home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Лукула

Дорога резко уходила под уклон, я вышел на очередной отрезок трека, ведущий к цели моего пути через несколько менее крупных селений.

Я шагал, обгоняя туристов, пропуская эбо и носильщиков, привычно срезая путь по узким тропам, а сам думал о том, что сказала Кира.

Многое в ее словах было правдой.

Люди, которые меня окружали, – красивые и не очень, сильные, выносливые, хрупкие, умные, глупые, домоседы и путешественники, – все они не имели души. Того, что называется душой. Той самой искры, которая приносит боль и счастье, умеет любить, сопереживать и страдать, а также вызывает неудержимое влечение у тех, кто не имеет этого огня.

В какой-то старой сказке еще ребенком я читал, что раньше души были у всех. Они попадали в человеческое существо из волшебного источника сразу при рождении. Но однажды произошла катастрофа, родник был засыпан, и теперь лишь крошечные «капли» просачиваются наружу из-под груды камней, и редкие люди получают души. Прочие остаются «пустыми». Они могут жить, ходить, разговаривать, смеяться и никогда не узнают, чего лишились.

Существование их было ровным, сытым, размеренным, рациональным… до тех пор, пока рядом не оказывался тот, кто был наделен душой.

Наш дар – благо и проклятие одновременно. Он безудержно притягивает людей, лишенных души. Сами не зная почему, они начинают испытывать неукротимое влечение к таким, как мы. Хотят, чтобы мы были рядом всегда, каждое мгновение, и… стараются уничтожить. Неосознанно, конечно.

Уолт говорил, что в древности на таких, как мы, велась целенаправленная охота. Люди, лишенные души, убивали нас, для того чтобы извлечь из наших тел эту самую невидимую субстанцию и попытаться перенести в собственное тело. Естественно, из этого ничего не получалось. И в эпоху расцвета просвещения подобные эксперименты прекратились. Сейчас никому в голову не придет пить кровь людей, наделенных душой, или принимать за обедом эликсир из их высушенных сердец. (По преданиям, душа, или ханса, как называли эту нематериальную сущность кайлатцы, находилась именно в этом органе и распространялась с током крови по всему телу.) Но так или иначе нас все равно подталкивали к гибели.

Лишь люди, наделенные душой, могли создавать нечто оригинальное. Такое, как настоящие, волнующие произведения искусства, которые столь ценны в нашем обществе. Картины, скульптуры, здания редкой красоты, изысканные ювелирные украшения, стихи и проза… с каждым годом их творцов оставалось все меньше. И хотя с произведений снимались многочисленные копии, все они были тщательно выполненными, но… бездушными. Поэтому подлинники ценились столь высоко.

Как говорил Уолт, символ нашего мира – математики, доказывающие на улицах теоремы, и зрители, которые платят им за это деньги. Впрочем, в этом он был не прав – математики также должны обладать воображением. И насколько я знал, все основные формулы были выведены и доказаны все теми же обладателями души.

Мой друг Уолтер Брэм был одержим поисками источника душ. Он преподавал этнографию и, в отличие от меня, лингвиста, очень серьезно относился к любому преданию, самому немыслимому. Считал, что за каждым мифом, даже совершенно на первый взгляд нелепым, скрывается реальный исторический факт. И мои слова о том, что легендарный Источник – всего лишь красивая сказка, попытка объяснить устройство мира с помощью аллегории, не устраивали его. По мнению Уолта, мифический родник находился именно в Кайлате. Он хотел уехать сюда. На его поиски. Быть может, остаться тут навсегда. А в итоге его мечты, вместе с обширным архивом, достались мне…

До Лукулы я дошел в конце дня.

По сравнению с деревушками на остальном маршруте этот поселок был центром культуры.

Здесь находился настоящий ирландский паб, несколько кофеен, почта, отели с горячей водой в каждом номере и самое главное – аэропорт. Маленькие самолеты с утра до вечера сновали между Лукулой и Кантипуром – столицей Кайлата, перевозя туристов и грузы. Взлетная полоса была настолько короткой, что самолет, проехав по ней четыреста шестьдесят метров, практически падал в пропасть и лишь затем, натужно ревя моторами, поднимался на безопасную высоту, чтобы успеть проскочить над соседними вершинами и не воткнуться в них носом. Посадка проходила так же экстремально. А если на гору вдруг наползало облако, пилоты теряли ориентиры – и машина разбивалась о скалы.

Поэтому, как только начинался дождь, сильный ветер или садилось солнце, на короткую взлетную полосу опускалась тишина. Полеты отменялись до следующего дня. Как сейчас.

Был еще один аэропорт, выше, в Кхуджуне, с гораздо более удобным заходом на посадку. Но им уже десяток лет не пользовался никто, кроме спасателей. Жители деревень, находящихся внизу, взбунтовались, когда поняли, что туристы могут высаживаться сразу на четырех тысячах и не будут останавливаться в их лоджах, а значит, на трекерах они не заработают ни рупии. Кхуджунский аэропорт закрыли. А Лукула процветала.

Горы, окружающие поселок, сегодня заволокли низкие тучи, и от этого казалось, что по городку ползает вечерний сумрак. Где-то за домами кричал петух, слышалось приглушенное звяканье колокольчиков эбо.

Туристы, перебираясь из одного ресторанчика в другой, посматривали на склоны гор, поросшие лесом, – но ледяные пики Кариотинга, Кзум Кангури и Гонгхла, особенно хорошо видимые на этой точке маршрута, были плотно укутаны облаками.

Больше всего трекеров скопилось возле офиса местной авиакомпании. Они пытались забронировать себе места на самолеты, вылетающие завтра, – чтобы не сидеть в Лукуле лишний день, два или неделю.

Я здоровался с многочисленными знакомыми, но не останавливался, чтобы поговорить.

Мне навстречу попался Шарма – один из местных «баронов», заправляющих продажей авиабилетов. Почти все они проходили именно через его руки, и этот кайлатец мог помочь любому улететь в нужное время. Он быстрым шагом направлялся к офису компании, а за ним почти бегом следовали два туриста, мечтающих попасть в завтрашний самолет.

Шарма кивнул мне на ходу, всем своим видом показывая, что чрезвычайно занят. Впрочем, я никогда не вызывал у него особого интереса, ведь я не собирался улетать из Кайлата…

Нужный мне паб находился в центре городка. Не заходя в лодж, где обычно останавливался после похода в горы и жил в зимние месяцы, я ввалился в бар с рюкзаком, грязный и всклокоченный.

Здесь не было верхнего освещения, сизый клубящийся полумрак разбивал лишь режущий глаза белый свет за стойкой. На одной из стен висела футболка с дарственной надписью знаменитого певца из цивилизованного мира, когда-то посетившего эти места, на другой – светились неоном разноцветные лампы.

Давно знакомый бармен радостно поприветствовал меня. Я кивнул ему в ответ, высматривая того, кто уже давно должен был меня ждать.

Ричард сидел за дальним столиком у стены, потягивая коктейль чудовищного синего цвета. После замызганных местных жителей он выглядел настоящим эстетом в безупречной рубашке цвета лососины и новом сером костюме. Как будто за несколько секунд перенесся сюда из дорогого ресторана на Свит-авеню. Стильные очки в стальной оправе отражали свет огоньков барной стойки. Темно-каштановые волосы аккуратно причесаны. Узел галстука ни на миллиметр не сдвинулся с положенного места между острыми углами воротничка. Впрочем, и говорил он так же – безукоризненно правильно, и если даже добавлял в речь намеренно сниженную лексику, та звучала с аристократичной изысканностью.

Увидев меня, он демонстративно поморщился, выражая неудовольствие моим внешним видом, и слегка выдвинул соседний стул.

– Опаздываешь, – сказал мой агент вместо приветствия. – Ты должен был прийти еще вчера.

Я подошел, сбросил свою поклажу на пол и сел, вытянув гудящие от усталости ноги.

– Пришлось задержаться.

– Надеюсь, это оправданное опоздание?

– Пять камней по сорок карат очень чистой воды, десять по двадцать, двенадцать по шесть и однокаратная мелочь…

– Неплохо. – В карих глазах Ричарда вспыхнули довольные огоньки. Он оглянулся на бармена и жестом подозвал его. – Еще одну «Клубную Маргариту» и коньяк для моего друга.

Пока не принесли заказ, он молча постукивал пальцами по столу, подсчитывая доходы, которые принес ему мой очередной поход в горы. Я отдыхал, поглядывая по сторонам.

С трудом представляю, как этот щеголь мог оставить свою отлаженную жизнь в цивилизованном мире и переселиться в крошечный городок на окраине земли. Впрочем, сюда он прилетал всего на пару дней, остальное время проводил в Кантипуре, где проживал в лучшем отеле, окруженный очаровательными служанками и покорными слугами из низших каст, готовыми выполнить любую его прихоть. Возможно, древняя кровь аристократа взывала к тем эпохам, когда в своем родовом замке господин мог по желанию казнить и миловать любого, не отвечая ни перед кем и постоянно чувствуя свою безграничную власть. Здесь он наслаждался полной вседозволенностью за небольшие деньги.

– Ну, давай выпьем за наше дальнейшее плодотворное сотрудничество, – сказал Ричард, когда перед нами поставили бокалы.

Я заметил, что он старается выглядеть беззаботным и довольным жизнью, но его явно что-то беспокоило.

– Ты был на перевале Мингбо-Ла? – спросил он, как бы между прочим.

– Был.

– Дорогу хорошо знаешь?

– Неплохо. А что?

– Несколько моих друзей хотят сходить туда. Посмотреть на местные святыни, искупаться в озере. Но им нужен проводник.

Он замолчал, выжидательно глядя на меня поверх стеклянной стенки.

– Ты же знаешь, я не вожу группы, – ответил я так, как всегда отвечал на подобные предложения.

– Один раз мог бы сделать исключение, – поморщился он.

– И я бы не советовал им идти туда в это время. Снег там бывает в любой сезон. А сейчас каждый день может налететь буран.

– Но ты же понимаешь, что им до лампочки наши советы, – усмехнулся мой агент. – Они платят деньги. Действительно хорошие деньги. А тебе, как я знаю, они нужны. И заработать их очень легко. Вместо того чтобы мотаться как безумный по треку, прогуляешься в спокойном темпе, расскажешь что-нибудь про горы, какие-нибудь предания… К тому же одна из них – известная фотомодель. Так что тебе будет на что посмотреть.

Я подумал о том, что еще не видел женщин красивее Тиссы и вряд ли увижу. Так что его замечание вызвало у меня лишь скептическую улыбку.

– Лучше бы ты предложил кого-нибудь из местных.

– Они не хотят местных, – посетовал Ричард, поправляя запонки на безупречных манжетах. – Я сказал, что ты бывший профессор. Занимался Кайлатом, теперь живешь здесь, изучаешь местные нравы и обычаи. Все знаешь об этой земле и будешь прекрасным гидом. Они заинтересовались.

– Что еще ты им наплел?

– Слушай. – Ричард придвинулся ближе, глядя мне в лицо честными глазами из-под тускло поблескивающих стекол очков. – Я помню твою позицию – тесно не сходиться с людьми и, поверь, уважаю ее. Но это дело очень много значит для меня. Один из этих туристов… в общем, не вдаваясь в подробности, мы с тобой фактически работаем на него. Он получает твои камни, и от него зависит, насколько выгодно они будут проданы. Думаю, ты понимаешь, как нам важно выполнить его просьбу. Кроме того, они все равно пойдут. С тобой. Или с кем-нибудь другим… – с легкой досадой, относящейся к работодателю, заметил он. – Но я буду уверен, что ты точно доведешь их до места и вернешь обратно. А деньги, повторяю, тебе нужны. Как и мне. В общем, я считаю, это отличное предложение. Они остановились в отеле «Кайлат». Как только ты согласишься, я обозначу для них время встречи.

– Местные не любят, когда туристы ходят по тем тропам.

– Но ведь ты можешь с ними договориться. Тебя все здесь знают. – Его голос звучал уже менее настойчиво и уверенно. Ричарду было известно, что, если я, по его выражению, «упрусь», переубедить меня невозможно.

– Я не поведу их, но могу поговорить, проконсультировать, объяснить, как себя вести, найти хорошего проводника, проверить их аптечки и посоветовать, какие лекарства взять с собой.

– Ладно, – отозвался он без энтузиазма, – это лучше, чем ничего, но если ты передумаешь…

– Сколько человек?

– Трое, – быстро ответил агент, боясь спугнуть мой интерес. – Мистер Джейкоб и двое его друзей. Женщина и мужчина.

– Как у них с физической подготовкой?

– Средне, – поразмыслив мгновение, сказал он.

– Снаряжения много?

– Много, – признался компаньон. – Сам понимаешь, часть пути можно останавливаться в лоджах, а дальше пойдут дикие места, придется ночевать в палатках, а они все привыкли к комфорту.

– Значит, им придется брать эбо с погонщиком.

– Ну, это ты уж сам решай, – отозвался мой агент. – Когда встретишься с ними, обговоришь маршрут, вознаграждение для гида и все такое прочее. А теперь давай обсудим наши с тобой дела.

Я снял с шеи мешочек и бросил в его ладонь. Следующий час прошел в оценке камней и подсчете их стоимости.

Когда я вышел из бара, с гор уже сползли густые сумерки. Улица стала похожа на темное узкое ущелье, но рядом с каждым домом зажегся фонарь, отпугивающий тьму. А окна интернет-клубов светились, словно огромные аквариумы. Все места у компьютеров были заняты.

Я вошел в «Кайлат» и сразу увидел дочь хозяйки, сидящую за деревянной стойкой. Стена с ключами за ее спиной была практически пуста – все номера заняты. Девушка приветливо улыбнулась мне, потом состроила смешную гримасу, видимо означающую ее отношение к новым постояльцам, и показала пальцем наверх. Я кивнул в ответ и стал подниматься по лестнице.

Будущих трекеров я нашел на втором этаже в просторном, жарко натопленном обеденном зале. Они сидели за общим столом, спиной к большим панорамным окнам, за которыми виднелись горы, уже тонущие в ночной дымке. Четвертый стул, явно приготовленный для меня, стоял с другой стороны, напротив.

Я направился к ним, рассматривая и пытаясь составить первое впечатление.

Грузный, начинающий седеть мужчина в дорогом спортивном костюме утирал платком потеющий лоб. Вероятно, это и был мистер Джейкоб. Он выглядел как человек, привыкший отдавать приказы, и, более того, было очевидно – не испытывал сомнений в том, что их выполнят. Он напомнил мне боксера в среднем весе, который давно ушел с ринга и пренебрегает физическими упражнениями. Лицо его с неправильными чертами – широким, чуть приплюснутым носом, светлыми бровями над пронзительными бледно-голубыми глазами и ртом с красными, полными губами – было на редкость запоминающимся. Не исключено, что я видел его прежде в каком-то журнале о бизнесе.

Мужчина что-то говорил своему соседу – широкоплечему атлету в обтягивающей футболке. Тот смотрел карту, расстеленную на столе, и на вытянутом лице с близко посаженными глазами и немного деформированным носом не отражалось никаких эмоций.

Я перевел взгляд на девушку и застыл. Туристы уже заметили меня, но слова приветствия, которые я собирался произнести, застряли у меня в горле. Стройная блондинка с гривой пушистых волос, небрежно повязанных шелковым платком, одетая в белый свитерок с узором в виде переплетающихся голубых змей, небрежно опираясь о стол, смотрела на меня с высокомерным торжеством в темно-синих глазах.

Она хорошо подготовилась к этой «внезапной» встрече. Я – нет. Тисса… та самая Тисса, которую я вспоминал весь последний день, словно материализовалась из моих мыслей и теперь сидела, улыбаясь легкой насмешливой улыбкой, покачивала стройными ногами, обтянутыми светлыми брюками, и явно наслаждалась моим ошеломлением.

У меня в голове заметался десяток мыслей. Как она здесь оказалась? Почему именно сегодня? И реальна ли вообще?

– Вы, должно быть, наш гид? – спросил, поднимаясь из-за стола, грузный мужчина. – Я – Франк Джейкоб. Можно просто Джейк.

Я должен был сказать, что пришел только для того, чтобы проконсультировать их, но, глядя на Тиссу, не смог этого сделать. Наконец стряхнул с себя наваждение, оторвал взгляд от лица девушки, улыбнулся, пожал его горячую, сухую и неожиданно жесткую ладонь:

– Рад познакомиться. Меня зовут Райн.

– Это мои друзья. – Джейк тяжело опустился на свое место и жестом предложил мне сесть.

– Дик. – Атлет приподнялся, небрежно протянул мне руку.

– Тисса, – мягко произнесло мое видение, и в ее глазах, вновь притянувших мой взгляд, закружились крошечные сапфировые искорки. Она совсем не изменилась, даже, кажется, стала еще красивее.

– Ричард очень хорошо отзывался о вас, – сказал Джейк, вновь возвращая меня к реальности. – Он сказал, что вы отлично знаете все маршруты и не раз ходили к перевалу Мингбо-Ла.

– Это так, – ответил я.

– Вы сможете довести нас туда, – вмешался Дик, и в его голосе прозвучала не просьба, а распоряжение.

В его чуть сглаженном провинциальном говоре согласные звучали тверже и резче, чем нужно, а ударение на некоторых словах ставилось слишком сильно. И эта особенность произношения сказала мне больше, чем его внешность или одежда. Парень из низов, у которого не было времени или желания учиться, но он сумел найти богатого покровителя и теперь изо всех сил сам хочет казаться состоятельным и влиятельным.

– Смогу, – вежливо, но прохладно отозвался я. – Если вы действительно уверены, что вам это нужно.

– А зачем, ты думаешь, мы притащились сюда?

– Я в некотором роде главный в нашей группе, – вмешался Джейк. – В основном по части финансов. А что касается физической подготовки… – он рассмеялся и погладил себя по круглому животу, – а также снаряжения и всего прочего – в этом специалист Дик.

Тот усмехнулся самодовольно, высокомерно глядя на меня.

– Сколько у вас дней? – спросил я, стараясь не смотреть на Тиссу.

– У нас обратные билеты с открытой датой, так что сколько угодно, – беззаботно ответил он.

И этот обманчиво мягкий, хорошо поставленный голос с проскальзывающей временами легкой, едва заметной неправильностью почти против моей воли вызвал в моем воображении целую вереницу мгновенных ассоциаций. Этот человек не заканчивал престижного университета, да и в школе вряд ли проучился больше восьми классов. Рано пошел работать и построил свою ювелирную империю исключительно упорством и стремлением к власти. Впоследствии частные учителя постарались научить его правильно говорить, играть в гольф, стильно одеваться и разбираться в сортах вин, но на самом деле Джейк изменился очень мало, приобретя лишь внешний лоск. И наверняка предпочитал белому «шабли» с устрицами – кружку пива, отбивную и гору жаренной до хруста картошки.

– Могу предложить вам такой маршрут. – Не спрашивая разрешения Дика, я придвинул к себе его карту и вынул из кармана блокнот с карандашом. – Завтра мы остаемся здесь. И я веду вас на небольшую прогулку. Поднимемся метров на двести для адаптации и спустимся…

– Почему мы не можем пойти дальше уже завтра? – спросила Тисса.

Мне всегда нравился ее голос. Мягкий, бархатный и теплый, словно мех. С искорками смеха, или глубокими омутами чувственного призыва, или с колючими шипами насмешки. Очень запоминающийся. Сейчас он был вкрадчивым и текучим, как мед.

– Во-первых, мне нужно найти того, кто понесет ваши вещи, – сказал я, стараясь не обращать внимания на магию этого уникального голоса. – Портеров или эбо. А во-вторых… вы прилетели сегодня?

– Да.

– Значит, завтра вряд ли будете способны на долгий переход.

– Это отчего же? – скептически осведомился Дик.

– Слишком большой перепад высоты. Сразу на две тысячи восемьсот метров. Нужно адаптироваться.

– Ладно, – примирительно сказал Джейк. – Вы наш гид. Значит, вам виднее.

Он рассмеялся, видимо, ситуация, в которой ему приходилось подчиняться кому-то, кроме себя, казалась ему забавной.

– Тогда давайте просчитаем наш маршрут по дням.

Путешественники заинтересованно придвинулись ближе, я уловил аромат духов Тиссы. Очень знакомый. Зеленый мох и лесные лилии. Если они пойдут к перевалу, я не смогу доверить ее безопасность кому-то другому.

Через час споров и обсуждений, с учетом всех остановок и ночевок, а также осмотра достопримечательностей, мы получили конечный маршрут, который занимал двадцать пять дней.

Дик выразил недовольство таким количеством времени.

– Тащиться пешком полмесяца?

– Половина месяца – это пятнадцать дней, а не двадцать пять, Дик, – мягко, с едва уловимой усмешкой произнесла Тисса.

Но он не заметил ее легкого сарказма.

– Почему так долго? Тут вообще транспорт какой-нибудь есть? Доехать можно?

– Нет, – ответил я, складывая карту. – Здесь нет дорог. Но даже если бы они были – нам лучше подниматься пешком, чтобы адаптироваться к высоте.

– Я слышал, можно арендовать вертолет, – сказал Джейк.

– Можно. Только если вас забросят сразу на четыре тысячи, вы свалитесь с горной болезнью.

– А как перемещаются местные? – спросил Джейк. – Например, отсюда до столицы?

– Пять дней спускаются до Дхири, затем десять часов едут на автобусе.

– Почему не на самолете?

– Слишком дорого.

– Живут как в каменном веке, – буркнул Дик презрительно.

– Ладно, мне все ясно. – Джейк обвел взглядом своих друзей, недвусмысленно давая им понять, что его все устраивает.

– Я снял вам комнату в этом отеле, Райн, – сказал он мне. – Будет проще, если вы всегда будете рядом, и во время трека тоже. И вот еще что, я слышал, что оплату за ваши услуги нужно делать сразу, но я предпочитаю платить только после сделанной работы. – Он написал несколько цифр в своем блокноте, вырвал лист и передал мне. – Этого вам будет достаточно?

На миг я словно оказался на собеседовании в крупной корпорации, где никогда не произносят вслух сумму гонорара, записывая ее на бланке дорогой мелованной бумаги, и подают через широкий стол претенденту на должность. И это было неожиданное ощущение. Сумма, которую мне предлагал Джейк, являлась внушительной. Гораздо больше той, что обычно получали гиды.

– Да, вполне достаточно.

– Значит, мы договорились.

– Да. – Я поднялся. – Встретимся завтра. Я зайду за вами в девять.

Комнаты в отеле действительно были отличными. С отдельными ванными, а не общей на этаже. Водой, текущей из кранов постоянно, а не по часам, и уж точно здесь не было ведра с кипятком, которое выдавалось только лично хозяином лоджа – что практиковалось почти на всем треке. С широкими кроватями и электрическими розетками, не заклеенными скотчем, так что гость мог в любое время заряжать аккумуляторы фотоаппаратов или подключать компьютер, не платя по минутам за израсходованную электроэнергию. И даже с шерстяными одеялами.

Сначала я забрался в настоящий горячий душ, потом разобрал свой рюкзак, проверил содержимое аптечки, отметив, что в следующий раз надо попросить Ричарда достать еще препаратов от горной болезни, а завтра – узнать, какое снаряжение у моих подопечных и достаточно ли лекарств.

От этих размышлений меня отвлек стук в дверь. Я открыл и увидел Тиссу.

– Извини, если помешала, – произнесла она мягко. – Можно войти?

Я посторонился, пропуская ее в комнату.

– Ты стал похож на худую панду.

Она протянула руку, обвела кончиком пальца светлые, незагорелые круги у моих глаз, оставшиеся после горных очков. И я почувствовал, как кожа горит от этого легкого прикосновения.

– И когда ты стригся в последний раз?

– Как ты меня нашла?

– Вскрыла твой сейф, – невозмутимо ответила Тисса. – Там была куча документов про Кайлат, схемы маршрутов. Навела справки. У Джейка много друзей в посольствах…

– Зачем ты приехала?

– Подняться к Мингбо-Ла. Ты же слышал.

Она была почти одного роста со мной. То есть довольно высокая для девушки. И ее глаза были практически на уровне с моими. Их взгляд обшаривал мое лицо с жадным любопытством.

– А знаешь, ты изменился. Стал как будто жестче.

Тисса улыбнулась довольно, отвернулась и прошлась по комнате, рассматривая мои немногочисленные вещи, касаясь рукой то рюкзака, то куртки, висящей на крючке, то проводя ладонью по спальнику, словно ставя свою невидимую печать. А я смотрел на нее, узнавая эти грациозные движения, наполненные силой и скрытой энергией.

– Ты живешь один?

Я промолчал. Ответ на этот вопрос не требовался.

Она села на мою кровать, и ее темно-сапфировые глаза в тусклом свете стали почти черными.

– Ты все еще злишься на меня?

– Я никогда не злился на тебя.

– Тогда почему уехал? Только не говори, что на поиски этого дурацкого источника! – Тисса тряхнула головой, и ее белые волосы мягкой волной колыхнулись по плечам. – Тебе же известно, что его не существует. Это легенда, точно такая, как святой Грааль и меч в камне. Уолтер тоже знал. Просто не хотел, чтобы ты умер, как многие до тебя.

– Пока я жил здесь, нашел немало реальных подтверждений правдивости многих легенд.

Она недоверчиво улыбнулась, однако больше не стала спорить.

– Не хочешь спросить, как живу я?

– Как ты живешь, Тисса?

– Прекрасно. Джейк очень богат, влиятелен и нуждается во мне. А я очень счастлива.

– Я рад за тебя.

– Я тоже рада за себя.

Она внимательно вглядывалась в мое лицо, пытаясь увидеть тень ревности или хотя бы огорчения, но, так ничего не заметив, сказала:

– Что ж, приятно было поболтать. Увидимся завтра.

– Спокойной ночи, Тисса.

– Спокойной ночи, Рай.

Когда за ней закрылась дверь, я с силой провел по лицу обеими руками. Еще можно было отказаться от роли гида. Но я знал, что не смогу сделать этого.

…Мне снова снился сон, который часто приходил в последнее время. Как будто тело мое сложено из камней и так тяжело и неповоротливо, что я не могу заставить себя подняться. Я лежу среди травы, а из моей груди бьет родник, вода стекает на землю, размывая гранит.

Я не могу ни говорить, ни дышать, кажется, мое горло и легкие набиты песком. Я с трудом поворачиваю голову и вижу, что вокруг много таких же камней. Некоторые почти совсем рассыпавшиеся, раскрошившиеся, между их осколками растет трава и бегают муравьи. Другие – более целые, но все их размывает вода. Она струится в одном направлении, падая в широкую, глубокую чашу. А совсем рядом со мной валяется каменная груда, я угадываю в ней очертания человеческого тела, в бесформенном валуне различаю лицо и узнаю Уолта…

Я проснулся от собственного кашля, резко сел на кровати, пытаясь отдышаться.

Солнце только что встало. В утреннем холодном сумраке уже слышались привычные звуки пробуждающегося поселка. Хлопали двери, позвякивали колокольчики эбо, раздавались резкие голоса погонщиков, крики, плач детей и бесконечное «уп-уп-уп» междугородней связи, которую предоставляли всем желающим. Столик с телефоном обычно стоял прямо на обочине дороги, и несколько девушек за умеренную плату помогали туристам связаться с цивилизованным миром.

Я выбрался из спальника и стал быстро собираться. Дел сегодня было много.

Прежде всего я отправился к Тшерингу. Судя по тому, что за редким забором, окружающим его дом, паслись два белых эбо, их хозяин был дома. Он не заморачивался особо, выдумывая имена, поэтому зверей звали просто – Первый и Второй.

Оба ухоженные, с расчесанными косматыми гривами, в которые вплетены красные тряпочки и колокольчики. Они были ниже и меньше своих высокогорных собратьев, но не менее выносливы. Первый настороженно уставился на меня и угрожающе наклонил лобастую голову. Второй, более дружелюбный, подбежал, издавая низкие утробные звуки, напоминающие хрюканье, и просунул широкий черный сопящий нос между досками изгороди. Я невольно полез в карман за хлебом, хотя помнил, что их владелец не одобряет, когда его подопечных кормят посторонние.

– Эй, ты! – тут же послышался сердитый голос. – А ну не давай ему ничего!

Я повернулся к разгневанному кайлатцу. Прихрамывая, он спешил ко мне, явно собираясь устроить непрошеному кормильцу его зверей хорошую взбучку. Но, узнав меня, тут же расплылся в довольной улыбке.

– Намаскар, Тшеринг.

– Намаскар, Рай-джи, – весело откликнулся он, – проходи. Долбат как раз готов.

– Спасибо, но, к сожалению, не могу. Я по делу.

Пока я рассказывал, что мне нужно, кайлатец внимательно слушал, прищурив черные глаза, и в его голове шла усиленная мыслительная работа.

Выслушав мое предложение, он конечно же немного поломался, рассказывая, что только вчера получил очень выгодное предложение – сопровождать экспедицию к Минг-Ла, и как много ему за это обещали. Но если я заплачу вдвое, то, может быть, дней через пять он попробует что-нибудь сделать.

Тшеринг говорил на смеси двух наречий – горкхали и парбатия, которая поставила бы в тупик любого лингвиста. Казалось, цель его – выпалить за минуту как можно больше слов, опуская все гласные звуки. В начале нашего общения я понимал лишь одно слово из десяти. Потом сообразил, что разобраться в этой чехарде букв можно только одним способом – угадать, о чем именно он хочет сказать, по выражению его подвижного лица. Однако затем научился понимать и эту бодрую скороговорку.

– Слушай, Тшеринг, – сказал я, наконец устав от его вранья. – У меня нет времени торговаться и препираться с тобой. Если отказываешься, так и скажи.

– Когда пойдем? – тут же деловито осведомился он.

– Завтра с утра.

– Ладно. Мы с ребятами будем готовы.

И, довольный неожиданным заработком, который ему конечно же был нужен, отправился домой…

Когда я вернулся в отель, мои подопечные уже завтракали. Вернее, пытались это делать.

Бледная Тисса с темными тенями вокруг глаз массировала ладони. Дик мрачно ковырял тосты с яичницей, а Джейк, поминутно вытирая потное лицо, прикладывался к вместительной кружке.

– Доброе утро, – бодро поприветствовал я их. – Как настроение?

Ответом мне были выразительные, хмурые взгляды.

– Все время немеют пальцы, – задумчиво произнесла Тисса, рассматривая свои изящные ладони.

– На высоте клетки плохо снабжаются кислородом. Ты пила какие-нибудь витамины перед поездкой?

Она поморщилась, но ничего не ответила, снимая кольца и небрежно убирая их в карман.

– Может быть, нам лучше пойти гулять завтра? – предложил Джейк с тяжелым вздохом.

– Лучшая профилактика от всех недомоганий сейчас – движение. Идемте.

Они не желали тащиться ни на какую прогулку, а хотели остаться в относительно уютном отеле. Но уговорами, обещаниями и настойчивыми требованиями мне удалось поднять их и вывести на улицу.

После этого я остановился на площадке перед отелем.

– Прежде чем мы отправимся на трек, я хотел бы, чтобы вы запомнили несколько правил, которые нельзя нарушать.

Я дождался, пока внимание всех троих сосредоточится на мне, и продолжил:

– Первое. Как только кто-то почувствует себя плохо – он сообщает об этом мне. Сразу, не дожидаясь ухудшения.

– Ясно, – сухо отозвался Джейк, надевая черные очки. – Дальше.

– Второе. Мы рассчитываем свой путь так, чтобы до темноты оказаться под крышей.

– Это зачем? – спросил Дик, поднимая штатив для фотоаппарата и укладывая его на плечо.

– В горах много зверей, – сказал я, не вдаваясь в подробности. – Третье. Вы не срываете местные растения и плоды, какими бы привлекательными и безопасными они вам ни показались. Среди них могут быть ядовитые. Воду из рек пить тоже нежелательно.

– Ладно, хорошо. Мы все поняли, – недовольно буркнул Джейк, которому уже надоело пребывать в роли ничего не знающего, неопытного путешественника. – Идем.

Я повел их вверх, к тропе.

Воздух был наполнен гулом моторов – самолеты один за другим садились на маленький аэродром, выгружали грузы и туристов, дожидались, когда рассядутся новые пассажиры, а затем снова взмывали в небо. Издали они были похожи на стрекоз – такие же легкие и стремительные.

Солнце ярко освещало долину, в которой расположился поселок. Начинало припекать. Женщины, воспользовавшись теплыми часами, вытащили за порог домов детей и принялись мыть их в глубоких тазах. Мыльная вода лилась по улице, стекая в глубокую канаву, прикрытую неровными каменными плитами. Дети, не слишком привыкшие к подобной процедуре, вопили, но их продолжали тереть, не обращая на протесты внимания.

Джейк остановился, чтобы сделать несколько снимков, потом положил руку на плечо Тиссе, наклонился к ней, шепнул что-то на ухо. Девушка рассмеялась, а я сказал не без удовольствия:

– Да, вот еще одно правило. Постарайтесь не демонстрировать прилюдно привязанность к лицу противоположного пола.

Они оба обернулись с одинаковым изумлением на лицах. Дик, идущий сзади, злорадно хмыкнул и спросил насмешливо:

– Это почему?

– В одной из местных легенд говорится о воплощении высшего существа – жестокой богине. Она ненавидит, когда к женщинам относятся неуважительно, считает любое прикосновение – попыткой связать их свободу. И строго карает за это.

– А если женщина сама прикоснется к мужчине? – с легкой улыбкой спросила Тисса.

– Ее могли к этому принудить, – заметил я, улыбаясь в ответ. – И обычно потусторонняя сущность не разбирается в подобных тонкостях.

– И что она сделает? – скептически осведомился Дик.

– Я бы не советовал проверять, – дружелюбно порекомендовал я.

Джейк недоверчиво покачал головой, но руку с плеча Тиссы убрал.

– А демонстрация привязанности к лицу своего пола приветствуется? – ехидно спросил Дик, косясь на Тиссу.

– Сколько угодно, – кивнул я равнодушно и заметил злорадную улыбку на его лице.

Тропа, ведущая в гору, начиналась недалеко от ворот, стоящих в конце поселения. Справа от нее поднимался крутой склон, слева, в нескольких метрах от нас, весело шумела горная речка. Дожди обычно размывали ее, но сейчас уже давно стояла сухая погода, и мы поднимались легко. Относительно легко. Эта прогулка была нужна мне еще и для того, чтобы проверить выносливость моих спутников.

– Как называется река? – спросил меня Джейк, оглядываясь.

– Мусе Кхола.

– Смешное название, – прокомментировал он и принялся взбираться наверх.

Сначала Тисса шла довольно бодро, хотя и выглядела бледнее обычного. Но затем начала отставать. И, зная ее упорный характер, я понимал, что она скорее загонит себя, чем признается в собственной внезапной слабости. В цивилизованном мире она была великолепной лыжницей, занималась дайвингом, прекрасно плавала, обгоняя на дорожке многих мужчин, но здесь высота отнимала значительную часть ее сил.

Джейк периодически останавливался, чтобы сделать несколько фотографий окрестностей, и Дик тут же оказывался рядом, услужливо разбирая штатив или держа фотоаппарат.

Я видел, что это порядком раздражает Тиссу.

– Не спеши, – сказал я ей негромко, заметив, как прерывисто она дышит. – Мы всего лишь гуляем. Тебе просто нужно адаптироваться к высоте, а не ставить рекорд по скалолазанию.

– Не думала, что сразу будет так тяжело, – ответила она, развязывая шелковый платок на шее под ветрозащитным жилетом. Голос ее звучал тускло и глухо.

– Ты привыкнешь. Даже удивишься, как быстро. Голова не болит?

– Нет. – Она улыбнулась, глядя на меня сквозь темные очки. – Ты так заботлив… и всегда был таким. Это очень странно. Я уже отвыкла и не хочу привыкать снова.

– Эй, Райн, – прозвучал голос Джейка. – Что там, на склоне?

Я взглянул в сторону, куда он показывал. Среди темной зелени горы ярко белело сооружение, напоминающее сферу с конусом наверху. Глаза верховного божества Кайлата смотрели с нее в пространство над поселком, а разноцветные молитвенные флаги весело бились на ветру.

– Это ступа. Молитвенное сооружение.

– Мы хотим подняться к нему.

– Нет, слишком высоко.

– Она совсем рядом, – отозвался Дик, глядя наверх. – Полчаса туда – полчаса обратно.

– Обманчивое впечатление, как всегда в горах. Я не хочу, чтобы вы перенапрягались перед завтрашней дорогой. И кроме того, местные не любят, когда туристы ходят туда.

Оба мужчины уставились на меня так, словно я сморозил редкостную глупость. Их явно не волновали предпочтения кайлатцев. Они переглянулись и одновременно пожали плечами.

– Ну а на ту сторону реки мы хотя бы перебраться можем? – поинтересовался Дик. – Надеюсь, на это местные не обидятся?

Последнюю фразу он произнес с величайшей издевкой и, не слушая ответа, зашагал вперед.

По скользким камням мы перешли на другой берег. Джейк хотел зачерпнуть воды, чтобы напиться, но, вспомнив мои предостережения, не стал этого делать.

– Вода в реках что, тоже ядовитая? – осведомился он скептически.

– Нет, если вы не имеете ничего против мыла. – Я указал на происходящее вверху по течению.

Там несколько кайлатцев бодро стирали одежду, частично сняв ее с себя, и мылись сами. Вниз плыли хлопья пены, а на прибрежных камнях лежали темно-синие мокрые рубахи.

Джейк поморщился и поспешно вытер ладонь о брюки, Дик пробормотал что-то нелицеприятное по поводу привычек местного населения. Тисса фыркнула.

Тропинка вилась вдоль склона, поросшего кустарником, усыпанным красными ягодами. Мужчины вновь занялись фотографированием. На дорогу выбежала серая ящерка, несколько мгновений смотрела на людей и поспешила шмыгнуть в заросли. Следя за ней, я на секунду выпустил своих спутников из поля зрения и вдруг услышал приглушенный вскрик Тиссы. Оглянулся, увидел, что девушка замерла, с ужасом и отвращением глядя на что-то рядом с тропинкой, и быстро подошел к ней.

Совсем близко к тропе, в кустах, лежало истощенное существо с тонкими узловатыми руками и ногами, пальцы на которых заканчивались длинными кривыми когтями. На худом теле еще оставались обрывки одежды. Оно было живо, хотя его глаза уже затягивала белая пленка. Обычно такие забирались глубже в горы, но у этого, видимо, не хватило сил отползти дальше.

– Рай, что это? – прошептала Тисса, крепко сжимая мою руку.

– Возвращайся к Джейку, ладно? – сказал я ей, мягко, но настойчиво заставляя сделать несколько шагов назад. – Иди.

– Об этих зверях ты говорил? – спросила она, глядя поверх моего плеча.

– Да.

– Тисса, что там? – раздался голос ее покровителя. – Что случилось?

– Ничего, – откликнулась она. – Все в порядке.

Еще раз с отвращением оглянулась и пошла вниз.

– Что ты там увидела? – Дик в очередной раз закинул на плечо штатив.

– Какую-то дохлую тварь под кустом. – Тисса передернула плечами. – Если хочешь, иди посмотри. Но тогда, боюсь, сегодняшний ужин не полезет тебе в горло.

Тот что-то проворчал в ответ, и они направились к Джейку, увлеченно фотографирующему соседние склоны.

Почувствовав чужое присутствие, существо открыло глаза, оскалилось, протянуло ко мне когтистую лапу, и я увидел глубокую рану на его груди.

Я не знал – было оно здешним или пришло откуда-то, но был уверен в одном – оставлять его нельзя. Еще одно правило Кайлата, которое я усвоил после похода к Ю-Чой. Если нашел умирающего – добей. Иначе после смерти призрак будет преследовать последнего, кто видел его, и жестоко мстить. Не только ему, но и всем окружающим этого человека. Вот почему местные жители старались уйти как можно дальше в горы, чтобы умереть в одиночестве.

В прошлый раз я пожалел забившееся в расселину между скал создание и даже старался ему помочь, а ночью мне пришлось отбиваться от злобной твари, пытающейся разорвать на куски и меня, и всех обитателей маленького лоджа, где я остановился. Утром хозяин, забыв о вежливом отношении к иностранцам, весьма подробно объяснил мне, что думает о моем человеколюбии, а также о наличии души в моем теле, которая, по его словам, не дает мне вовремя подумать головой. Больше в этот дом меня не пускали, но я не был в обиде на кайлатца – он не хотел рисковать, не зная, не посочувствовал ли я еще кому-нибудь.

Я вытащил нож, оглянулся на спутников – те любовались окружающими склонами и не смотрели в мою сторону. Наклонился и полоснул существо по горлу. Оно захрипело, дернулось и затихло.

Вытерев лезвие о траву, я выпрямился, произнес короткую молитву на горкхали и пошел назад. Ночью о теле позаботятся соплеменники или дикие звери. Это уже не имело значения. По местной вере – внешняя оболочка была не важна, а внутреннюю сущность безымянного умирающего, какой бы злобной она ни была, я уже освободил.

Наверное, эту встречу можно было посчитать дурным предзнаменованием, но я решил пока не торопиться с выводами.

– Хороший нож, – сказал Джейк, когда я подошел ближе, и протянул руку, уверенный, что немедленно получит его. – Можно взглянуть?

– Нет, к сожалению, – ответил я вежливо, но твердо. – Это боевой кухри. Он сделан для меня. И к нему может прикасаться только хозяин. Если его возьмет другой человек, то может пострадать.

– Еще одна странная местная легенда? – растянул губы в неприятной улыбке мужчина.

– Я тоже так думал раньше, пока не увидел, как подобный клинок распорол руку любопытному, пытавшемуся дотронуться до него. Кайлатцы считают, что у этих ножей есть разум.

– Забавно, – произнес мужчина таким тоном, что становилось ясно: он не видит в моих словах ничего комичного. – У них тут, похоже, про что ни возьми есть своя местная сказка.

– Во всех мифах содержится большая доля правды, – ответил я, вновь повторяя высказывание Уолта, с которым раньше не соглашался. – Советую прислушиваться к ним.

– Оставлю вам это сомнительное удовольствие, – усмехнулся Джейк. – Я привык к реальным, проверенным фактам. Но вы рассказывайте, Райн, рассказывайте. Интересно наблюдать и другое представление о мире.

Тисса нахмурилась, переводя взгляд с меня на своего влиятельного друга. Ее явно обеспокоила его реакция на мои слова. Дик откровенно посмеивался.

– Перестань, – шепнула мне девушка, когда мы уже шли обратно.

– Перестать что? – так же тихо спросил я, помогая ей перебраться через каменный завал.

– Ты держишься с ним иронично. Он этого не любит. И все время споришь. Тебе что, жалко было показать ему свой ножик?

– Тисса, неужели ты заботишься обо мне? – невольно рассмеялся я. – Как это удивительно.

Она сердито мотнула головой и тяжело вздохнула:

– Удивительно то, что даже годы, прожитые в Кайлате, тебя не слишком изменили.


Глава 2 | Иногда они умирают | Глава 4