home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Волкодав

Въехав в Ларнаку, мы повернули в сторону аэропорта. Хотя подполковник этого и не говорил, но я заметил аэробус "А-310", который шел на посадку.

– Ты голоден? – спросил мой связник, когда мы остановились на светофоре возле продовольственного супермаркета.

– Как волк, – честно признался я.

Променад по Лимассолу за топтунами – упокой их души… тьфу, провалиться им в ад! – разбудил во мне зверский аппетит. Это в кино ликвидаторы сутками дожидаются свою жертву на голодном пайке. Некоторых, по замыслу сценаристов, подкармливает идея, а других – обещанное вознаграждение. В отличие от киношных суперменов, на пустой желудок я предпочитал лишь постельные скачки, но при этом заполнял вакуум в пищеварительной системе хорошими дозами спиртного.

Подполковник что-то сказал по-гречески водителю, и тот послушно припарковался. Спустя пятнадцать минут мой связник уселся на сиденье с большим бумажным пакетом в руках. О времена, о нравы! Так, если я не ошибаюсь, сказал какой-то древнегреческий (а может, и римский) философ; они были горазды сдирать друг у друга идеи, темы произведений и даже перелицовывать богов. Это же надо: подполковник (или даже полковник) бегает в магазин за бутылкой для младшего по званию. Как все-таки сказывается развращающее влияние западной демократии на нашем брате за бугром…

Мы устроили пикник в парке Соленого озера. На всякий случай подполковник и я вышли из такси за квартал от зеленой зоны города, расположенной в южной части Ларнаки. Пока я резал колбасу, открывал консервы и бутылку хорошего вина, мой связник рассказывал, что по легенде святой Лазарь превратил виноградник в соленое озеро, чтобы наказать владельца плантации, который не дал ему виноградную гроздь. Летом озеро высыхало, но зимой оно становилось довольно-таки больших размеров – в длину около восьми, а в ширину чуть меньше полутора километров. В холодное время года сюда прилетают розовые фламинго, лебеди и утки.

Слушая его, я ловил себя на мысли, что по части психологии подполковник даст мне сто очков форы – своим непринужденным и с виду пустым трепом он постепенно выводил меня из состояния холерического возбуждения, неизменного спутника ликвидаторов после проведения акции, чтобы я успокоился и мог сконцентрировать внимание на деталях плана следующей фазы операции "Альянс", ради чего и разгорелся весь этот сыр-бор с приездом столь необычного связника.

– Как мне вас величать? – спросил я, когда мы разлили по бумажным стаканчикам "ослиную мочу", купленную подполковником в забегаловке, звучно и не без претензий на шик наименованной супермаркетом.

Сухое вино я недолюбливал по чисто прозаической причине: чтобы хмель хоть немного ударил в голову, мне требовалось выпить этой кислятины не менее чем полведра; то ли дело наша русская водка или, на худой конец, шотландское виски.

– По документам я окрещен как Винграновский Георгий Кузьмич.

– Понял. – Я широко оскалился. – Позвольте представиться и мне – Майкл Робинсон…

– Менеджер из Ливерпуля, с которым у меня намечаются деловые отношения, – не без лукавства подхватил подполковник. – Мы встретились случайно, но быстро нашли общий язык. Наши интересы в сфере торговли металлом – лист и профиль. Пока мы консультируемся со специалистами наших фирм, но дело уже движется к заключению контракта. Моя контора называется "Вега лимитед".

– И конечно же существует на самом деле.

– Естественно. Как и господин Винграновский.

Дело ясное, что дело темное, как сказал бы великий комбинатор Остап Бендер. Конечно, подполковнику известна моя кличка, но думаю, не более того. И мне не нужно знать на всякий пожарный случай, кто он, – по крайней мере, в полном объеме. Дай бог, чтобы такой случай присутствовал лишь в нашем воображении, чисто гипотетически.

– Но лучше, если нас никто не будет видеть вместе, – продолжал между тем подполковник. – Никто из наших "коллег" с противоположной стороны.

– А если нам на хвост упадет полиция киприотов?

– Не бери в голову… – подмигнул "Георгий Кузьмич".

– Понял…

Значит, у нас и здесь есть друзья. И похоже, не из последних. Да, наши предшественники в ГРУ поработали на славу: в свое время нелегалов внедряли с размахом, обстоятельно и про запас. Многие из них настолько прижились в новой среде, что не хотят возвращаться. Их можно понять: как оставить дом, семью, друзей и хорошо поставленное дело, которым из-за преклонных лет основателя занимаются уже дети? Лет десять назад к таким "невозвращенцам" пытались применить идеологические методы воздействия, особенно напирая на квасной патриотизм. Однако домой вернулись лишь единицы, и то в основном "отыгранные" – стоящие на грани провала. И даже не по своей вине – с начала перестройки, великолепно срежиссированной пока еще неизвестными силами (я так думаю, что здесь без ЦРУ не обошлось), некоторые высокопоставленные лица от разведки заболели словесным поносом, выплеснувшимся на страницах газет, вследствие чего нелегалы посыпались как спелые груши. И, понятное дело, чтобы они не потащили за собой работающих с ними на контакте и на связи, пришлось так перекромсать резидентуры, что от многих из них остались лишь ножки да рожки. Тогда и начался усиленный процесс эксфильтрации седобородых нелегалов, которые могли еще много пользы принести своей Родине. Именно Родине с большой буквы – они ее любили и были преданны даже тогда, когда чужая шкура за долгие годы намертво приросла к их телам.

Сейчас времена изменились. Аксакалов от разведки уже не теребят, лишь стараются дистанцироваться – пусть их, они заслужили почетное забвение. А награды… они не более чем эхо молодости, законсервированное в спецхране.

– Плохо дело… – сокрушенно признался подполковник, уминая колбасу. – Операция на грани срыва.

– Она мне с самого начала не была по душе. Да хрен с ним, с этим Доди альФайедом! Нашли из-за кого лучшие силы гробить. Раньше, когда политика так не влезала в наши дела, никто и пальцем не шевельнул бы ради каких-то египтян. Это частная проблема. А теперь, в свете того, что Россия по уши в дерьме, мы начали кидаться из стороны в сторону, как пес, на которого насели блохи. И все ради того, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь – чтобы было с чего начать новый крестовый поход нашей дипломатии, в данном случае на Ближний Восток.

– Меня предупреждали о твоей склонности к философским рассуждениям, – весело оскалился подполковник. – Но я не думал, что болезнь зашла так далеко.

– Болезнь?! – Я возмутился. – Это вы там в центре все больны… мать вашу! Более идиотского плана операции, чем "Альянс", я не припоминаю. Мы уже потеряли Гюрзу, нам сели на хвост – между прочим, неизвестно кто, – а теперь еще и вся полиция Кипра стоит на ушах. Как работать в таких условиях?!

– Молча, – отпарировал мой связник. – Стиснув зубы. И переформировав ряды. Как это бывало уже не раз.

– Извините, возможно, я лезу не в свои сани, но меня мучает один вопрос: почему Синдикат решил пришить Доди руками русских? У них что, свои кадры повывелись? Насколько я знаю, до недавних пор нашим соотечественникам не доверяли.

– А как ты сам думаешь по этому поводу? Договаривай, не стесняйся.

– Знаете, я в политике разбираюсь как свинья в апельсинах. Особенно в так называемой "высокой". Мне кажется, что готовится грандиозная провокация для очередной дискредитации России. Как же: нехорошие русские грохнули лапушку-араба (мусульманина!), вот и верь им после этого. И можно ли с ними вообще иметь дело, с этими варварами? Никто ведь не будет разбираться, на кого работал тот, кто ликвидировал Доди. До этого просто не дойдет: молниеносная "зачистка" – и концы в воду. А труп, пусть он будет трижды русским, лишнего не скажет. Главное, чтобы убийцу опознали как гражданина России. Потом международная пресса раздует такое кадило… Я не прав?

– Бред сивой кобылы, но не без изюминки. Ликвидация, она и есть ликвидация. И не важно, кто к этому делу приложил руку: негр, англичанин, еврей или русский. Если в годы "холодной войны" мы маскировали не только свою национальную принадлежность, но, образно говоря, даже дыхание с русским акцентом, то ныне всем на все глубоко наплевать. Сплошное сумасшествие.

– Беда только, что мы в нем принимаем непосредственное участие, – пробормотал я с удрученным видом.

– Не столько беда, сколько исторический казус.

– Легче всего кивать на историю. Она настолько громадная и всеядная, что судьба одного человека в ее чреве не более чем молекула.

– Ладно, подведем под прениями черту… – Подполковник с видимым сожалением посмотрел на опустевшую бутылку. – Тебе до вечера нужно вернуться в Лимассол. А обсудить нам нужно многое…

Нет, мне по-прежнему все не нравится! Я ведь нутром чую, что в операции "Альянс" что-то не так. Смешались в кучу кони, люди… Моб твою ять!

– Что? – спросил недоуменно подполковник.

– Вы это о чем? – Я тоже удивился.

– Ты что-то сказал или мне послышалось?

Все, амбец. У меня уже склероз в начальной стадии: мозги отключены, а язык болтает сам по себе. С этого все и начинается – сначала пропадает память, затем в туалете вместо того, чтобы достать то, что просится наружу, справляешь малую нужду, держась за кончик ремня, ну а потом, затащив к себе домой телку, раздеваешься донага, вежливо говоришь ей: "До свидания, дорогая. Было так приятно…" – и уходишь в чем мать родила в полной убежденности, что провел великолепный вечер в постели незнакомки и успел слинять перед самым приходом ее мужа.

– Послышалось… – буркнул я, раздосадованный дальше некуда.

– Так, продолжим… Отныне ты шеф группы, вместо Гюрзы.

– Почему я? У меня другой профиль. И опыта маловато.

– Опыт – дело наживное.

– Но я не смогу раздвоиться – Фигаро здесь, Фигаро там. Моя задача – быть поближе к Доди в экстремальный момент. А общее руководство потребует столько сил и времени, что, когда наступит день "икс", я буду или без задних ног, или за много, много миль от места событий.

– Кей…

– Что – Кей?

– Разве она тебе ничего не сказала?

– Почему не сказала? Несколько раз послала на хрен.

Подполковник весело оскалился:

– На нее это похоже… – Он с хрустом разгрыз большое краснобокое яблоко; я предпочел клубнику, упакованную в коробочку: вкуса у нее не было почти никакого, зато вид – обалдеть. – Если понадобится, то в контакт с Доди или его близким окружением войдет она.

– А я что, рылом не вышел?

– Не то чтобы да, но у некоторых, особо чувствительных, при взгляде на тебя возникают определенные ассоциации из серии "не дай бог встретиться с ним в темном углу".

– Буду шарить под спортсмена. Чего проще – майка, трусы и кроссовки. Таких тут хватает.

– А винтовку с оптикой замаскируешь под спиннинг?

– Мне и рук достаточно.

– Не скажи. Чует мое сердце, что здесь намечается заваруха и в ней будет применено нечто из арсенала двадцать первого века. И мы должны быть готовы к любому повороту событий.

– Это как же? Шваркнут по Доди лазерным лучом? Тогда нужно постараться, чтобы я не мешал прицелиться. А то не ровен час окажусь между этим плейбоем и снайпером.

– Шутки шутками, а технику мы дадим серьезную. И людей, что в ней разбираются получше нас с тобой.

– Кого-то из спецкоманды "Сириус"?

– Да.

– Ну, спасибочки. Мне только очкариков и не хватает. Одной Кей достаточно, чтобы сбрендить. А если к ней добавить еще и толпу вундеркиндов – тогда полный трандец. Лучше пришлите вместо них одного "борзого" или, на худой конец, парочку "торпед".

– Сие зависит не от меня. Я только связник и на первых порах куратор. Все решает Кончак.

– Тогда передайте ему от меня низкий поклон и челобитную с прошением считать меня либералом, если отброшу коньки при исполнении.

– Не волнуйся, без поддержки не останешься.

Он сказал это с загадочным видом. И от его тона я вовсе упал духом: похоже, Кончак готовит мне очередной "подарочек" почище милашки Кей. Эх, как хреново, что Акула сейчас в разобранном виде…

– Через день-два сменишь дислокацию, – тем временем продолжал подполковник. – Как только прибудет катер с соответствующей "начинкой" и командой спецов. Он зарегистрирован на имя Майкла Робинсона. Так что ты становишься злостным частником.

– И куда меня командируют?

– На Лазурный берег. Слыхал?

– А как же. Только я по-французски ни бельмеса.

– Кей тебя научит. Франция – ее специализация.

– А я думаю, откуда она европейской культуры нахваталась по самое некуда? Как наш бобик блох.

– Брось ходить с ней в контрах. Она хорошая девочка.

– Когда спит зубами к стенке.

– Ничего, – хохотнул мой связник и куратор. – Милые бранятся словно тешатся. Не забывай, что она твоя супруга.

– Ага. Когда закончится операция и нас "разведут", попрошусь на месяц в психушку. Если, конечно, к тому времени не повешусь.

– Ничего с тобой не станется. Даже наоборот – будешь всегда на боевом взводе. Такие женщины, как Кей, понимаешь ли, стимулируют.

– Если я философ, то вам подходит рубище странствующего проповедника, утешителя страждущих…

И мы вполне дружески рассмеялись.


Киллер | Мертвая хватка | Лондон, район вокзала Кингз-Кросс