут?

  - Люди, кто с вами в обозе от Брацлава шел, все что знали, рассказали. Так что кое-что про вас уже известно.

  - Какую участь ты нам уготовил?

  - Пока не решил. Сейчас пообщаемся и определимся. Вы как, к разговору готовы или в зиндан вернетесь?

  - Готовы, - ответил Кранц.

  - Можно и поговорить, - добавил Ковальский.

  - Вот и правильно, панове, - Никифор откинулся на спинку кресла, в котором сидел, скрестил перед собой пальцы рук и, помедлив, продолжил: - Итак, для вас есть два пути. Первый, вы посылаете меня далеко-далеко, и завтра с утра отправляетесь в темные шахты рубить уголек. И второй, вы даете мне слово не бежать и не бунтовать. Я вам поверю, и через полчаса, вместе с группой ваших сородичей вы пойдете на Кавказ, где будете должны заслужить себе свободу.

  - И что на Кавказе? - живо заинтересовался немец.

  - Как всегда, война, - атаман поморщился.

  - А деньги платить будут?

  - Нет, но половину захваченной в боях добычи оставят. При этом, во вне служебное время, будете иметь полную свободу передвижений.

  - И сколько придется служить?

  - Пять лет, а потом, можете вернуться на родину, если захотите, конечно.

  Пленники примолкли, снова переглянулись, и в разговор вернулся Ковальский:

  - Допустим, что мы согласимся с твоим предложением и дадим слово, а сами потом сбежим...

  - Куда? - Никифор прервал его речь и, оглянувшись на своих товарищей, вместе с ними заразительно и весело засмеялся. - До Терека пойдете на общих основаниях, без оружия и под охраной, а потом, бегите, если желание имеется, только далеко вы не уйдете. Не горцы поймают, так терские казаки, не персы с турками, так астраханцы с черкесами, или татары и калмыками. Да и не нарушите вы свое слово, пан Тадеуш. По повадкам видно, что вы воины, а не мусор подзаборный. Кроме того, учтите, что вы не за меня биться станете, а за мирных людей, которым придется обживать новые для себя места. Переселенцы не всегда смогут за себя постоять, и для спокойной жизни им нужны бойцы вроде вас.

  Ковальский и Кранц задумались, задали атаману еще несколько вопросов и, посовещавшись между собой, приняли предложение Никифора Булавина. Понятно, что впереди нелегкая служба под присмотром вчерашних врагов, но этот вариант для воинов выглядел гораздо привлекательней угольной шахты и кирки с тележкой.

  - Даем слово чести, - почти в такт один другому, сказали пленные воины, - что с сего дня и часа, мы обязуемся пять лет верно служить Войску Донскому как вспомогательные жолнеры, и защищать мирных переселенцев на Кавказ.

  Булавин удовлетворенно кивнул и, прежде чем наемник и шляхтич покинули барак, он обратился к Ковальскому:

  - Раз такое дело, и мы с вами сговорились, пан Тадеуш, то ты назначаешься временным командиром первого отряда вспомогательных войск, который направляется из этого лагеря на побережье Каспийского моря.

  - А я?

  Подал голос Густав Кранц.

  - А ты, Шварцнегер, елки-палки, - атаман улыбнулся, - так и быть, его заместитель.

  Бывшие пленные, а ныне командиры вспомогательного отряда, вышли наружу, и спустя пятнадцать минут, вместе с небольшим обозом, во главе отряда из шестидесяти человек, покинули лагерь для перемещенных лиц и двинулись на восток. Охрана у поляков, литовцев и наемников была символическая, всего пять конных казаков. Однако сбежать из них никто не пытался, ибо каждому уже успели объяснить, что за побег одного человека, головами поплатится его десяток, а за командира и заместителя наказание понесет весь отряд.


Войско Донское. Богатый Ключ. 30.09.1711. | Булавин | Река Куго-Ея. 27.12.1711.