home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Киллер

Мы съехали с постоя в "Пон сюперьер" немедленно, решив об этом эпохальном событии не извещать Черного Жерара. Впрочем, ему было не до нас – он трудился в поте лица, уничтожая следы "Мамаева побоища" в кафе-баре. Я представлял, как он расстроится, когда ему доложат о еще одном трупе в номере Марио: Черный Жерар терпеть не мог швыряться деньгами, и в особенности на такие неприятные и очень сомнительные с точки зрения закона мероприятия, как уборка безвременно усопших клиентов.

Машину нашел Кестлер. Я сидел рядом с ним, а Эрнесто, поддерживающий изредка постанывающего Марио, сзади.

Горбуну повезло. Пуля убийцы только чиркнула по черепу, оглушив его и выдрав приличный клок волос вместе с кожей. Марио успел пустить в ход любимое свое оружие, опасную бритву, раньше, чем араб избавился от захвата; потому первый выстрел оказался и последним.

– Дон Витторио? – Это были едва не первые слова Марио на новом месте.

На этот раз мы устроились неподалеку от церкви Святого Винсента, почти в центре Марселя. Отель был небольшим, но очень фешенебельным и дорогим. Для того чтобы в него вселиться, нам пришлось сменить свой имидж. Теперь вместо грубоватых, неотесанных морячков и хулиганов мы изображали достаточно обеспеченных буржуа. Мы приоделись в фирменном магазине, Кестлер гдето оставил ворованный "фиат" и купил солидный темно-синий "опель", а Эрнесто для понта приобрел в супермаркете три модных чемодана и два саквояжа, которые набил газетами и журналами – для веса. Дело в том, что постояльцы пятизвездочных отелей без багажа всегда вызывают ненужные подозрения и пристальное внимание со стороны службы безопасности гостиницы. На чаевые мы тоже не скупились, но и не бросали деньги зазря, чтобы обслуживающий персонал не подумал, будто к ним заехали какие-нибудь мафиози или нувориши. У каждого из нас был свой номер, хотя мы не скрывали, что знакомы и приехали по одному и тому же делу. Так решил немного оклемавшийся Марио. В случае слежки нам будет легче оправдывать постоянные контакты, а также вовремя и с большим эффектом рубить "хвосты" – если придется.

– Дон Витторио? – Голос Марио дрогнул.

До этого я сжато обрисовал горбуну ситуацию с Пинскером.

– Кто он? – спросил я, и наверное, резко; Марио нахмурился.

Я понял, почему он внезапно стал угрюмым – ему было неприятно, что я прочитал его мысли.

– Адрес?.. – Похоже, Марио все еще в чем-то сомневался.

Я ответил.

– Дьябло!.. – Горбун грязно выругался по-испански. – Положение хуже некуда.

– Так этот Витторио все-таки Дон? – спросил я, проявляя – возможно, и не по делу – чрезмерную настойчивость.

Я знал, что так величают капо сицилианских мафиози.

– Да. И я совершенно не понимаю, каким боком он влез в эту историю на Кипре?

– Дон Витторио работает на Синдикат? – догадался я.

– Не совсем. Помогает на общественных началах – скажем так.

– Не без пользы для своей организации.

– Верно. Взаимовыгодное сотрудничество.

– Синдикат "пускает кровь", когда дону Витторио нельзя "светиться", а он в свою очередь устраивает наши дела в Европе, – с уверенностью предположил я.

– Угадал. Только запомни, – голос Марио наполнился злобной желчью, – я тебе этого не говорил, а ты ничего не знаешь. Не доведи Господь узнает дон Фернандо…

– Я не болтлив. И мне все до лампочки.

– И что теперь делать? – спросил, но скорее у самого себя, горбун.

Я промолчал. Он мой начальник, вот пусть и думает, как нам ноги унести из Марселя подобрупоздорову. А если честно, самому себе признаюсь как на духу, то я был даже рад такому повороту. Глядишь, и придется свернуть операцию, и тогда у меня появится хороший шанс потихоньку свалить в кусты, да в такие густые, что на этот раз меня не смогут отыскать ни Синдикат, ни Братство, ни русские спецслужбы. Короче говоря, проявлять инициативу мне сейчас было не с руки.

– Спросить у дона Витторио? – между тем продолжал Марио.

– А почему нет?

– Мигель, не корчь из себя тупорылого болвана! Все ты хорошо понимаешь. До него не доберешься.

– Ну? – Я откровенно смеялся. – А если все-таки смогу?

– Станешь невидимкой? – с иронией сказал горбун.

– Это не твоя забота. Но работенка весьма опасная…

– И что ты за нее хочешь? – наконец понял, откуда ветер дует, Марио.

– Ты верно понял – не сколько, а что. Я больше не хочу работать на Синдикат. Впрочем, тебе уже известны мои соображения на этот счет.

– Можно подумать, что такие вопросы решаю я, – окрысился горбун.

– Поговори с доном Фернандо. Надеюсь, он поймет. Я ведь работал честно…

– С доном Фернандо?! Типун тебе на язык! Это не такой человек, что меняет свои решения на ходу.

– Но тогда я принесу больше пользы Братству…

Мне бы спрыгнуть с повозки Синдиката, думал я. У него щупалец по всему свету побольше, чем у "братчиков". А с Братством я как-нибудь рассчитаюсь. Не думаю, что оно достанет меня в Индии или Непале.

– Не путай лошадь с мулом, – отрезал Марио. – Братство – это вера, а Синдикат – способ заработать на жизнь.

– Значит, никак?

– Мигель, не делай глупостей. Ты ведь знаешь, что я поручился за тебя головой. За это задание нам с тобой заплатят такие деньги, что тебе и не снилось. У нас есть хороший шанс забраться на вершину обеих пирамид – и Синдиката, и Братства. А там уже нам не придется заниматься черновой работой. Почет, уважение, богатство – вот что тебя ждет в недалеком будущем.

– Или виселица… – буркнул я, стараясь подавить волну отчаяния, вскипевшую в душе, – нет, так просто эти вампиры меня не отпустят.

– Да. Если вместо того, чтобы думать, как лучше выполнить задание, ты будешь заниматься скулежом.

И тут я неожиданно вскипел. Этот маленький урод, Квазимодо хренов, будет меня учить, как жить?!

Наверное, мой взгляд поразил Марио до глубины души. Он так побледнел, что его смуглая кожа стала серой.

Вдруг, к своему ужасу, я снова ощутил, как погружаюсь в то же состояние, что и в аэропорту Сан-Паулу. Но все остальные запахи перебил солоноватый и какой-то терпкий запах крови. Он возбуждал, привлекал; пропитавшаяся кровью повязка на голове Марио тянула меня словно магнит.

Мне чудилось, что я опять в сельве. До боли знакомые звуки наполнили мои уши, мышцы затрепетали, готовые в любой момент сократиться, чтобы бросить тело на заплутавшую в чаще добычу. Тело… Чье тело?!

Я смотрел прямо перед собой, куда-то вдаль, из последних сил старался не опускать взгляд на свои руки. Мне почему-то думалось, что они сплошь покрылись короткой рыжей шерстью, а вместо пальцев начали расти когти. Это было очень болезненно, мне казалось, что я даже слышу хруст костей, которые деформировались и удлинялись.

Что-то темное, страшное и первобытно-жестокое поднималось из глубины души, вползало в мозг, сжимая его железными тисками. Мне хотелось немедленно наброситься на первое попавшееся живое существо и вцепиться ему зубами в шею. У меня даже рот наполнился слюной вожделения…

– Мигель!!!

Крик Марио буквально вывел меня из состояния неконтролируемого транса. Мозг постепенно освобождался от наваждения, и черная бесформенная амеба нехотя уползала в тайники подсознания, при этом больно царапая крохотными, но острыми коготками глухо и часто ухающее сердце.

– Мигель, что с тобой?!

– Со мной? Со мной… все в порядке. Наверное, устал…

– Посмотри в зеркало… – тихо и как-то робко сказал горбун, почему-то глядя на меня с опаской.

Я не стал уточнять зачем, а просто подошел к туалетному столику и уставился на свое отражение в вычурном трюмо с рамой, сверкающей фальшивой позолотой.

Лицо как лицо. Я его видел после пластической операции столько раз, что в конце концов привык к нему; оно уже не казалось чужим и, несмотря на привлекательность, каким-то ненатуральным – будто у фантастического биоробота. Правда, лицо чуть бледнее обычного, но, возможно, этому виной явился яркий свет из окон.

И вдруг… нет, я не поверил тому, что наконец рассмотрел! Глаза! На меня из зеркальной глубины уставились глаза ягуара – янтарно-желтые, хищные, налитые злобой и кровожадностью!

Я отшатнулся от зеркала, будто ошпаренный. Но все-таки сумел подавить неистовым усилием воли рвущийся наружу крик ужаса. Краем глаза я увидел, что Марио, наблюдавший за мной, как кролик за удавом, скукожился и буквально влип в мягкое кожаное кресло.

Нет, я просто схожу с ума…

Я закрыл глаза и с непонятным остервенением швырнул свою человеческую сущность в пропасть мгновенной медитации. За долю секунды мое воображение опустошило тело, оставив лишь скелет и оболочку. Затем постепенно – хотя это "постепенно" и длилось не более десяти секунд – я мысленно начал наполнять ее обновленными внутренними органами, очищенной кровью и космической энергией.

Глаза я оставил напоследок. Я верил и не верил в то, что увидел в зеркале. Но тем не менее на всякий случай я представил свой нынешний облик и закрепил его в подсознании, образно говоря, как проявленную фотопленку фиксажем.

Когда я подошел к зеркалу второй раз, то заставил себя заглянуть в него лишь тогда, когда прикусил нижнюю губу до крови.

Заглянул – и почувствовал, как ноги вдруг стали ватными от огромного облегчения: слава богу! Я ошибся. Обман зрения. Просто от злости на Марио случилось какое-то помутнение в глазах, которое теперь исчезло, оставив лишь налившиеся кровью глазные яблоки. Но почему в таком случае испугался Марио? И посоветовал мне посмотреть в зеркало?

Я оглянулся. Горбун вновь сидел как ни в чем не бывало и смотрел на меня пустым, ничего не выражающим взглядом.

Я подошел к нему вплотную.

– Ну и?.. – спросил я.

– Нужно посоветоваться с доном Фернандо, – сдержанно ответил Марио с таким видом, будто ничего и не было и мы продолжаем наши дебаты по поводу марсельского дона Витторио.

Он косо посмотрел на меня и, как мне показалось, облегченно вздохнул.

Немного поразмыслив, я не стал акцентировать внимание горбуна на своем фантасмагорическом превращении; скорее всего, дают себя знать старые травмы…

Да, все верно! Это усталость. Всего лишь усталость, накопленная во время блужданий по сельве. К черту! Все к черту! Забудем. Сейчас нужно думать, как выполнить задание Синдиката. Только об этом и ни о чем ином. И еще – нужно рассказать Марио о Кестлере. Ведь горбун пока ничего не знает. А нужно ли? Вдруг это очередная проверка?

Нет, все-таки Марио обязан знать. Мне просто не на кого опереться в создавшейся ситуации: Кестлер – предатель (если я не ошибся), Эрнесто – хороший парень, но надежный лишь до тех пор, пока под рукой, а горбун еще тот фрукт – его изменчивая и жестокая натура не предполагает дружеских сантиментов. Но все же лишь он один из трех моих напарников достоин доверия, пусть и не в полной мере; и только Марио способен трезво проанализировать ситуацию и принять действенные меры.

Я рассказал о событиях в кафе-баре Черного Жерара, а также о своих подозрениях и предположениях.

Марио будто огрели обухом по темечку. Какое-то время он смотрел на меня, как бык на новые ворота: тупо, бессмысленно и даже жалобно. К его лицу прилила кровь, и я начал опасаться, не случился ли с ним апоплексический удар. Подсохшая повязка на ране стала темнеть на глазах, а красное пятно постепенно расширялось.

– Кестлер… – Он пробормотал имя Педро с такой ненавистью, что я невольно содрогнулся.

В его голосе слышалось и шипение змеи, которой прищемили хвост, и хрипение загнанного зверя, и клекот стремительно пикирующего на жертву орла.

– Ты уверен? – процедил он сквозь зубы.

– На девяносто процентов.

– Я знал, что он копает под меня… Знал… – Горбуна трясло, как в приступе болотной лихорадки. – Я его пожалел… Пожалел! Нужна была всего лишь моя подпись под его приговором… Мразь!!!

– Но зачем?..

– Зачем он спустил на вас этих подонков в баре? Или зачем подослал ко мне Шогги?

– Кто такой Шогги?

– Ты не знаешь… Извини, я забыл. Тот араб, которому я кишки выпустил. Шогги – его кличка. Он был ликвидатором Синдиката, пока его не перекупил дон Витторио.

– Дон Витторио?!

– Удивлен? Я тоже. Был удивлен, пока ты не рассказал о Педро. С какой стати Шогги решился пойти против Синдиката? Ведь он меня знал, как и знал то, на кого я работаю. Так я размышлял, когда очнулся. Но теперь… теперь кое-что прояснилось.

– Кое-что?

– Именно – кое-что. Обрисовалась некая интрига, и в ней замешан Кестлер. Не зря он из кожи лез, лишь бы попасть в нашу группу. Нет, не зря!

– А какая связь между Шогги, Кестлером и доном Витторио?

– Конечно же ты и этого не знаешь… Дело в том, что Педро Кестлер в свое время работал поваром у дона Витторио. И однажды спас ему жизнь.

– Каким образом?

– На одной пирушке заслонил своего хозяина от пули снайпера… металлической супницей. Говорили, что совершенно случайно. После этого дон Витторио приблизил Кестлера к себе, а вскоре определил своим полномочным представителем в Синдикат… ну, не на главных ролях, а как связующее звено.

– И теперь Кестлер служит в подразделении внутренней безопасности Синдиката, – утвердительно сказал я, требовательно глядя прямо в глаза горбуна.

– Точно ответить не могу, но предположительно – да. Я отслеживал его передвижения за последние два года, и везде, где намечались… скажем так – оргвыводы руководства Синдиката, присутствовал и Педро. Он прирожденный интриган и хитрец, каких поискать.

– Интересно, не был ли идеей Кестлера этот выстрел по супнице вместо головы дона Витторио? – спросил я не без горькой иронии.

– Правда похоронена вместе со снайпером. Он взорвался в собственной машине, торопясь уехать подальше от места засады.

– Концы в воду…

– Да. Очень похоже на "почерк" Педро: подставить кого-нибудь вместо себя и пожать лавры.

– Ты что-то говорил о том, как пожалел Кестлера…

– Около трех лет назад, едва проработав под "крышей" Синдиката полгода, Педро совершил непростительный, с точки зрения нашего руководства, промах. Он упустил очень важного свидетеля в одном деле. Теперь я уж и не знаю – случайно или намеренно. Но тогда Кестлер буквально волосы рвал на голове от раскаяния. И я – трижды осел! – поверил в его чистосердечие. А от меня многое зависело… Конечно, и дон Витторио сказал свое слово, но мое заключение решало все.

– И в какие игры теперь играет наш Педро? Как ты думаешь?

– Теряюсь в догадках.

– А ведь он здорово рискует. Даже если Кестлер и представитель дона Витторио в Синдикате, боссы не простят двурушничества.

– Если окажется, что наши "приключения" в Марселе – с его легкой руки… – Марио злобно оскалился.

– Хочешь с ним "побеседовать"?

– Нет! – отрезал горбун.

– Почему? Думаешь, не расколется?

– Куда бы он делся… если, конечно, у него рыло в пуху. Но вдруг окажется, что мы ошибаемся, тогда нам не позавидуешь.

Я снисходительно ухмыльнулся. Только так, чтобы не видел Марио. Да, Синдикат умеет внушить своим "солдатам" страх и послушание… И все равно манал я его с крутой горки. Если не удастся уйти из Синдиката по-хорошему, что ж – я готов. Поиграем в кошки-мышки. А если уж достанут – тогда начнем "бенефис" с верхов – с дона Фернандо, например…

– О Кестлере дону Фернандо тоже доложишь? – спросил я.

– Ни в коем случае! – Глаза Марио хищно блеснули. – Это наше с тобой личное дело. Или ты пас?

– Вопрос не по существу… – буркнул я недовольно.

– Ладно, замнем… Но с Педро глаз не спускать!

– Подключим и Эрнесто?

– Ни в коем случае!

– Ты ему не доверяешь?

– Я так не говорил. Но он – не из Братства. – Последнюю фразу Марио произнес с нажимом, глядя на меня сурово и требовательно.

– Уяснил, – кивнул я, соглашаясь.

– А пока… – Марио тяжело вздохнул. – Пока свяжусь с доном Фернандо.

– Поконкретней можешь?

– Ну, объясню ему ситуацию…

– Попросишь совета… Чушь собачья! Мы просто будем топтаться на месте до Страшного суда.

– У тебя есть предложение?

– Да, есть. Пусть дон Фернандо посодействует нам в аудиенции у дона Витторио.

– Зачем?

– А затем, что все пути ведут в Рим, как говорили древние. Только дон Витторио может ответить на интересующие нас вопросы. И никто иной.

– Наивный… Ты считаешь, что Дон вот так возьмет и все выложит?

– Нет, не считаю.

– Тогда что мы у него дома не видели?

– Ничего не видели. Для того я и хочу разведать обстановку, так сказать, в крепости противника.

– Ты считаешь?..

– А ты думаешь по-иному? Дон Витторио – это ключ к ларчику наших проблем. И самый эффективный ход в игре, правила которой не нами писаны, а потому мы пока бродим в потемках.

– Мигель, такой противник нам не по зубам. Я тебе это уже говорил.

– Марио… – Я посмотрел на него угрюмо и зло. – Ты хочешь выполнить задание, а значит, сберечь наши головы в целости и сохранности? А после, как мечтаешь, занять приличный пост в Синдикате?

– Ну?

– Тогда доверься мне. Дон Витторио – моя проблема. В случае неудачи все вали на меня. Скажешь, что я отбился от рук. И потом можете меня в отвал выбросить. С дыркой в башке.

– Если честно, при имени дона Витторио меня в дрожь бросает. Я с ним лично не знаком, но наслышан. Более хитрого и коварного мерзавца свет не видывал. Его организация контролирует все Средиземноморское побережье Франции, имеет интересы в Колумбии, Бразилии и Штатах. Поговаривают, что в прошлом он работал на ЦРУ и англичан.

– Поживем – увидим. Не настолько страшен черт, как его рисуют…

И в это время я каким-то десятым чувством определил, что к двери апартаментов Марио кто-то подошел. И затаился, стараясь не дышать. Конечно, через толстенное дверное полотно из полированного красного дерева мало что можно услышать, но я не стал рисковать. Как кошка скользнув к двери, я тихо повернул ручку и резко рванул дверь на себя.

На пороге, невинно хлопая белесыми ресницами, стоял слащаво ухмыляющийся Педро Кестлер.


Волкодав | Мертвая хватка | Волкодав