home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Монджо

Утром я так и не узнал, кто из туристов убил гида. Расстроенная хозяйка лоджа только махнула рукой на мои вопросы:

– Вошла в комнату, а там уже никого. Лишь окно нараспашку. Так ночью и ушли.

– Что с Кенцингом?

– Ничего, – она сердито шмыгнула носом, – того, что от него осталось, не хватит даже на подношение богине-защитнице.

– Не знаешь, кто это сделал?

– Не знаю. Иностранцы как иностранцы. Они все на одно лицо.

Она отвернулась от меня, показывая, что разговор закончен, и занялась приготовлением завтрака.

Наблюдая за трекерами, торопливо выходящими из лоджа, я думал о том, что вчера ночью любой из них мог оказаться злобным существом. Но я никогда не слышал, чтобы «люди из большого мира», не местные, теряли в Кайлате разум настолько, чтобы превращаться в кровожадных чудовищ. Что могло на них так повлиять?

Я поделился своими размышлениями с хозяйкой, но у нее не было охоты продолжать эту тему. Она боялась, что новости о произошедшем в ее лодже ночевавшие разнесут по всей дороге, до самого Горак Шепа. И теперь никто не снимет у нее жилье.

Тшерингу, поджидающему меня у нагруженных эбо, не терпелось обсудить случившееся ночью. И, скороговоркой выложив мне свои красочные, но малореальные предположения по этому поводу, он велел:

– Ты своим иностранцам ничего не говори. Соври что-нибудь.

– Что, например? – с искренним интересом спросил я, поглаживая довольно фыркающего Второго по косматой голове.

Кайлатец задумчиво почесал в затылке, сдвинув на лоб бейсболку, и просиял.

– Когда я не знаю, что сказать белым, делаю так… – Он скорчил идиотически-благостную физиономию и, улыбаясь во весь щербатый рот, несколько раз поклонился. Затем снова заговорщицки уставился на меня и продолжил инструктаж: – Но если не действует, делаю вид, что перестал понимать на международном. Знаешь, очень помогает.

Я рассмеялся, живо представив эту картину. Тшеринг махнул рукой на прощание и, беззаботно насвистывая, направился в сторону Монджо. Оба эбо потянулись за ним, с удовольствием прислушиваясь к заливистым трелям, покачивали головами, заставляя бубенчики на шеях звенеть в такт простой мелодии.

Конечно, кайлатец не ошибся. Мои спутники, проснувшись и едва успев позавтракать, пытались узнать, что произошло ночью. Я, естественно, не стал притворяться, что не понимаю родной язык, и спросил прямо:

– Разве Ричард не предупреждал вас, что путешествовать по Кайлату опасно?

– Да, он упоминал о некоторых сложностях, – беспечно отозвался Джейк, удобнее укрепляя кофр с фотоаппаратом. – И поэтому посоветовал идти именно с тобой. Он говорил, что ты сможешь обеспечить нашу безопасность.

– Смогу, – подтвердил я, – но только в том случае, если вы будете выполнять несложные правила, о которых я говорил.

– Да-да, – устало махнул рукой он. – Мы все о них помним. Но вообще я согласился на этот поход только потому, что нас ведет такой, как ты.

– Какой «такой»? – тут же осведомился Дик, переводя взгляд с меня на Джейка.

– Неважно, – ответил тот, отворачиваясь.

Тисса ничего не сказала, но ее пронзительный взгляд стал обеспокоенным.

Сегодняшняя дорога не слишком отличалась от вчерашней. Те же подъемы, спуски, водопады, ручьи, сбегающие в реку, колонны нагруженных эбо, носильщики, трекеры, идущие в Намаче и обратно в Лукулу, пыль, жара, периодически сменяющаяся холодом, льющимся с ледников. Дорога перестала казаться моим подопечным необычным приключением, превращаясь в тяжелую, утомительную работу. Монотонность ходьбы лишь немного скрашивали редкие сценки из жизни местного населения.

Тиссу развеселили две женщины, которые сидели у реки, совсем рядом с дорогой, и красили волосы хной с таким спокойствием и сосредоточенностью, словно находились в салоне красоты или в собственной ванной.

Стайка чумазых местных детей выпрашивала подношения в виде конфет и шоколадок. Несколько полураздетых молодых людей мылись в водопаде, не обращая внимания на прохожих.

Среди трекеров встречалось немало любопытных личностей. Например, три дамы из Ямато в черных одеждах и длинных перчатках неторопливо шествовали по тропе, и каждая держала над головой круглый бумажный зонтик. Затем мимо нас на предельной скорости промчалась группа северян, судя по светлым волосам, бледной коже и высокому росту, – губы у всех были серо-стального цвета из-за помады, защищающей от ультрафиолетовых лучей, и зрелище эта компания представляла собой совершенно ирреальное, вызывающее научно-фантастические ассоциации.

Но самой интересной стала встреча с местной девушкой. Обычно кайлатки не отличались особой красотой – широкоскулые, с плоскими лицами, приплюснутыми носами, плохими, неровными зубами и грязно-серой кожей. Но эта была удивительно хороша. Трудно было отвести взгляд от утонченных черт лица, нежной, ровной кожи и глаз редкого бирюзового цвета. Одежда девушки – длинное платье с рукавами до середины предплечий из тонкой сине-зеленой материи – казалось воздушным, струящимся. Она не несла на себе груза, что вообще являлось редкостью в Кайлате – женщин здесь было принято нагружать так же, как и мужчин. Перед ней следовал белый эбо с двумя аккуратными корзинами, притороченными к бокам. Но больше всего моих спутников поразили сложные узоры из крошечных сапфиров на ее висках, веках и скулах, золотые нити на шее. Орнаменты из топазов разного оттенка обвивали запястья, поднимались к локтям, теряясь под рукавами. Все эти украшения сверкали, переливались, искрились на солнце, окружая ее поистине неземным сиянием.

– Красотка, – одобрительно произнес Джейк, провожая кайлатку взглядом.

Дик тоже промычал что-то лестное, соглашаясь с боссом. Тисса спросила с жадным любопытством:

– Как на ней держатся все эти камни? Неужели каждый раз, выходя из дома, приклеивает их заново? Надо будет попробовать сделать что-нибудь подобное. Мне тоже идут сапфиры.

А я вспомнил, как несколько лет назад, разбирая архив Уолта, нашел в нем фотографию, вырезанную из какой-то старой книги. Изображение было черно-белым, не очень четким, но даже на нем можно было различить сотни драгоценных камней, покрывающих руки, шею и лицо местной красавицы, массивное золотое украшение, лежащее на ее лбу естественно, словно часть кожи, и тяжелые серьги, свисающие с мочек ушей. На оборотной стороне снимка почерком моего друга было записано размышление о том, как кайлатцы высоко ценят женскую красоту и стремятся подчеркнуть ее природной красотой камней.

Как выяснилось в дальнейшем, он не слишком далеко ушел от истины. Украшать женщин здесь умели…

Мои спутники еще некоторое время обсуждали кайлатку, но скоро эта встреча была забыта, потому что стали возникать мелкие трудности, значительно тормозящие наше продвижение.

Сначала трекинговая палка Тиссы перестала держать нагрузку, и та никак не могла отрегулировать ее высоту.

Джейк с Диком попытались уйти вперед, недовольные тем, что Тисса задерживает поход, но я велел им остановиться и ждать. Очень неохотно мужчины подчинились.

– Разболтался винт, и сломалась система амортизации, – сказал я, осмотрев палку. – Где ты покупала снаряжение? Здесь?

– Да, – ответила она с досадой, вытирая потный лоб. – И мне сказали, что это самое лучшее. Я несколько раз спрашивала – действительно ли они надежные, если нет, я могу заплатить больше! Почему было не сказать сразу?!

Закручивая развинтившееся крепление, я думал о том, что Уолт говорил мне как-то: «Кайлатцы настолько деликатны и вежливы с иностранцами, что у них считается неприличным отвечать им «нет», какой бы вопрос те ни задали. Поэтому, если хочешь услышать правильный ответ – задай правильный вопрос».

Помню, я как-то спросил двух милых девчушек, сидящих на изгороди и провожающих трекеров любопытными взглядами, доведет ли меня левая тропа на развилке дороги до Лобче. И действительно ли она короче. Вместо того чтобы сказать честно: «Нет, лучше не ходите туда», они отвечали, преданно глядя мне в глаза: «Непременно доведет, дааджи, уже через час будете на месте».

От ночевки на продуваемом всеми ветрами склоне меня спасло только то, что левая тропа показалась мне чересчур крутой, а я слишком устал, чтобы карабкаться по камням, и решил пойти более ровной, хотя и длинной дорогой.

Надо было видеть злобное разочарование, исказившее лица девочек. Они-то хотели, чтобы я лез вверх по склону, обдирая колени, и не успел добраться до селения даже к утру. Зачем? Просто потому, что им показалось это очень забавным.

И такой случай был не единственным, когда вместо искреннего «нет», кайлатцы с удовольствием говорили мне лживое «да», ожидая, что глупый иностранец поспешит выполнять их советы.

– Чему ты улыбаешься? – спросила Тисса, наблюдающая за мной. – Вспомнил еще одну из своих многочисленных историй?

– Вроде того, – ответил я. – Возьми мою палку. Твою починить не удастся. А мне они вряд ли понадобятся.

Она кивнула, довольная тем, как легко разрешилась эта небольшая неприятность, и снова направилась вперед.

Но мы не смогли пройти и несколько десятков метров, как нас остановило новое непредвиденное обстоятельство. У Дика разболелось плечо.

– Почему ты не сказал сразу, что у тебя недавно была травма? – спросил я мужчину, усевшегося на камень и массирующего руку.

– Потому что тогда ты бы не согласился вести нас, – отозвался он хмуро.

– Согласился, но принял необходимые меры. Выпей это. – Я вытряхнул на его ладонь таблетку обезболивающего и протянул бутылку с водой. – Хорошо, что мы решили не идти сразу к Намаче. У тебя будет возможность отдохнуть в Монджо.

– Да все со мной нормально, – отмахнулся он, видя неудовольствие на лицах Джейка и Тиссы.

– Если не сможешь идти, – заметил мужчина, – тебе лучше остаться в Монджо, подождать, пока мы вернемся. Или пойдешь обратно. Дорогу ты уже знаешь.

– Никто никуда не пойдет один, – сказал я, прежде чем гневно покрасневший Дик успел огрызнуться в ответ. – Я обещал, что доведу до перевала всех, значит, доведу.

– Даже если тебе придется тащить кого-нибудь из нас на себе? – с любопытством спросил Джейк.

– Не придется меня никуда тащить! – воскликнул Дик, не дав мне ответить, и поднялся на ноги. – Хватит уже об этом. Пошли.

Начался подъем по склону. Людей, идущих в ту же сторону, что и мы, больше не было. Все вышедшие на тропу этим утром обогнали нас, и теперь нам попадались только редкие встречные трекеры, возвращающиеся в Пхандинг. Еще время от времени попадались местные жители, спешащие по своим делам. Тропа почти опустела.

Мне нравились такие периоды затишья, когда не нужно глотать пыль, поднятую десятками ног и копыт. Становится слышен ветер, летающий по склонам, плеск воды как будто приближается, начинают раздаваться голоса птиц.

Но сегодня ветер с ледников стал как будто холоднее. Неприятное предчувствие… тень предчувствия касалась волос на моем затылке и шептала нечто невнятное на ухо. Я не мог понять, о чем предупреждают меня горы, и поэтому не знал, как реагировать.

Окидывая взглядом склоны, заросшие лесом, я надеялся увидеть на них хоть какую-то подсказку, но кайлатская ольха и пластинчатые дубы оставались немыми.

Мои спутники стали заметно нервничать, оказавшись практически наедине с горами. А быть может, им передалась моя настороженность.

– Постойте-ка, – сказал вдруг Джейк. – Мне надо передохнуть.

Он снял кофр с фотоаппаратом с таким видом, словно тот весил несколько десятков килограммов, положил его на землю под искривленный ствол кедра, растущего у тропы, а сам опустился рядом.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я его.

– Нормально, – отозвался он, прислоняясь затылком к дереву, и закрыл глаза. – Просто устал.

– Джейк, может быть, ты отдохнешь, когда мы доберемся до места? – осторожно спросила Тисса, поглядывая на облака, стелющиеся по склонам.

– Я сам знаю, когда и где мне отдыхать, – ответил тот ровным голосом, и девушка, пожав плечами, обменялась быстрым взглядом с Диком.

– Нам еще долго идти? – спросил меня он.

– Тем темпом, как сейчас, – еще часа три.

– Три часа? – громко переспросил атлет, явно стремясь таким образом подстегнуть шефа.

Но тот не отреагировал, продолжая делать вид, что не замечает никого вокруг.

– Ты точно в порядке, Джейк? – спросил Дик и услышал в ответ произнесенное ледяным тоном:

– Помолчи. Вы двое задерживали нас всю дорогу по пустякам и тратили мое время. Так что теперь ждите.

– Когда начнет темнеть? – спросила меня Тисса.

Она сняла горные очки, и я отметил, что ее глаза, ставшие густо-синими, полны беспокойства.

– Часа через четыре.

– Через четыре часа стемнеет, нам идти не меньше трех, а может, и больше, – подытожил Дик, сбивая острым наконечником трекинговой палки листья с ближайшего куста.

Он выразительно посмотрел в мою сторону, требуя от меня решительных действий.

Похоже, поведение Джейка не было для них неожиданным. Он и прежде не упускал возможности показать молодым спутникам, кто хозяин. Но теперь я видел – он действительно устал.

Я молча снял рюкзак, сел на землю рядом с мужчиной, вытащил из переднего кармана пакет с конфетами и протянул ему.

– Возьмите, сразу станет легче.

– Что это? – осведомился он, скептически рассматривая сероватые куски, напоминающие неровно колотый сахар.

– Леденцы с горным медом и травами. Хорошо снимают усталость и заглушают чувство голода.

Он усмехнулся, но все же взял пару штук.

– Дальше будет так же тяжело?

– На каких-то участках дороги – тяжелее, на каких-то легче.

Джейк внимательно посмотрел на меня, а затем на Тиссу и Дика, беседующих о чем-то в отдалении и нетерпеливо поглядывающих в нашу сторону. Они явно хотели, чтобы я заставил их покровителя двигаться, и были недовольны, что, по их мнению, ничего не предпринимаю.

– Вы первый одушевленный, которого я вижу в своей жизни, хотя мне уже немало лет, – сказал вдруг мужчина негромко. – О таких, как вы, ходит много нелепых слухов. Например, я слышал, наличие души дает вам бессмертие.

– Это неправда, – ответил я так же тихо. – Иногда мы умираем.

Джейк довольно рассмеялся, помолчал немного, глядя сквозь ветви деревьев на небо, утратившее дневную яркость, потом спросил:

– Ты ведь пошел с нами только из-за Тиссы? Хочешь произвести на нее впечатление? Я вижу, как ты на нее смотришь. – Он покачал головой, намекая, что понимает мою мотивацию, но не стал уточнять. – Ты бросил ее и уехал сюда… она обмолвилась об этом как-то. Обычно она сама меняет поклонников, когда хочет. Я не знаю ни одного мужчины, который по своей воле смог ее бросить…Что же она сделала такого, за что ты… такой, как ты, ушел от нее?

Я промолчал, не желая копаться ни в своем прошлом, ни в прошлом Тиссы.

– Думаю, я достаточно хорошо знаю ее, – с удовлетворением продолжил Джейк, – чтобы быть уверенным – она тебя не простила. Так что я бы на твоем месте не расслаблялся.

– Учту ваше пожелание, – невозмутимо улыбнулся я, взглянув на него.

Мне было знакомо это выражение лица – тщательно замаскированное жадное любопытство. Ему бы хотелось видеть, что я расстроен, раздосадован или обеспокоен. И в отличие от тех же самых кайлатских девчушек, ему, как человеку более цивилизованному, не нужно было обманом заставлять меня идти по сложной тропе, достаточно всего лишь произнести несколько тщательно обдуманных фраз.

Но я уже давно научился не реагировать на слова.

– Зачем ты помогаешь ей? Нам всем? – снова спросил Джейк. – Ты делаешь это не только из-за денег. Я же вижу.

– Меня волнует ее безопасность, – ответил я, потому что все равно не мог сказать ему ничего другого. – Безопасность вас всех. Перевал, куда вы хотите добраться, – один из самых сложных на треке. И если вы действительно не видите в себе достаточно сил, лучше изменить планы. Я могу показать не менее красивые места.

– Нет, приятель, – сказал он с кривой усмешкой. – Я не привык менять свои решения. Ладно, идем.

Я помог ему встать. Дик поспешил поднять кофр и подал его боссу, явно опасаясь, что тот передумает. Тисса облегченно вздохнула, поднимая трекинговые палки. И мы двинулись дальше.

Глядя на тяжело дышащих, все более устающих трекеров, я понимал, почему они пошли на преодоление таких трудностей. «Душу лечат чувства, – любил говорить Уолт. – Как только душа перестает испытывать желания и эмоции, она заболевает».

Но как быть тем, у кого нет души? Им приходилось еще труднее, чем мне. Жизнь Тиссы и ее друзей стала пресной. Обычные радости больше не радовали, а привычные сложности наскучили. Опасность и преодоление препятствий оживляли их не хуже, чем меня самого.

А может быть, в определенный период жизни их всех тянет в Кайлат, к месту, где скрыт источник душ? Уолт наверняка подумал бы именно так…

До Монджо мы добрались уже вечером, в густеющих серых сумерках. Этот поселок практически ничем не отличался от Пхандинга. Такие же одно– и двухэтажные домики с террасами открытых кафе, единственная узкая улица, по которой днем бродили куры, эбо и маленькие дети. А вокруг – неизменные горы.

Тшеринг, дожидающийся нас в самом начале деревни, в довольно резких выражениях дал мне понять, что думает обо мне, потащившем с собой малосильных иностранцев и, более того, позволившем им идти так медленно.

– Ты сказал им, что их сожрут по дороге, если они будут еле передвигать ноги? – настойчиво спрашивал он меня на своем путаном наречии, одновременно доброжелательно улыбаясь вымотанным путешественникам и открывая перед ними двери лоджа.

– Я обещал им поход за горным медом, завтра.

– Хочешь уронить кого-нибудь из них со скалы? – поинтересовался кайлатец, все еще злившийся на моих спутников. – Хорошо.

– Но не уверен, что они будут в силах пойти туда, – продолжил я размышлять, не обращая внимания на его непосредственную кровожадность.

– Тогда сходи сам и принеси с собой мешок пчел позлее, – посоветовал Тшеринг. – Выпустишь, если твои иностранцы будут идти слишком медленно. Мигом куда надо прибегут.

Он весело рассмеялся, учтиво кланяясь красному от усталости Джейку. Видимо, представил, как тот бежит, спасаясь от пчел.

Мы вошли в узкую полутемную прихожую лоджа. Посетителей не было видно, но со второго этажа доносились громкие бодрые голоса.

Кайлатец сунул мне в руку ключи от двух номеров и исчез в одной из боковых комнат, предоставив самому разбираться со своими туристами.

Джейк вытирал потное лицо, не обращая внимания на окружающую обстановку, хотя в прошлый раз был не слишком доволен скромными условиями Пхандинга. Дик допивал последние капли воды из бутылки. Его трекинговые палки, небрежно поставленные у стены, с грохотом свалились на пол.

– Мне нужен душ, – устало сказала Тисса, снимая шляпу. – И чем быстрее, тем лучше.

Ее роскошные волосы потемнели и повлажнели у висков. На лице осел слой серой пыли и стал заметен первый легкий загар.

– Сейчас договорюсь с хозяином. А вы пока можете располагаться. – Я отдал Джейку ключ от комнаты и отправился на поиски владельца лоджа.

Тот обнаружился в жарко натопленной кухне в компании двух соседей. Кайлатцы пили местное просяное пиво «ракши» и горячо обсуждали тему пропавших туристов.

– Намаскар, – сказал я, наклоняя голову, чтобы пройти под низкой притолокой.

– Намаскар, Рай-джи, – недружно, но громко отозвались они и заговорили, перебивая друг друга: – Садись-садись, дааджи. Даясинх, подвинься, пусть он сядет. Слышал про туристов пропавших? Ты, когда шел сюда, ничего такого не заметил?

– Спасибо, Джокхан, пока не могу с вами посидеть, занят. Нет, по дороге ничего не заметил. Ташет, дай ключ от душа.

– Говорят, их лесные духи унесли, – важно заметил тот, игнорируя мою просьбу, как нечто незначительное и мешающее беседе.

– Если только они не появились из ваших стаканов! – раздался сбоку недовольной женский голос.

Из соседней комнаты быстро вышла сердитая жена хозяина в сбившемся на сторону платке и испачканном фартуке, повязанном поверх длинной юбки. Мельком улыбнулась мне, произнеся неизменное «намаскар, Рай-джи», и накинулась на мужа:

– Тебя просили душ открыть. Давай вставай, пошевеливайся! Все деньги мимо тебя проплывут, пока ты тут языком чешешь.

Неумело огрызаясь в ответ, Ташет поднялся из-за стола и, не обращая внимания на посмеивающихся соседей, побрел следом за мной в коридор.

– Пятьдесят рупий час, – сообщил он, вытаскивая из кармана потертых штанов связку ключей и отцепляя нужный. – И пусть воду зря не льют. Ты им там покажи, что и как включается. У меня нагреватель новый, если сломают, платить придется.

В его последних словах было столько надежды на то, что мои иностранцы все-таки испортят прибор и у него появится возможность взять с них гораздо больше денег, чем тот стоит на самом деле. Я не смог сдержать улыбку, видя это почти детское желание схитрить.

– Не волнуйся, Ташет. Все будет в порядке.

Я поднялся на второй этаж, подошел к двери номера, постучал и, дождавшись ответа, вошел.

Утомленная, но довольная Тисса лежала на узкой кровати, распустив волосы и закатав до колен брюки, а Джейк поглаживал ее стройные голени. Дика в комнате не было.

– Надеюсь, сейчас мы не нарушаем никаких местных запретов? – с насмешкой спросил мужчина, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Нет. Вам абсолютно не о чем беспокоиться, – ответил я невозмутимо. – Душ свободен.

– Отлично. – Тисса спрыгнула с кровати, взяла со столика умывальные принадлежности и нежно спросила: – Джейк, не хочешь составить мне компанию?

– С удовольствием, – отозвался тот, улыбаясь, словно сытый кот.

Я проводил их до комнатки, в которой находился душ. Лодж был пристроен прямо к скале, поэтому часть стены заменял неровный, грубо обтесанный камень. Крыша неплотно прилегала к нему, и наверху, сквозь довольно широкую щель, виднелась трава, растущая над домом.

Обмениваясь шуточками по поводу особенностей местной архитектуры, они выслушали мои наставления про использование нагревателя и заперли за собой дверь.

Я пошел в свою комнату. Проходя мимо каменной стены, машинально взглянул наверх и остановился. Сквозь широкую щель, через которую просачивались последние капли гаснущего дня, на меня в упор смотрели внимательные, немигающие, круглые глаза. Не человеческие – вокруг большого черного зрачка виднелась узкая полоска золотистой сияющей радужки.

Существо с интересом разглядывало меня, и в его взгляде не было ни злобы, ни голода. Я смотрел на него, стараясь понять, кто это, но не ощущал желания потянуться за ножом.

Желтые глаза мигнули, сверху послышался тихий, едва слышный свист. Через секунду звук повторился, уже более настойчиво. Казалось, со мной пытаются общаться. Я улыбнулся и тихо свистнул в ответ. С крыши донеслось удовлетворенное фырканье, а затем вниз, к моим ногам, полетел комок сухой травы.

Я наклонился, чтобы поднять его, а когда выпрямился, глаза, заглядывающие в щель, уже исчезли.

Слегка озадаченный всем произошедшим, я внимательнее рассмотрел «подарок». Это были незнакомые мне листья, корни и стебли, переплетенные друг с другом. Они издавали сильный, приятный аромат.

– И что мне с этим делать?.. – пробормотал я, снова взглянув наверх.

Убрал сухие стебли в карман, сделал буквально пару шагов по коридору и тут же столкнулся с Диком – нервным, встрепанным и явно хлебнувшим местного алкоголя.

– Где Джейк и Тисса? – нетерпеливо спросил он, хотя ответ был очевиден.

– В душе, – коротко ответил я, предвидя долгую дискуссию и не желая вступать в нее.

– Что, вместе?! – воскликнул он, глядя на меня так, словно я только что поселил в клетку с тигром любимую овечку Дика и он практически видит ее обглоданные косточки.

– Ну и что?! – спросил я довольно резко.

– Тебе-то ничего, конечно, – отозвался он агрессивно, с отдаленными, но уже вполне заметными угрожающими нотками. – Но мог бы подумать и о других.

У меня не было ни сил, ни желания выслушивать этот вздор. И так ясно, что у парня плохое настроение и хочется сорвать на ком-нибудь злость.

– Слушай, Дик, – сказал я, начиная терять терпение. – Мне действительно все равно, какие у вас отношения. Разбирайтесь сами. Меня это не касается.

Несколько мгновений он смотрел на меня, явно пытаясь понять, не лгу ли я ему, а потом вдруг спросил насмешливо:

– А что, у тебя правда есть душа?

– Есть, – подтвердил я невозмутимо, уже зная, чем закончится этот бессмысленный разговор.

– А у меня ее, значит, нет, – продолжил Дик враждебно, уцепившись за новый повод для ссоры. – Ну и что? Чем я хуже тебя? Что такого она тебе дает? И где она у тебя находится? Здесь? – Он ткнул меня пальцем в грудь. – Или здесь? – Нацелился в голову, но я перехватил его руку и, крепко сжав, чуть вывернул.

Дик удивленно вытаращил глаза, похоже не ожидая обнаружить у человека с душой физическую силу. Попытался вырваться, но я ужесточил захват и сказал, проникновенно глядя на скривившегося от боли изумленного атлета:

– Наличие души не отменяет наличия самоуважения. И запас терпения у меня не безграничен. Это ясно?

– Ладно, понял. Отпусти, – буркнул он, я подержал его еще пару мгновений и разжал пальцы.

Недовольно дернув плечом, он удалился, бормоча что-то себе под нос. Как ни странно, гораздо более спокойный, чем в первые минуты встречи со мной.

Похоже, нам обоим было нужно спустить пар. Хотя, казалось бы, у меня, в отличие от Дика, не должно быть никаких причин для ревности.

…На следующее утро путешественники, сидя за завтраком, весело приветствовали меня. Похоже, они отлично выспались, и еда в этом лодже устраивала Тиссу с Джейком. Даже Дик, который мог бы записать меня в свои злейшие враги после вчерашнего столкновения, смотрел вполне дружелюбно.

– Вижу, вы хорошо отдохнули, – сказал я им, садясь рядом за стол. – Я обещал вам поход за горным медом. Что вы решили?

– Я хочу пойти, – произнесла Тисса, элегантно промокая салфеткой красивые губы. – Думаю, будет интересно.

– Не уверен, – задумчиво сказал Джейк, поглядывая в окно, где полиэтилен, натянутый между рамами вместо стекол, надувался парусом от сильного ветра.

– Мне тоже не слишком хочется, – тут же отозвался Дик с набитым ртом, на мгновение отрываясь от еды.

– Тогда поход отменяется, – подытожил я. – Или идут все, или никто. Но обращаю ваше внимание еще раз: лучшая профилактика от горной болезни – движение.

– Боитесь выпустить хоть кого-то из поля своего зрения? – усмехнулся Джейк, отодвигая тарелку. – Райн, вам никто не говорил, что вы до крайности дотошны и властолюбивы? Это даже как-то странно.

– Все мои студенты были именно такого мнения, – улыбнулся я в ответ. – Это называется ответственность. Так вы готовы идти?

– Готовы, – проворчал он, выбираясь из-за стола. – Только давайте поспокойнее. Без ваших скачек по горам.

– Тогда вам лучше сменить одежду на светлую. Пчелы летят на черный цвет.

Мы не успели выйти с местными сборщиками меда. Но я хорошо знал дорогу. Тропа начиналась за деревней и вела сначала к реке, а затем, за мостом, вилась по узкому ущелью между крутых склонов, густо поросших лесом.

Первым направляющихся сюда путников встречало изображение белой богини на скале. Яркие краски не тускнели, защищенные сверху каменным навесом склона. Женское божество Кайлата сидело на груде человеческих черепов, держа в каждой руке связку змей, и смотрело на проходящих мимо свирепыми глазами, налитыми кровью. Ее могучую шею украшало ожерелье из окровавленных языков, и красные капли с них падали на обнаженную белую грудь.

– Это та самая суровая богиня, о которой вы говорили? – осведомился Джейк, рассматривая изображение и явно не решаясь его сфотографировать.

– Да. В местной легенде говорится, что она обитает на вершине самой высокой горы мира в ледяном дворце. Но иногда спускается на землю. В Кантипуре и сейчас есть настоящее воплощение Великой матери – девочка, которую называют кумари. Она живет во дворце на площади Друбар. Ее считают олицетворением невинности и чистоты, только она имеет право ставить красную точку, тилаку, на лбу короля. И правитель страны поклоняется лишь этой маленькой девочке. Но едва она достигает возраста тринадцати лет – превращается в обычную девушку, а кайлатские астрологи и монахи ищут другую кумари, в которой вновь воплотилась богиня.

Мои спутники ошеломленно переглянулись, услышав этот рассказ, и тут же попытались перевести его в более понятную для себя плоскость, потому что поверить в потустороннюю сущность, обитающую в теле человека, было для них невозможно.

– Это что-то вроде королевы карнавала? – спросила Тисса. – Просто ритуальная фигура?

– Нет, это реальное божество, вселившееся в человеческое дитя. По легенде, король Джаяпракаш в похоти однажды убил маленькую девочку, и Великая мать разгневалась на это. В наказание ему она стала переносить свою бессмертную суть в ребенка – кумари, и каждый правитель обязан каяться перед ней, прилюдно стоя на коленях и целуя ее ноги, прося благословения и прощения за тот проступок, ежегодно, в день убийства.

– Но что она вообще делает? – с внезапно вспыхнувшим любопытством спросил Дик, рассматривая изображение на скале.

– Кумари не работает и не учится, ведь богиня, вселяющаяся в девочку, всеведуща. Ее кормят, моют, развлекают, наряжают. Никто не имеет права ей приказывать и даже давать советы, чтобы не разгневать. Она играет с детьми своего возраста…

– Вот жизнь, да, Тисса? – Дик ехидно покосился на девушку. – Тебе бы так. Правда, ты уже старовата. Тебя в богини не возьмут.

– У меня и так прекрасная жизнь, – высокомерно отозвалась та.

– Да. Благодаря мне, – снисходительно внес свой вклад в разговор Джейк.

– Также кумари принимает посетителей. Они убеждены, что, прикоснувшись к ее ступням, излечатся от любых болезней. А по реакции девочки на просителя можно узнать, что ожидает его в будущем. Слезы, громкий плач, крик – означают скорую смерть или тяжелую болезнь. Если кумари начинает дрожать – это означает тюремное заключение, если она принимает всю предложенную гостем еду – ему грозят денежные потери. Но если богиня спокойна и невозмутима, значит, все просьбы будут исполнены.

– И они верят во всю эту чепуху, – покачал головой Джейк, преисполненный недоумения и легкого презрения к местным жителям. – Как они тут еще не вымерли?

– Кайлат существует несколько тысячелетий, – заметил я.

– А что происходит с девочкой, когда она вырастает? – поинтересовалась Тисса, которую больше занимали бытовые подробности существования богини.

– Она выходит замуж. Правда, считается, что муж кумари через год умирает. Но недостатка в женихах эти девушки никогда не испытывают.

– Бред какой, – сказал Дик.

Новых комментариев и вопросов не последовало.

Тисса нахмурилась, внимательно глядя на божество, потом тряхнула головой, отгоняя какую-то мысль, и отвернулась.

Я повел спутников дальше.

Солнце просвечивало сквозь листву, и дорога была погружена в зеленоватый полумрак, расцвеченный пятнами солнечных зайчиков, скачущих перед нами. Узкая речушка Нагбуватенг Кхола звонко журчала рядом, то прячась за завалами камней, то снова показываясь и сверкая на солнце.

– Эй, смотрите-ка! – радостно воскликнул Дик, останавливаясь возле раскидистых кустов, растущих на берегу. – Это же конопля.

Тисса сорвала несколько листочков, внимательно изучила их и подтвердила:

– Действительно, конопля.

– Если бы вы, Райн, сказали, что это поход за марихуаной, некоторые из нас пошли бы с вами сразу, и с гораздо большей охотой, – сообщил Джейк, посмеиваясь. – Кстати, как обстоят дела с наркотиками в Кайлате?

– Не запрещены. Но ввозить и вывозить нельзя.

– А я и не собираюсь вывозить, – рассмеялся Дик, засовывая в свой рюкзак пригоршню листьев. – Мне этого едва хватит на неделю. Ну что, Райн, дружище, по косячку сегодня вечером? – воодушевленно спросил он меня.

Удивительно, стоило мне показать силу, как он тут же стал стараться записать меня в друзья.

– Нет, спасибо. У меня свои стимуляторы.

– Интересно, какие? – любуясь красотой окружающих склонов, спросила Тисса, не ожидая, впрочем, ответа.

Скалы теперь почти смыкались у нас над головами, а растущий наверху лес молча смотрел на крошечные фигурки путников, ползущие по каменной тропе.

– Отличное место для того, чтобы напасть, – произнес Дик, осматривая склоны. – Или камень на голову сбросить.

– Смотри, накаркаешь, – со смешком отозвалась Тисса, оглядываясь на него.

Дорога вынырнула из ущелья.

Справа снова громко забормотала река, разбрасывая по берегам золотые отблески.

– Когда мы подойдем совсем близко, старайтесь не делать резких движений, – посоветовал я, – они этого не любят.

– Кто, божества? – скептически поинтересовался Джейк.

Я указал наверх.

Соты лепились к отвесным скалам и снизу походили на плоские округлые шляпки гигантских грибов. Они были черными от облепивших их пчел – огромные твари с палец величиной с деловитым гудением ползали по темным поверхностям и жужжали в воздухе вокруг.

– А я не верила, что в Кайлате есть пчелы, – почему-то шепотом сказала Тисса, завороженно глядя на стремительные тени, проносящиеся над головой. – Такая высота…

– Самые большие и злые в мире, – ответил я.

– Как же местные достают мед? – спросила она, разглядывая восковые наросты, прикрепленные на склон не ниже пятидесяти метров от земли.

– Сейчас увидишь.

Через несколько минут мы перебрались через гладкие валуны и наконец оказались на достаточно широком берегу реки.

Здесь лежали огромные мотки толстой веревки, не до конца расщепленные куски бамбуковых стеблей, груда палок – все то, что впоследствии должно стать лестницей. Тут же стояли плетеные корзины для сот.

Но самих сборщиков меда не было видно. Я огляделся, недоумевая, куда они могли подеваться. И тут же, словно в ответ на мой невысказанный вопрос, из-за кустов послышался треск веток, азартные крики и пронзительный визг. На берег выбежали сразу несколько вопящих кайлатцев, вооруженных кухри и просто длинными ветками, а впереди неслось нечто темное, косматое, размером с лисицу.

Хищник затормозил, увидев меня, стоящего на пути, оскалился, грозно поднимая длинные иглы, растущие вокруг шеи наподобие жабо, а потом вдруг свернул в сторону и бросился на застывшую Тиссу.

Кайлатцы, преследовавшие его, завопили что-то невнятное, а я понял, что не успею ни добежать до девушки, ни догнать тварь. Поэтому выхватил нож и кинул его.

Считается, что кухри совершенно не приспособлен для метания. Однако мой врезался в зверя, и я почти ощутил, как, почуяв кровь, он радостно вгрызается в живую плоть.

«Лисица» взвыла и рухнула в каком-то шаге от ног побледневшей Тиссы, скребанула когтями по камню и затихла.

– Что это? – с интересом ученого-натуралиста задал вопрос Джейк.

Я мельком оглянулся и увидел, что все это время он стоял на безопасном расстоянии и успел вытащить фотоаппарат, чтобы снять неожиданное происшествие.

– Тварь, которая только что чуть не откусила мне ногу, если тебе это так любопытно, – резко ответила девушка, с отвращением и страхом глядя на зверя.

Я наклонился, чтобы выдернуть из его тела нож.

– Забавная зверушка, – прокомментировал Дик, слезая с валуна, на который лихо запрыгнул во время внезапного нападения. – Внешне не выглядит очень опасной.

Кончиком лезвия я подцепил воротник, состоящий из длинных черных игл, и показал ему. С острия каждой стекали мутные густые капли.

– Это яд. Одна царапина – и, скорее всего, врач тебе больше не понадобится.

– Прекрасно! – гневно воскликнула Тисса, отворачиваясь. – Великолепная прогулка. Очень познавательная.

Кайлатцы, увидевшие, что опасность устранена, неторопливо приблизились к нам и весело загомонили. Один из них ухватил дохлого зверя за хвост и потащил в сторону. Другие уставились на белых туристов, живо обсуждая, что было бы с Тиссой, если бы зверь все-таки укусил ее. К счастью, она не понимала найтили.

– А все потому, что ты не был на утренней торжественной церемонии, – упрекнул меня один из старших сборщиков меда – морщинистый темнолицый старик с узкими пронзительными глазами. – Вот и приманил несчастье.

Перед походом в горы за сотами кайлатцы всегда проводили специальный ритуал с песнями, молитвами и окуриванием благовониями. Он должен был обеспечить благополучную «охоту за медом».

– Никакого несчастья не случилось. – Я вытер клинок о траву и убрал в ножны.

Старик с сомнением покачал головой:

– А откуда тогда здесь взялся зверь? Они не выходят в это время года.

– Да, мы удивились! – воскликнул один из молодых кайлатцев – круглолицый, с космами иссиня-черных, давно не стриженных волос, торчащих во все стороны. – Выскочил из кустов и давай бросаться. Как будто взбесился! Ловко вы его, Рай-джи.

– Просто повезло, Тапа, – ответил я мальчишке, и он, польщенный, что я помню его имя, отошел к старшему наставнику, уже потащившему к реке веревку для лестниц.

– Что он делает? – прозвучал рядом со мной голос Тиссы.

Она смотрела на человека, который отрубил зверю голову и теперь, бормоча что-то негромко, кропил землю вокруг его тела кровью. Дик подошел было посмотреть поближе, но кайлатец, не отрываясь от своего занятия, недвусмысленным жестом велел ему отойти.

– Пытается нас защитить, – ответил я. – Злой дух злого существа после смерти может вернуться, чтобы мстить живым, если не провести определенный ритуал.

– Неплохие кадры, – сказал Джейк, глядя на экран своего фотоаппарата. – Тисса, ты великолепна даже испуганная.

Девушка улыбнулась, тряхнув пышной копной волос, и подошла к нему. Казалось, она уже забыла о том, что произошло.

Охотники за медом между тем занялись последними приготовлениями.

Разложили у подножия склона костры из свежей травы, и густой дым стал подниматься наверх, пополз по камню, окуривая соты серой пеленой.

Десяток кайлатцев, размочив веревку в реке, собрали длинную лестницу, втыкая между размягченными волокнами перекладины и укрепив их расщепленными бамбуковыми палками, а затем подхватили ее и понесли к скалам, где крепились соты.

– Похоже, ничего сложного, – заявил Дик, наблюдая снизу за Тапой, карабкающимся по узкой тропе на вершину склона.

Тот сбросил длинную веревку, и его товарищи привязали к ней начало следующей лестницы, чтобы подтянуть ее наверх и закрепить там.

Большинство из них были в относительно светлой одежде – широких этнических штанах, спортивных кофтах или водолазках. Смесь национальной и иностранной трекерской одежды давным-давно вошла в местный обиход. Но кое-кто был и в темном – считалось, что это наиболее опытные собиратели меда, и пчелы давно принимают их за своих.

– Ну вообще все не так непросто, – сказал я. – Это древнее ремесло, секреты и тонкости которого передаются из поколения в поколение.

Дик неопределенно хмыкнул и отошел к Джейку, фотографирующему все детали работы. Плечом я почувствовал теплое прикосновение. Тисса стояла рядом и, запрокинув голову, смотрела, как длинная лестница медленно вползает наверх. В горных очках отражался кусок неба. И я понимал, о чем она думает. Тисса знала, что я всегда приду к ней на помощь, и это не переставало удивлять ее.

– Наверное, я должна поблагодарить тебя? – услышал я негромкий голос.

– Не должна. Думать о других – моя врожденная особенность. И благодарить за это так же бессмысленно, как за наличие у Джейка сердца или легких.

Тисса рассмеялась, сбросила шляпу, и та повисла на тесемках за ее спиной. Светлые волосы заблестели на солнце.

– Ты всегда умел так хорошо все объяснить.

Я видел, что молодые сборщики меда украдкой поглядывают на нее. Тисса очень отличалась от их местных черноволосых, черноглазых, смуглых невысоких женщин, но, несмотря на свою непохожесть на них, казалась кайлатцам очень красивой.

– Что ты так смотришь? – спросила она не без иронии.

– Местным жителям ты должна напоминать богиню. Рослая, сильная, с белой кожей.

Девушка насмешливо фыркнула.

– Это та самая свирепая фурия, которая убивает всех направо и налево? Ее изображение было на скале? Безумная и страшная, как смерть. Спасибо, Рай. Ты всегда умел говорить комплименты.

Сборщики меда наконец закрепили лестницу наверху, и двое из них, вооружившись длинными шестами, стали спускаться. На обоих были вполне современные защитные сетки до плеч, делавшие их похожими на мирных сельских пасечников. Добравшись до восковых языков, наполненных медом, один из кайлатцев начал отламывать куски сот – пустые бросал вниз – в деревне воск всегда пригодится, полные – складывал в корзину. Обкуренные сонные пчелы не трогали его, одурело ползая по камням.

Тисса отошла к Джейку, проявляя повышенный интерес к получившимся кадрам.

Когда первая корзина была наполнена, ее спустили вниз. Старший сборщик капнул медом себе на руку, подождал несколько минут и довольно кивнул.

– Пчелы собирают нектар со всех местных растений, – пояснил я в ответ на вопросительные взгляды. – А среди них много ядовитых, так что мед может оказаться таким же.

– И что, они проверяют его безопасность, просто капнув на руку? – с внезапным любопытством спросила Тисса.

– Да. Если кожу начнет жечь, значит, есть мед – нельзя.

– А что будет, если все-таки съесть? – Дик, который живо интересовался всевозможными наркотическими средствами, наблюдал за кайлатцем, проверяющим остальные куски.

– Бред, галлюцинации, сильное отравление…

Я не договорил. Сдавленный крик прервал мои слова. Мы вчетвером одновременно повернулись. Я торопливо обшаривал взглядом кайлатцев, также с недоумением оглядывающихся: две фигурки сборщиков меда, склоны гор…

– Смотрите! – воскликнул Тапа, показывая куда-то вверх над собой. И только теперь мы увидели.

На краю утеса показалась нелепая черная фигура, размахивающая руками. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять – это человек, облепленный пчелами. Свирепо гудя, крылатые твари жалили его. Ничего не видя, несчастный подбежал совсем близко к краю, оступился и полетел вниз со скалы. А может, прыгнул сам, чтобы избавиться от боли. Он тяжело рухнул на землю, и черное облако тут же взмыло в воздух и унеслось прочь, растаяв в небе.

Второй человек за эту неделю на моих глазах падал в пропасть.

Кайлатцы, стоящие внизу, начали медленно подходить к нему, опасливо поглядывая на пчел, роящихся на скале, однако те по-прежнему не обращали внимания на охотников за медом. Я тоже шагнул к упавшему, но на моем пути возник старший сборщик.

– Уходите отсюда, – произнес он тихо и вежливо, но в его голосе слышалась отдаленная угроза. – Это произошло из-за тебя. Ты привел иностранцев.

– Чалаксинх, послушай…

– Уходите.

– Идем! Идем скорее. – Тисса потянула меня за рукав. – Тут уже ничего нельзя сделать.

Она была права. Мы пошли обратно, но не успели отойти далеко, как меня догнал запыхавшийся Тапа.

– Рай-джи! – Он поспешно сунул мне в руку узелок с сотами и убежал, не выслушав благодарности.

Путь до Пхандинга проходил в молчании. Мои спутники настороженно поглядывали на склоны, словно опасаясь роя пчел, который может наброситься на них сверху. Но как только мы отошли на безопасное расстояние, немного расслабились.

– Замечательная прогулка, – мрачно произнесла Тисса. – Одно несчастье за другим.

– Ну с тобой-то ничего не случилось, – сухо заметил Джейк.

– Чудо, что не случилось. А вполне могло, – огрызнулась она.

– Разве не за этим ты ехала сюда? – насмешливо спросил он. – Приключения. Опасности. Риск.

– Нет. – Ее голос зазвенел от гнева и негодования. – Я не собиралась рисковать.

– Ага, ты хотела посмотреть, как мы будем подставлять свои шеи для твоего развлечения? – свирепо оглянулся на нее Дик.

– Я что-то не замечала, чтобы ты подвергался опасности!

– Это ты потащила нас в горы! Твоя идея! Что тебе здесь понадобилось? Или кто? – Атлет насмешливо взглянул на меня, Тисса сжала кулаки, словно собираясь дать ему пощечину, и прошипела:

– Помолчи, кретин!

– Заткнитесь оба! – рявкнул Джейк, побагровев. – Хватит цапаться! Мне скоро надоест терпеть вас обоих!

– Давайте успокоимся, – произнес я негромко, и все трое обернулись на звук моего голоса. – Никому из нас ничего не угрожает. И причин для ссор нет.

Несколько мгновений они смотрели на меня с одинаковой злобной надеждой, представляя, как было бы приятно сорвать на мне свой страх и неуверенность. Но очень быстро раздражение сменилось растерянностью и даже неловкостью. Не глядя друг на друга, они пошли дальше, сделав вид, будто забыли о конфликте.

– Опять твои фокусы? – тихо и утомленно произнесла Тисса, шагая рядом. – Сила души, душевный контроль, или как вы там с Уолтером это называли? С тобой и раньше поругаться было невозможно.

– Это не лучшее место для выяснения отношений, – ответил я с неожиданной для нее резкостью.

Она снова вскинулась, готовая в новой словесной перепалке отстаивать свое мнение:

– Если тебя не устраивает…

– Мне все равно. Не нравится им. – Я кивком указал на склон, и Тисса, которая никогда не верила ни во что мистическое, невольно поежилась, словно почувствовала на себе суровый, давящий взгляд горы.

Остальную дорогу мы шли в полном молчании. Я думал о том, что несчастья действительно преследуют меня одно за другим. Происходят они не со мной, но всегда рядом.

Предостережение? Напоминание? Угроза?

Что я делаю не так?

Или собираюсь сделать?


Глава 4 | Иногда они умирают | Глава 6